Под Прицелом / Exposure (Сезон 2, Эпизоды 13-24)

Вставляя ключ в замок, я уже знаю, чего хочу. В моей голове есть всего лишь одна цель, и она где-то в квартире. Если мне повезет, она лежит в постели совершенно обнаженная. Это сэкономит много времени. К черту прелюдии. Ненавижу, когда мне приходится задерживаться на работе так допоздна. Я бросаю портфель прямо на пол в прихожей, отшвыриваю ключи на стол и начинаю снимать с себя одежду. Ее слишком много и она будет мешать мне в том, что я собираюсь сделать. Я вешаю куртку и снимаю ботинки. — Келс? — иди сюда, детка, у меня есть планы на сегодняшний вечер. — О, Келси Диана… — я стягиваю футболку через голову и бросаю ее куда-то в сторону ванной. Где же она? А, вот и она. Сумасшедший марш-бросок, и она в моих руках. Она наверняка тоже этого хочет. — Хар… — начинает она, но я уже подхватываю ее на руки. Неа, не время для разговоров. Секс сейчас, разговоры — позже. Я целую ее жадно и довольно недвусмысленно, чтобы кристально ясно донести свои намерения. Ее стон только усиливает мою решимость. Боже, как я люблю этот звук. Я хочу услышать его снова. К черту спальню, мы можем начать и здесь, в коридоре. — О, женщина, ты даже не представляешь, что я собираюсь сделать с тобой сегодня ночью, — сообщаю я ей, пока она хватает ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Келс висит на мне, обхватывая руками и ногами, в то время, как я иду на кухню, чтобы взять бутылку воды из холодильника. Где бы мы ни оказались к концу вечера, она нам точно понадобится. — Хар… Я снова ее целую. В конце концов она поймет план сегодняшней игры. Я не знаю, как справиться с тем, чтобы одновременно удерживать Келс, взять воду и при этом расстегнуть ее блузку. Мне нужна еще одна свободная пара рук прямо сейчас. Возможно, в этот раз мне придется откусывать пуговицы на ее блузке. Если честно, я в тайне обожаю, когда это делает Келс. Я прижимаю ее спиной к холодильнику, чтобы получить хоть какое-то преимущество, пока нащупываю бутылку с водой. Келс выгибается рядом с моим телом. Металлическая дверь, должно быть, холодит ей кожу. Вот почему она ерзает и вырывается. — Келс, — шепчу я ей на ухо. — Дорогая, сегодня ночью я буду делать с тобой такие вещи, что это заставило бы покраснеть любого профессионала. — О боже… — стонет она, и ее лоб упирается в мое плечо. Вот так уже гораздо лучше. Просто поддайся искушению, детка. Наконец вода в моей руке, Келс крепко обнимает меня, обхватывая ногами мою талию, и я снова начинаю двигаться в сторону спальни. Я запечатлеваю теплый поцелуй на ее вздымающейся груди. Почему она пытается застегнуться? Я же только что открыла себе обзор на мои любимые прелести. — Знаешь, мы конечно можем снова заняться этим на кухонном столе, — поддразниваю я, выходя в коридор. — Но мне не понравилось, как он качался в прошлый раз. — Харпер, мы не можем… Я впиваюсь в нее еще одним горячим поцелуем. Кажется она все еще не догоняет. Слова «не можем» не входят в мой словарный запас сегодня. Однако в него входит множество других слов, и я с удовольствием произношу их для нее, пока мы идем в спальню. Держу пари, что соседи двумя этажами ниже сейчас завидуют, если не завидовали до этого. — А потом, моя дорогая, я удобно устроюсь между твоих ног и… Она зажимает мне рот рукой и отстраняется, а затем рычит, глядя мне прямо в глаза: — Мама в гостиной! Я хмурюсь. — О да, Келс. Очень смешно. Конечно, — я поднимаю одну руку и снова начинаю расстегивать ее блузку. — Ты что, пытаешься сбить весь настрой? Она шлепает меня по руке. — Харпер, я не шучу, — шепчет она. — Клянусь богом, Мама сейчас в гостиной. Это какая-то новая извращенная игра, которую придумала Келс? — У тебя будут серьезные неприятности, когда я удостоверюсь, что ее там нет, Стэнтон. Я привяжу тебя к кровати и буду мучить часами за это, — я несу ее к арке, разделяющей коридор с гостиной, и заглядываю за угол. О мой бог! Мама в гостиной. Я опускаю взгляд на свое обнаженное выше талии тело. Мое единственное прикрытие — это моя ухмыляющаяся жена. Я прижимаю ее к себе и бегу в спальню. — Подумать только, — слышу я голос Мамы, сидящей на диване. — И этим ртом ты целуешь свою Маму! * * * — Почему ты раньше меня не предупредила? — стонет она с кровати, натягивая одеяло на себя и оборачивая его вокруг своего тела, как тугой кокон. Затем она накрывает голову подушкой. — Я пыталась, ты, похотливое животное. Ты же не дала мне и слова вставить в свою тираду о вечере рейтинга ХХХ. Она выглядывает на меня краем глаза. — Ты могла бы сопротивляться чуть настойчивее. — О да, конечно, как будто это бы мне чем-то помогло. Я пыталась придумать, как заставить тебя остановиться, без необходимости орать об этом на всю квартиру. — Разве орать в такой момент было таким плохим вариантом? — Видимо, нет. Особенно учитывая то, что ты и сама неплохо с этим справилась, — я не в состоянии удержаться, чтобы не поддразнить ее. Просто не имею права упустить такую возможность. — Теперь Мама во всех деталях знает, что ты планировала, как и, держу пари, половина Манхэттена. У нас были открыты все окна и балконные двери. Ну, потрясающе теплый вечер и все такое. Она стонет и снова накрывает голову подушкой. Я выдергиваю ее из рук Харпер и бросаю в изножье кровати. — А теперь подними свою попку и иди поздоровайся с Мамой. — Нет, — она говорит в точности как Кристиан. — Нет? Что значит «нет»? Ты хочешь, чтобы я отправила ее сюда? — а я говорю в точности так, как должна говорить