Под Прицелом / Exposure (Сезон 2, Эпизоды 13-24)

Я держусь за Келс изо всех сил. Еще одна прекрасная свадебная традиция Кингсли вот-вот вступит в свое действие и укусит меня за задницу. В то время как Келс проведет вечер с моими братьями, я обречена на вечер в компании своих сестер. Пока меня будут жарить на медленном огне, она будет развлекаться на вечеринке. В этой чертовой жизни нет ни капли справедливости. — Веди себя хорошо! — поддразниваю я ее, легонько щелкнув пальцем по кончику носа. Это так мило. Она такая милая. — Я знаю, что происходит, когда ты уходишь из дома без меня. Тебя либо арестуют, либо ты забеременеешь. Она смеется над этим замечанием, проводя ладонями вверх по моим рукам, сцепляя пальцы на моей шее. — Ну, я обещаю, что больше не забеременею. Хотя я считаю, что это технически невозможно, учитывая мое нынешнее состояние. И я сделаю все возможное, чтобы меня не арестовали. — Я больше не поеду тебя выкупать, — я никогда не забуду ее расстроенное лицо в ту ночь, когда я выручила ее из беды, внеся залог в тюрьме в Лос-Анджелесе. Но шутка была направлена скорее на Бет. Я победила, я победила, я победила. — На этот раз я просто оставлю тебя там. Клянусь, я так и сделаю. — Как будто я купилась на это хоть на минуту, — она тянется ко мне и долго медленно целует. Я слышу собственный стон и снова задаюсь вопросом, почему позволяю ей уйти. Есть так много других, гораздо более интересных вещей, которыми мы могли бы заняться сегодня вечером. Я имею в виду, что мы ведь даже не сможем провести завтрашнюю ночь вместе из-за спонтанной вспышки вредности моей прекрасной невесты на прошлой неделе. — Так все! — прямо мне в ухо орет Роби. — Заканчивайте со своими слащавыми обнимашками. Ну-ка отпусти эту блондиночку, Кингсли, и тогда никто не пострадает. — Выкуси, — рычу я и прижимаю Келс ближе, потому что она моя и потому что могу себе позволить. — Неа. Келс рассказала мне, что на вкус ты как трусливый цыпленок. Мне нужно все мое самообладание, чтобы не потерять его полностью, пока они не уйдут. Мой брат — сумасбродный засранец. Видит бог, я люблю его за это. Я смотрю на Келс, которая уткнулась лицом мне в плечо. — Клянусь, я ничего не говорила, — бормочет она. Я совершенно ей не верю, но, в интересах семейного счастья, оставлю все как есть. — Ну, ты можешь пойти с моими братьями в бар и рассказать им все, что захочешь, — я снимаю ее руки со своей шеи и передаю свою жену Роби. — Но не вини меня, если к утру наши сестры узнают о тебе гораздо больше, чем тебе хотелось бы, — я позволяю себе самодовольно ухмыльнуться. — Включая, но не ограничиваясь тем, что у тебя есть симпатичная маленькая татуировка. — Келс! — Роби, очевидно, крайне воодушевлен этой новостью. Он всегда любил плохих девчонок, которые скрывались за фасадом примерных девочек. — У тебя есть татуировка? — Это родимое пятно, — протестует она, свирепо глядя на меня. Мне тоже палец в рот не клади, детка. Ты сама начала это комментариями про цыпленка. — О, ну конечно же, — хихикает Роби. — Татуировка, родимое пятно — что бы это ни было, похоже, оно находится в крайне интересном месте, — он окидывает взглядом задницу моей девочки. Не сомневаюсь, что сейчас он мечтает иметь рентгеновское зрение, чтобы видеть сквозь ее джинсы. Я даю ему подзатыльник. — Совершенно верно, но это не для твоих глаз, — я скрещиваю руки на груди и бросаю на него свой лучший устрашающий взгляд, не оставляя сомнений в том, где находится родимое пятно. — Харпер! — Келс окрашивается в четыре оттенка красного, во все одновременно. Какой интересный эффект. — Пойдем, Келс, — Роби предлагает ей руку. — Позволь мне забрать тебя отсюда и показать, как надо веселиться, — он подмигивает ей. — Кухонный Заговор запланировал для твоей дамы программу на целый вечер, и это будет настоящая жесть, так что нам лучше исчезнуть, пока все спокойно. — Хорошая мысль, мой дорогой Роби, — Келс морщит нос и показывает мне язык. — Не давай обещаний, которые не сдержишь, — поддразниваю я, шлепая ее по заднице, после чего они с Роби выходят через парадную дверь. Я стою в коридоре еще с минуту. Это затишье перед бурей. Я чувствую это инстинктивно. Затем я слышу голос Рене у меня за спиной. — О, Харпер! Почему бы тебе не присоединиться к нам? Я опускаю голову. Буря начинается. В первый раз меня пригласили на кухню, и не для чего-нибудь приятного, а именно для этого. О Боже, я сошла с ума. Я медленно поворачиваюсь и направляюсь в логово Кухонного Заговора. Теперь я точно знаю, что чувствуют шпионы, когда их ведут на допрос. Нет, беру свои слова обратно. Я предпочла бы быть шпионом. В таком случае меня ждала бы не столь