Под Прицелом / Exposure (Сезон 2, Эпизоды 13-24)

Не знаю, почему я согласилась на это. Мы должны вылететь в Новый Орлеан через несколько часов, но Келс решила, что сегодня утром мы проведем собеседование с еще одной потенциальной няней. Мы рассмотрели множество заявок, и эта была единственной, которую мы могли хотя бы с натяжкой взять на рассмотрение. Особенно после фиаско на прошлой неделе. Келс все еще немного раздражена этим. На диване в нашей гостиной сидит очень милая девушка лет двадцати с небольшим. На ней консервативное платье, а макияж неброский. Пока все хорошо. Келс сидит рядом со мной, держит в руках анкету и периодически заглядывает в нее, задавая вопросы, которые мы с ней написали ранее. — Опишите нам свой предыдущий опыт работы с двумя маленькими детьми одновременно, — Келс уже сообщила ей, что у нас будут близнецы. Девушка с готовностью улыбается. — Я выросла в очень большой семье на Среднем Западе. На самом деле, я старшая из десяти детей. И двое из моих братьев и сестер — близнецы, а трое — тройняшки. Поскольку моя мать большую часть времени была беременна, я отвечала за уход за детьми, — так, ладно. Все еще хорошо. — Излишне говорить, что меня не пугают многодетные семьи. На самом деле, двое — это даже маловато для меня. Видите, всегда нужно быть максимально придирчивым, проводя собеседования, и это окупится. Перечитать все эти анкеты — стоило того, чтобы найти эту девушку. — У вас есть какие-либо вопросы к нам, касательно ваших обязанностей? — Я бы хотела спросить, смогу ли я брать свободное время на субботнее утро? — она разглаживает низ своего платья. — Раньше у меня были настоящие проблемы с весом, и я все еще хожу на встречи Весонаблюдателей (Weight Watchers — популярная американская диета и ее последователи — прим.пер.) Потрясающе. Это означает, что мы можем продолжать устраивать Субботу-Без-Одежды хотя бы по утрам, даже после рождения близнецов. — Я не вижу в этом проблемы, — с готовностью говорю я, хотя моим голосом сейчас управляет мое либидо. — А так же у меня выходной по воскресеньям, верно? Мы с Келс решили, что хотим проводить время только своей семьей в выходные, кроме небольшой помощи в субботу днем — надо же сделать покупки и тому подобное — поэтому мы не планируем часто вызывать няню в эти дни. — Да, — отвечает Келс. — Хорошо. Тогда все должно получиться. Хммм. Интересно, что именно это значит? — Что должно получиться? — По воскресеньям у меня довольно плотный график. Утром я хожу на встречу Анонимных Алкоголиков. Затем я обедаю со своей группой «Женщины, Которые Любят Слишком Сильно». А вечером у меня АСЗ. — АСЗ? — Анонимные созависимые. Я удивляюсь логике проведения еженедельных встреч для созависимых людей. — Есть еще какие-то встречи, которые вы посещаете? — Раз в месяц я хожу на собрания общества «Матери Против Пьяных Водителей». — Вы — мать? — выпаливаю я, не в силах сдержаться. Она хмурится. — Не обязательно быть матерью, чтобы присоединиться к ним, — наша претендентка делает паузу и несколько мгновений вспоминает свое расписание. — О, и каждые две недели я хожу на вечеринку «Мужчины с Марса, женщины с Венеры» в «Tavern on the Green». Так, ясно. Можем сворачивать это собеседование прямо сейчас. Я предпочитаю на роль няни кого-то, кому не нужно так много групп поддержки. Или, может быть, мне самой нужна одна из них. * * * — Ох, — стону я и откидываюсь обратно на стол. Услышав этот звук, Харпер моментально оказывается рядом. — Келс? — она берет меня за руку, сжимая ее так крепко, что это причиняет боль сильнее, чем спазм в боку. Я улыбаюсь своей бедной, напряженной супруге, и похлопываю ее по руке, чтобы она успокоилась. — Все в порядке, Харпер. Просто небольшая боль. Келс, ну что за глупость ты ляпнула? Могла бы придумать что-то получше, ты ведь репортер. — Боль? Какая боль? Мне нужно пойти найти доктора… — Таблоид, расслабься. Все в порядке, клянусь тебе. Я уже не больна. Всего лишь небольшой спазм в боку. — И это совершенно нормально, — уверяет ее Кевин, входя в дверь. Должно быть, он слышал последнюю часть нашего разговора. Доктор садится на свое место, открывая мою карту. — Поскольку я не увижу вас в ближайшее время — заранее с днем рождения, Келси. — Спасибо, — по крайней мере, в этом году я не одинока и не несчастна. На самом деле, сейчас — самое счастливое время с тех пор, когда в детстве я проводила время со своими бабушкой и дедушкой. — Ух ты! — он улыбается, доставая из кармана матерчатую рулетку. — Посмотрите-ка. Вы начинаете выглядеть наполненной детишками. — А, на врачебной политкорректном языке это означает: «Ты становишься толстой», — поддразниваю я сквозь смех. — Вы, моя дорогая, — он снимает мерки. — Ни в коей мере не толстая. Вы совершенно здоровая женщина, которая вынашивает двух совершенно здоровых детей. — Да, но я выгляжу так, словно беременна уже минимум полгода, а на самом деле, только четыре с небольшим месяца. Он кладет сантиметр себе на колени, поворачиваясь ко мне. — И позвольте мне вас заверить, что будет только хуже, прежде чем станет лучше, — Макгвайр улыбается мне, и хорошо, что я знаю, что он шутит. — Но подумайте о том, что вы получите взамен. Все это будет того стоить. — Ох, в этом я не сомневаюсь, — я подмигиваю Харпер, которая сидит и улыбается. Я знаю как ей нравится тот факт, что Кевин может говорить мне такие вещи, за которые она бы получила по первое число. Как всегда, осмотр прошел быстро и эффективно, и настало время перейти к любимой части Харпер. Я всегда чувствую, как она наклоняется вперед, ожидая, когда доктор объяснит, что мы видим. — Что ж, вы только посмотрите на это, — он делает паузу и искоса поглядывает на Харпер. Наконец, моя дорогая супруга не выдерживает. — Что там? Я знаю, что это то, чего ждал Кевин. Не представляю, почему он так наслаждается, поддразнивая Харпер, но он делает это каждый раз, когда мы приходим. — Один из них сосет большой палец. — Хренассе! Где? — даже не взглянув на меня, она достает бумажник и протягивает мне доллар. Кевин с удивленным смешком качает головой и указывает на экран. — Вот здесь, — он проводит пальцем по монитору. — Смотрите, вот рука и кисть, и большой палец во рту. — Это невероятно. — Ага. На этом этапе они уже находят что-то, с чем можно поиграть. — Да? Например, что? — Харпер смотрит на меня и посмеивается, ласково