настоящая мать. Гормоны начинают проявляться во всей красе. — Господи, нет! Иди поговори с ней, — а теперь она говорит как диктор из старой рекламы «Давайте позовем Майки!» — Видишь ли, милая, ты упускаешь одну вещь. Я провела с ней весь вечер. Теперь она хочет видеть нас. — Что ж, она только что видела чертовски много нас, включая то, чего видеть не должна была. Чего еще она может хотеть? Господи, роди меня обратно. — С тебя доллар, детка. Но я буду лапкой и не возьму с тебя денег за все те слова, что ты сказала в коридоре, — я с огромным удовольствием слушаю, как Харпер издает еще один долгий стон. — Как бы то ни было, мне по крайней мере удалось сохранить большую часть моей одежды на себе. И не благодаря тебе, Шаловливые Пальчики. Но Мама здесь, чтобы распланировать свадьбу на следующей неделе, — я наклоняюсь и шепчу: — Она останется на все выходные и на всю следующую неделю, чтобы убедиться, что все готово. Харпер в очередной раз обреченно стонет, натягивая одеяло на голову. — Я всегда знала, что она меня ненавидит. Я просто буду лежать здесь, пока не умру от стыда, ладно? — Нет, не «ладно», — откинув одеяло, я шлепаю ее по обнаженному животу. — И она тебя не ненавидит. Помнится, тебе казалось очень забавным, когда к нам нагрянули Роби и Рене, и я погибала от стыда. Чего же ты сейчас так не забавляешься, Таблоид? Она открывает голову. — Это — моя Мама. Тогда был всего лишь Роби. — Хм, так себе оправдание, любимая, — я окончательно стаскиваю с нее одеяло. — А теперь вставай, надень на себя что-нибудь и иди поздоровайся с Мамой. — Можно мне хотя бы сначала сходить в душ? Я понимаю, что это всего лишь предлог для того, чтобы оттянуть время, но, если это заставит Харпер сдвинуться с места, то я могу на это пойти. — Если ты действительно уверена, что тебе это нужно. — Ох, мне это очень, очень нужно. Холодный душ, много мыла, два тюбика зубной пасты, литр ополаскивателя для рта и я буду готова. Я оставляю свою бедную супругу на кровати и возвращаюсь в гостиную. Мама смеется так сильно, что у нее буквально слезы катятся по щекам. — Она скоро выйдет. Сначала сходит в душ. — Ты ей сказала хорошенько прополоскать свой рот? Я ухмыляюсь, оглядываясь на спальню. — О, я думаю, она сама догадалась. * * * Вероятно, это была не самая лучшая идея. Мама стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на экспонат в Музее Современного Искусства. Она бросает на меня взгляд, высоко вздернув брови, как будто это моя вина, что он висит на стене. — Почему это здесь? Келс хихикает рядом со мной. Я уничтожающе смотрю на нее, но это не имеет абсолютно никакого эффекта. Мы дружно переводим взгляд на экспонат. Это унитаз, с прикрепленным к нему резиновым пенисом. — И что это должно означать? Я передергиваю плечами. — Понятия не имею, Мама. — Это то, что вы, ньюйоркцы, считаете искусством? Келс теперь уже откровенно хохочет, наслаждаясь моим дискомфортом. — Во-первых, я не коренной житель Нью-Йорка. Мы живем здесь только из-за работы. Во-вторых, я едва ли рассматриваю это, как искусство. Я всегда считала так: если даже я могу это сделать, значит искусством это назвать нельзя. — А я думала, что конкретно эту штуку ты не используешь, — стебётся Мама, кивком указывая на пенис. Я сейчас умру. — Думаю, было бы лучше, если бы он был ярко-оранжевым, — вставляет Келс. Эта женщина — зло. — Ma petite, ты явно не знакома с его естественным цветом. (Ma petite — моя маленькая, малышка, франц. — прим. пер.) Теперь Келс такая же красная, как и я. Так держать, Мама! Мама, чувствуя себя вполне удовлетворенной, самодовольно улыбается. — Думаю, здесь мы закончили. Где мы будем обедать? Слава богу. Думаю, МСИ еще не готов к Маме. * * * Мы идем пешком несколько кварталов до отеля Plaza. Это мой любимый отель на Манхэттене. Расположенный у основания Центрального парка, он уже давно является стандартом, по которому оцениваются самые престижные и элегантные отели в Нью-Йорке. Когда его только построили на рубеже веков, это был жилой отель. Вандербильты стали первыми, кто расписался в книге регистрации гостей, и занимали апартаменты, которые теперь сдаются в аренду президентам и королевским особам. Мы забронировали столик в Палм-Кур на обед. Это изысканное место напоминает зимний сад в лондонском отеле «Carlton». Мама издает одобрительный выдох. — Наконец-то мы можем расслабиться и отдохнуть. Метрдотель встречает нас на входе и приветствует. Мама отвечает по-французски и они тихо разговаривают, когда он ведет нас к нашему столику. Я поворачиваюсь к Келс, пока мы чуть отстали, следуя за ними. — Если мы решим переехать, стоит ли нам сообщать семье наш новый адрес? — Да, милая. А теперь, веди себя хорошо, — успокаивающе шепчет она в ответ. Усевшись, мы все откидываемся на спинки стульев и расслабляемся. Мама поправляет столовое серебро на столе и разглаживает скатерть. — Итак, я была очень терпелива. Я уже открываю рот, чтобы возразить, но Келс пинает меня под столом. Молчу. Так будет лучше. — Я много лет терпеливо ждала, когда Харпер найдет тебя, — Мама включает все свое обаяние и ослепительно улыбается Келси. — Мое сердце так переполнено счастьем теперь. Келси тянется через стол и берет Маму за руку. — Спасибо. Я же готовлюсь к продолжению. Оно точно будет, я это чувствую. Иииии три-два-один… — Так что ты даже представить себе не можешь, как я была ошеломлена нежеланием моей малышки планировать собственную свадьбу. Хьюстон, мы взлетаем. — Я вовсе не против