безжалостная инквизиция. Я смотрю на них, замерев на пороге. Они все сидят по одну сторону стола, сложив руки перед собой, и смотрят на меня. Из них получился бы идеальный сенатский подкомитет. Сегодня вечером Мама с Папой остались в доме Жерара и Кэтрин присматривать за младшими детьми. Они специально освободили наш дом, чтобы заговорщики сделали свое грязное дело. Интересно, смогу ли я подать на них в суд за психологическую жестокость? Рейчел указывает на единственный стул по другую сторону стола. — Присаживайся, Харпер. Больно не будет. — Сильно, — добавляет Кэтрин, отпивая из своего бокала вина. * * * Роби ведет меня к ожидающему нас «Lincoln Navigator», семейному автомобилю Жерара. Жерар, Жан и Люсьен уже внутри и синхронно двигаются под музыку группы Zydeco. Стиль Zydeco близок к аккордеонной музыке, к которой у меня пока нет пристрастия. Есть, однако, что-то невероятно забавное в том, как четыре брата Кингсли от души подпевают и мычат в такт мелодии, заражая своим настроением. Вечер определенно обещает быть веселым. Я забираюсь на заднее сиденье и устраиваюсь между Жаном и Роби. Жерар сидя пританцовывает на переднем сиденье. — Chér 'tit chou, ты готова? Меня назвали милой маленькой душечкой. Сомневаюсь, что я к этому готова. Как, впрочем, и к тому, что задумали эти четверо, но, черт возьми, я в игре. Кроме того, в моей жизни такое случится только один раз. — Готова к чему? — я могу хотя бы попробовать выпытать у них какую-то информацию. — Ooo la la, ты действительно хочешь узнать? — отвечает Роби, обнимая меня за плечи. — Харпер сказала, что если меня арестуют, она не будет вносить за меня залог, — думаю, я должна поставить их в известность — это важное уточнение. Братья взрываются хохотом. — Дорогая, вероятно, именно нам придется вносить залог за Харпер Ли, к тому времени, как Заговор с ней закончит. А теперь, laisse les bons temps rouler! (Давайте отлично проведем время! (франц) — прим. пер.) С криками и улюлюканьем мы выезжаем с подъездной дорожки и направляемся к французскому кварталу, чтобы отлично провести время. * * * Я понимаю, что у меня большие неприятности, как только на столе появляется бутылка текилы. Никто из моих братьев не потрудился упомянуть, что мне предстоит играть в какую-то извращенную игру с алкоголем, организованную сестрами. Тебе задают вопросы, постоянно наливая выпивку. Одна стопка за каждый правильный ответ, и две — за неправильный. Сегодня вечером они решили сделать это похожим на формат того проклятого шоу, которое проводил Реджис Филбин. Таким образом, мне задают идиотские вопросы, и у меня есть несколько «жизней», которые я могу использовать, чтобы попросить помощь. Кто-нибудь должен поймать Реджиса на Бродвее и надрать ему задницу. Глядя на стопку в своей руке, я думаю о том, чтобы сделать это, когда вернусь в Нью-Йорк. — Итак, Харпер, — Рене ухмыляется мне, явно получая огромное удовольствие от всего происходящего за счет моего дискомфорта. — Выпей стаканчик, чтобы мы могли перейти к проверке технических навыков в рамках нашей викторины. Я ставлю стакан обратно, вынимаю лайм изо рта и улыбаюсь Рене так развязанно, что это даже немного неуместно. Сама виновата, что накачивает меня алкоголем. — И какие же технические навыки ты хочешь, чтобы я продемонстрировала тебе, Рене? — ухмыляюсь я ей через стол. Я очень горжусь собой, когда она краснеет и отводит взгляд. Я не отвожу. — Эта вещица тебе знакома? — Элейн показывает мне повязку для глаз. Черт возьми, Келс. Во имя всего святого, что заставило тебя отдать ее им? — Ох бля, — стону я. — Веди себя хорошо. Рэйчел смеется, встает и обходит вокруг стола. Я настороженно наблюдаю, как она берет повязку и подходит ко мне. — Мы хорошие, Харпер Ли. Мы самые милые женщины из всех, кого ты когда-либо встречала, — она завязывает мне глаза. — Сегодня тебе придется трижды надеть ее. Это первый раз. Мы ожидаем, что все три раза ты все будешь делать правильно. Рэйчел отходит от меня, и я слышу, как они перемещаются по кухне, делая бог знает что. Будь сильной, Харпер, соберись. Это всего лишь Кухонный Заговор. — Алкоголь уже ударил в голову, не так ли, Харпер? — Я трезва как стеклышко, — ладно, это немного преувеличено, но я никогда в этом не признаюсь. — Конечно, — хихикает Рене мне в ухо. О боже. Я трясу головой, пытаясь отогнать от себя теплый воздух ее дыхания. Она берет мои руки и кладет их на стол. Я чувствую, что между ними что-то лежит. Какого черта? — Итак, первое задание, — объясняет Кэтрин, явно безмерно довольная собой. — Перед тобой ребенок и чистый подгузник. Замени его. — Ты ведь прикалываешься, да? — пожалуйста, Господь всемогущий, скажи