похлопывая меня по животу. — У тебя там есть фрисби, милая? Может быть, это объясняет… — Осторожно, Таблоид. Ты не сможешь найти лестницу, достаточно высокую, чтобы когда-нибудь выбраться из ямы, которую ты сама себе выроешь, закончив это предложение. Кевин хихикает. — Нет, но они начинают исследовать свои руки, ноги и пуповину и играют с ними. Вы уже почувствовали, как они двигаются, Харпер? Она вздыхает и качает головой. — Еще нет. — Ну, полагаю, это случится очень скоро. Они очень активны. Если не на этой неделе, то я уверен, что на следующей неделе точно. — Надеюсь. Это реально самое сложное ожидание в жизни, — она надувает губы в точности так, как это делает Кристиан. Что я буду делать, когда в моем доме будут жить трое, способных состроить такую моську? — Это вы сейчас так думаете, — он очищает мой живот от геля и распечатывает фотографии для Харпер. — Вы еще подождите до того времени, когда не сможете спать, потому что они будут пинать вас в спину. — Может быть, — она пытается улыбнуться мне. Я так ей сочувствую. — Довольно тяжело быть в стороне. Но пока с ними и с Келс все в порядке, я могу быть терпеливой. Я фыркаю. С каких это пор? Терпеливая — это не то слово, которое можно использовать для описания моей супруги. Она смотрит на меня, ее брови сходятся вместе. Я слегка пожимаю плечами и мило улыбаюсь ей. — Крепитесь, Харпер. Я обещаю, что это ненадолго. Но если вам от этого станет легче, я чувствовал то же самое, когда моя жена была беременна нашей дочерью. Я знаю, что вы чувствуете себя обделенной, за бортом. Еще вы расстраиваетесь, потому что вам кажется, что вы недостаточно вовлечены. Но очень скоро Келс будет во многом нуждаться в вашей помощи. Эти малыши будут двигаться как сумасшедшие, и вы увидите и почувствуете, как они это делают, — доктор похлопывает меня по ноге. — Вы, мадам, можете одеваться, — отлично. Мои любимые слова на любом осмотре. Он снова обращается к Харпер, и в его голосе проскальзывает смех. — Она, конечно, может убить вас за то, что вы неправильно ответили на какой-то вопрос, на который априори нет правильного ответа. Позвольте, друг мой, дать вам совет одного поддерживающего супруга другому: по мере прогрессирования беременности учитесь кивать и говорить: «Да, дорогая». — Я уже научилась правильно кивать, — информирует она с гордой ухмылкой. — Правда? Дайте-ка мне посмотреть, — он откидывается назад и складывает руки на груди, выглядя как судья на Олимпийских играх. — Эээй… — я поднимаю руку, пытаясь привлечь их внимание. Я вроде как хочу одеться, ребята. Вы можете сколько угодно рассуждать о кивании головами после того, как я слезу с этого стола и приведу себя в благопристойный вид. Однако меня полностью игнорируют, поскольку Кевин внимательно оценивает способность моей любящей жены кивать головой. Втянув ее в этот разговор, он также втянул ее в большие неприятности. Она просто еще не знает об этом. Но скоро узнает. Кевин же продолжает подстрекать ее. — Вам нужно еще чуть сильнее напрягать шею, иначе у вас будет болеть между лопатками… — Так, все, достаточно, — не выдерживаю я. — Уходите отсюда, чтобы я могла спокойно одеться. Доктор улыбается мне и подмигивает. — Увидимся через пару недель. Хороших вам выходных. — Спасибо, док, — Харпер протягивает мне мою одежду, и я указываю ей на дверь. — Ты тоже, Таблоид. Выметайся, пока я буду одеваться. — Оооо, Келс… — до нее, кажется, начинает доходить, что что-то не в порядке. — Вон. У тебя и так неприятности. Не усугубляй свое положение. Пока они идут к двери, я слышу их обмен репликами: — Что я сделала не так? — бормочет Харпер. — Подождите еще чуть-чуть и она будет злиться на вас за то, что вы неправильно дышите. — А как мне понять, что я делаю это неправильно? — Никак. — Тогда как мне узнать, что надо перестать так делать? — Она вам скажет, — он хлопает Харпер по спине. — И если вы достаточно умны, вы перестанете. Перестанете дышать до тех пор, пока она не даст разрешение делать это снова, или пока вы не потеряете сознание. В зависимости от того, что произойдет раньше. * * * У меня не было такого дня рождения с тех пор, как я была ребенком. Такого, которым я бы действительно наслаждалась. Семья собирается в нашем доме. В нашем доме. Моем и Харпер. Однажды, мы сможем переехать сюда и растить наших детей. Тогда и у них будет дом с двумя любящими родителями в комплекте. Харпер чуть ранее показала мне, где на заднем дворе она планирует установить детские качели. Это было, конечно, после того, как она показала Каму, где будет его собачья будка. Я заняла третье место, уступив детям и собаке, когда она наконец-то показала мне, где мы могли бы поставить качели или гамак для нас. Было приятно наблюдать, как она скачет по двору, показывая мне «точное» место для всего вышеперечисленного. Думаю, задний двор станет ее владением, как и для Папы в родительском доме. Хммм, это значит, что я могу организовать свой собственный Заговор. Даже если нам с Харпер не удастся завести больше детей, то, поскольку мы живем по соседству с Роби и Рене, я просто приглашу в него супругов Кристиана и Кларка. Я невольно усмехаюсь, когда думаю об этом. Харпер сообщила мне, что, по ее мнению, Кристиан станет геем, судя по его влюбленности в меня. От этого я снова едва сдерживаю смех. То, как она это сказала, было так безапелляционно, словно я причина того, что мужчины становиться геями или что-то в этом роде. Сначала я даже была слегка оскорблена, но потом поняла, как глупо это прозвучало. В конечном итоге, это показалось мне таким забавным, что я смеялась как идиотка в течение двадцати минут, и слезы текли по моим щекам. Харпер и близко не было так весело, и я уверена, что она подумала, что я сошла с ума. Так что теперь мне велено сидеть, расслабляться и ничего не делать. Это я могу. После этих двух тяжелых недель на работе и страха, который мы испытали когда я заболела, расслабление кажется самым подходящим занятием. Я наблюдаю за происходящей суетой со своего места за столом для пикника. Меня переполняют эмоции и я почти готова расплакаться от мысли, что это все для меня. Меня отвлекают от этого только восторженные визги и хихиканье, когда Кристиана и Кларка выводят во двор и они начинают гоняться за Камом. Пес прыгает вокруг них, и кажется, что они играют в пятнашки. Если у меня