Под Прицелом / Exposure (Сезон 2, Эпизоды 13-24)

Я очень надеюсь, что никто никогда не спросит меня о том, как прошла наша свадьба. И, неожиданно, я чувствую безмерную благодарность Маме за то, что она наняла и видеооператора, и фотографа. Я точно знаю, что ничего не вспомню. Я стою в беседке, Роби с одной стороны от меня, Кам с другой. Семейный священник уже тоже здесь. Я отрешенно наблюдаю, как мои братья провожают своих жен по проходу и занимают свои места. Я не обращаю на них никакого внимания. Где-то в моем мозгу зафиксировалось, что все они выглядят хорошо. Во что они одеты, я понятия не имею. В одежду. А вот Келс — совсем другое дело. Она словно шагнула в поток солнечного света, так ярко она сияет в моих глазах. Я никогда особо не увлекалась платьями и не описывала их, но сейчас я каким-то образом знаю. Я знаю, что это шелковое платье цвета слоновой кости из тафты, длиной до пола, с круглым вырезом и рукавами три четверти. Я — Человек дождя в плане моды. И теперь она здесь, смотрит на меня с самым нежным выражением на лице. Вы бы подумали, что я в первый раз женюсь на ней, если бы знали, что я чувствую. Боюсь, если бы мы не провели церемонию в Нью-Мексико, я была бы совершенно выбита из колеи и не в состоянии соображать. Я рада, что Папа посоветовал мне не сводить колени. Кажется, я только что пожала руку Мэтту и на что-то согласилась. Понятия не имею на что. Я протягиваю Келс открытую ладонь. Она вкладывает в нее свои пальцы, и я веду ее вверх по ступенькам к нашему месту перед священником. Кам усаживается перед ней. Келс весело смотрит на меня. — Какой у нас сегодня элегантный и воспитанный пес. — Это важный день, — пожимаю я плечом. Священник дает нам этот момент, зная, что он нам необходим больше для того, чтобы успокоить наши разбушевавшиеся сердца, чем для чего-либо еще. Из-за того, что церковь не принимает наш союз, он проводит не стандартную церемонию, а такую, о какой мы втроем договорились чуть раньше. — Харпер и Келси, сегодня вы делаете гигантский шаг, олицетворяющий храбрость и преданность, чтобы объединить любовь, понимание и рост. Когда два человека принимают на себя такое крепкое обязательство, то его сила — сила этой любви, этой смелости — распространяется вовне и касается всех, кто вас окружает. Поэтому наши жизни тоже меняются, ведь мы разделяем часть вашей любви. Подобно камню, брошенному в тихий пруд, волны любви от сегодняшнего празднования, расходятся кругами и меняют весь мир, в котором мы живем, к лучшему. Кажется, я никогда раньше не замечала, как много оттенков разных цветов в глазах моей девочки. Там есть зеленый, золотой и намек на голубой. — В настоящее время, ваша семья и друзья собрались здесь, чтобы пожелать вам дом — не место из камня и дерева, а островок мира. Место, где вы будете черпать силу и поддержку, которые будут сопровождать вас за пределами этого дома в вашей повседневной жизни. Ни одна из вас никогда не должна проявлять больше заботы о своих знакомых и друзьях, чем друг о друге. В уединении собственного дома, следует проявлять больше доброты, мягкости и заботы, чем где-либо еще. Несомненно, ваш дом должен быть убежищем от всех беспорядков и безумий, которые только может создать внешний мир. А еще у нее очень красивые волосы. И мне больше нравится, короткая стрижка. Даже не знаю, почему. Так выглядит более сексуально, более зрело. Мне нравится, как прядки перетекают между моих пальцев, когда я глажу их. Ощущение их мягкости и шелковистости на моей коже, когда мы занимаемся любовью. Их запах, когда я прижимаюсь к ней во сне. — Сегодня вы берете на себя заботу о счастье того единственного человека на свете, которого любите больше всех. Вы добавляете в свою жизнь не только привязанность друг к другу, но и дружбу, и благословение глубокого доверия. Вы соглашаетесь делиться силой, ответственностью и любовью. Я призываю и обязываю вас обеих всегда помнить, что только любовь и доверие будут основой счастливого и прочного быта. Никакие другие человеческие узы не являются более нежными, никакие другие клятвы не являются более священными, чем те, которые вы сейчас принимаете. Келс гладит большим пальцем тыльную сторону моей ладони, отчего у меня по коже бегут мурашки. Невероятно, что она может сделать со мной одним простым прикосновением. Я провожу своим пальцем по ее ладони в ответ и удовлетворенно наслаждаюсь реакцией, которая моментально меня заводит. Я на всякий случай прислушиваюсь к речи священника, чтобы понять, не пора ли мне поцеловать ее. Похоже, что нет. Черт. — Ибо что может быть лучше для двух человеческих душ, чем чувствовать, что они соединены на всю жизнь — чтобы укреплять друг друга во всяком труде, опираться друг на друга в любой скорби, служить друг другу во время боли, быть едиными друг с другом в безмолвных, невыразимых воспоминаниях в момент последней разлуки? Ее губы слегка приоткрыты, и они подкрашены таким красивым оттенком помады. Я хочу поцеловать ее. Закругляйтесь уже, или я просто перейду к делу. — Итак, я задаю вопрос вам обеим: готовы ли вы любить, утешать и почитать, заботясь друг о друге всю оставшуюся жизнь? Мы настолько поглощены друг другом, что ни одна из нас не понимает, что нам задали вопрос, пока Роби не щелкает пальцами перед моим лицом. Гости смеются. Кажется, я даже слышу, как смеется Мама. Я моргаю и на мгновение проясняю свои мысли. — Да, — отвечаю я, не зная, на что соглашаюсь. Надеюсь, не на то, чтобы отдать нашего первенца или что-то в этом роде. Священник смотрит на Келс, которая тоже с готовностью соглашается. Позже я обязательно спрошу ее, на что мы тут подписались. Если она вообще знает. Я вижу, как Роби и Рене передают что-то священнику, и предполагаю, что мы, вероятно, добрались до части церемонии с кольцом. — Пусть эти кольца символизируют вашу преданность и самоотверженность по отношению друг другу. Эти кольца, подаренные в любви, являются доказательством для всех свидетелей, что Харпер и Келси действительно соединены вместе в этот день. Повторяйте за мной: это кольцо является символом того, что я клянусь тебе в своей глубочайшей любви и преданности. Я беру простое платиновое кольцо, которое купила в дополнение к ее обручальному кольцу, и надеваю его на руку Келс, неимоверно гордясь собой за то, что не уронила его. Затем я добавляю к нему обручальное