мне, что они не настолько безумны, чтобы притащить сюда Джеффри или Кларка, в качестве жертвенного агнца. — Нет. Это уже доказанный научный факт, что когда ты просыпаешься в разгар самого крепкого сна, чтобы поменять подгузник ребенку, это сравнимо с тем, чтобы попытаться сделать это пьяной и с завязанными глазами, — говорит мне Элейн, кладя подгузник в мою руку. — Нам нужно знать твои пределы. Мы должны сказать Келси, когда и в каком состоянии тебя небезопасно подпускать к детям, — Рене направляет другую мою руку к «малышу». С первого прикосновения я определяю, что это кукла. Ну хоть за это спасибо, Господи. * * * Мы Паркуем навигатор и входим в «The Bistro at Maison de Ville». Жерара, очевидно, здесь уже знают как постоянного клиента, и нас сразу же проводят к угловому столику. Бистро — это небольшой обеденный зал с темно-бордовыми кожаными банкетками, темными деревянными панелями и украшенными драгоценными камнями картинами. На эффектность явно упор не делали, но и не занижали. Я опускаюсь на обтянутую кожей скамью, и снова оказываюсь зажатой между двумя Кингсли. Жерар заказывает бутылку вина Vieilles Vignes с виноградников Юбера Линье Морея-Сен-Дени. Официант одобрительно кивает и уходит за бутылкой из винного погреба. Описание напитка звучит превосходно, но я в ближайшие полгода все равно не смогу его попробовать. — Итак, Келси, что заставляет такую милую девушку, как ты, связывать свою жизнь с Харпер? — мягко спрашивает Роби. — Я имею в виду, что у тебя наверняка были предложения получше. Я внимательно смотрю на него, пытаясь понять, насколько он серьезен. Он почти точная копия моей супруги, и точно так же ничего не может скрыть. Совершенно очевидно, что он играет со мной. — Она просто чертовски хорошо смотрелась на своем байке. Братья громко смеются. — У меня тоже есть байк, — информирует меня Люсьен. Жан швыряет в младшего брата скомканную салфетку. — Она не имеет в виду горный велосипед, Люк, — он проводит рукой по небритому подбородку. — Ты действительно понимаешь, во что ввязываешься, вступая в брак с Харпер? — Помимо идущего с ней в комплекте огромного каджунского клана? — И коварного Кухонного Заговора, — добавляет Жерар. — Почему бы вам не просветить меня? — это должно быть интересно. — Ну, она ворчлива и угрюма по утрам, — говорит мне Жан без всякой надобности. — И она склонна везде и во всем привлекать к себе неприятности, которые просто следуют за ней по пятам. И я сейчас говорю не об этом проклятом ленивом коте, которого она сплавила маме, — добавляет Люк. (Кота Харпер зовут Трабл, что в переводе с английского дословно: неприятность, проблема — прим. пер.) Роби пожимает плечами. — В прошлом было несколько инцидентов с участием полиции. — У нее официальный запрет на посещение всех женских общежитий в Тулейне, — извещает Жерар. Этого я не знала. Но это вполне объяснимо. Парни из студенческих братств вряд ли смогли бы иным способом остановить ее от совращения невинных. Жаль, что я не училась в Тулейне. Мне бы очень хотелось получить такое образование. — Похоже, она отлично вписывается в вашу компанию, — я откидываюсь на спинку скамьи и складываю руки на груди, наслаждаясь выражением шока на их лицах. Я не буду огрызаться. Если они хотят меня разозлить, им придется предоставить мне что-то более интересное, чем это. * * * Я, должно быть, хорошо справилась с первым упражнением «подгузник и кукла», потому что мне пришлось выпить только одну стопку, но сестры забрали улики прежде, чем я смогла их увидеть. — Какой любимый цвет Келси? — спрашивает Элейн, поднимая на меня взгляд от блокнота с вопросами. — Что? — Какой любимый цвет Келси? — повторяет она, наливая мне очередную стопку. Меня вдруг поражает осознание, что я не имею ни малейшего чертового представления. И это плохо по целому ряду причин. Рейчел протягивает мне мой сотовый. — Хочешь воспользоваться одной «жизнью»? Да, точно, я надеру Реджису задницу. Я беру телефон и открываю его, глядя на него в течение секунды и понимая, что довольно быстро пьянею. Я подавляю смешок, пытаясь вспомнить, на какой кнопке быстрого набора забит номер Роби. Конечно, я же разговариваю с ним всего лишь каждый чертов день. Рене перегибается через мое плечо и нажимает кнопку вместо меня. Я подношу телефон к уху и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее. Глупо ухмыляюсь — алкоголь явно действует на меня не самым лучшим образом. У нее очень приятные духи. Определенно к лучшему, что я… — Стэнтон, — ее голос звонко раздается рядом с моим ухом. Твою ж мать! Это не Роби. — Алло? — повторяет она. Я слышу, как все мои братья смеются на заднем плане. Засранцы. — Приветик, детка. Какой