и были какие-то сомнения относительно того, как Кам будет вести себя с детьми, то сейчас они исчезают, когда я наблюдаю, как Кларк неуклюже ползает по нему. Пес просто виляет хвостом и пытается несколько раз лизнуть малыша, который обнимает его за шею. Это вызывает у Кларка новый приступ хихиканья. К слову об обнимашках. Я чувствую руку, скользящую по моему плечу, в то время, как с другой стороны появляется другая, и протягивает мне стакан лимонада. Харпер устраивается позади меня. — Привет, красавица, — шепчет она мне на ухо, слегка целуя его, отчего у меня по спине пробегают мурашки. — Подлиза, — я отклоняюсь назад, расслабляясь в ее объятиях, и делаю глоток лимонада. Скамейки для пикника не предназначены для поддержки спины беременных женщин. Ее руки скользят по моему животу. Я знаю, что она ищет. Она надеется почувствовать, как шевелятся дети. С каждым днем их движения становятся все сильнее, и я знаю, что ей осталось не долго ждать. — Очень скоро, — шепчу я, вытягивая шею, чтобы поцеловать ее в щеку в качестве утешения. Не совсем то, чего она хотела, но она улыбается и кивает. — Вы когда-нибудь перестаете обжиматься? — поддразнивает нас Рене, подхватывая Кларка на руки, и заставляя его смеяться еще сильнее. Она садится напротив нас и начинает снимать с малыша рубашку. — Боже милостивый, Кларк Кингсли, что у тебя на одежде? Во что ты сегодня вляпался? Кларк поднимает свои маленькие ладошки и кладет их на щеки Рене, сближая их лица. — Ma… ма… мa, — он хихикает, когда она целует его в нос. Я не могу дождаться, когда увижу, как наши дети вот так играют с Харпер. И впервые услышать, как они называют ее Мама. Интересно, как они будут называть меня? Господи, надеюсь, это будет не «Мать». (Келси здесь употребляет слово «Mother». В английском языке это довольно холодно-отстраненная форма. И, хотя в переводе на русский, тут больше всего подходит слово «мать», у нас такая форма этого слова все же имеет более грубый окрас, и дети так к своей маме не обращаются, даже если у них натянутые отношения. У англоговорящих такое обращение допустимо, но оно скорее просто официальное, чем любящее или грубое. Именно так Келси называет свою мать, в то время, как все Кингсли называют Сесиль Мама (именно с большой буквы, как имя собственное) — прим.пер.) — Дай мне, — говорит Харпер, протягивая руки над столом. — Мне нужна практика, — Рене поворачивает Кларка к Харпер, позволяя ему переползти через стол к ожидающим рукам моей супруги. Харпер поднимает его и нюхает, затем смеется. — О, Рене, ты хочешь, чтобы я сразу прочувствовала все прелести? Рене бросает Харпер свежую распашонку и подгузник, смеясь в ответ. — Давай-давай. Тебе же нужна практика. — Ладно, маленький человек, пойдем, освежим тебя немного, пока ты всех тут не завонял, — она встает, щекоча его животик, заставляя его извиваться и хвататься за ее рубашку. — Не забудь прикрывать его, иначе получишь незапланированный душ, — кричит ей вслед Рене. — Да, да, да, — бормочет Харпер, занося малыша в дом. — С днем рождения, Келс, — говорит Рене, как только мы остаемся одни. — Уже веселишься? — Спасибо. У меня сегодня просто прекрасный день, — теперь я могу поддразнить Рене. По какой-то причине мне нравится это делать. Я думаю, это потому, что у меня никогда раньше не было сестры, и я действительно чувствую, что Рене стала мне таковой. — Харпер позволила мне хорошенько выспаться утром. Потом она принесла мне завтрак в постель: деревенский омлет, свежие фрукты, свежевыжатый апельсиновый сок, — я тщательно перечисляю ей все меню. Рене показывает мне язык. — Засранка, — ворчит она. — А потом… — Ладно, ладно, я поняла, тебя балуют до неприличия. Не нужно тут хвастаться перед теми из нас, кому приходится использовать манипуляцию через чувство вины, чтобы получить все желаемое. — О, это я тоже использую время от времени, — смеюсь я, делая глоток лимонада. — Так что же Мадам Совершенство подарила тебе на день рождения? — Рене опирается локтями на стол. — На самом деле, кое-что, с чем мы с тобой обе можем повеселиться, если ты захочешь. Рене ничего не говорит, она просто разражается смехом. Мне требуется пара мгновений, прежде чем я понимаю, что вызвало такую реакцию. Я опускаю голову на руки, лежащие на столе. — Боже, спаси меня от грязных мыслей этих людей, — я делаю глубокий вдох и смотрю на свою все еще смеющуюся невестку. — Харпер наняла декоратора, чтобы она работала со мной над домом. Я подумала, что мы могли бы позвать ее завтра днем, пока Харпер и Роби будут с детьми в цирке, — я вижу всевозможные ответы на это, написанные на лице Рене. Я грожу ей пальцем. — Не надо, просто не надо. Наконец справившись со смехом, она кивает. — Ладно, Келс, я думаю, мы вполне можем этим заняться. Выделим на это весь день. Утром у нас назначена встреча с моим подрядчиком, так что ты можешь с ним познакомиться. Может быть, мы еще пройдемся по магазинам. — Похоже на отличный план. Мне еще нужно присмотреть… — Очередную игрушку, которую ты хочешь подарить Харпер, — она опускает голову и стонет. — Я не выживу в этом непрекращающемся соперничестве между Харпер и Роби, когда вы переедете сюда. Они с мальчиками уже решили, что им нужен щенок, как у тети Харпер и тети Келс. Так что у меня не только будет еще один ребенок, но и щенок, — Рене смотрит на меня, качая головой. — Огромное тебе, блин, спасибо за это. — О, не за что. Я прослежу, чтобы Харпер дала Роби контакт заводчика, у которого мы взяли Кама, — я мучаю ее еще больше, поднимая свой бокал в тосте за нее. А еще могу попросить Харпер дать Роби название магазина, где мы покупаем наши лучшие игрушки. Рене хочет соперничества, я покажу ей настоящее соперничество. При этой мысли я с таким трудом сдерживаю смешок, что мой напиток чуть не выходит у меня через нос. Неееет, она действительно не выживет. Мы играем до победного. Я замечаю, что приехали Люк и Рейчел. Они держатся за руки, хотя идут на небольшом расстоянии друг от друга. — Как у них дела? Рене оглядывается. — Они пытаются, но что-то как-будто их сдерживает. Я не знаю, это из-за упрямства Люка или из-за того, что Рейч сейчас слишком сильно жалеет себя, но там явно что-то довольно интересное. * * * Мы наконец-то усаживаем детей в машину. Это довольно сложная процедура. Тут целая куча ремней, верёвочек, завязок, креплений и