кольцо, которое Келс дала мне вчера на хранение. Как только оба кольца оказываются на ее пальце, я целую их. Я стараюсь держать собственную руку ровно, пока Келс надевает мое обручальное кольцо. Не вздумай сейчас облажаться, Кингсли. Еще несколько минут, и все будет кончено. Не забывай дышать. Потерять сознание сейчас совсем не вариант. — Харпер и Келси, мы все слышали ваши клятвы прожить свои жизни бок о бок. Мы уважаем соглашение, которое вы заключили. Не государство или министры делают ваши обязательства реальными, а в первую очередь честность и искренность вашей любви друг к другу. От имени всех присутствующих я признаю, что отныне вы едины в глазах Бога и ваших семей, — он делает долгую паузу, зная, что я хочу услышать, и поддразнивая меня. — Vous pouvez embrasser la mariée. (Вы можете поцеловать невесту (франц) — прим. пер.) Неужели все подлизываются к Маме? Ну, это не помешает мне поцеловать мою невесту. Я обнимаю Келс и прижимаю ее к себе. — Ты делаешь мои мечты реальностью, — шепчу я и целую ее. Ладно, теперь я понимаю, почему Мама хотела официальную свадьбу. * * * Я держусь за Харпер, расслабляясь. Мы сидим в углу, наконец-то одни, давая себе мгновение тишины перед началом вечеринки. Открыв глаза я вижу, что Харпер внимательно рассматривает свое кольцо. — Уже сожалеешь? — тихо спрашиваю я, прижимаясь щекой к ее плечу. — О нет, — она целует меня в макушку. — Я никогда не сниму его, Келс. Теперь это часть меня, так же как ты и дети. Я очень горжусь этим. — Эй, вы двое! — Роби находит наше укрытие и врывается внутрь. — Мы не можем начать вечеринку без вас. — Почему нет? Ты кучу вечеринок начинал без меня, — Харпер обнимает меня еще крепче, дразня Роби. Мне и самой вполне нормально оставаться здесь. — Потому что, балбеска, ты здесь почетный гость, — он кивком показывает на сад. — Вас все ждут. — Скажи им, что мы сбежали, — хихикаю я. Харпер усмехается вместе со мной, зная, что скрывается за этим комментарием. — Так, а ну-ка встали обе. Если я вернусь без вас, мама сдерет с меня шкуру, — в любой другой семье это было бы преувеличением. В нашем случае — это простая истина. — Может, пожалеем бедного мальчика? — Харпер смотрит на меня с сердитым блеском в глазах. — Конечно, — но сначала я медленно целую ее, вкладывая в этот поцелуй обещание награды. Я не хочу, чтобы она слишком увлекалась развлечением гостей. У меня есть на нее планы. Как только мы возвращаемся в сад, нас окружают люди. Слава Богу, мы решили не устраивать празднование внутри дома. Моя клаустрофобия определенно прикончила бы меня. Папа стоит на ступеньках беседки и привлекает всеобщее внимание, громко свистнув. Я не знаю, как этот мужчина научился достигать такого пронзительного звука. У меня зубы сводит от одной мысли об этом. — Чтобы вечеринка началась по всем правилам, молодожены должны открыть ее первым совместным танцем. Это я могу пережить. Губы Харпер почти касаются моего уха. — Я выбрала песню для этого. Надеюсь, ты не возражаешь. — Я доверяю тебе, Таблоид. — Хорошо, — Харпер берет меня за руку и ведет к центру танцпола, который был установлен под тентом рядом с домом. Она кивает ди-джею, которого мы наняли, и сразу же начинает звучать музыка. Я вздыхаю и погружаюсь в ее объятия, когда слышу первые ноты. Харпер знает, что это одна из моих любимых песен. И она идеально подходит для этого дня. Когда мы начинаем двигаться под музыку, я отстраняюсь, чтобы видеть ее лицо. After your laughter like thunder Рядом с твоим раскатистым смехом After you skin like coffee and cream Рядом с твоей кожей цвета кофе с молоком After it takes our bodies into the night После того, как наши тела уносятся в ночь After we’ve come to the extreme После того, как мы достигнем предела I want to lay down on your shoulder Я хочу прислониться к твоему плечу Just inside your arm Раствориться в твоих объятиях I want to listen to your heart beat Я хочу слушать звук биения твоего сердца And your breathing on and on И твое дыхание вздох за вздохом I want to lay down on your shoulder Я хочу прислониться к твоему плечу Surrender to your peace Сдаться твоему покою And go to sleep И уснуть Боже, Харпер прекрасна, прямо как эта песня. В этих словах все, чего я хочу в моей жизни с ней. After we’ve gone a million miles После того, как мы преодолеем миллион миль Made true our dreams with sweat and bone Трудом и упорством воплотив наши мечты в реальность After we’ve built it up with our bare hands После того, как мы построим их голыми руками Made strong a place we can call home Создав прочное место, которое сможем назвать домом I want to lay down on your shoulder Я хочу прислониться к твоему плечу Just inside your arm Растворившись в твоих объятиях I want to listen to your heart beat Я хочу слушать звук биения твоего сердца And your breathing on and on И твое дыхание вздох за вздохом I want to lay down on your shoulder Я хочу прислониться к твоему плечу Surrender to your peace Сдаться твоему покою And go to sleep И уснуть Я хочу построить дом, семью и жизнь с этой женщиной. Я хочу, чтобы она навсегда вошла в мою жизнь. And when the light in my eye is fading И когда свет в моих глазах угаснет When running water becomes too deep Когда вода станет слишком глубокой Finally angels turn my fire to dust Ангелы наконец обратят мое пламя в прах And when my soul’s no longer mine to keep И когда моя душа больше не будет принадлежать мне I want to lay down on your shoulder Я хочу прислониться к твоему плечу Just inside your arm Растворившись в твоих объятиях I want to listen to your heart beat Я хочу слушать звук биения твоего сердца And your breathing on and on И твое дыхание вздох за вздохом I want to lay down on your shoulder Я хочу прислониться к твоему плечу Surrender to your peace Сдаться твоему покою And go to sleep И уснуть And just go to sleep И просто уснуть Вот тут-то я и начинаю плакать каждый раз, когда слышу эту песню. Даже если я никогда и не думаю о том, что рано или поздно, нам придется расстаться, я бы хотела, чтобы она была рядом, когда придет мое время. Я хочу, чтобы она была последним, что я увижу, потому что она была первым, что я по-настоящему видела в своей жизни. Когда музыка заканчивается, Харпер снова притягивает меня к себе, и мы на мгновение замираем в объятиях друг друга. Заиграла новая песня, и