твой любимый цвет? — надеюсь, она просто выдаст мне ответ, и я смогу закончить эту чертову игру еще в этом тысячелетии. — Хочешь сказать, что ты не знаешь? — смеется она мне в ухо. Я опускаю голову. — Chér, пожалуйста… — в этот момент я не стесняюсь умолять. Если я буду продолжать пить в таком же темпе, у меня будет похмелье на неделю. — Передай трубку Рене, Таблоид. — Келс, милая… — Передай трубку Рене. — Пожалуйста, не заставляй меня это сделать. — Сейчас, Таблоид! — что ж, по крайней мере, она смеется. Я передаю телефон Рене, которая отходит от стола и прикладывает трубку к уху, только оказавшись вне пределов слышимости. Ох, божечки, я уже в полной заднице. Я слышу, как она захлопывает телефон, затем возвращается ко мне и наливает двойную порцию текилы, и еще одну сверху. — Штрафная рюмка, — она ставит передо мной третью порцию и говорит: — Темно-зеленый. Постарайся запомнить это, чемпион. Как-будто я вообще хоть что-нибудь запомню, учитывая сколько во мне уже алкоголя. * * * Мы переносим нашу маленькую вечеринку из «Бистро» в Джексон-сквер. В теплый летний вечер на улицах расположилось много гадалок и художников. Мы бродим вокруг, пока не находим того, кого мальчики хотят проверить. Этот медиум просто супер огромный. Мужчина внушительных габаритов, закутанный в пурпурную мантию, с тюрбаном из ткани золотистого цвета на голове и с таким количеством драгоценностей, что это граничит с безвкусицей. Он сидит за складным столом на складном стуле, который выглядит так, словно может рухнуть под ним в любой момент. Перед мужчиной разложены разнообразные карты и кристаллы. Жерар толкает меня на стул напротив провидца. Мои братья выстраиваются вокруг меня стеной. Медиум смотрит на меня и мило улыбается, игнорируя доминирующую силу позади меня. — Приветствую. Что бы вы хотели узнать? — Будущее. Что оно готовит для меня? — Вопрос, который беспокоит каждого из нас, — он берет колоду Таро и тасует ее. Убедившись, что она хорошо перемешана, мужчина выкладывает девять карт в виде креста и треугольника. Он указывает на карту в центре креста. — Эта карта — «Любовники», и она представляет вас. Прямо сейчас основная энергия в вашей жизни направлена на любовь. Эта карта, — он указывает на ту, что выше «Любовников», — представляет влияние на ваши мысли. Это карта «Силы». Вы — бесстрашная женщина. — Чертовски верно, — соглашается Роби, сжимая мои плечи. — Она женится на моей сестре, — братья дружно гогочут. Медиум улыбается, поскольку только что получил несколько бесплатных кусочков информации обо мне, которые он может использовать. — Вот это, — он показывает на карту справа от креста. — «Иерофант». Это говорит мне, что брак и объединение влияют на ваши эмоции прямо сейчас, — ну, будь я проклята. Только посмотрите на это. — А вот это, — карта внизу креста, — «Солнце». Это говорит мне, что счастье и удовлетворенность являются доминирующими силами в ваших эмоциях на сегодня. Наконец, эта карта, «Императрица», говорит мне, что вы берете на себя ответственность и растете в духовном аспекте своей жизни, — хм, сейчас это больше похоже на описание Харпер, но, полагаю, это правда. Мой сотовый резко начинает звонить, напугав меня. Я совсем забыла, что он закреплен у меня на поясе. Черт. Надеюсь, это не со студии. Сегодня я не хочу иметь никаких дел с реальным миром. — Стэнтон, — в ответ я слышу тишину. — Алло? — Держу пари, что это Харпер использует свою «жизнь», — предполагает Роби, заставляя мальчиков снова разразиться смехом. — Приветик, детка, — говорит Харпер, и по голосу слышно, что она уже под градусом. — Какой твой любимый цвет? Я качаю головой. Бедняжка. Она застопорилась на одном из первых вопросов. Моя дорогая супруга будет очень пьяна к концу этого вечера. — Хочешь сказать, что ты не знаешь? — Chér, пожалуйста, — хнычет она. Я должна убедиться, что с ней хорошо обращаются. Обычно моя девочка не ведет себя так, словно она в отчаянии. Если только я не вытворяю с ней разные штучки. Лучше бы ее никто не обидел, иначе им придется иметь дело со мной. — Передай трубку Рене, Таблоид. — Келс, милая… — Передай трубку Рене. — Пожалуйста, не заставляй меня это сделать. Я почти сдаюсь от мольбы в ее голосе. Я хочу вернуться домой и спасти ее от Заговора. Вероятно, после сегодняшнего вечера, я начну называть их Шабашем. — Сейчас, Таблоид! — Привет, Келс. Веселишься с мальчиками? — спрашивает Рене, взяв телефон. — Бережно обращайтесь с Харпер. Я хочу чтобы она была цела, невредима и в состоянии стоять на своих ногах во время свадьбы. — Не беспокойся. Мы вернем ее в целости и сохранности. По большей части. Линия обрывается. Хм… возможно, нам