И вновь наступит утро

— Отпуск? Ты серьёзно? — удивился Рюдзаки. — Да. Я ужасно устал от этого дела. Меня не будет буквально два дня, а потом я вернусь в штаб, если ты позволишь. — И куда ты направишься? — всё тем же подозрительным тоном поинтересовался детектив. На этот вопрос у Лайта был готов ответ: — В Париж, — он вытащил из кармана билеты и показал Рюдзаки. Тот внимательно проверил имя и дату — вроде всё было в порядке. Столица Франции стала неким алиби — Лайт должен был пробыть в Париже целых два часа, что занимала пересадка оттуда до рейса на Лондон, и собирался приобрести какие-нибудь сувениры, чтобы успокоить недоверчивого детектива. Рюдзаки поколебался, но всё-таки разрешил Ягами уехать. В конце концов, он не мог больше удерживать его силой — подозрения официально были сняты вместе с наручниками. Покончив с этим, Лайт отправился выполнять второй пункт своего плана — забирать из леса надёжно спрятанную там вторую Тетрадь Смерти. Петляя, как заяц, чтобы запутать следы и сбить с толку возможную слежку, он нашёл нужное место, бережно вытащил Тетрадь из-под земли и оглянулся — на ветке дерева, словно огромная зловещая птица, восседал Рюук. — Привет, Лайт, давно не виделись! — поприветствовал его Бог Смерти. — А где же Аманэ? — Я изменил план, Миса больше не будет карать преступников. Я хочу, чтобы обе Тетради стали моими. Рюук почесал в затылке и с сомнением ответил: — Рэм это не понравится, она ведь хотела, чтобы Аманэ была владельцем Тетради Джелоуса. — Рэм желала для Мисы безопасности, она может быть удовлетворена. Мису отпустили, и никаких подозрений на её счет больше не будет. — Значит, ты собираешься строить свой Новый мир дальше в одиночку? — В одиночку или нет — это мы увидим. Но точно не с Мисой. Рюук, — Ягами лукаво улыбнулся, — а ты когда-нибудь был в Англии? — Был, очень давно, ещё во времена Войны Алой и Белой Розы. Эх, наделала тогда бед моя Тетрадочка, — Бог Смерти мечтательно закатил глаза. Лайт только головой покачал. Он никогда не расспрашивал Рюука о событиях, произошедших с бывшими владельцами Тетради Смерти. Выходит, некоторые даже были королями или претендентами на престол. Но никто не был Богом Нового мира. Пока никто. — Что ж, Рюук, нам предстоит отправиться в Лондон. У меня там дело. Оба перелёта прошли относительно спокойно, не считая того, что Богу Смерти захотелось лететь в самолёте, и он развлекался, воруя у несчастных бортпроводниц яблоки и до колик смеясь над комедией, которую смотрел сосед Лайта. Ягами оставалось только терпеть и молча поражаться причудам Богов: будь у него крылья, он бы точно не стал лететь много часов на самолёте. Дорога из аэропорта Хитроу до Винчестера, где располагался дом Вамми, занимала чуть более полутора часов на автобусе, и Лайт уже двинулся к остановке, но тут его окликнул таксист: — Парень, куда тебе нужно? Давай подкину. Лайт покачал головой и вежливо ответил: — Спасибо, я доберусь на автобусе. — Они сегодня не ходят, забастовка у дорожных рабочих. Только и знают, что бастовать, лентяи! Лайт чертыхнулся про себя: таксист был лишним свидетелем. Но, похоже, выбора не оставалось. Он поблагодарил водителя и сел на заднее сидение, внимательно изучая карту и вполуха выслушивая всё, что думал таксист о дорожных рабочих, забастовках, полиции и даже королевской семье. В качестве места прибытия он выбрал старинную готическую церковь не слишком далеко, но и не слишком близко к дому Вамми. Церковь была древняя и привлекала внимание многих туристов, так что остановиться там было не так подозрительно, как у засекреченного детского дома. Расплатившись со словоохотливым водителем, Лайт с интересом оглядел церковь: мрачное тёмное здание уходило наверх стройными шпилями, а окна украшали цветные витражи. — Рюук, — обратился Ягами к скучающему рядом Богу Смерти, — как ты относишься к религии? Рюук пожал плечами: — Люди странные. Сначала напридумывали себе кучу разных богов, а потом убивают из-за них. Это забавно. Лучше и не скажешь. Лайт вошёл внутрь. Каждый шаг гулко отражался эхом от каменных стен. На стоявших стройными рядами пустых скамейках лежали экземпляры Библии. Пол заливал мягкий рассеянный свет, окрашенный в цвета витражей. В полутёмной апсиде виднелся орган. Пережившая многие поколения людей, повидавшая на своём веку войны и перемирия старинная церковь была молчаливым свидетелем начала и окончания людских жизней, ничего не значивших в сравнении с Вечностью. Лайт поймал себя на мысли, что Боги Смерти рассуждают точно так же. Для них люди — просто крупинки, ссыпающиеся из одной части песочных часов Бесконечности в другую. Рюук тут же разрушил этот торжественный образ, с хрустом разгрызая добытое в самолёте яблоко. С удовольствием проглотив огрызок, он спросил: — А зачем мы сюда приехали? Ты хочешь убить кого-то здесь? — Не здесь. Но мне надо дождаться темноты прежде, чем действовать. Рюук сделал сальто в воздухе и вылетел на улицу оценить окрестности и, если подвернётся возможность, своровать ещё яблок. Мысли Лайта тем временем пошли в другом направлении. Он представил себе маленького Рюдзаки в этой церкви. Он жил и учился недалеко отсюда, вполне вероятно, что бывал на