вокруг нас начинается вечеринка. Внезапно меня пронзает легкая боль, я отстраняюсь от Харпер и провожу рукой по животу. — Келс! — в ее голосе ясно слышится беспокойство, и я знаю, что она думает, что произошло нечто кошмарно-ужасное. — Милая, не молчи. Я поднимаю глаза и улыбаюсь, с трудом выговаривая слова. — Я почувствовала, как дети пошевелились. * * * Песня заканчивается, и вокруг нас воцаряется хаос. Наверно, порядка шестидесяти моих родственников выбегают на танцпол. Мы переходим от приятной, медленной романтической песни к «Whatever Boils Your Crawfish» Джимми К. Ньюмана. Я уже собираюсь пригласить Келс пуститься со мной в пляс, когда она вдруг хватается за живот. О боже! Дети! — Келс, милая, не молчи! Она смотрит на меня удивленным, растерянным взглядом. — Я почувствовала, как дети пошевелились. — С ними ведь все в порядке, да? Ты в порядке? — кто-то натыкается на меня, проплывая рядом с нами в танце. Я не обращаю на них внимания. Мы не сдвинемся с места, пока я не буду уверена, что с моей семьей все в хорошо. Улыбка Келс становится ярче, и она спешит успокоить меня: — Мы в порядке. Они пошевелились, — она крепко сжимает мою руку. — Я их почувствовала. Я никогда не чувствовал их раньше, — Келс выглядит так, будто в любой момент может расплакаться. — Они пошевелились, — шепчет она. Я никогда в жизни никому так не завидовала, как сейчас. Я падаю на колени и прижимаю ухо к ее животу, пытаясь услышать их. Я слышу бульканье, но думаю, что это завтрак Келс, а не мои дети. Келс сгибается пополам от смеха, поднимая меня на ноги. — Я сказала, что они шевельнулись, Таблоид, а не заговорили. Я чувствую, как мое лицо заливается краской. — Да… ну… Рене бросается мне на помощь. — Ты уже поставила ее на колени, Келси. Я горжусь тобой. Это заняло всего, — она протягивает руку, хватает Роби за запястье и смотрит на его часы, — пятнадцать минут супружества. Это рекорд даже для женщин Кингсли. — Подкаблучница, — бормочет Роби так, что только я его слышу. Я бросаю на него взгляд, выражающий мое крайнее неудовольствие. — Могу я пригласить тебя на танец? — спрашиваю я Рене, протягивая руку. — Если Келс не против поделиться. — О нет, пожалуйста. Танцуйте на здоровье. Уверена, что мы с моим очаровательным шурином сможем немного поразвлечься, пока вас не будет. — Больше, чем немного, chér, больше, чем немного, — Роби обнимает Келс и вальсируя уводит ее в другую сторону танцпола. — Я рада видеть тебя такой счастливой, Харпер. Я с трудом отвожу взгляд, не желающий отрываться от моей девочки, и целую Рене в щеку. — Спасибо, Рен. Я должна была найти Келс, потому что все лучшие девушки уже были заняты. Знаешь, раньше, до Келс, я считала, что если бы с Роби что-нибудь случилось… Она поднимает руку и закрывает мне рот. — Я знаю, Харпер. И я бы сказала «да». По какой-то причине, это признание выветривает из моей головы последние признаки влюбленности в Рене. Я всегда буду обожать ее. Она всегда будет моей любимой сестрой. Но она навсегда останется моей сестрой. — Я думаю, тебе нужно пойти и спасти Келс, пока Роби не закружил ее до смерти. К этому действительно нужно привыкнуть, иначе такой ритм может вызвать тошноту. — Я люблю тебя, Рен, — отвечаю я, наклоняясь и обнимая ее. — Иди и забери ее, Жеребчик, — шепчет Рене мне на ухо. Когда я отстраняюсь и бросаю на нее возмущенный взгляд, она указывает на кружащегося Брайана в центре танцпола. — Кое-кто рассказывает крайне интересные истории. — Я знала, что это было ошибкой. * * * Мы с Харпер наслаждаемся еще одним шансом потанцевать друг с другом. Это действительно замечательно — быть здесь, делиться этим моментом с нашей семьей и друзьями. А еще мне нравится глупая ухмылочка, которая не сползает с лица Харпер весь день. — Я давно говорила тебе, что ты просто милашка? — я поднимаю руку и стираю с ее щеки небольшое пятнышко губной помады. Не мой оттенок, но сегодня трудно сказать, откуда оно взялось. Ее целовали почти все женщины, присутствующие здесь. Несомненно, это одна из причин глупой ухмылки. К слову о милашках. Кристиан медленно идет через танцпол, выглядя очень застенчивым, когда приближается к нам. Я оглядываюсь и вижу Роби, который, очевидно, отправил своего сына в «страну-без-мужчин», и едва сдерживаю улыбку. — Внимание, — шепчу я на ухо Харпер. — Я думаю, кое-кто хочет вмешаться. Она смотрит вниз на уже подошедшего Кристиана и быстро прячет улыбку, когда малыш тянет ее за пиджак. Харпер одаривает его очень серьезным выражением лица. — Да, мужичок? Он переводит взгляд с нее на меня и обратно, затем снова тянет ее за подол, заставляя наклониться, и что-то шепчет ей на ухо, когда она оказывается на одном уровне с ним. Я вижу, как его лицо краснеет, когда он говорит с ней. Харпер кивает и что-то шепчет в ответ. Следующее, что я вижу — это как моя жена опускается на одно колено, чтобы мальчик мог похлопать ее по плечу. Это так мило. Она хвалит его и передает мою ладонь Кристиану. Подмигнув, она снова поднимается на ноги и отступает назад, продолжая наблюдать за нами. Итак, теперь я танцую с единственным мужчиной в семье Кингсли, который занимает почти столько же места в моем сердце, как и его тетя. Он так прелестен в своем костюме с галстуком, с зачесанными назад волосами и большими голубыми глазами, устремленными на меня. — Ты хорошо проводишь время? — Да, тетя Келс. — Итак, ты хочешь маленького братика или сестренку? — Мама говорит, что будет девочка, — он пожимает плечами, как будто этот аргумент нисколько его не убеждает. — Что насчет тебя? Кого ты хочешь? Кристиан оглядывается по сторонам, вероятно, в поисках матери. — Я хочу братика, — говорит он так тихо, как только может, но я все равно его слышу. — Что ж, — я наклоняюсь, чтобы обнять его, когда песня заканчивается. — Знаешь, абсолютно нормально, что ты хочешь брата. — Правда? — эти слова делают моего племянника очень счастливым малышом. — Конечно, но не расстраивайтесь, если это будет девочка. Девчонки тоже могут быть забавными. Он обнимает меня за шею и целует в щеку. — Я знаю. Люблю тебя, тетя Келс. — И я тебя люблю, мужичок. Его мордашка морщится, и он смотрит на Роби, ожидая указаний. Я наблюдаю, как он что-то говорит Кристиану, который тут же произносит: — Праздавляю, тетя Келс. Я делаю все, что в моих силах, чтобы не рассмеяться над попыткой перекатить