придется вернуться домой пораньше. Я прицепляю мобильник обратно и виновато улыбаюсь медиуму. — Прошу прощения. Пожалуйста, продолжайте. * * * Мы во второй раз проходим тест «подгузник для ребенка», и я определенно чувствую воздействие на себя текилы. Я знаю, что облажалась, потому что мне приходится выпить две стопки. — Итак, Харпер Ли! — Элейн еще раз сверяется с планшетом. Она показывает следующий вопрос Рейчел, которая прыскает от смеха и кивает. — Любимая сексуальная поза Келси. — А что насчет нее? — на этот раз я расправляю плечи и немного выпячиваю грудь. В этой области я чувствую себя очень уверенно. Пьяная или нет. В этом деле на меня никогда жалоб не поступало. — Какая? Если бы не текильная храбрость, струящаяся по моим венам, я бы нырнула под стол от этого вопроса. Черт возьми, у них совсем нет стыда? Но, благодаря своему уже не легкому опьянению, я выпрямляюсь на стуле. — Любая, при моем участии. Рейчел смотрит на лежащий перед ней лист бумаги. — Здесь не так написано. — Что? — взрываюсь я, вскакиваю и перегибаюсь через стол, пытаясь вырвать у нее листок и хоть что-то разглядеть. Рейчел складывает бумагу так, чтобы я не смогла увидеть этот ответ. Она показывает мне ранее заданный вопрос и ответ на него. Это определенно почерк моей девочки. Ох, Келс, как ты могла так поступить со мной? Кэтрин снова пододвигает ко мне телефон. — Хочешь ей позвонить? Знаете, мне почему-то кажется, что обсуждать любимые сексуальные позы по телефону, будучи практически мертвецки пьяной — не очень хорошая идея. Особенно когда моя жена гуляет с моими братьями. — Ну так что? — снова подталкивает меня Кэтрин. — Можно я просто выпью штрафную стопку? — или четыре. Все что угодно, лишь бы избежать этого звонка. — Неа. Как минимум, сначала ты должна спросить, — говорит Рене, открывая мой телефон и набирая номер, прежде чем передать его мне. — Стэнтон. — Детка, что ты пытаешься со мной сделать? — Я? Меня даже там нет, Таблоид, — у нее такой невинный голос. Меня не проведешь. — Ты оставила записи. — Нет. Они задавали мне вопросы, а я на них отвечала. — Что ж, в случае конкретно с этим вопросом я бы хотела, чтобы ты оставила поле незаполненным. — Судя по твоим словам, — замечает она, — мне стоило большую часть оставить незаполненной. О каком из вопросов мы сейчас говорим, Таблоид? — Про секс. — О котором из вопросов про секс? Я смотрю на сестер, сидящих напротив меня с улыбками от уха до уха на лицах. — Матерь божья, да что с вами не так? — я понижаю голос для Келс. — Любимая поза. Она дает мне правильный ответ. Я не могу сказать этого своим сестрам. И мне пофиг, насколько я пьяна. * * * Мы переместились в «Preservation Hall» (джазовый клуб в Новом Орлеане — прим. пер.). Цена за вход смехотворно низкая — пять долларов за человека. Итак, теперь я точно знаю, что мужчины Кингсли — скупердяи в том, что касается свиданий. Я рада, что женюсь на их сестре. Харпер знает, как заставить девушку почувствовать себя особенной. Во всех смыслах этого слова. Как бы я хотела сейчас быть рядом с ней. Уверена, она этого тоже хочет. Группа очень хорошая, играет, естественно, джаз. Роби протягивает мне листок бумаги со списком. — Мы придумали несколько имен, которые, по нашему мнению, подошли бы детям. Мне уже страшно. — Уверен, что Харпер рассказывала тебе, что по традиции первенца называют в честь одного из наших выдающихся предков. Нет, об этом она не упоминала. Я бросаю взгляд на список. Для мальчиков тут выписаны имена: Антуан, Пьер, Жан, Филониз, Герберт и Ксавье. Что касается женских имен, то я вижу: Женевьева, Мария, Изабель, Ромен, Вероника, Дизаер и Маргарита. Ничего ужасного. Ничего из этого не будет выбрано, тем не менее. Мы еще даже не обсуждали имена. Интересно, это нормально? — Не вижу в этом списке имя Кристиан, — я сминаю листок и возвращаю его Роби. Мой телефон снова звонит. Жерар смотрит на часы, а затем протягивает руку. — Плати, — произносит он. Похоже, против моей бедняжки уже заключают пари. Я отвечаю на звонок, одновременно пробираясь между скамейками к дальней стене, чтобы не мешать людям. Ненавижу умников, которые разговаривают по мобильному телефону на концертах. — Стэнтон. — Детка, что ты пытаешься со мной сделать? Моя девочка пьяна. — Я? Меня даже там нет, Таблоид. — Ты оставила записи, — обвиняет она раздраженным голосом. Боже, они их ей показали? Я пытаюсь увильнуть. — Нет. Они задавали мне вопросы, а я на них отвечала. — Что ж, в случае конкретно с этим вопросом я бы хотела, чтобы ты оставила поле незаполненным. Только один вопрос мог вызвать такую реакцию. Я была поражена, когда сестры задали мне его. И я до сих пор не совсем