прочих приспособлений, которые должны окружать и удерживать наш драгоценный груз. Кларку почти год, и он уже ярко выражает свою индивидуальность. Кристиан застенчивый и милый, предпочитающий быть рядом с Рене, Кларк же — настоящий мальчишка. Он располнел и напоминает маленького полузащитника. Институт Тулейна будет обожать этого парня. Я целую его волосы, затем наклоняюсь через него, чтобы сделать то же самое с Кристианом. — Харпер, у нас нет целого дня в запасе, — шутливо отчитывает меня Роби. — Mais, non! (Да нет же! — фр, прим, пер.) — отвечаю я, не переставая щекотать Кристиана. — У меня всегда есть время поиграть со своими любимыми племянниками, — я чувствую, как одна из липких рук Кларка вцепляется в мой бок. Вероятно, пришло время ехать. Я вылезаю с заднего сиденья «Гранд Чероки» и подхожу к пассажирской двери. Задираю свою рубашку поло и выгибаюсь, чтобы осмотреть то, что появилось у меня на боку. — Кларки тебя поймал, да? — смеется Роби. Я стираю ладонью неизвестное вещество, а затем вытираю его о штанину своих джинсовых шорт. — Что это было? — Уверен, мы оба не хотим этого знать. Давай, в цирке не будут ждать, пока мы приедем. Мы едем посмотреть выступление цирка братьев Ринглинг и Барнум и Бейли в Каджундоме в Лафайете. Рене сказала Кристиан был так взволнован этим, что не мог уснуть прошлой ночью. Я надеюсь, что он не уснет во время представления. — Мы увидим клоунов, папа? — спрашивает он с заднего сидения. — Mais, oui! Много клоунов. — И… и… людей на трапизах… трапицах… трапах… — он запинается на сложном слове. — На трапециях, — помогает Роби. — И там будут ники? Я смотрю на своего брата в ожидании перевода. Кларк оживает до того, как Роби успевает ответить: — Ки… ки… ки… Их отец заливается смехом. — Да, там будут слоники. — Дамбо! — кричит Кристиан. Он хлопает в ладоши и смотрит на своего младшего брата. Кларк тоже загорается от перспективы увидеть Дамбо. Я не могу дождаться, когда появятся близнецы. Я еще не сказала Келс, но я уже скупаю все мультфильмы Диснея, которые попадаются мне на пути. И я записала их в книжный клуб. Скоро прибудет вся коллекция доктора Сьюза. Я планирую испортить их до безобразия. (Dr. Seuss — самый популярный американский детский писатель и мультипликатор. Создатель таких персонажей как Гринч, Лоракс, Хортон и многих других — прим. пер.) Мальчики затихают на заднем сиденье, мы сворачиваем на шоссе в сторону цирка. — Как дела у Келс? Эта тема — та, о которой я могу восторженно говорить бесконечно. — На прошлой неделе она напугала меня — подхватила какую-то инфекцию. У нее поднялась температура и начались судороги. Я была напугана до смерти. Но сейчас ей лучше. И доктор очень доволен. Она хорошо заботилась о себе, а близнецы растут, как на дрожжах. — Она отлично выглядит. Не могу не согласиться. — Да, так и сеть. Хотя я думаю, что она немного раздражена тем, что по Рене все еще совсем не скажешь, что она беременна. — Ну, у Рене ведь не близнецы. Знаешь, Харпер, ты вот всегда немного перегибаешь. Я имею в виду, ты не могла начать с одного ребенка? — Роби, Роби, Роби, позволь мне заверить тебя, что все, что стоит сделать с Келс, стоит сделать не один раз. Я наблюдаю, как лицо Роби заливается краской. Ну что я могу поделать, если это правда. * * * Я никогда не перестану восхищаться сплоченностью клана Кингсли. Внезапно до меня доходит, что теперь я являюсь его официальным членом, после того, как на этой неделе получила свои новые документы, удостоверяющие личность. А еще у меня есть новые водительские права, чтобы доказать это, и я даже хорошо вышла на фото для них. Смена моего имени завершена. Теперь я Келси Диана Стэнтон Кингсли. Сегодня четвертое июля, и семья собирается в полном составе. Я отмечаю, что старший сын Жерара и Кэтрин, Джозеф, привел на барбекю девушку. Красивый подросток-футболист, по-видимому, пользуется большой популярностью в своей средней школе. Девушка, которую он привел, очень симпатичная. Интересно, как я справлюсь с этим, когда близнецы начнут ходить на свидания? Или, помоги мне Бог, как с этим справится Харпер. От одной только мысли об этом меня бросает в дрожь. Она, вероятно, заставит потенциальных кавалеров заполнить анкету-заявление, чтобы она могла проверить биографию, рекомендации и просмотреть кредитный отчет. И это в том случае, если они ей уже нравятся и она в хорошем настроении. Кухонный Заговор тоже почти полностью собрался. Люсьен и Рейчел немного опаздывают. Я чувствую себя виноватой за такие мысли, но я почти рада, что сейчас не нахожусь рядом с ними. Это праздник, и вокруг много пива, а Люк, как выяснилось, совершенно не умеет пить. Кроме того, Харпер рассказала мне о своем разговоре с Рейчел. Я могу понять сожаления Рэйчел из-за ее неудачного выбора, но это заставляет меня чувствовать себя немного неуютно рядом с ней. Я имею в виду, говорить об этом на нашем свадебном приеме было, кажется, немного неуместным. Хотя, на самом деле, я не могу винить ее. Я так рада, что не нахожусь на ее месте. Временами Харпер может выводить из себя, но она никогда не была менее правдива со мной. — Ну, как прошел медовый месяц? — спрашивает Элейн, наклоняясь вперед, и с нетерпением ожидая подробностей. Я драматично вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Вполне очевидно, что это мое место, так как я сижу там, где в общей мозаике находятся наши с Харпер имена. Я позволяю своему пальцу пройтись по ее имени точно так же, как он скользил по ее коже, когда мы были спрятаны от всего мира на нашем маленьком парижском кораблике. — Париж прекрасен весной, — слегка взмахнув рукой отвечаю я, и на моем лице появляется улыбка, которой позавидовал бы Чеширский кот. Все вокруг хихикают. — Келси, ты можешь рассказать нам. На самом деле, мы надеемся на вас с Харпер в поисках вдохновения. Я бросаю на нее недоверчивый взгляд. — Элейн, у вас уже пятеро детей, сколько еще вдохновения нужно вам с Жаном? Мы все снова дружно смеемся. Внезапно мы слышим крики на заднем дворе. Единой материнской стаей мы все устремляемся к крыльцу. Одиннадцать внуков, трое братьев и сестра Кингсли, во главе с Папой, могут попасть в беду, если их слишком долго оставлять без присмотра. Пара соседских ребятишек на своем дворе зажигают бенгальские огни. Жан поднял маленького Жоффрея и перенес его подальше от того места, где