этого, Мама, — протестую я. — Я всего лишь не хочу, чтобы это вышло из-под контроля и превратилось в балаган. Мы уже говорили об этом. — Именно! Разговоры, разговоры, разговоры, и никакого планирования. Вот что мы должны сделать прямо сейчас. Mon Dieu! Осталась всего лишь неделя! Всего лишь неделя. Просто прекрасно. Только вот я уже две недели как жената на моей девочке. Наверно это известие довело бы Маму до сердечного приступа. — Мама, — говорю я самым терпеливым тоном. — А что еще осталось сделать? Я знаю, что ты уже позаботилась о цветах, музыкантах и поставщиках еды. Разве осталось что-то еще? — Разве осталось что-то еще? Я ухмыляюсь. — Тут эхо что ли? — судя по сердитому взгляду, который я получаю в ответ, это был не самый лучший комментарий. Келс подтверждает это еще одним быстрым пинком под столом. Но маскирует его ласковым пожатием моей руки. Да, продолжай вести себя мило перед моей мамой, детка. Я разберусь с тобой позже. — Мама, — начинает Келс. — Что ты хотела бы сделать сейчас? — Нам нужно многое обсудить. Церемонию, например. — Чем проще, тем лучше. Мама бросает на меня убийственный взгляд. — У тебя есть какие-то идеи по этому поводу? — спрашивает Келс. Замолчи срочно. — Ну, конечно же, она должна быть традиционной. Наш священник предложил провести обряд, так что это, по крайней мере, уже улажено. — Мама, вряд ли у нас будет традиционная свадьба, — мне нужно как можно быстрее внести ясность, дабы избежать ужасной сцены прямо здесь, на площади. — В конце концов, мы обе женщины. — И что это должно означать? Что вы не можете предстать перед Богом и своей семьей и заявить о своей любви друг к другу? — Нет… — Что ты не хочешь подарить своей матери великую привилегию устроить для тебя настоящее празднование? — Нет… — Тогда что? Я чувствую себя так, словно мне снова пять лет. Собрав все свое мужество, я делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоить горячую кожуанскую кровь своей разъяренной матери. — Я хочу сказать, что не считаю себя ни невестой, ни женихом. И мы же все прекрасно понимаем, что трудно представить себе традиционную свадьбу без этих ролей. — Милая, мы могли бы войти вместе, — вмешивается Келс. — Так что никого из нас не будут выдавать и никто не будет ждать у алтаря. Я улыбаюсь ей. — Я бы хотела войти вместе с тобой, — тогда я смогу взять ее под руку, как и мечтала на днях, на вечеринке в честь вручения Пибоди. Мама прерывает мои приятные мысли. — А кто будет присутствовать на холостяцкой вечеринке? — На холостяцкой вечеринке? Взгляд прищуренных глаз впивается в меня через стол. — На самом деле, мы с Харпер хотели попросить Роби и Рене провести этот вечер с нами. Роби останется с Харпер, а Рене — со мной. — А что насчет остальных твоих братьев? Я смотрю на Келс, в ожидании подсказки. Получаю многозначительный взгляд. Еще бы понять его смысл. Я рискую предположить: — Я бы хотела, чтобы они тоже присутствовали. — И, конечно, я бы хотела, чтобы Кэтрин, Элейн и Рейчел провели вечер со мной, — добавляет Келс. У моей жены вообще совесть есть? — Хорошо. Я рада, что этот момент тоже улажен. Во что ты будешь одета? — В одежду, — буркаю я. Неправильный ответ. — Я надену что-нибудь, что будет соответствовать наряду Харпер, каким бы он ни был, — Келс подпирает рукой подбородок и улыбается мне. Она явно неплохо развлекается сейчас. Ты не особо-то помогаешь мне сейчас, chér. Что ж, давайте попробуем и здесь предоставить инициативу Маме. — Какие у тебя есть варианты? — Официальный стиль. — Я не надену смокинг, Мама, — я вздыхаю и пытаюсь заставить эту женщину понять. — Я не ассоциирую себя с мужчиной. — Значит, ты наденешь платье? — И этого тоже определенно не случится. — Тогда у нас кончились варианты. Келс, благослови ее Господь, вдруг радостно подскакивает на стуле. — У Харпер есть прекрасный брючный костюм от Армани, который, я думаю, будет идеальным вариантом. Очень элегантный, женственный и подходящий для свадьбы. — Ну, а что насчет тебя, ma petitе? Отлично, похоже с моим костюмом решено. — Хммм… Ха! Келс не знает. Ну разве это не потрясающе?! Теперь пусть она подергается. Я победно откидываюсь на спинку стула. — Да, chér, что ты планируешь надеть? Это не особо работает, потому что Келс бросает на меня взгляд, который невероятно похож на Мамин. — Не важно, Таблоид. Что бы это ни было, ты все равно не увидишь его до свадьбы, — она поворачивается и улыбается маме. — И Харпер проведет ночь перед свадьбой у Роби, верно? О, да. Похоже, я серьезно выбесила свою жену. — Ну, конечно же! — Мама грозит мне пальцем. — И даже не вздумай жаловаться. — Даже и не мечтала об этом. Что нам еще осталось решить? — это сказано с оттенком сарказма, поскольку, я на самом деле не приняла ни одного решения за весь этот разговор. Я просто сидела и молча соглашалась. — Что мы закажем на обед, mon Coeur. * * * Я оставляю Харпер спать и выскальзываю из кровати, чтобы подготовиться к новому дню, который я проведу с Мамой. Мы идем покупать свадебное платье для меня. Поскольку Харпер наотрез отказалась надевать платье, то мне пришлось сделать это за нее. Что, казалось, бесконечно радовало Маму. Уж я-то знаю, кого в этой семье нужно постоянно поддерживать в состоянии счастья. Принимая душ, я думаю о предстоящей свадьбе. Мы с Харпер определенно не можем представить ее традиционной, но у Мамы, разумеется, есть свое, довольно ясное представление о том, как все будет проходить, а мы обе хотим, чтобы мама была счастлива. В конце