понимаю, что заставило меня на него ответить. Ну ладно, сейчас не время для самобичевания. — Судя по твоим словам, мне стоило большую часть оставить незаполненной. О каком из вопросов мы сейчас говорим, Таблоид? — я знаю о каком, но я хочу чтобы она произнесла это вслух. — Про секс, — шепчет она. — О котором из вопросов про секс? — ну давай же, детка, скажи это. Немного унижения полезно для души. (Здесь игра слов: humility переводится и как смирение, и как унижение — прим. пер.) Я слышу, как она прикрывает рукой динамик телефона и что-то говорит Заговорщикам. Затем убирает ладонь и возвращается ко мне на линию. — Любимая поза. Я чувствую, как жар заливает мое лицо от этого вопроса, хотя я и ожидала его. Боже, даже когда она пьяна, когда над ней издеваются сестры, когда она так до ужаса вызывает жалость, она все равно возбуждает меня. — Дорогая, помнишь, что ты обещала сделать со мной на прошлой неделе? В ту ночь, когда Мама устроила тебе сюрприз? Это моя любимая поза. Звонок обрывается. Моя бедная девочка. Чувствую, нам скоро пора будет выдвигаться домой. * * * — Я просто обожаю эту позу! — Келс смеется, подпрыгивая на середине кровати. Я даже не помню, как попала сюда прошлой ночью. После последнего вопроса, на который я отказалась отвечать, я была вынуждена выпить две штрафных стопки. Дальше все как в тумане. Я стягиваю одеяло со своей крайне похмельный головы. Солнце сегодня слишком яркое. Мы можем уменьшить интенсивность его света на одно деление? А лучше на двадцать. Моя дорогая жена сегодня слишком бодра и энергична для меня. Очевидно, мои братья были гораздо добрее по отношению к ней, чем Заговорщики ко мне. Не думаю, что когда-нибудь снова войду в эту кухню. Сестры эффектно привили мне благоговейный ужас перед этим местом на всю оставшуюся жизнь. — Мне стоит начать волноваться, Таблоид? — Келс держит в руках мою, должно быть, третью попытку «пеленать ребенка». Ладно, допустим, подгузник у куклы на голове. В этот момент мы уже распивали вторую бутылку текилы. Мне повезло, что этот чертов подгузник вообще оказался на ребенке. Со стоном снова накрываю голову одеялом. — Уходи, — ворчу я. — Неа. У меня есть четкие указания от Мамы. Она сказала, что ты проспала достаточно долго и пора вставать. Еще она сказала, что если ты не встанешь добровольно, она придет сюда сама. И в конце, она попросила напомнить тебе, как она поднимала Роби, когда он отказывался вставать. О, я помню это. Она запускала пылесос на выдув и подавала ему шикарный завтрак в постель, состоявший из очень жидкой яичницы-болтуньи, «чтобы он почувствовал себя лучше». Это было не круто. Я откидываю одеяло. — Я встала, — бормочу я и направляюсь в душ. * * * Я скучаю по ней. И я так нервничаю из-за завтрашнего дня, что не могу заснуть. Заставить Харпер ночевать у Роби было действительно плохой идеей. Было просто невыносимо прощаться с ней после репетиции церемонии сегодня вечером. Я видела, что она тоже не в восторге, но Мама была непреклонна. Встав с кровати, я выхожу на балкон и вдыхаю ночной воздух. Он теплый, с легким ветерком, несущим все чудесные ароматы этого места. Я помню нашу прогулку в саду внизу, через два месяца после того, как она сделала мне предложение. Стоп, не думай об этом, Келс. От этих воспоминаний тебе станет только еще хуже и печальней. — Боже, я так скучаю по тебе, Таблоид. Хотела бы я, чтобы ты была здесь, — я прислоняюсь к перилам, задаваясь вопросом, чувствует ли она то же самое. — Будь осторожна в своих желаниях, chér, — ее рука хватается за балку, и она подтягивается вверх, так что ее голова появляется из-за перил балкона. Она одаривает меня ослепительной улыбкой, поднимается чуть выше и перекидывает ногу через край. Я отступаю назад, протягивая руку, чтобы поддержать ее. — Что ты здесь делаешь? — шепчу я. Я готова разрыдаться от радости, но должна спросить. — Провожу с тобой ночь. — Если Мама поймает тебя… — То ты — вдова. Почему ты думаешь я пришла таким способом? Я уже слишком, бля, большая, чтобы влезть в собачью дверь, — она притягивает меня к себе. — Ни за что на свете я не проведу эту ночь вдали от тебя. — Впервые в жизни, я рада, что ты такая упрямая. И с тебя доллар, детка, — я удовлетворенно вздыхаю, прижимаясь к ней. — Харпер, ты нервничаешь из-за завтрашнего дня? — Да я просто в ужасе. — Хорошо. Приятно знать, что не я одна. — Нет. Это еще называется Эффект Мамы, — она целует меня в макушку. Я так рада, что она здесь. — Пойдем в кровать, — я тяну ее за руку к нашей комнате. — Не хочу, чтобы тебя здесь увидели. * * * Ладно, я пролезла в дом. Пристрелите меня. Мы уже женаты! Это просто глупо. Я же не какой-нибудь