фейерверк осыпается дождем искр. Жерар занят тем, что отбирает у детей опасные игрушки и топчет их на асфальте до полного затухания. — Извините, ребята, здесь фейерверки запрещены, — Жерар оглядывается на нас. Он машет нам рукой, чтобы мы возвращались внутрь. — Все в порядке. Не о чем беспокоиться. — Жоффрей? — зовет Элейн. Жан поднимает малыша к себе на плечи. — С ним все в порядке, Лейни, — он подпрыгивает вверх-вниз, вызывая восторженное хихиканье своего мальчика. Жоффрей запускает руки в волосы отца и дергает их, как поводья лошади. Успокоенные, мы возвращаемся на кухню. Налив чашку чая, я спрашиваю: — А почему у нас запрет на бенгальские огни? Они всегда были моей любимой традицией на Четвертое июля. Мама качает головой. — Mais, non! Это опасные вещи, ma petite. Каждый год из-за бенгальских огней происходит больше травм, чем из-за любого другого фейерверка. Кэтрин пожимает плечами. — Мы не разрешаем зажигать их где-то рядом с детьми. Вот почему мы каждый год ходим на городское шоу фейерверков. Когда Жерар занимался частной практикой, он представлял в суде семью ребенка, который потерял руку из-за фейерверка. — Это ужасно, — мне становится нехорошо. Я даже не хочу представлять, что что-то подобное может случиться с нашими детьми. — Ну, вот с тех пор, у нас тут зона, свободная от фейерверков. Это я могу понять. Лучше перебдеть, чем недобдеть. * * * Я не знаю точно, что там готовится на гриле, но пахнет очень вкусно. Я смотрю вниз на свой живот и провожу по нему рукой. — Вы двое просто отвратительны, вы это знаете? Вы так много унаследовали от вашей Мамы, верно? — может донорами спермы и были братья, но в этих двух детях определенно больше двадцати пяти процентов от Харпер. Я уже сейчас могу с уверенностью это сказать. Рене приносит мне стакан содовой с долькой лайма. Я смотрю на нее и на ее почти плоский живот. — Ненавижу тебя, — поддразниваю я. Она приподнимает бровь, глядя на меня. — Разве я виновата, что ты случайно выпустила две яйцеклетки в ответственный момент? — Да, — я толкаю ее локтем. — Это все твоя вина. — Ну-ка объясни, — она скрещивает руки на груди. — Именно вы с Роби бросили нас на произвол судьбы и оставили принимать собственные решения в прошлый День благодарения, так что, как видишь, во всем этом есть твоя вина, — я делаю глоток воды. — Это была лучшая ошибка, которую я когда-либо совершала. Оглядываясь назад, могу сказать, что если бы у меня была возможность все изменить, я бы сделала то же самое в мгновение ока, — она обнимает меня за плечи. — Ты именно то, что ей было нужно, — мы смеемся, но я замечаю, что в нашу сторону направляется Рейчел. Я напрягаюсь, и Рене это чувствует. — Ты хочешь, чтобы я осталась? — Нет. Нам с ней нужно поговорить. — Если тебе понадобится… Я качаю головой. — Нет. Все будет в порядке. Рене отходит. Рейчел смотрит ей вслед и переводит взгляд на меня. — Мы можем поговорить или ты предпочитаешь сразу сказать мне, чтобы я отвалила? Я делаю глубокий вдох и беру паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем заговорить. Я чувствую себя так, словно нахожусь перед камерой. Прямо сейчас Рейчел не заслуживает от меня ничего меньшего, чем профессионализма. Если я позволю этому перейти на личный уровень, возникнут большие проблемы. — Рейч, я знаю, что у вас с Люком серьезные проблемы в браке, и я действительно сожалею об этом. Правда. Я знаю, каково это — быть несчастным в личной жизни, и я могу тебе искренне посочувствовать. Что вам обоим нужно, так это хороший консультант. Она кивает. — Я знаю. По крайней мере, мы хотя бы поговорили об этом. — Хорошо, — я снова глубоко вдыхаю, подбирая максимально тактичные слова. — Есть кое-что, в чем я хочу, чтобы между нами была абсолютная ясность, Рейчел. Я надеюсь, что вы с Люком все уладите. Искренне надеюсь. Боже, нет ничего хуже, чем заканчивать отношения, а я знаю, что ты любишь его. Но, если вы расстанетесь, я хочу, чтобы ты полностью понимала, что Харпер не сможет предложить тебе никакого утешения, кроме утешения замужней сестры, — я делаю шаг вперед и кладу руку ей на плечо, шепча ей на ухо. — Если ты когда-нибудь, хотя бы подумаешь… — Келси, я клянусь тебе, что бы ни случилось между мной и Люком, я никогда не попытаюсь встать между тобой и Харпер. Я обещаю. Обещаю. Она оставляет меня и идет в дом, чтобы привести себя в порядок. Мне жаль, что я довела ее до слез, но я не хотела, чтобы оставались какие-либо недоговоренности. Я не позволю своему браку развалиться, потому что разваливается ее брак. * * * Мы с Папой отвечаем за один из грилей. Мы готовим бургеры и хот-доги, и нас окружают голодные дети. Близнецы Жана, Томас и Кейтлин, привыкли есть хот-доги полусырыми, к большому огорчению Элейн. Папа продолжает подкладывать им маленькие кусочки, сохраняя свой статус любимого дедушки. Как будто это когда-либо ставилось под вопрос. — Я видел, как Келси и Рейчел разговаривали, — говорит Папа, переворачивая один из бургеров. Хм, я это пропустила. Я бросаю на Папу взгляд, призывая его продолжить. — Рейчел казалась немного расстроенной после этого, она ушла в дом в слезах. Я думаю, что мама сейчас с ней, — что ж, никто не справится с этим лучше Мамы. — Келс тоже казалась расстроенной, но осталась снаружи. — Где Келс сейчас? Папа указывает головой туда, где Роби и Рене сидят за столом для пикника. Келс с ними, и все трое над чем-то смеются. Похоже, ей уже стало лучше. — Они хорошо о ней позаботились, — говорит Папа, словно читая мои мысли. — Мы с Люсьеном ужинаем на этой неделе, — продолжает Папа. — Мы с твоей матерью всегда придерживались правила «не вмешиваться», — я фыркаю, но замолкаю, когда он поднимает лопатку в моем направлении. — Но я думаю, что твоего брата нужно немного направить. Мы много говорим до и во время того, как вы стоите на пороге принятия решения, но после того, как вы, дети, это решение приняли, мы с Мамой изо всех сил стараемся позволить вам жить своей жизнью. Даже этот чертов Кухонный Заговор, которым заправляет Мама, больше для того, чтобы ваши жены почувствовали, что у каждой из них есть свое место в этой семье, чем для чего-либо еще. Мама помнит, каково это было — выйти замуж за Кингсли. Мои родственники не были в восторге от того, что каджунка из затхлого залива присоединилась к нашей респектабельной новоорлеанской семье. Я