такое жесткое слово на его маленьком язычке. Это была действительно хорошая попытка. — Спасибо, милый. Мальчик снова смотрит на отца. О боже, Роби, должно быть, подговорил его на что-то. Кристиан переводит взгляд на меня и делает глубокий вздох. — Удачи тебе с ней. Я совершенно поражена тем, что он сказал. Мне хочется расхохотаться, но я знаю, что это заденет его чувства. Малыш высказал свое пожелание с такой искренностью. Кристиан опять смотрит на отца и улыбается, показывая ему поднятый вверх большой палец. — Папа велел мне так сказать. Я люблю тетю Харпер. Я крепко обнимаю его и целую в щеку, сопровождая это звуковыми эффектами. — Я знаю это, Кристиан. Твой папа такой вредный, да? — Мама говорит, что именно из-за него нам нужна девочка. * * * Мы с Харпер с радостью пользуемся первым подвернувшимся моментом, чтобы присесть и отдохнуть. Видит бог, мы обе отчаянно нуждаемся в этом. Я наблюдаю за гостями. Кажется, все очень хорошо проводят время. Этому я тоже рада. Я не знала, как эта вечеринка пройдет для моих бывших, но мы со всеми расстались друзьями. Я не могла не пригласить своих друзей в такой день, независимо от обстоятельств. Когда я слышу это, я уже знаю, что будет дальше. Боже. Харпер, пожалуйста, не убивай ее, это просто способ Си-Джей попрощаться. Как во сне, я молча наблюдаю, как Си-Джей спрашивает Харпер, можно ли потанцевать со мной. Моя дорогая супруга кивает, и я облегченно выдыхаю. Сегодня никакого кровопролития. Си-Джей протягивает мне руку, и мы выходим на танцпол. Она очень внимательна, и сохраняет приемлемое расстояние от меня во время танца. — Ты должна была выбрать это, верно? — я пытаюсь улыбнуться. — Верно. Я всегда говорила тебе это. — Я знаю. Ты дала мне так много, Крутая Девчонка. Мужество, силу… Она резко качает головой, прерывая меня. — У тебя всегда это было, Ангел, всегда. — Ты всегда будешь занимать особое место в моем сердце, ты ведь знаешь это, правда? — я запускаю ладонь под лацкан ее пиджака, понимая, что это я купила его для нее. — Знаю, — она делает глубокий вдох. — Харпер — очень счастливая женщина. Я рада, что она не была такой дурой, как я. Я рада, что она нашла тебя и держалась за тебя изо всех сил. Ты заслуживаешь всего самого хорошего, что может дать тебе жизнь, Келс. Раз я не смогла это сделать, я рада, что ты нашла ту, кто может дать тебе это. Я не знаю, что сказать. Си-Джей всегда говорила, что никто никогда не заменит меня в ее жизни, и, очевидно, она действительно до сих пор так думает. — Ты обещаешь мне, что всегда будешь осторожна? — Я никогда не нарушала данного тебе обещания. И не собираюсь делать это сейчас, — когда музыка стихает, она наклоняется, нежно целует меня в щеку и напевает последние строки. — Но прежде всего я желаю тебе любви. Я всегда буду любить тебя, — она отступает от меня, кладет ладонь мне на щеку и вытирает слезу большим пальцем. — Прощай, Ангел. Я стою на одном месте и смотрю, как она исчезает в толпе. — Прощай, Крутая Девчонка. * * * Я серьезная взрослая женщина. Я серьезная взрослая женщина. Я продолжаю повторять эту фразу, чтобы моя задница и дальше прочно сидела на этом стуле. Моя невеста танцует перед моими глазами с другой женщиной, которой она тоже когда-то говорила, что любит. Меня бы не беспокоило, если бы она танцевала со Сьюзен. Она была моим клоном. Или даже Бет. Бет — это удобная интрижка, а не история любви. Си-Джей — это совсем другое дело. Песня тоже мне не очень помогает. «Я всегда буду любить тебя» Уитни Хьюстон — звучит совсем не успокаивающе. Особенно от того, кто зарабатывает на жизнь ношением оружия. Держи свою задницу на месте, Кингсли. — Как ты тут держишься? — спрашивает Рейчел, опускаясь на стул рядом со мной. — Нормально. Мама организовала отличную свадьбу, да? — Это точно, — задумчиво произносит Рейчел. О нет… неподходящая тема для разговора с бывшей любовницей, у которой сейчас проблемы в браке. Неужели все лесбийское население земли должно переспать друг с другом? Ну серьезно, это где-то прописано в контракте? Клянусь богом, в этом мире есть всего семь лесбиянок — три пары и цыпочка, которая постоянно их разрушает. — Я ошиблась, — говорит Рэйчел так тихо, что я почти ее не слышу. Я в панике прикидываю, стоит ли мне сделать вид, что я ее не расслышала. Я не думаю, что сейчас подходящие время и место. И, в отличие от Рене, у Рейчел сейчас нет ничего лучше. Несмотря ни на что, я знаю, что Роби готов целовать землю, по которой ходит Рене. И я доверяю ему свою жизнь и жизнь Келс. Но, Люсьен… Я молчу так долго, что Рэйчел воспринимает это как отказ от разговора. Она начинает вставать, но я хватаю ее за запястье. — Ты не можешь всю жизнь прожить сожалея о своем выборе, chér. Это сожрет тебя изнутри. Она снова садится, скрещивает ноги и сердито вытирает щеки. — Вроде как, сама застелила себе постель, теперь лежи в ней и не жалуйся, да? — Я не это имела в виду. — Я знаю. — Вам просто надо поговорить. Люсьен — хороший человек, несмотря ни на что, — я вижу, как он танцует под тентом с Лорен, нашей старшей племянницей. — Если честно, я думаю, ему нелегко было быть средним ребенком. — Он, несомненно удручен, это точно, — она берет со стола бокал с шампанским и указывает им на Жерара. — У нас есть судья с четырьмя детьми и прекрасной женой. Его лучший друг — адвокат с пятью детьми и прекрасной женой, — она показывает на Жана и Элейн. — Младший брат Люка, тот, кто должен смотреть на него с благоговением, вместо этого очарован самым маленьким братом. Вместе им удалось соблазнить половину девушек в Тулейне. Роби взрослеет и открывает собственную юридическую фирму, женится на красивой девушке-каджунке, что делает Маму счастливой, и у него двое детей и еще один на подходе. Блудный ребенок тоже оказывается не таким уж блудным и возвращается домой в один из Дней Благодарения с известной телевизионной ведущей на буксире. Через полгода они женятся и готовятся пополнить семейство сразу двумя детьми. А что есть у Люсьена? Работа юриста в некоммерческой организации и жена, с которой его сестра переспала первой. — Рэйчел, я не знаю, что сказать, — более правдивых слов и не скажешь. Я сейчас сквозь землю провалюсь. Я хочу, чтобы Келс сейчас была рядом. Она гораздо лучше умеет вести себя с плачущими женщинами, чем я. — Нечего тут говорить, Харпер. Боже, мне не следовало