подросток, лазающий по балконам. Нет, я взрослая двадцатипятилетняя женщина, лазающая по балконам. И все же это прекрасно. Я держу Келс в своих объятиях, лежа здесь и наконец чувствуя себя расслабленной. Мы обе так взволнованы завтрашним днем, что не можем заснуть. Мы договорились вести себя прилично, потому что у мамы уши, как у летучей мыши. Я бы предпочла заняться любовью со своей женой, чтобы снять стресс, но, учитывая обстоятельства, и так тоже неплохо. — Харпер? — Да? — мои губы касаются ее лба, и я вдыхаю аромат ее духов и шампуня. Сегодня утром она использовала яблочный вкус. — У меня есть кое-что, что я очень хочу тебе подарить. — Ох, Келс… — как она может дать мне больше, чем уже дала? Черт, она подарила мне самолет. Наш собственный частный билет в «Клуб Любителей Авиасекса». — Тссс. Не спорь, — она встает с кровати, оставляя мои руки пустыми, и достает коробку из комода. Я не чувствую никакой радости, пока она не возвращается ко мне и не укладывается на прежнее место. — Все богатства, ценности и радости жизни не стоят ничего, если тебе не с кем поделиться. Как бы то ни было, это всего лишь вещи, которые можно заменить. Но найти человека, с которым ты хочешь провести остаток своих дней, с которым ты хочешь растить детей… Такое случается лишь однажды в твоей жизни. Ничто и никогда не сможет заменить тебя, Харпер, в моем сердце. — Келс… — я откидываю волосы с ее глаз и зачарованно вглядываюсь в цвет весны и новых начинаний. — Позволь мне закончить, — она нежно прикладывает палец к моим губам. — Крайне редко появляется нечто, что на самом деле ничем невозможно заменить, потому что это служит символом чего-то большего, чем сумма его частей. У меня есть такая вещь, и я думаю, что теперь она должна быть у тебя. Я даже не представляю, о чем она говорит, но точно могу сказать, что это очень важно для нее. — Пожалуйста, возьми это. Я хочу, чтобы они были у тебя. Я знаю, что когда придет время, ты передашь их дальше надлежащим образом. Я беру коробку в одну руку, не желая терять контакт с моей девочкой, и открываю крышку. Это карманные часы ее деда. Я помню, как она получила их в прошлом году в Техасе. Я не знаю, что сказать. Она нежно гладит меня по щеке и целует. Иногда слова просто не нужны. * * * Ну, вот и все. Определенно все. Вагончик этих американских горок уже не остановить. Сойти тоже нельзя. Ой, кажется, меня сейчас стошнит. Рене, должно быть, чувствует мою панику. Она подходит ко мне со стаканом холодной воды. — Келс, ты в порядке? Твое лицо сейчас крайне забавненького зеленого цвета. — Нелегко быть зеленым, — бормочу я и беру воду. Внезапно я чувствую себя немного лучше. Наверное, мне просто нужно было отвлечься от всего этого. — Да, я в порядке. Я не думала, что буду так нервничать. Она понимающе кивает. — Это абсолютно нормально. — Сколько у нас еще есть времени? — Всего несколько минут. Лимузин скоро будет здесь, чтобы забрать нас. — Хорошо, — я делаю еще один глоток воды. — Боже мой, Келси, как ты прекрасна! — Я поднимаю взгляд и вижу своего отца. Он тоже очень красив в своем костюме, а его лицо просто сияет. Папа пересекает комнату, не сводя с меня глаз. Впервые в жизни, я действительно чувствую себя пресловутым светом очей моего отца. Я улыбаюсь, когда он останавливается передо мной. — Я рада, что ты это принимаешь. — Милая, я всегда это принимал. Возможно, не всегда понимал, но всегда принимал, — он берет мою руку в свою. — Машина уже здесь. Вы готовы? — Настолько, насколько это возможно. * * * Папа хлопает меня по спине, пока я стою в стороне, ожидая своего выхода на дорожку к беседке. Я смотрю во двор и вижу, что все семейство Будро уже сидит там, на моей стороне. На стороне Келс все наши друзья, которых мы пригласили. В первом ряду сидят Аманда и Клэр. Должна признать, что маленькая сестра Келс миленькая, как картинка. Я пытаюсь решить, будет ли странно, если я попытаюсь свести ее с Кларком в будущем. Хотя это может свести мою дорогую Келс с ума. Во втором ряду сидят Фурии. Я хихикаю над собственным описанием Си-Джей, Сьюзен и Бет. У вас был шанс и вы его просрали. Но я этого не сделала, черт возьми, нет. Я сразу вижу самое лучшее, как только это появляется в моей жизни. И я не настолько глупа, чтобы позволить ему ускользнуть от меня. Так что сидите и наслаждайтесь шоу. Фостер тоже сидит с ними. Как интересно. Так, не думай об этом, Харпер. Совсем не важно, кто был этот чертов пятый любовник. Потому что в жизни Келс никогда не будет шестого, если это хоть как-то будет зависеть от меня. Прямо за ними — мои Лос-Анджелесские приятели: Медведь, Джимс и Конрад. Волосы Джимса теперь рыжие на кончиках. Кто-то должен