концов, Харпер — последняя из ее детей, кто женится. И ее единственная дочь. А эта роль связана с большим количеством ожиданий. Вернувшись в спальню, я вижу, что Харпер уже начинает просыпаться — она протирает глаза и ворочается в постели. Она еще не настолько проснулась, чтобы понять, что я встала, но судя по тому, как обшаривает мою сторону кровати, она скоро это поймет. Я сажусь на край матраса рядом с ней и провожу пальцами по темным растрепанным волосам. — Почему бы тебе еще не поспать? — шепчу я. Она открывает глаза и сонно улыбается мне. Боже, как мне это нравится. — Почему ты не спишь? — Иду по магазинам с Мамой, забыла? — Сочувствую, — она снова закрывает глаза. — Нет причин. Перестань вести себя как вредный ребенок, или я заставлю тебя пойти с нами. Харпер изображает застегивающуюся молнию возле своего рта. — Мои уста запечатаны. Больше ни слова. — Трусливый цыпленок. Она откидывает край одеяла. — Хочешь поискать на моем теле пёрышки? Келс, ты должна прямо сейчас встать с этой постели, иначе ни в какие магазины ты не пойдешь. — Нет. Она хихикает и кудахчет. Я иду к нашему шкафу, чтобы выбрать что надеть. Надеюсь, Мама не возражает против повседневной одежды, потому что именно так я и собираюсь сегодня выглядеть. — Тебе не удастся заманить меня этим. Я обещала, что пойду с Мамой за покупками, и я пойду. Она стягивает с кровати одеяло, оборачивает его вокруг своего тела и, встав с постели, подходит ко мне. Ох, Келс, даже не думай о том, чтобы закрыться с ней в шкафу. Иначе вас пожизненно будут преследовать не смешные шутки на эту тему. — Ты такая подлиза, кстати. — Я? — О, пожалуйста, не разыгрывай передо мной невинность, Келси Диана Стентон. С тех пор, как она вошла в дверь, ты только и говоришь: «Да, мама. Нет, Мама». Ты, — Харпер наклоняется ко мне и касается кончика моего носа своим, — подлиза. Игнорируя ее, я молча снимаю одежду с плечиков, а затем, ткнув любимую жену в грудь, выталкиваю ее из шкафа. Так же молча я раскладываю вещи, начиная одеваться. Подлиза, да? Я покажу тебе, как надо подлизываться. Я проведу с ней весь день, Таблоид. Пока ты будешь сидеть здесь. У тебя нет ни единого шанса. Когда я снимаю халат, чтобы переодеться, Харпер опускается передо мной на колени. О, пришло время для ее утренней беседы. Я не могу удержаться от улыбки. Она не пропустила ни одного утра с тех пор, как мы узнали, что я беременна. Даже когда уезжает по работе, Харпер звонит каждый день и заставляет меня приложить трубку телефона к животу. Конечно, я так и делаю, хотя меня всегда подмывает подслушать. Нам нужно устройство громкой связи. — Доброе утро, сладенькие, — она целует меня в живот. — Как мои малыши сегодня утром? Вы, значит, собираетесь сегодня пройтись по магазинам с мамой и бабушкой? — Не то чтобы у них был выбор. Она бросает на меня сердитый взгляд. — Тшшшш! Я киваю и она продолжает. — Я ожидаю полного отчета. Если вы сделаете хорошие заметки, то у меня будет для вас награда. За это она получает игривый шлепок по руке. — Таблоид, даже не вздумай подкупать наших детей прямо в утробе матери. Вставай, — я рывком поднимаю ее на ноги, тем не менее, нежно целуя по дороге. — А теперь дай мне спокойно одеться, или ты тоже пойдешь с нами. Я смеюсь, когда она бежит обратно к кровати, бросается на нее и натягивает одеяло на голову. * * * Ладно, рядом с Харпер в черном костюме от Армани, это платье должно выглядеть превосходно. Оно даже хорошо подходит мне по фигуре. Я разглаживаю подол и поворачиваюсь к Маме. — Ну, что ты думаешь? Она подходит ко мне, слегка поправляет лиф и возится с манжетами. Так как верхняя часть декольте открыта, моя подвеска будет лежать идеально. — Оно прекрасно, Келси. Это будет очень красивая церемония. Даже несмотря на то, что моя дочь не очень-то помогает. Я вздыхаю, беря ее руки в свои. — Мама, Харпер ведет себя так не из вредности. Правда. Она просто не может представить себя стоящей у алтаря в конце прохода и ждущей, когда я пройду по нему. — А разве это так уж плохо, Келси? Я имею в виду, что плохого в такой свадьбе? Даже для представителей одного пола? Только потому, что вы хотите создать свои собственные традиции, означает ли это, что вы должны отказаться от некоторых из самых красивых, которые уже существуют? Я помню, как смотрела на Джонатана, когда шла по проходу, размышляя о том, что ухожу из своего детства в новую жизнь с человеком, которого люблю больше всего на свете. Он был так красив. И именно это помогало мне держать себя в руках, чтобы не упасть в обморок до того, как дойду до алтаря. Мне знакомо это чувство. — Нет, Мама. Конечно нет. — Ну, мы все равно неким образом решили эту проблему, раз уж ты идешь к алтарю вместе с ней, — в ее голосе слышится упрек. Она не в восторге от этого решения, но готова согласиться с ним. Я бы хотела, чтобы был какой-то способ сделать ее счастливой. Мне претит сама мысль о том, что это не то, чего Мама хочет. Я даже чувствую себя неловко за то, что предложила этот компромисс, потому что я почти уверена, что Харпер в конце концов уступила бы и согласилась на все ее просьбы. За исключением платья. Вот на это она бы не подписалась никогда. * * * Я держу обручальное кольцо в руке и чувствую, как дрожь пробегает по всему моему телу. Это делает нашу предстоящую свадьбу такой же реальной для меня, какой была наша свадьба в Нью-Мексико для Харпер. Не то чтобы церемония там не была для меня реальной, просто я вообще никогда не представляла, что