знала это еще ребенком. Мы всегда были ближе к Маминой семье, чем к Папиной. — Итак, поскольку я в данный момент нахожусь в режиме раздачи советов, я, пожалуй, дам своей младшенькой еще парочку. Полагаю, это я. — Мне всегда нужен твой совет. Я надеюсь, что у меня будет хотя бы наполовину такая же счастливая семья, как у тебя, Папа. Он смеется. — Ну, малышка, ты почти достигла этого, учитывая двоих на подходе. Вот один из моих секретов: за почти сорок лет моего брака, я ни разу не дал твоей матери повода для ревности. Многим мужчинам нравится это делать, это заставляет их чувствовать, что контроль в их руках. Я думаю, что это глупо и унизительно по отношению к женщине, которую они якобы любят. Учитывая твое прошлое, у Келс есть огромная вероятность для того, чтобы чувствовать себя так же. Особенно с Рейчел в семье. Ох, черт. Папа знает. — Я… — Итак, тебе нужно убедиться, что она знает, что ты будешь ей верна. Никогда не давай ей повода сомневаться в тебе. Это позволит ей быть дружелюбной по отношению к Рейчел, которая все еще пытается найти свой путь в этом мире. Я молю Бога, чтобы она решила остаться с Люком. Но для того, чтобы их брак сохранился, им понадобятся любовь и поддержка всех нас. Твоя жена не сможет дать этого, если у нее есть какие-то внутренние сомнения относительно вас. — Но разве часть этого не зависит и от Рейчел? Я имею в виду, я не могу контролировать впечатление, которое она производит на Келс. Папа смотрит мне прямо в глаза. Очевидно, предполагается, что в этом вопросе я должна взять на себя ответственность, а не уклоняться от нее. — Ты можешь повлиять на свою жену, Харпер Ли. Я ожидаю, что ты это сделаешь. — Да, сэр. Он протягивает руку и гладит меня по плечу. — Я верю в тебя, малышка. Больше, чем ты даже можешь представить, — он делает паузу и чешет подбородок. — Ну, может быть, как только эти дети родятся, ты все-таки получишь кое-какое представление. * * * Я беру свою бутылку пива и направляюсь туда, где в тени сидит Люсьен. Я замечаю, что он все еще потягивает свою первую за день кружку пива. Я рада его сдержанности. Мне бы не хотелось, чтобы Кам сделал из него обед. — Как дела, Люк? Он пожимает плечами, глядя на меня немного настороженно. Это огорчает меня, потому что у меня всегда были хорошие отношения со всеми моими братьями. — Сегодня жарче, чем в аду. — C'est vrai (Это правда, — фр, прим.пер.). Это Луизиана, и сейчас июль, — я внимательно слежу за его лицом краем глаза. Кажется, он заметно постарел за последние пару месяцев — на висках появилась седина, на лице больше морщин, чем я помню. Люк всегда был самым веселым в нашей семье, что о чем-то говорит, учитывая остальных из нас. От природы обаятельный и одаренный сообразительностью, он был популярным классным комиком, но никогда не был комиком семейным. Я встречал достаточно шутников, чтобы знать, что они не всегда самые счастливые люди в мире. — Как дела на работе? Он вытирает капли с горлышка бутылки. — Довольно хорошо. Работал над некоторыми интересными политическими вопросами. Губернатор назначил меня возглавить комитет, рассматривающий инициативы по реформе социального обеспечения в штате. — Мама и Папа, должно быть, в экстазе, Люк, — несмотря на то, что у них есть Жерар в роли судьи, Жан и Роби сделали карьеру частных юристов, не совсем став общественными активистами, о которых мечтали наши родители. И только Люк пошел в государственный сектор. — Я им еще не говорил, — признается он, больше обращаясь к своей бутылке, чем ко мне. — Что? Почему? Он снова пожимает плечами, напоминая мне себя самого в подростковом возрасте, когда у него были еще длинные руки и ноги и отсутствовала координация движений. — Просто мне показалось, что сейчас неподходящее время. Не сейчас, когда происходит все остальное. Я протягиваю руку и хлопаю его по плечу. — Espèces de tête dure! — приятно хоть раз иметь возможность назвать кого-то другого твердолобым. — Прекрати это, Люк, или мы скоро будем получать гравированные приглашения на твою вечеринку жалости к самому себе. — Иди нахер. — Хорошо, рада видеть, что в тебе осталось немного воли к борьбе, — я делаю еще один глоток пива. — Помнишь, когда ты впервые пошел на свидание с Рейчел, ты повел ее в Аквариум? Вы двое пошли на их шоу моржей, и этот огромный старый морж там, на сцене, решил, что с него хватит на сегодня. Люк усмехается. — Чертова скотина облила нас всех тонной воды, а затем поднялась по одной из лестниц в главный коридор и ушла в лифт. — Мне бы очень хотелось увидеть выражения лиц людей, когда он вышел на другом этаже. — Mais oui. Мы воняли как протухшая рыба, после этого душа. Мне пришлось купить нам новые шорты и футболки, чтобы мы могли нормально перемещаться по улице. Я киваю, вспоминая, как Мама просто выбросила одежду, которую Люк принес домой, чтобы постирать. — Вы с Рейчел всегда выглядели так, как будто вам было очень прикольно вместе. Господь свидетель, у тебя было достаточно неудачных свиданий, и мы всегда смеялись над твоим очередным подвигом. Она была первой девушкой, с которой тебе, казалось, было по-настоящему весело. Я помню, как думала о том, что вы очень подходите друг другу. — Что ж, сейчас мы видим, что ты не большая-то всезнайка. — Нет. Сейчас мы видим, что ты забываешь ухаживать за своей женой, Люк. Он слишком демонстративно смотрит на часы. — Эй, ты жената всего месяц. Полагаю, это уже делает тебя экспертом отношений. Я не попадаюсь на эту удочку. — Во всяком случае, гораздо большим экспертом, чем два месяца назад. И уже точно, чем десять месяцев назад. Клянусь, я ничего не знала о том, что значит слово "отношения", до Келс. Я просто прыгала из койки в койку, слишком боясь брать на себя обязательства перед кем-либо, ибо была уверена, что облажаюсь и выжгу любые отношения, в которые вступлю. Так что в этом ты разобрался задолго до меня. Ты быстро поумнел, когда встретил Рэйчел. — Я не хотел, чтобы она ушла, — тон Люсьена задумчивый, как у человека, говорящего о давних временах. — Почему? — Мы вместе смеялись. Как будто мы были единственными, кто понимал смысл какой-то грандиозной шутки. — Что изменилось? — Жизнь больше не кажется такой забавной. Или, может быть, я сам стал посмешищем. Да брось ты, Люсьен. — Я не думаю, что ты посмешище, Люк. Мы все пытаемся найти свой путь. Ты ничем не отличаешься