начинать этот разговор. Сегодня твоя свадьба. И я веду себя эгоистично, — она встает и кладет на стол смятую салфетку. — Поздравляю, Харпер. И я говорю это искренне. Келс потрясающая. Она уходит прежде, чем я успеваю что-нибудь ответить. * * * — Привет, красавица, — шепчет она мне на ухо. Это посылает приятную дрожь по моему позвоночнику, которая концентрируется немного южнее. Мне нравится, когда она так делает. Я вздрагиваю и рычу, прежде чем повернуться к ней лицом. По ее глазам понятно, что она прекрасно осведомлена о том, как влияет на меня, и она очень довольна собой. — Я так оторвусь на тебе за это позже, — я облизываю губы, прошептав это ей на ухо, и слегка покусываю мочку уха жены. Прелюдия началась. Интересно, сколько еще мы продержимся на этом празднике жизни? Хорошо, что Кингсли знают, как продолжить вечеринку без почетных гостей. — Веди себя хорошо, — сбившимся голосом отвечает Харпер. — По крайней мере, сейчас. Ты сможешь покусать мои пуговки немного позже. Я провожу рукой по рубашке под лацканом ее пиджака. — Таблоид, на тебе нет никаких пуговиц, — она лукаво ухмыляется, и я прекрасно знаю, на что она намекает. Я опускаю руку чуть ниже, на ее грудь. — Ах да, об этих-то я и не подумала. Она убирает мою ладонь, мягко похлопывая по ней, чтобы вывести меня из состояния, которое медленно и безвозвратно превращает меня в ее сексуальную рабыню. — Еще недолго, Крошка Ру, обещаю. А сейчас, я хочу познакомить тебя с одним очень важным человеком. Она ведет меня за руку к столу, за которым сидит ее бабушка. Мне трудно поверить, что этой женщине девяносто два года. Должно быть, в этом городе что-то добавляют в воду. Черт, судя по матери и бабушке Харпер, я чувствую, что моя сексуальная жизнь не закончится еще очень и очень долго. Мне нравится эта мысль. — Нонни? — Харпер садится рядом с ней. — Я хотела бы представить тебя Келси. Женщина поднимает глаза, окидывая меня взглядом, прежде чем улыбнуться. — Сесиль права. Ты прелестная девочка, — я непроизвольно краснею. Заняв место, на которое указала бабушка Харпер, я позволяю главному представителю матриархата семьи оценить меня. Я уверена, что Сесиль займет эту должность лет через тридцать или около того. — Значит, ты и есть спутница жизни Леоны? Я мельком гляжу на Харпер, которая закатывает глаза, услышав каджунскую версию своего имени, и снова возвращаю внимание к бабушке. — Да, мэм. — Что ж, — она поправляет салфетку на коленях, затем добавляет немного сливок в свой кофе, прежде чем продолжить. — Я рада, что она решила остепениться и прекратить все эти свои пьянки-гулянки. Харпер почтительно продолжает молчать, но проводит рукой по лицу, а затем опирается подбородком на костяшки пальцев. Она изо всех сил пытается скрыть ухмылку. — Тебе удалось отвадить ее от этого шумного мотоцикла? Меня вдруг ошарашивает осознание, что Харпер не садилась на свой Харлей с того самого дня… Это многое объясняет, например, почему она позволила Роби хранить своего малыша здесь. Я с трудом сглатываю и отвечаю: — Да, мэм. Я думаю, она оставила его из-за Великого поста. — Ну и хорошо. Проследи, чтобы она и впредь держалась от него подальше. — Да, мэм, обязательно. Обещаю, — я почему-то уверена, что Харпер все равно так и планировала. Я полагала, что она уже перестала винить себя за то, что ее не было рядом во время нападения. Видимо, нет. Я протягиваю руку и сжимаю ее ладонь в своей. — Хорошо заботься о моей Леоне, слышишь меня? — С огромным удовольствием. — Хорошо, — она берет свой кофе в руку, делает большой глоток и поворачивается к моей жене. — А ты, — она гладит Харпер по щеке, — будь счастлива и проживи долгую и прекрасную жизнь. Tous mes voeux de bonheur. (Я желаю тебе только счастья (франц.) — прим. пер.) Теперь мы благословлены на счастье главой матриархата нашей семьи. Харпер перехватывает руку своей бабушки прежде, чем та успевает ущипнуть ее за щеку, и очень нежно целует. — Так я и сделаю, Нонни, обещаю. * * * Иногда жизнь просто бывает потрясающей и удивительной. Посмотрите на мою, например. За последний месяц я дважды женилась на женщине, которую люблю. Мы ждем наших первенцев через несколько месяцев. У нас есть два новых дома, самолет, машина… все возможные игрушки. У нас отличная карьера. Мы окружены семьей, причем постоянно растущей. Жизнь прекрасна. Однако в каждой жизни должно быть немного дождя. И прямо сейчас в мою сторону движется Ураган Сесиль. Я уже вижу в ее глазах, пока она пробирается ко мне через празднующую толпу, что она идет сюда позлорадствовать. Я откидываюсь на спинку стула и стараюсь казаться равнодушной. — Наслаждаешься вечеринкой? — огонек в ее глазах говорит мне, что мое удовольствие от этого дня очевидно. Теперь я должна проглотить свою гордость и признать это вслух. — Да, Мама, я прекрасно провожу время. Она бросает взгляд на Келс, которая в данный момент зажата между Папой и Мэттом. Папа и Мэтт были рады снова увидеть друг друга, после стольких лет, и уж точно безмерно счастливы, что стали родственниками. Кто знает, какие еще слияния и связи образуются от нашего с Келс союза. Хотя, на данный момент, не похоже, что они обсуждают бизнес. Вместо этого все трое смеются и улыбаются, чувствуя себя совершенно непринужденно. От этого вида у меня в груди разливается тепло. Больше двадцати лет бедная женщина ни коим образом не чувствовала, что у нее есть отец, а теперь, у нее их двое. — Келси так прекрасна в этом платье. — Келс прекрасна даже в спортивных штанах и футболке, Мама. Дело не в одежде, а в человеке. — Я знаю, — она садится рядом со мной и нежно поглаживает меня по руке. — Ты — живое тому доказательство. О, она все еще сердится, что я не надела платье. Моя точка зрения заключается в том, что если бы платья, чулки и высокие каблуки были бы настолько уж прекрасной и удобной одеждой, то мужчины тоже носили бы их. А пока это не так, я буду ходить в штанах и в обуви с тонкой подошвой — поближе к земле. — Спасибо. Наверно, — я делаю глоток шампанского из бокала, наслаждаясь ощущением пузырьков на языке. — Так ты уже скажешь это или нет? — Что скажу, mon Coeur? — Не прикидывайся самой невинностью, Мама. Ты же умираешь от желания сказать: «Я же тебе говорила». — Ну, чтобы я могла это сделать, — она бросает на меня свой легендарно известный взгляд. — Ты должна сначала признать, что