женюсь, неважно, каким способом. Я даже не задумывалась и не размышляла по-настоящему о новоорлеанской свадьбе, пока свет не заиграл, переливаясь, на бриллиантах в этом кольце. — Келси, ты в порядке? — голос Мамы выдергивает меня из моих мыслей. — Хм? Ох, да, я в порядке. Стоит ли мне его покупать? Я имею в виду, я даже не знаю, хочет ли Харпер носить обручальное кольцо, — хотя, если она наденет его, то оно будет для нее идеальным. Это кольцо из платины с четырьмя квадратными бриллиантами в канальной оправе. Оно очень сдержанное, но элегантное. Как моя Харпер. — Ma petitе, она любит тебя. Никогда в этом не сомневайся. — Ох, я в этом не сомневаюсь. Просто я знаю, что некоторые люди предпочитают не носить обручальные кольца, а Харпер не особо-то любит ювелирные украшения. — Что подсказывает тебе твое сердце? Я улыбаюсь своей свекрови и поворачиваюсь к продавцу. Сняв свое кольцо, я протягиваю его девушке за стойкой. — Мне нужна такая же надпись, что и на внутренней стороне этого кольца. Она записывает фразу и возвращает мне кольцо. — Прекрасный выбор, мисс Стэнтон. — Идеальный, — соглашаюсь я. И выбор кольца и выбор девушки. * * * Я выхожу на балкон-террасу и нахожу ее расслабленно сидящей в кресле, закинув ноги на перила, и с довольным видом читающей книгу. Рядом с ней стоит высокий стакан чая со льдом, и она выглядит очень счастливой. Надеюсь, я не испорчу сейчас ее настроение. Я подхожу и обнимаю ее за шею, слегка прижимаясь носом к ее уху. — Привет, Казанова, — ничего не могу с собой поделать. Присутствие Мамы в нашей квартиры вызывает у нее все возможные виды стресса, и дразнить ее чертовски весело. — Келс, веди себя прилично, — вполне ожидаемо рычит она. Так предсказуемо. — Ой, ну что это за приветствие такое? — я притворно надуваю губы и, обойдя ее, решительно сажусь к ней на колени. Ее руки автоматически обхватывают мою талию. — Ты не только подлиза, но еще и дразнилка. А где Мама? — она с опаской оглядывается на широкую балконную дверь. На молоке обжегшись, на воду дуют. — Легла вздремнуть, — я чуть сдвигаюсь вперед и прижимаюсь ближе, чтобы снова потереться об нее носиком и слегка прикусить ее шею и ухо. Я замечаю, что ее дыхание становится прерывистым. — И слава богу. — О да, — я продолжаю исследовать слегка соленую кожу под губами. Она быстро становится все более горячей и покрывается испариной, несмотря на легкий ветерок на улице. Ах да, вопрос. Я лучше узнаю ответ прежде, чем мы слишком увлечемся. Потому что в ближайшие несколько минут я намерена заняться совсем другим делом. — Харпер? — Да? — она позволяет книге упасть на пол. Моя супруга явно немного раздражена тем, что я прерываю процесс разговорами. После вчерашнего вечера, моя девочка не готова к тому, чтобы ее долго дразнили. Мне лучше поторопиться. — Я тут подумала, — я снова целую ее шею и дергаю за верхнюю пуговицу рубашки, освобождая ее из петельки. — А ты… — начинаю я, расстегивая следующую пуговицу и ласково царапая ногтями верхнюю часть ее груди. — Хочешь обручальное кольцо? Я имею в виду, ты хочешь носить обручальное кольцо? Ее голова откидывается назад, глаза закрываются, и она облизывает губы. — Что ты сказала, детка? — когда мои ногти скользят ниже, она безуспешно пытается удержать меня за руки. — Ты хочешь носить обручальное кольцо? Она открывает глаза и смотрит на меня так, словно я выжила из ума. — Боже, да. Если бы этого требовала мода, я бы носила его даже в носу. Я хочу, чтобы все знали, — она наконец ловит мою руку и легонько целует. — Я занята, — еще один поцелуй в тыльную сторону моей ладони. — Снята с прилавка. Полностью, окончательно и счастливо пристроена, — она внезапно отстраняется, и в ее глазах отражается смятение. — Почему ты спрашиваешь? Ты не хочешь мне его дарить? — Ох, я тебя умоляю. Я хочу найти для тебя самое лучшее кольцо, которое только возможно. Я всего лишь хотела быть уверена, что ты не против его надеть. Знаешь, некоторые люди не в восторге от идеи носить обручальные кольца. — Ты шутишь? — она порывисто выпрямляется в кресле и притягивает меня к себе. Ее голос становится серьезным. — Когда я была в Колумбусе, в тот вечер, когда ты приехала и рассказала мне о наших малышах Ру, я в тот момент только что вернулась из бара. Меня пыталась склеить местная барменша, но я несколько раз сказала ей отвалить. Все это время я жалела, что на моем пальце нет обручального кольца. Я хочу, чтобы все знали: я твоя. — Ну, я всегда могу сделать татуировку со своим именем у тебя на лбу, — я провожу по обозначенному месту пальцем, разглаживая морщинки беспокойства. — И напомни мне съездить в Колумбус после рождения детей и поговорить с той официанткой, — я расстегиваю третью пуговицу на ее рубашке и позволяю своей руке скользнуть под нее. — Не заморачивайся. Я уже давно выбросила этот мусор из головы, — Харпер издает еще один долгий стон, когда моя рука продолжает ласкать ее кожу. — Кроме того, я предполагаю, что Лэнгстон просто грохнется в обморок, если я сделаю татуировку на лбу. Я возвращаюсь к изгибам ее великолепной шеи. — Вполне вероятно. Знаешь, Мама спит на втором этаже. Я уверена, что если мы будем вести себя очень тихо, то сможем добраться до нашей комнаты, не разбудив ее, — я надеюсь, что она согласится с этим планом. Ее соски определенно готовы пойти со мной. — Ты действительно в это веришь? Думаешь, ты сможешь вести себя тихо? — Я? Не я та женщина, которая стонет так громко, что наш пес начинает рычать, Харпер Ли. — Он