от всех нас, — я хлопаю его по плечу. — Хотя, хорошо иметь рядом своего лучшего друга, когда ты переживаешь такое время, как это. И Рейчел всегда была для тебя таким человеком, — я допиваю остатки пива и поднимаю бутылку. — Хочешь еще? Люк отмахивается от моего предложения. — Нет, спасибо, — он поднимается на ноги и кивает на прощание. Я наблюдаю, как он подходит к тому месту, где Рейчел сидит с Элейн и нашей племянницей Кейтлин. Когда он наклоняется и целует Рэйчел в щеку, я вздыхаю с облегчением. * * * Звон крышек от бутылок и других незаконных фейерверков наполняют вечерний воздух. Наша семья, по-видимому, одинока в своем сопротивлении к их покупке и использованию. До официального салюта над рекой еще час или около того. День наконец-то становится прохладнее, но влажность все еще довольно высокая. Я задумываюсь над тем, как себя чувствует моя девочка. Я подхожу к ней и обнимаю, прижимая к себе, несмотря на жару. Никогда не будет слишком жарко, чтобы обнимать ее. — Привет, chér. Как дела у моей любимой девочки? Она слегка сжимает мои руки и прислоняется ко мне. — Теперь лучше. — Хорошо, — я пробую на вкус ее шею. — Я люблю тебя. Келс хихикает и поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. — Что ж, приятно это знать. Я могу сказать, что следую четкому руководству. Но я собираюсь делать то, что сказал мне мой Папа. — У меня просто дух захватывает от тебя, Келс. В этом мире для меня нет никого, кроме тебя. Она тихо смеется. — Ага, это ты сейчас так говоришь, Таблоид, но я знаю, что когда эти дети появятся на свет, ты забудешь о моем существовании в ту же секунду. — Этого никогда не случится. Ты выгравирована на моем сердце. Келс поворачивается в моих объятиях и мгновение внимательно изучает меня. — Ладно, что на тебя нашло? Ты вроде не забыла никакой важной даты в нашей жизни, и не сделала ничего, что могло бы сулить тебе неприятности. Что случилось? — Ничего. Я просто счастлива, — по большей части, это правда. Это работает. Келс прижимается ко мне и кладет голову мне на грудь, прямо над сердцем. — Хорошо. Я рада, что делаю тебя такой счастливой. — Это ты и делаешь, chér, именно это. Ладно, все прошло довольно хорошо. Думаю, мне нужно поработать над тем, чтобы делать это немного более изящно, но, черт возьми, я никогда не была хороша в изящности. После долгого момента молчания, Келс обращает мое внимание на небольшой участок травы, где играют Кам, Кристиан и Кларк. Кристиан пытается удержать Кларка на спине Кама, как если бы пес был пони. Я качаю головой. Кто-нибудь определенно может пораниться. — Нет, нет, нет, Кристиан, — кричит Рене, спеша к ним. — Кларк еще слишком маленький для этого, милый, — она осторожно снимает малыша со спины Кама. Кларк издает протестующий вопль и пытается вцепиться в шерсть Кама. Однако наш пес довольно умен, поэтому он уворачивается от маленьких ручек, а затем бежит туда, где играют дети постарше. Мы с Келс смеемся. Рене берет на руки Кларка и целует его в пухлую щечку. — Все в порядке, малыш, давай найдем твоего папу, и ты сможешь потаскать его за волосы. По другую сторону забора взрывается петарда, отчего мой племянник вздрагивает и начинает плакать, испугавшись громкого хлопка. Он обращает наполненные слезами голубые глаза на свою маму, его дыхание прерывается икотой. Рене хмуро смотрит в сторону соседского двора. — Каждый год одно и то же. В прошлом году это так напугало Кейтлин, что Элейн пришлось отвести ее в дом. Я бы хотела, чтобы они прекратили это делать, — она целует темные волосы Кларка. Я собираюсь ответить, но меня заглушает вой новых взрываемых петард. Мы наблюдаем, как полосы света поднимаются в темнеющее небо, но одна из них вдруг меняет направление. И приземляется на нашем дворе. Менее, чем в трех метрах от того места, где играет Кристиан. — Твою мать! — бурчу я, уже высвобождаясь из объятий Келс. Внимание Кристиана приковано к неразорвавшейся петарде. Он идет к ней, чтобы рассмотреть поближе. — Кристиан! Нет! — кричу я, пытаясь заставить его остановиться. Либо он меня не слышит, либо не обращает внимания. Трудно конкурировать с чем-то настолько интересным. Я слышу, как Рене и Келс кричат его имя где-то за моей спиной, но я не замедляюсь ни на секунду. — Робби! — кричу я своему брату, который находится не намного дальше от Кристиана, чем я. Все происходит как в замедленной съемке. Я слышу биение собственного сердца и шипение неразорвавшегося фейерверка. Кристиан на секунду мешкает, оглянувшись на меня, прежде чем протянуть руку к большой петарде. Я хватаю крышку с барбекю, подлетая к Кристиану. Оказавшись рядом с ним, я подхватываю ребенка на руки и бросаю его отцу, который уже достаточно близко. Роби ловит мальчика и отступает в безопасное место. Я поворачиваюсь, чтобы накрыть фейерверк крышкой, когда ужасающий взрыв заполняет мои глаза и уши. И мир вокруг меня погружается во тьму. * * * Первое, что я осознаю — это то, что я плачу. Это странно. Я не очень часто плачу, но слезы текут рекой из моих глаз. На самом деле их так много, что я ничего из-за них не вижу. Хотя, на самом деле, это не главное. Мои глаза и лицо словно горят в огне. Я пытаюсь поднять руку, чтобы стряхнуть то, что обжигает меня, но тут же задыхаюсь от боли. Мое запястье неправильно выгнуто и не выполняет тех действий, которых я от него хочу. Наверное, я неправильно приземлилась. Твою ж мать, это будет чертовски больно. Я опускаю веки и пытаюсь сосредоточиться на окружающем мире. — Кристиан? — спрашиваю я, мое горло саднит от дыма. Полагаю, что это, похоже, была не просто петарда. Думаю, я посплю пару минут. * * * Все происходит так быстро. В одну минуту я как обычно счастлива и довольна в объятиях Харпер, в следующую она внезапно отталкивает меня. Сначала я не понимаю, в чем проблема, пока не вижу то, что происходит: Неразорвавшийся фейерверк на нашем дворе, прямо рядом с Кристианом. О боже мой. Пожалуйста, Боже, не допусти, чтобы это случилось. Только не сегодня. Только не с Кристианом. Только не с Харпер. Моя дорогая супруга на полной скорости мчится к нашему племяннику, зовет его, зовет Роби. Через несколько мгновений она хватает мальчика и подбрасывает по воздуху в ожидающие руки Роби. Харпер поворачивается, чтобы накрыть фейерверк крышкой, когда он взрывается. Все мы вздрагиваем и пригибаемся, когда