это была хорошая идея, — она жестом указывает на вечеринку. Итак, посмотрим: оркестр играет, люди танцуют, шампанское льется рекой, вся семья собралась в нашем доме, друзья развлекаются, а еды на столах достаточно, чтобы накормить маленькую страну. Все приехали сюда, чтобы отпраздновать знаменательную дату в нашей с Келс жизни. На лице моей девочки выражение безмерного счастья. Я закусываю губу и опускаю голову. Вздохнув, я наконец сдаюсь. — Да, Мама, это была хорошая идея. — Я же тебе говорила. * * * Все стучат вилками по бокалам с шампанским. Я понимаю, что это означает — они хотят, чтобы я поцеловала свою девочку. И я крайне рада им услужить. По-видимому, семья одобряет мою технику поцелуя, потому что наши зрители приветствуют ее громким улюлюканьем. — Я бы хотел привлечь на минутку ваше внимание, — говорит Папа, выходя на середину площадки, в самый центр толпы гостей. — Буду очень благодарен, если все соблаговолят поднять бокалы и присоединиться ко мне в тосте за молодоженов. Я притягиваю Келс к себе и обнимаю ее, позволяя своим ладоням удобно устроиться на округлости ее живота. Черт, как бы я хотела почувствовать, как наши маленькие ребятки двигаются внутри. Это так, блин, несправедливо. Я прошла вместе с ней через утреннюю тошноту, и никакой награды. Чуть наклонившись, я мягко трусь щекой о ее щеку. Папа обнимает Маму за талию и притягивает ее к себе. — Когда дети находят свою истинную любовь, родители находят великую радость. За вашу любовь и нашу радость! — Mais oui! — кричит толпа. Они снова стучат по своим бокалам, и я целую Келс в уголок рта. Жерар выходит в круг. — Пусть с этого дня ваши сердца бьются как одно! Снова звон, снова поцелуи. Следующим делает шаг вперед Жан. Он потирает рукой подбородок и смотрит на нас долгим взглядом, словно пытаясь решить, что же ему сказать. Наконец, он одаривает нас своей фирменной улыбкой мальчиша-плохиша. — Харпер, Келси, в браке бывает много движений вверх и вниз. Пусть все ваши будут только под одеялом. — Жан! — возмущенно выдыхает Мама. Элейн благополучно затаскивает мужа обратно в толпу, прежде чем Мама успевает дать ему подзатыльник. Теперь очередь Люсьена. — Я все пытался придумать что сказать, поднимая этот тост. После долгих раздумий, я наконец-то выбрал идеальный вариант, но решил приберечь его для твоей следующей свадьбы. По толпе прокатываются смешки, поскольку все предполагают, что это была шутка. Я молча наблюдаю, как Рейчел покидает круг и уходит. Роби качает головой и выходит в круг, становясь рядом со мной. — Харпер была моим лучшим другом с тех пор, как я себя помню. Я не помню ни одного значительного события в моей жизни, в котором она не принимала бы участие. Обычно втягивая меня в неприятности. — Mais non! Все было наоборот, Роби, и ты прекрасно это знаешь, — упрекаю я. — Ш-ш-ш, я тут историю рассказываю. Мы с Харпер все делали вместе и были так близки, как только могут быть близки брат и сестра. Я люблю ее всем сердцем, как и моя жена, а наши дети свято верят, что это она повесила Луну на небо. Естественно, мы скептически относились к тому, что кто-нибудь когда-нибудь будет ее достоин. А потом она привезла домой Келси. Мы сразу поняли, что она была той самой. Она зачаровала нашего старшего сына и стала частью нашей жизни. А теперь, я имею честь представить всех вас новому лучшему другу моей лучшей подруги, — Роби подходит и целует Келс в щеку. — Vive les mariées! Позже я его убью за то, что он заставил меня плакать на моей собственной чертовой свадьбе. — Торт! — выкрикнул кто-то из толпы. — Пришло время резать торт! Мама делает знак официантам, чтобы они выкатили его. Когда стол на колесиках проезжает сквозь толпу, люди начинают смеяться. Келс вытягивает шею, чтобы посмотреть на меня. — Это странно. Я пожимаю плечами, стараясь не выдать своего удивления. Наконец, он появляется в поле нашей видимости. Келс изумленно смотрит на него несколько секунд. — О мой бог, — шепчет она. Торт представляет собой копию пироженки «Твинки» почти в метр длиной и полметра высотой. — Я точно не собираюсь объяснять это твоей маме. * * * Я только качаю головой, когда Харпер протягивает мне ломтик торта. — Отведаем, chér? О да, Таблоид, отведаем, и ты дорого поплатишься за это. Мы отрезаем по небольшому кусочку «пирога» и берем их руками. Теперь начинается противостояние. Мгновение мы смотрим друг на друга, понимая, что это может превратиться в грязную игру. Очень грязную. Будучи единственным взрослым человеком в этих отношениях, я уступаю первой и мягко подношу лакомство к ее губам, надеясь, что и она будет добра ко мне. Она берет торт в рот, захватив заодно кончики моих пальцев, и ухитряется удерживать их на несколько мгновений дольше, чем нужно. Ну, дольше, чем это нужно перед зрителями. Особенно перед зрителями, которыми являются наши родители. Ладно, Харпер, дорогая, ты сама это начала. Она подносит торт к моим губам. Я беру ее за запястье, чтобы убедиться, что она не сможет улизнуть от меня. Затем я медленно с чувством занимаюсь тортом и пальцами, держащими его. — Хорошо! — она наполовину задыхается, наполовину рычит. — Веди себя хорошо. — Таблоид, я всегда веду себя хорошо, — я в последний раз целую ее пальцы и отпускаю. — В тебе действительно есть что-то дьявольски злое, Келси Диана Кингсли, — рычит она мне на ухо, протягивая руку за салфеткой, чтобы вытереть руки. И это действительно звучит мило. — Училась у лучших, Харпер Ли Кингсли, — я протираю губы и руки, а затем целую мою дорогую супругу в знак примирения. — Итак, — произносит кто-то из толпы, прерывая наш поцелуй раньше, чем мы планировали. — Келси будет бросать букет? Харпер смотрит на меня, ожидая моего согласия. Когда я киваю, она смеется. — Почему бы и нет? — она протягивает мне розы. Как только официант отодвигает торт в безопасное место, нас окружают незамужние женщины — члены нашей семьи и друзья. — Так, подождите-ка, — размышляю я вслух. — Если я буду бросать букет, то Харпер должна бросить подвязку, — я поворачиваюсь к толпе. — Согласны? Смех, улюлюканье и крики, подражающие кошачьему мяуканью, подтверждают мои подозрения, что за счет этого брака, я стала частью крайне безумной семейки. Я снова перевожу взгляд на Харпер. — На колени, Таблоид. Вздох, прокатившийся по толпе, заставляет Харпер немного заартачиться. Я поднимаю