переживает, что ты делаешь мне больно. Не то чтобы я жаловалась, конечно. — Да, конечно, — я встаю и протягиваю ей руку. — Идем. Если придется, я дам тебе что-нибудь закусить зубами. — О, chér, есть у меня на уме парочка вещей, которые мне бы хотелось закусить, это уж точно, — она бросает на мою грудь самый похотливый взгляд. — Докажи, — я снимаю рубашку и бросаю ей на колени. Я прекрасно осведомлена, что майка, которую я ношу под ней, почти ничего не скрывает. Из-за беременности мои груди набухли, и я предпочитаю не мучить себя тесными бюстгальтерами на выходных, когда мы дома. К большому удовольствию Харпер. Я смотрю на нее сверху вниз. Я знаю этот взгляд. Недолго продлятся ее сомнения. Единственный оставшийся вопрос — успеем ли мы добраться до спальни? — Может, мне и это снять? — я вытаскиваю подол майки из штанов, приподнимая ее достаточно, чтобы обнажить пару сантиметров кожи. Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо: — Прямо здесь и сейчас? Еще один долгий стон. Я принимаю решение за нее, учитывая, что сейчас светло и у нас есть соседи в доме напротив. — У тебя есть одна секунда, чтобы поднять свой зад из этого кресла, Таблоид. Или я начну без тебя, — я направляюсь в спальню. Не успеваю я опомниться, как она вскакивает с кресла, и я оказываюсь в ее объятиях. — Даже не вздумай! Иногда это слишком просто. * * * Понедельник наступает слишком быстро. Из-за стресса, вызванного пребыванием Мамы в городе, и пропуском Субботы Без Одежды, я совсем не чувствую себя отдохнувшей. Вдобавок ко всему, Мама хочет сегодня поехать с нами на студию. — Почему я не могу позвонить и сказать, что заболела? Келс смеется и нежно гладит меня по спине. — Потому что одна я с ней не справлюсь. — Ты вчера полдня провела с ней наедине. С меня сдергивают мое великолепное одеяло, и прохладный воздух окутывает мою обнаженную кожу. — Вставай. Сейчас же. — Ты злая. — Лэнгстон тоже так говорит. А теперь иди в душ и выходи завтракать со мной и Мамой. * * * Когда мы выходим из лифта, Брайан уже ждет нас. Его руки полны воздушных шаров и мягких игрушек. — О мой бог! — визжит он, увидев Келс. — Что? — Почему ты мне не сказала? — он топает ногой и выпячивает бедро. — Чего не сказала? — Что ты беременна! Все разговоры в офисе только об этом, после твоего маленького тет-а-тет с Лэнгстоном. О мой бог! Я стану дядей! — он сует подарки Келс и переключает внимание на меня. — Как ты это сделала, Жеребчик? Ты определенно величайший продюсер, раз смогла провернуть такое. Боже, если бы здесь не было моей матери, у меня наверняка был бы забористый ответ на этот вопрос. — Это Мама, — быстро говорю я, пока не забыла. Брайан переводит взгляд на Маму. — Отличный костюм. Донна Каран? Весенняя коллекция? — Ты должно быть Брайан, — отвечает она, протягивая ему руку. Он целует ее. Боже мой! Неужели все вокруг подлизываются к ней? — Харпер рассказывала обо мне, да? — Нет, Роби. Брайан замирает при упоминании моего брата. — У вас дома есть еще такие, как он, миссис Кингсли? Я как раз в поисках стройного мужчины примерно метр девяносто ростом, с темными волосами и светлыми глазами. — Прости, но моих всех уже разобрали. Хотя, не сомневаюсь, что у такого красивого и обаятельного джентльмена, как ты, должно быть множество почитателей. — Ох, даже не продолжайте! — протестует он. Она берет его под руку, и они идут по коридору. — Скажи мне, что не так, и позволь Маме все исправить. Келс прислоняется ко мне и мягко закрывает мою отвисшую челюсть. — Полагаю, мы пригласим Брайана на свадьбу. — В качестве девочки с цветами. * * * Не знаю, почему я так нервничаю. Вряд ли может случиться что-то плохое. Он не сможет помешать мне жениться на Харпер. Он не может отослать меня в другую школу, как постоянно делал в моем детстве. Даже если они с Мамой возненавидят друг друга, никто ничего не сможет сделать или изменить. Господи, надеюсь, что так и есть. Харпер заходит в спальню, несомненно, в поисках меня. — В чем дело? — Ни в чем, — вру я. — Ты можешь сказать мне, — возражает она, не покупаясь на мою ложь. — Я немного нервничаю. — Ох, детка, — она обнимает меня. — Но почему? Вы с отцом прекрасно ладите. И сейчас они познакомятся только с Мамой. — Наши родители встречаются впервые, Таблоид. Тебя это совсем не беспокоит? — Нет. С чего бы? Их знакомство все равно не сможет ничего изменить. Они могут ненавидеть друг друга до тех пор, пока Ад не замерзнет вместе с чертями, и это не будет иметь никакого значения, — она ухмыляется, зная, что технически я не могу взять с нее доллар за это. — Келс, родная, пожалуйста, не переживай, — она накрывает ладонями мой живот. — Это нехорошо ни для тебя, ни для Малышей Ру. Я делаю глубокий вдох и киваю. — Ты права, Таблоид. Давай просто наслаждаться вечером, сглаживая острые углы. — Прекрасно. Кроме того, я думаю, что Маме понравится твой папа. Если бы она кого-то и возненавидела, так это твою мать. — Ей придется встать в очередь. * * * Я потягиваю сок, когда раздается звонок в дверь, и чуть не падаю со стула от неожиданности. Не важно, как долго Харпер пыталась меня успокоить, у меня все равно такое чувство, что сегодняшний вечер превратится в глобальную катастрофу. Я слышу, как входят папа с Амандой. Я улыбаюсь, понимая, что Харпер тут же отбирает у папы Клэр. Сделав глубокий вдох, я готовлюсь к неизбежному. Мама, стоящая рядом со мной, должно быть, почувствовала мою нерешительность. Она берет меня за руку и крепко сжимает. Когда они входят в