поговорить с этим парнем. Может быть, я натравлю на него Брайана. Брайан и его парень, Дуг, сидят позади них. Ассистент Келс по щегольски одет в черный костюм и ярко-золотой жилет. Наверно, он слишком много раз пересмотрел фильм «Четыре свадьбы и одни похороны». В следующем ряду — мои старые подруги Терри и Бет. Мы с Терри в свое время вместе навели шороху в Тулейне. Когда мои братья упомянули, что мне запретили посещать все женские общежития, они забыли уточнить, что это была ее вина. Одному Богу известно, что она может натворить на сегодняшнем приеме. Бет и ее партнершу Кэролайн я знаю с тех пор, когда еще пешком под стол ходила. Наши семьи дружат испокон веков, и технически мы с Бет родственники в каком-то колене. Я с радостью замечаю, как во двор входят доктор Соломон и доктор Стерн. Жерар и Люсьен провожают женщин к их местам. Что ж, все, кого мы пригласили, пришли. И Мама выполнила обещание, пригласив со своей стороны только членов семьи. Я не вижу здесь никого из ее комитета, что значительно снижает уровень моей нервозности. — Как ты держишься, Харпер? — спрашивает Папа. — Все уже закончилось? — улыбаюсь я. — Нет. Но уже очень скоро. Не забывай не сводить колени вместе, пока стоишь там. Иначе ты будешь лежать ничком у алтаря. — Спасибо, Папа. Очень ценю этот совет. Он засовывает руки в карманы и покачивается на пятках. — Сможешь принять еще один? — я киваю, и он продолжает. — Люби ее больше, чем себя, каждый божий день, никаких выходных, никаких отгулов за хорошее поведение. И говори ей об этом ежедневно. Никогда не позволяй ничему стать для тебя важнее ее счастья, даже вашим детям. Если ты непрерывно делаешь мать счастливой — тогда и дети будут в полном порядке. Поверь, я говорю по собственному опыту. — Спасибо, Папа. — И никогда не сомневайся в себе, Харпер. У тебя прекрасная интуиция. Я очень горжусь тобой. — Я люблю тебя, Папа. — И я тебя, малышка. Ты готова пойти и встретить свое будущее? Я оглядываюсь в поисках Роби. Он как раз выходит из-за угла, Кам следует за ним по пятам. Теперь все в сборе. Я наклоняюсь и поправляю ошейник Кама. — Ты выглядишь даже лучше, чем твой дядя Роби, — говорю я достаточно громко, чтобы Роби услышал. — Да, давай, смейся. Идем. Настало время. * * * Выйдя из машины, я первым делом отмечаю, насколько прекрасен этот дом. Черт возьми, Рене, ты должна перестать жаловаться на Роби. У вас все в полном порядке. Я вздыхаю, поправляю платье и жду указаний. Я фактически сказала Рене, что отключаю свой мозг и возлагаю на нее ответственность привести меня в нужное место. В моей голове так много мыслей, что я либо потеряю сознание, либо уйду в другом направлении. Я чувствую, как папа берет меня за руку и слегка сжимает ее, чтобы привлечь мое внимание. Он протягивает мне букет цветов. Белые розы и гипсофилы. Потрясающий аромат. — Готова, детка? Я просто киваю. Он обводит меня вокруг дома, прямиком в сад. Мы еще не входим, но я уже вижу всю картину. Боже. Здесь вся семья Харпер и все наши друзья. — А где Рене? — заикаясь мямлю я. — Она с остальными участниками свадебного торжества. Мы готовимся к началу, — он ласково похлопывает меня по руке. — Расслабься, милая, я с тобой. Не знаю почему, но я продолжаю смотреть вниз. Я думаю, что мне нужно сосредоточиться на том, что у меня действительно есть твердая почва под ногами. Начинает играть струнный квартет, и я смотрю, как все сестры покидают маленькую зону ожидания. После ухода Рене музыка меняется, и папа тянет меня за руку. — Это сигнал для нас, дорогая. Идем. И путешествие начинается. Мне как-то удается поднять голову и удерживать ее прямо. Улыбка на моем лице настоящая. Она расползается по моим губам хотя бы просто потому, что я действительно не могу ее сдержать. Сад великолепен и это прекрасное место для свадьбы. Он наполнен новой жизнью и всеми людьми, которых мы любим и которые любят нас. Затем мой взгляд останавливается на беседке. Вот. Вот они, эти голубые глаза. — О боже, она прекрасна, — шепчу я отцу, крепче сжимая его руку, когда получаю такой же восхищенный взгляд от Харпер. На ней костюм от Армани, с шелковой блузкой цвета слоновой кости, которая подходит к моему платью. Ее волосы распущены, но зачесаны назад. Она — самое потрясающее создание, которое я когда-либо видела. Мой желудок медленно поднимается с того места, куда он упал в ту секунду, когда я увидела ее. Я знаю, что этот момент важен для моего отца, поэтому я надеюсь, что он не разочарован тем, что я просто не могу отвести от нее глаз. Я едва осознаю, когда он наконец останавливается, целует меня в щеку и оставляет у алтаря, не способную видеть ничего вокруг, кроме ее лица.