службах. Сидел на этой самой скамейке, держал Библию маленькими пальчиками, а его огромные глаза с любопытством рассматривали цветные витражи. А ещё он был сиротой: возможно его родителей отпевали в этой церкви. Был ли детектив верующим — Лайт не знал, они никогда не обсуждали эту тему. Сам Ягами считал себя атеистом — как можно стать Богом Нового мира, будучи адептом другой религии? Но, находясь здесь, невозможно было не прочувствовать атмосферу мрачности и торжественности этого места. Лайт посмотрел в окно — на город опустились сумерки. Пора было начинать. Он закинул за спину рюкзак и пешком дошёл до дома Вамми — это был довольно большой особняк, окружённый аккуратной лужайкой и высоким забором. Оглянувшись — не следит ли кто — Лайт натянул на голову маску с прорезями для глаз. Теперь он выглядел как настоящий преступник. — Ты собираешься грабить детский дом? — с восторгом спросил Бог Смерти. — Вроде того, — нервно усмехнулся Ягами. — Надо вести себя очень тихо, Рюук. Пока никаких яблок. Он глубоко вдохнул, напоминая себе о цели того, что делает, разбежался и прыгнул на ограду. Преодолев забор, он тихо спрыгнул на лужайку. Ягами опасался сторожей или собак, но кругом стояла тишина. На цыпочках дойдя до ближайшей двери, Лайт вошёл внутрь и зажёг фонарик. Он попал в библиотеку. Ту самую, с которой начались злоключения Рюдзаки. Лайта передёрнуло при воспоминании о собственном сне, и он постарался поскорее выбраться отсюда. Ему нужен был архив или кабинет директора. Поплутав немного по коридорам и замирая от каждого шороха, Ягами наткнулся на дверь с табличкой «Р. Рювье. Директор». Толкнув дверь, он вошёл внутрь и увидел стеллаж с картотекой личных дел — то, что и требовалось. Б… В…Г…Грег! Теперь Д… Доран! Есть! Дрожащими руками он положил обе папки на директорский стол и приступил к изучению дел бывших воспитанников в свете фонарика. Данные были приведены в виде таблицы: Имя в доме Вамми: Грег Псевдоним: Грегори Блейт Настоящее имя: Джордж Стоун Статус: исключён, жив. Вторая папка гласила: Имя в доме Вамми: Доран Псевдоним: Дориан Джонсон Настоящее имя: Джек Андерс Статус: исключён, жив. Довольно улыбнувшись, Лайт достал из рюкзака Тетрадь и занялся исправлением статуса будущих жертв. В это время за много миль от дома Вамми Джордж Стоун и Джек Андерс сидели на кухне и спорили. Это с ними случалось довольно часто, но сегодня Стоун был особенно зол на партнёра. Он и сам не понимал, каким образом обычные дебаты на тему политики и криминала перешли во взаимные оскорбления. Андерс, обладавший более мягким нравом, обычно гасил ссоры, но сегодня тоже был на взводе. Они просто злились и даже не подозревали, что все их действия начиная с данного момента подчиняются руке Судьбы. Руке Киры. Андерс обозвал партнёра полным уродом, и тот наконец не выдержал и ударил его в челюсть. Они сцепились друг с другом, покатившись по полу и стараясь нанести сопернику удар побольнее. Андерс получил сильный пинок в живот, охнул и отпустил Стоуна, а тот воспользовался ситуацией и схватил со стола кухонный нож. Если бы Джек Андерс действовал по своей воле, то он бы попытался поговорить с Джорджем, образумить. Но Кира не дал ему такой возможности. Вместо этого Джек плюнул партнёру в лицо, за что получил ножом под ребро и взвыл. Стоун с каким-то жестоким остервенением вытащил нож и всадил на этот раз в плечо Андерса, тот же свободной рукой подтащил к себе табурет и со всей силы огрел им Джорджа. Стоун пошатнулся и осел на пол, а Андерс, воспользовавшись замешательством соперника, вытащил нож из плеча и всадил оружие ему в бедро. Оба уже истекали кровью, но дрожали от нетерпения и жажды убийства. Тетрадь Смерти позволяла управлять действиями людей, но не мыслями и эмоциями. Приговор в Тетради звучал достаточно милосердно: им всего лишь нужно было убить друг друга любым способом, но природная склонность к жестокости сделала своё дело. Джордж Стоун вытащил нож из своего тела и снова кинулся на противника, тот увернулся и дотянулся до второго ножа — теперь вооружены были оба. Гнев застилал глаза, в воспалённом мозгу билась одна мысль: «Убить!». Желательно, нанеся побольше увечий. Удар следовал за ударом, но никто из соперников не желал сдаваться. Наконец Стоуну удалось подмять Андерса под себя, и он с размаху всадил нож ему в сердце. Джек Андерс тихо вскрикнул, его глаза вылезли из орбит, и несколько секунд он ещё сопротивлялся смерти, но, в конце концов, она настигла его. Джордж Стоун тяжело выдохнул. Он потерял много крови и понимал, что ему тоже осталось совсем недолго. Повинуясь странному порыву, он из последних сил дополз к стене, положил на пол лист бумаги, вписал туда пятьдесят пять имен убитых ими детей и пятьдесят шестое — L — и дрожащей рукой вывел на стене надпись собственной кровью: «Отомщены». Часы пробили шесть утра. Сидящий в небольшом лондонском кафе Лайт Ягами тихо произнёс: — Прощайте, Грег и Доран. Ему удивительно повезло с этой миссией, как будто кто-то сверху помогал ему. Возможно, всё-таки Боги были на его стороне. Он допил кофе и направился в аэропорт: пора было собираться обратно в Токио, нужно же всё-таки поздравить Рюдзаки с Днём рождения.