гостиную, лицо отца расплывается в широкой улыбке. — Сесиль Кингсли! Господи, женщина, сколько лет, сколько зим! Мама быстро пересекает комнату, и они обнимаются, как давно потерянные друзья. — Мэтт Стэнтон! Поверить не могу! Ты — отец Келси? Я перевожу взгляд на Таблоида и предполагаю, что шок на моем лице так же очевиден, как и на ее. — Вы знакомы?! — я заикаюсь, но при этом умудряюсь не выглядеть полной идиоткой. — Знакомы ли мы? — мой отец заливисто смеется. — Боже мой, Джонатан, Сесиль и я знали друг друга еще до твоего рождения. Но с тех пор мы почти не виделись, — он поворачивается и улыбается Харпер. — Скорей всего, я даже посылал им подарок, когда ты родилась. Господи, я не сложил дважды два. Похоже я действительно старею! — Глупости, Мэтт. Ты прекрасно выглядишь. — Это все Аманда и Клэр, они поддерживают меня молодым. Позволь представить тебе мою жену и младшую сестру Келси, — он подводит Маму к своим женщинам. О, это слишком странно. Мне нужно присесть. Я делаю пару шагов назад и натыкаюсь на диван. Харпер, которую мама освободила от Клэр, подходит и садится рядом со мной, целуя меня в лоб. — А ты беспокоилась. * * * Я делаю глубокий вдох и снова наполняю свой стакан. Подняв глаза, вижу отца, стоящего в дверях кухни. Из гостиной я слышу, как остальные смеются и разговаривают, словно давно потерявшие связь и вдруг отыскавшие друг друга друзья. Вечер проходит прекрасно, несмотря на мои тревожные ожидания. — Итак, моя малышка женится, да? Я киваю. — Да. Ты хотел бы прийти на свадьбу? Или это уже слишком странно для тебя? Потому что, если это так, я все понимаю, — мы и так прошли долгий путь за короткое время. Я не могу ожидать чудес. — Я бы ни за что на свете не пропустил этого. Я буду там, — он раскрывает мне объятия, и я радостно шагаю в них. — Может ли твой отец озвучить совершенно эгоистичную просьбу? — я чувствую, как его губы касаются моих волос. Я еще глубже зарываюсь в его объятия, впервые за долгое время понимая, чего мне так не хватало в детстве. — Конечно. — Могу я выдать свою малышку? Я смотрю на него, шокированная тем, что он вообще об этом спрашивает. — Ты действительно этого хочешь? — мне с трудом удается обрести дар речи. Он кивает, глядя на меня с высоты своего роста. — Знаешь, есть вещи, о которых мечтает каждый отец. Это одна из них. В тот день, когда ты родилась, я сказал тебе, что когда-нибудь передам тебя очень счастливому молодому человеку, но до тех пор я буду хорошо заботиться о тебе, — в его глазах появляются слезы, но он смахивает их, прежде чем они падают. — Я эпически облажался с первой частью этого обещания. Поэтому я бы хотел осуществить вторую часть и передать тебя этой очень счастливой молодой женщине. Я чувствую, как слезы наворачиваются и на мои глаза, когда он продолжает. — Ты моя первая дочь, и я всегда любил тебя, Келси Диана, независимо от того, во что тебя заставляли верить. Для меня будет огромной честью, если ты позволишь мне это сделать, — он резко вдыхает, явно боясь моего отказа. — Я пойму, если ты этого не захочешь. Пройдет много времени, прежде чем Клэр выйдет замуж, и я далеко не глупый фантазер. Я осознаю, что, вероятно, не доживу до этого дня, и не смогу сделать это для нее. Я отстраняюсь от него и яростно трясу головой. — Во-первых, даже не думай об этом. Нам с Клэр нужно, чтобы ты был рядом еще очень долго. Ей нужен ее папочка, а мне — мой папа. И во-вторых, для меня тоже будет огромной честью, если ты меня выдашь. Мы обмениваемся долгими, теплыми объятиями. А теперь мне надо как-то сказать Таблоиду, что ей все-таки придется взять на себя роль жениха. * * * Наконец все разошлись. Мама спит наверху. Город под нами по-ночному тихий. Я нежусь в объятиях Харпер, в то время, как мы танцуем под очень тихую музыку на нашем балконе. Это больше похоже просто на объятия под музыку, но сейчас это потрясающе. — Тебе достаточно тепло? — выдыхает Харпер мне на ухо, посылая волну мурашек по моему позвоночнику. Я обнимаю ее еще крепче, просовывая руки под ее рубашку, наслаждаясь ощущением мягкой кожи под своими пальцами. — Идеально. — Ты идеальна, — она еще ближе прижимает меня, хотя это уже кажется невозможным. — Ты не возражаешь против изменений на свадьбе? Я знаю, что ты не хотела, чтобы у нас были стереотипные роли, но… — она заставляет меня замолчать, закрывая мне рот поцелуем. — Chér, не переживай по этому поводу. Я в порядке. Для меня гораздо важнее, что твой отец будет там, и что у него есть своя роль на нашей свадьбе. — Спасибо. — Кроме того, я уже женилась на тебе так, как я этого хотела. Я просто счастливчик. — Я люблю тебя, Харпер. — И, по правде говоря, мне не терпится увидеть, как ты идешь к алтарю, — она хихикает и наклоняется ближе. — Кроме того, я не была уверена, что сама смогу это сделать, не хлопнувшись в обморок по пути. * * * Я плетусь на кухню, надеясь найти там Маму, и не разочаровываюсь. — Кофе свежий, — говорит она, отрываясь от своей книги. — Если бы я не видела тебя при свете дня, то подумала бы, что ты вампир. Она мягко смеется. — Полагаю, у меня достаточно бледная кожа. Я наполняю свою кружку и размешиваю сливки. — Ты прекрасна, Мама. Внутри и снаружи. — Посиди со мной, малышка. Расскажи мне, почему ты не спишь посреди ночи. — Это наследственное. — Touché. — Вообще-то, я хотела поговорить с тобой о свадьбе, — она выглядит немного встревоженной. Я спешу успокоить ее. Вечером мы уже обсудили все детали свадьбы с Мэттом. Ну, все, кроме одной. — Я знаю, мы