бровь и делаю приглашающий жест рукой. Очень медленно она опускается на колени. Я ставлю ногу перед ней. — Она здесь, прямо перед тобой. Протяни руку и сними ее, — поддразниваю я. Кажется, Харпер сейчас потеряет сознание. Она делает глубокий вдох, и ее ладони начинают очень медленно скользить под юбкой моего платья, от лодыжки и выше. Я могу только улыбнуться, когда одна рука находит подвязку, а другая продолжает подниматься по внутренней стороне моего бедра, направляясь к местам, которые она не должна посещать публично. Опасность, Уилл Робинсон. — Веди себя прилично, — тихо предупреждаю я. — Сама начала, — она щекочет мою кожу недопустимо высоко, но затем, все же медленно спускает подвязку вниз по ноге. С плавной грацией Харпер поднимается на ноги, накручивая подвязку на указательный палец. — Да, но ты закончишь это позже, — шепчу я ей, когда мы поворачиваемся к толпе. Обожаю этот стон. * * * Я пришла к выводу, что моя жена — очень жестокая женщина. Вертя подвязку на пальце, я уверена в этом. Она выглядит довольно милой, но под этой невинной внешностью бьется сердце по-настоящему опасной женщины. Голоса гостей выдергивают меня из моих мыслей. Мы с Келс беремся за руки, поворачиваемся спиной к ожидающей толпе и бросаем подвязку и букет через плечо. Смех разражается еще до того, как мы успеваем обернуться, чтобы узнать, кто же счастливчики. — Вечно подружка невесты и никогда сам не стану невестой, — смеется Брайан, поднимая в руках букет Келс. Он вытаскивает одну розу и зажимает ее зубами. Его кавалер, Дуг, прячет лицо в притворном смущении. Я оглядываюсь и вижу Люка, держащего подвязку. О Боже, ну вот обязательно именно он должен был поймать ее? — Ты знаешь правила, Харпер! — Роби громко хохочет, махая рукой с зажатым в ней фотоаппаратом, в сторону Брайана. — Вы с Келс должны станцевать следующий танец с победителями. Я опускаю голову, выражая свое отчаяние. Я знала, что присутствие Брайана на нашей вечеринке, обязательно мне аукнется. И теперь будут задокументированные на фото свидетельства того, что он мне — возможно — действительно нравится. — Ладно, ладно, — я поднимаю руки в знак капитуляции. — Но после этого танца мы с Келс попрощаемся с вами, — люди стонут и начинают протестовать. — Ей нужно отдохнуть, и я должна признать, что тоже немного устала. — Да-да, вам обеим уже просто необходимо попасть в кроватку, — выкрикивает Терри с танцпола, и ее фраза сопровождается новыми возгласами, улюлюканьем и топотом. — Я тоже просто с ног валюсь от всех этих танцев. Кто-нибудь хочет пойти вздремнуть со мной? — ее взгляд падает на Бет, и я готова поклясться, что между ними просто искры летят. Еще одна повержена в прах. Хотя я буду рада, если Бет приберут к рукам. Я не хочу, чтобы у нее было свободное время и сотни миль постоянных клиентов авиакомпаний накопленных для бесплатных перелетов. — Но мы хотим поблагодарить всех вас за то, что вы пришли сегодня и разделили наше счастье, — продолжаю я. — Так что, пожалуйста, оставайтесь и хорошо проведите время, — я веду Келс на танцпол и передаю ее Люку. Кажется, он слегка перепил. Если Келс повезет, она сможет покончить с этим танцем максимально быстро. Мне явно так не повезет. Брайан вставил розу, которую вынул из букета, в петельку для пуговицы на пиджаке, завершая свой образ британского щеголя. Остальные цветы он передает Каму с напутствием вернуть их Келс. Кам убегает с цветами в пасти, по-видимому, поняв приказ. Что за потрясающий пес. Брайан поворачивается ко мне и подбоченивается. — Ну, иди ко мне, Жеребчик! Толпа вокруг меня взрывается громким хохотом. — Только попробуй поцеловать меня, и я надеру тебе задницу, — говорю я ему, подходя ближе. — Даже не мечтал об этом. * * * — Какой хороший мальчик, — хвалю я Кама, забирая у него цветы. Он все еще в галстуке-бабочке, прикрепленной на ошейнике, и такой чертовски милый, что я невольно умиляюсь. Надеюсь, наши гости сделали много его фотографий. — Ну разве это не вселенское возмездие? Я поднимаю глаза, вижу перед собой Люка и сразу замечаю, что он пьян. Что-то подсказывает мне, что это будет не самый приятный момент в моей жизни. Выйди из него достойно, Келс. Скоро все закончится, и тогда вы с Таблоидом сможете слинять отсюда. — Ты о чем, Люк? — едва успев задать этот вопрос, я понимаю, что это было ошибкой. Я похоже никогда не научусь пропускать слова мимо ушей. — Кажется, — он придвигается ко мне ближе, и от запаха алкоголя в его дыхании меня слегка подташнивает. — В этом мире все ж таки есть какая-то справедливость, — его пальцы проходятся вверх по моей руке, вызывая дрожь и мурашки. Не самые приятные мурашки. — Что ты имеешь в виду? — снова спрашиваю я. — Ну это же будет справедливо, правда? Харпер попробовала мою. Будет вполне честно, если я попробую ее, — он берет меня за руку чуть крепче, чем нужно. — Подожди минутку, Люк, — говорю я, немного увеличивая дистанцию между нами. — Один танец ничего не значит. Ради Бога, ты же мой шурин. Давай не будем увлекаться. — Эй, Рейчел же ее бросила. Может быть, я смогу сделать то же самое и для тебя. — Хватит, прекрати, — тихо предупреждаю я, снова медленно отстраняясь от него. Я действительно не хочу привлекать к себе внимание. Нам с Харпер не нужны никакие проблемы в день нашей свадьбы. Судя по его нетвердой походке, Люк сейчас функционирует не на всех цилиндрах. — Почему бы тебе не присесть, Люк? Если хочешь, мы поговорим позже, но сейчас ты не особо здраво мыслишь. — О, я-то мыслю здраво. А ты — нет, — похоже, он чрезвычайно доволен своим лишенным воображения каламбуром, намекая на мою ориентацию. Люк делает жест в сторону Харпер. — И вообще, что в ней такого? Ты хоть представляешь, сколько женщин она пропустила через свою койку? Ты — всего лишь завершающая в этой ооооочень длинной очереди. — Ключевое слово — завершающая, — я почесываю Кама за ушами, позволяя Люку выговориться и выкинуть уже все это из своей головы. Ему, видимо, нужно выпустить пар. Я могу позволить ему сделать это, пока он говорит недостаточно громко, чтобы привлечь к нам ненужное внимание. — Ты серьезно веришь в то, что она не будет таскаться за каждой юбкой у тебя за спиной? — Я знаю, что не будет. У нее уже была возможность и она ей не воспользовалась. — От старых привычек трудно избавиться, Келси. Она сорвется. Рано или поздно, она