ужасающе громкий взрыв разрывает воздух. Рене поворачивается спиной, защищая Кларка от летящих вокруг нас осколков. Я на мгновение прикрываю лицо, боясь отвести взгляд от Харпер. Она пошатывается и падает, неловко приземляясь. И тогда воцаряется хаос. * * * В следующую секунду я оказываюсь рядом с Харпер. Я едва сдерживаю крик, когда вижу, какой ущерб нанесен ее прекрасному лицу. Не обращая внимания на кровь, покрывающую ее кожу и волосы, я осторожно приподнимаю ее голову и подсовываю под нее свои ноги, баюкая ее у себя на коленях. Она стонет и пытается дотронуться до своего лица. Однако останавливается на полпути и прижимает запястье к животу. Оно выглядит сломанным. Я помню, как выглядело мое запястье, когда оно было сломано в начале этого года. Сейчас у Харпер абсолютно то же самое. Это не смешно, но я сдерживаю смех, когда понимаю, что скоро мне придется удерживать ее от избиения себя гипсом. Почему вам приходят в голову такие странные мысли, когда вы находитесь в разгаре кризиса? Еще один ее стон возвращает меня в фокус и я снова смотрю на нее. Я чувствую, как слезы наворачиваются на глаза, но сдерживаю их и отказываюсь позволить им пролиться. Сейчас ей это не нужно. Ох, детка. Я осторожно глажу ее по волосам, боясь причинить ей еще больше вреда. Ее лицо изрезано осколками бутылочной ракеты, порох черными пятнами въелся в кожу. Что меня больше всего беспокоит, так это кровь, льющаяся из ее правого глаза. Так много крови. Пожалуйста, Боже, пусть все будет хорошо. Мы только начинаем новую жизнь. У нас на подходе двое детей. Так много всего, ради чего стоит жить. Пожалуйста, не забирай ее. Я чувствую руку на своем плече. — С ней все будет хорошо, — шепчет Роби, его голос хриплый от эмоций. — Папа, что случилось с тетей Харпер? — спрашивает Кристиан. — Давай я отведу его в дом, — говорит Рене и уходит с обоими мальчиками. — Скорая уже в пути! — кричит Жан через весь двор. Я слышу много шума вокруг нас. Детей загоняют внутрь, вся семья Харпер делает что-то, чтобы помочь. Кэтрин садится на колени рядом со мной. — Келс, мне надо, чтобы ты мне помогла. Помогла. Помочь Харпер. Это я могу. — Как? — Травмы глаз усугубляются, если их не обработать немедленно. Нам нужно промыть ей глаза, удалить все, что в них могло попасть. Я киваю. Так много крови. Я хочу смыть ее всю. — Тебе нужно вот так держать ее глаза открытыми, — быстро демонстрирует Кэтрин. Пока я следую ее указаниям, она протягивает Роби бутылку воды. — Медленно лей воду на ее правый глаз, а я займусь левым. Как только вода попадает ей на глаза, Харпер начинает вырываться. — Жерар! — зовет Кэтрин. Почти сразу на бедрах Харпер оказываются большие мужские руки, удерживая ее неподвижно. Ее старший брат начинает шептать по-французски, напоминая ей о том времени, когда они были детьми и ее вытолкнули из домика на дереве. В тот день она сломала руку. — Больно, — воет Харпер, разрывая мое сердце. — Жжет. — Я знаю, что больно, детка, но постарайся расслабиться, и позволь Роби и Кэтрин помочь тебе, — мне требуется вся моя сила воли, чтобы держать руки на месте. Я не хочу причинять ей еще больше боли. Но я доверю Кэтрин жизнь Харпер. — Хорошо? Просто расслабься. Я держу тебя. Я держу тебя. — Келс? — едва разборчиво произносит Харпер. — Кристиан? — С Кристианом все в порядке, родная, — я наклоняюсь и целую ее в волосы, чувствуя вкус ее крови на своих губах. — Он в доме, с Рене. Он не пострадал. Ты спасла его. Роби отбрасывает в сторону пустую бутылку из-под воды и хватает другую, которую Люсьен вкладывает ему в руку. Он сразу же начинает разливать ее, следуя примеру Кэтрин, которая уже тоже открыла новую бутылку. Харпер извивается под их натиском. — Я ничего не вижу. Я чувствую, как мое сердце подскакивает к горлу. Пожалуйста, Боже, пусть в том, что она не видит, будет виновата вода, которая ей сейчас мешает. Я тихонько прочищаю горло, чтобы снова придать своему голосу бодрости. — Все будет хорошо, родная. С тобой все будет хорошо. Сирены воют как сумасшедшие, когда машина скорой помощи подъезжает к дому. Я слышу, как Папа направляет парамедиков на задний двор. Быстрее! — Скорая уже здесь, детка. Первый фельдшер быстро осматривает место происшествия и смотрит на одного из нас, ожидая объяснений. Кэтрин начинает сыпать медицинскими терминами, которые я даже не хочу понимать. Я благодарна за то, что от меня больше не требуется держать глаза Харпер открытыми, когда медицинский персонал берет это на себя. Я сразу начинаю гладить ее по волосам, отчаянно желая сохранить с ней контакт, при этом больше не причиняя боли. Я продолжаю бормотать бессмысленные фразы, обещая ей, что все будет хорошо. Все будет хорошо. Все должно быть хорошо. Я чувствую руку на своем плече. Это Роби. — Им нужно забрать ее, Келс. Что ж, им придется забрать нас, а не только ее. Я отодвигаюсь ровно настолько, насколько это необходимо, чтобы они могли уложить Харпер на носилки. Мы все начинаем двигаться вперед, моя ладонь скользит в ладонь Харпер, как только мы сдвигаемся с места. Я чувствую, как ее пальцы сжимаются вокруг моих, и это вызывает слезы на моих глазах. Медики быстро загружают ее, и я начинаю забираться в заднюю часть машины скорой помощи. — Мэм, я не могу позволить вам войти, — говорит первый фельдшер, закрывая одну из дверей. Я чуть не кричу от ярости. В данный момент мне не нужен гомофобный, невежественный осел у меня на пути. Я открываю рот, чтобы начать атаку, когда он поднимает руку. — Мэм, вы беременны. Мы поедем с мигалками и сиреной. Я не могу позволить вам оказаться в ситуации, когда вы можете пострадать. Это немедленно выбивает ветер из моих парусов. Харпер и так уже ранена, поэтому я ни в коем случае не сделаю ничего, что может навредить нашим детям. Даже если это означает, что мне придется оставить ее на несколько минут. Я оборачиваюсь и вижу Роби позади себя. Я хватаю его и толкаю к открытой двери. — Тогда возьмите ее брата. Скажи ей, что я еду прямо за вами, — инструктирую я Роби. Он запрыгивает внутрь и кивает. — Обязательно. Когда машина скорой помощи отъезжает от тротуара, Мама уже стоит рядом со мной. — Ma petit, пойдем со мной. Папа уже подогнал машину ко входу. Я направляюсь прямо туда, заставляя себя быть сильнее с каждым шагом. Харпер нуждается во мне. Этого достаточно. <продолжение следует> <гаснет свет>