договорились, что свадьба будет у Роби, но я не хочу, чтобы она была там. — Хорошо, — настороженно произносит она. — Я хочу, чтобы она прошла в доме, который я купила для нас в Новом Орлеане. — А ну-ка повтори, деточка. Я позволяю широкой улыбке расплыться по моему лицу. — Дом по соседству с домом Роби был выставлен на банковский аукцион несколько недель назад. Роби позвонил и рассказал мне об этом, а затем подал заявку от моего имени. Она была одобрена, и мы закрыли сделку в понедельник. — Ты возвращаешься домой? — Не прямо сейчас, Мама. Но я хотела, чтобы у нас было свое собственное место, когда мы будем готовы. У Келс никогда не было настоящей семьи. Ее мать позаботилась об этом, повлияв на отношения Мэтта и Келс. Я хочу дать ей дом, семью, безопасное место, куда можно сбежать, когда чувствуешь необходимость. Кроме того, я хочу, чтобы у близнецов был дом с задним двором для игр и братьями и сестрами по соседству. Мама быстро моргает, пытаясь сдержать слезы. — Ты выросла замечательным человеком, Харпер. — У меня были прекрасные примеры для подражания. — Я правильно помню, что на заднем дворе вашего нового дома есть беседка? — Как ты узнала? Подглядывала через забор? — поддразниваю я. — Mais non! — она отодвигается от стола, бросая на меня возмущенный взгляд, который тут же превращается в озорную улыбку. — Я видела ее из окна верхнего этажа в доме Роби. — А теперь запомни, — предупреждаю я. — Это сюрприз для Келс. Так что все должны притворяться, что это дом Роби, пока не закончится свадебная вечеринка. Это мой свадебный подарок ей. — Нет, ты — ее главный подарок. А дом — это всего лишь вещь. * * * — Нет. Таблоид, надень ее, иначе мы не сдвинемся с этого места, — приказывает Келс, покачивая повязкой для глаз висящей на ее указательном пальце. — Осмелюсь спросить, откуда у вас дома вообще повязка для глаз? — спрашивает Мама. Она стоит с другой стороны лимузина, который Мэтт прислал сегодня утром, чтобы отвезти нас в аэропорт. О Боже! Теперь моя Мама думает, что мы играем в грязные сексуальные игры. Подождите-ка, мы ведь действительно играем. О, черт. Где мое одеяло, когда оно мне нужно? — У меня в сумке еще лежат наручники, на случай, если понадобятся, — подливает масла в огонь Келс и ухмыляется мне. — Ну, знаешь, те, с меховой подкладкой, которые ты обожаешь. — Келс! — рычу я, выхватывая у нее повязку. — Перестань. Мама будет думать о нас ужасные вещи. — Нет, не буду, — хихикает Мама, усаживаясь в машину. Я сердито смотрю на свою жену. — Знаешь, она считает тебя очень странной. — Она знает, что я странная. Я ведь согласилась жениться на тебе, верно? — Осторожнее, или я перекину тебя через колено и… — Обещания, обещания. А теперь — надевай повязку и садись в машину. Я завязываю глаза, и Келс помогает мне сесть в машину, целуя меня в благодарность. — Это того стоит, обещаю. — Уж лучше бы так и было, — ворчу я. Это унизительно, ехать в аэропорт с завязанными глазами, на заднем сиденье лимузина с моей женой, когда я даже не могу накинуться на нее, потому что моя Мама тоже здесь. Я могу лишиться звания альфа-самца, если об этом узнают в нашем клубе. Я слышу, как они посмеиваются, пока мы едем. По крайней мере, Кам любит меня. Он положил голову мне на колени, позволяя почесать себя за ушами. — Он просто надеется выпросить у тебя картофель фри, — шепчет Келс. Боже, как ей удается читать мои мысли? Это жутко. * * * Лимузин наконец останавливается, и я понимаю по звукам, что мы в аэропорту. И всего лишь ради этого мне пришлось надеть повязку на глаза? В чем дело, Келс, тут что, собрался съезд «девочек-кроликов» из Плейбоя, и ты не хочешь, чтобы я на них смотрела, пока прохожу терминал? Я бы не стала глазеть на них в любом случае. Я прекрасно понимаю, что живу с беременной женщиной, у которой бушуют гормоны. Я же не дура. Я сижу неподвижно, пока не чувствую, как ладонь Келс скользит в мою, тянет и помогает мне выйти из машины. Не говоря ни слова, я позволяю вести себя, и в конце концов чувствую, как Келс протягивает руку и снимает повязку. Я не открываю глаза. Ну, вы понимаете — в знак протеста. — Черт побери, Харпер, открой глаза! — командует моя жена, тыча пальцем мне в ребра. Я вздрагиваю. Не открывая глаз, я протягиваю ей руку. — Дай мне доллар. Она хлопает меня по ладони. — Я дам тебе быстрый пинок под зад, если ты не откроешь глаза. Наконец, я подчиняюсь. У меня перехватывает дыхание и я замираю на месте, когда Келс шепчет: — Это все твое, детка. Я бросаю взгляд на Маму, которая, улыбаясь, держит поводок Кама. Затем снова задираю голову и разглядываю самолет. Я потеряла дар речи. Я смотрю на частный самолет с надписью «Harper's Baby» на борту. — Это мой свадебный подарок тебе, Харпер. Мне придется подарить его тебе сейчас. Вряд ли мне удалось бы спрятать его в своем багаже. — Келс, я не знаю, что сказать. Это слишком много. — Нет, — она прижимает пальцы к моим губам. — Это не так. Между нами никогда ничего не может быть слишком много. Я хотела сделать это для тебя, Харпер. Боюсь, кое-что от отца все-таки передалось и мне, — добавляет она с легким смешком. — Кроме того, нам с малышами очень нравится спать в самолете на большом диване. Плюс, это позволит нам летать домой в Новый Орлеан так часто, как мы пожелаем, поскольку теперь нам не нужно летать коммерческими рейсами. Я подношу губы к ее уху. — Если бы здесь не было Мамы, ты бы точно не спала сейчас на диване, дорогая. Спасибо. Я просто без ума от тебя. <гаснет свет>