найдет какую-нибудь молоденькую милашку и изменит тебе. Когда она это сделает, ты сможешь простить ее и пустить обратно? — Люк, ты сам не понимаешь, что говоришь. Почему бы тебе не присесть, а я попрошу кого-нибудь принести тебе чашку хорошего крепкого кофе. Я думаю, ты уже достаточно выпил сегодня. — О, да я только начал, — рычит он и хватает меня за плечо. — Охранять, — твердо говорю я, отстраняясь от Люка. Кам тут же вскакивает на ноги прямо рядом со мной. Мой пес ощетинивается, скалится, рычит и лает на Люка, который немедленно отступает. Кам не двигается с места. Он просто продолжает огрызаться и лаять. Я встречаюсь взглядом со своим шурином, который, конечно же, не ожидал, что мой милый маленький щенок с бабочкой, вдруг превратится в сорок пять килограмм чистой адской ярости. Заметив приближающуюся к нам Харпер, я отзываю Кама. Люк отшатывается назад к столу, переводя испуганный взгляд с меня на собаку. — Келс, что случилось? — спрашивает Харпер, даже не взглянув на брата. — Люк споткнулся, и Кам, должно быть, решил, что он хочет меня обидеть, — говорю я достаточно громко, чтобы все услышали. Важно сохранить лицо для Люка. Нет ничего хуже, чем выставить себя разозленным, униженным пьяницей, которому нужно было свести счеты. — Все в порядке. У всех все в порядке, — я со всей благодарностью почесываю своего пса и наклоняюсь, чтобы тихо похвалить его. Никому не нужно знать, что я намеренно натравила его на Люка. * * * Я подхожу к брату и помогаю ему встать. Я все прекрасно поняла. Если Кам встал в защитную стойку, значит Келс дала ему такую команду. Это означает, что Люк сделал что-то, что ее напугало или насторожило. Я не хочу, чтобы этот инцидент испортил день моей свадьбы. Но я гарантирую, что мы еще обсудим это позже. Я продолжаю делать вид, что помогаю брату. — Тронешь ее еще раз, — шепчу я ему на ухо. — И я позволю Каму разорвать тебя в клочья. А если собаки не окажется рядом, тогда я сама сделаю это голыми руками, — тихо предупреждаю я, смахивая воображаемую пыль с его одежды. — Мы поняли друг друга, старший брат? — Абсолютно. — Хорошо. Иди домой. * * * Я веду свою прекрасную невесту к передней части дома, который, как она все еще верит, принадлежит моему брату. Толпа гостей уже немного поредела, поскольку еда почти съедена, музыка сыграна, цветы и подвязки брошены. Пройдет еще какое-то время, прежде чем вечеринка полностью закончится, но, по крайней мере мы, наконец-то, уже можем сбежать. — Куда мы идем? — спрашивает Келс. Страшно представить, как она вымоталась за сегодняшний день. — В наш номер для новобрачных. Она оглядывается и не видит ни лимузина, ни кареты, чтобы увезти нас. — Мы что, пешком пойдем? Вопрос звучит таким жалостливым голосом, что у меня разрывается сердце. — Нет, детка. Я просто хочу кое-что быстренько тебе показать, — я нежно беру ее за руку и веду через двор к почтовому ящику, стоящему у тротуара. Он простой, деревянный, а под ним висит табличка с надписью «Кингсли». Под ящиком два крючка, где должна быть еще одна табличка, но она отсутствует. Келс пристально смотрит на него с таким видом, словно я сошла с ума. — Это почтовый ящик. — Все верно. Но это не просто какой-то почтовый ящик, — я открываю его, засовываю руку внутрь и достаю вторую табличку, которая должна на нем висеть. Не давая Келс прочесть надпись, я прикрепляю табличку к крючкам и делаю шаг назад. — Это наш почтовый ящик, — надпись гласит: «Харпер и Келси». А еще тут оставлено пустое место для имен близнецов, которые мы однажды добавим к нашим. — О боже! — восклицает Келс, переводя взгляд с меня на дом и обратно. — Это не дом Роби? Я показываю на дом рядом. — Этот дом — его. — А этот наш? — Так точно. — У нас есть дом? Я подхватываю Келс на руки, поражаясь тому, какая она легкая, несмотря на беременность. Она ахает от удивления и обвивает руками мою шею. — Харпер! Я слишком тяжелая! Слабоватый протест. Моя девочка устала. — Нет, ты просто идеальна, — я держу ее крепко, осторожно обращаясь с моим драгоценным грузом. Я несу ее по садовой дорожке к дому и переступаю через порог. Целуя жену, я шепчу ей в губы: — Ты — мой дом. * * * — Как это ощущается? — спрашивает Харпер. Она снова прижимается ухом к моему животу. — Похоже на рой бабочек, — я провожу пальцами по ее волосам, аккуратно прочесывая их. Мы разлеглись на единственном предмете мебели во всем доме — нашей кровати. Моя девочка всегда фокусируется на самом главном. Мы все еще слышим звуки вечеринки, продолжающейся снаружи, но кажется, что она проходит где-то в другом мире. Мы сбросили с себя всю одежду, но сейчас просто отдыхаем, лежа в обнимку. — Тогда откуда ты знаешь, что это были не просто бабочки от всех сегодняшних событий? О, мой бедный Таблоид. Ее действительно убивает, что она до сих пор ни разу не почувствовала их шевеление. — Ну, я не могу этого объяснить. Просто ощущалось совсем иначе. Кроме того, самая напряженная часть церемонии уже закончилась, когда я впервые почувствовала их. — А сейчас чувствуешь? — она поворачивает голову и целует мой живот. — Да, — Харпер проводит рукой по моему животу, как прорицатель, ищущий воду. Я беру ее ладонь и удерживаю на месте. — Очень скоро ты тоже сможешь их почувствовать, обещаю. Она вздыхает и целует животик еще раз, прежде чем подтянуться вверх на кровати и улечься рядом со мной. На ее губах появляется широкая улыбка. — Не могу дождаться. — Я знаю, — шепчу я, целуя ее в подбородок. — Ну, а сейчас, — я шевелю бровями. — Технически, это еще одна брачная ночь. Помнишь, как нам было весело в первый раз? — О, да. — Хочешь попробовать отыграться? — Как минимум. Расплатой будет… — она останавливается и ухмыляется мне. — Скажем так: я хотела бы вернуть тебе должок за список вопросов на девичнике и за то, что позволила Заговорщикам так со мной поступить. — Да нееет, ты мне ничего не должна за это, — игриво отвечаю я. — Мне это доставило огромное удовольствие. Она утыкается в изгиб моей шеи, целуя чуть ниже уха. — Может быть, но ты должна позволить мне получить отмщение за вопрос о любимой позе. — Это и будет моим наказанием? — Будет, когда я с тобой закончу, — она захватывает губами мочку моего уха, а ее руки начинают медленно массировать мое тело. — О да. Накажи меня. Давай, — стону я. — Пожалуйста, сделай это. Мучай меня всю ночь напролет. <гаснет свет>