За все недостатки

— Тони? — голос Брюса звучал из динамика с легким изумлением. — Не ожидал тебя услышать… Как ты? — Устал, — честно признался Старк; он сидел в кресле в гостиной, перед ним на журнальном столике тихо потрескивал кубиком льда янтарный алкоголь (сколько он уже не пил?), локти упирались в колени, одна ладонь поддерживала гудящий лоб. — Слушай, дружище, у меня к тебе просьба. Извини, что так прямо, но я бы не звонил, если бы не крайняя необходимость. — Знаю, — и к своему облегчению в тихом вздохе Тони различил легкую улыбку; кажется, Беннер не был ни зол, ни даже раздражен. — Говори. — Мне нужно что-то… волшебное, — пальцы картинно трепыхнулись в воздухе. — Вернее, что-то вроде Тессеракта. Чтобы излучало сильную энергию. — Эм… — протянул Брюс после короткой паузы. — Это для Локи? — теперь голос звучал настороженно. — Да, но всё не совсем так, как ты мог подумать, — Старк заговорил быстрее от подступившего волнения, будто даже оправдываясь. — Понимаешь, он… Он умирает. В Асгарде его заразили целым букетом всяких проклятий. В смысле, магических. И теперь его организм не справляется. Нужен какой-то источник, чтобы отвлечь эти печати от него… Я знаю, что звучит сложно, но… — он тяжело сглотнул застрявший в легких воздух. — Брюс, это очень важно. Я должен его спасти, понимаешь? Из трубки раздалось напряженное молчание. Динамик слабо шумел, пощелкивала статика, будто где-то далеко за приоткрытой дверью ванной из крана хлестала вода. — Почему ты просишь именно у меня? — наконец, сухо спросил Беннер. — Ты моя единственная надежда, — с нервным смешком выпалил Тони, пожимая плечами. — К тому же, я доверяю тебе. Только тебе, если быть до конца откровенным. Брюс снова замолчал. Так, как сейчас, Тони не чувствовал себя уже довольно давно. Разговаривая со Стивом полторы недели назад, он был полон дерзости, его питала злость и еще то, что он остался один на поле боя. Теперь то же самое условие заставляло его колено мелко дрожать от тревожного нетерпения. Целую ночь и целый день он рыскал полевой крысой вокруг всех известных ему интернет-архивов, но везде утыкался к глухие стены неизвестных данных и закрытого доступа, которые невозможно было прогрызть. И уже под вечер вместе с усталостью на место позитивного настроя медленно но верно заползало гнетущее отчаяние. Единственный способ — искать союзников извне. И Старк вовсе не соврал про последнюю надежду. Тор предупредил, что не сможет быть на связи до своего следующего визита. Остальная часть команды точно ему не поможет, а Пеппер чертовски далека к подобного рода вещам. Раздобыть какой-нибудь артефакт собственными силами?… Что ж, сунуться в криминал, рискуя попасть в немилость к Фьюри и встретиться с его агентами по ту сторону баррикады — хуже идеи не придумаешь. Он и без того стоял сейчас на тонком льду посреди огромного озера. Проломится, даже до берега не добежать. Так что, если Беннер сейчас откажется, это будет… Что ж, это будет кошмарно. Старк почти не дышал. Вместо него воздух медленно потянул динамик. — Ладно, — прозвучало на удивление твердым тоном, и у Тони в животе взорвались бабочки. — Я помогу, но только потому, что знаю тебя. И надеюсь, что ты не натворишь глупостей. — Да! Нет… То есть, Господи, спасибо, Брюс! — Старк откинулся на спинку кресла, проводя ладонью по волосам, пока на его губах распускалась глупая счастливая улыбка, будто он был студентом первого курса, на отлично закрывшим сессию, и еще ему только что сделали предложение. Через двое суток — Тони всегда поражался, как доктору Беннеру, такому честному и порядочному, удавалось проворачивать подобное — перед ним на столе лежал небольшой черный кейс на кодовом замке. — Я запросил у ЩИТа материал для своего исследования, не слишком ценный, — пояснил Брюс. — Старался сильно не углубляться в детали, чтобы легче было подделать отчет. Думаю, у тебя есть примерно неделя. — Ты даже не представляешь, как выручил меня, — Тони протянул руку и со всей искренностью сжал плечо под плотным вельветом пиджака. — Правда, док. Беннер слегка замялся, его лицо было серьезным и сосредоточенным. Он явно о чём-то задумался, а, решившись, поднял на Старка терпкие от решительности глаза. — Могу я… осмотреть его?

***

Раны Локи уже почти не гноились, но оставались на вид совсем свежими, едва прикрытыми хрупкой розовой кожицей. — Мы с Дубиной меняем повязки два раза в день, — сказал Тони до невозможности обыденно; сейчас тело бога лежало в его руках, грудь к груди, в, насколько это было возможно, вертикальном положении. — Мог бы реже, но выделяется сукровица, а защитный слой почти не формируется. Однако заражение, считай, спало. Брюс бросил на него хмурый взгляд. Плоть вокруг длинных, тщательно очищенных, а кое-где даже зашитых разрывов от кнута была красной и заметно опухшей. Даже на вид она казалась мучительно болезненной, не то что в действительности. — Как он справляется? Это же… просто жутко. — Ну, мы пока сидим на строгой суфентаниловой диете. Не очень полезно, знаешь ли, за то эффективно, — неосознанно, Старк опустил ладонь Локи на шею, придерживая его голову у себя на плече. — А еще он часто когда в отключке. Так что… Беннер на это ничего не ответил. Он поправил снятую для осмотра повязку и обратил свое внимание на снимки. Трещины на ребрах едва переплелись паутинкой костной ткани, всё еще оставались заметны отеки от ушибов и темные очаги внутреннего кровотечения. — Странная картина. Сколько уже прошло, две недели? На таком сроке травмы выглядели бы лучше даже у человека. А он ведь внеземное существо с естественной быстрой регенерацией… — Как я уже говорил по телефону, с этим имеются некоторые трудности, — Тони осторожно опустил бога обратно на постель; потом взял его руку и указал на запястье. — Видишь? Эта милая татушка блокирует все его фантастические способности. Карателям было не сподручно, чтобы их зверушка быстро выздоравливала. Ведь какой тогда смысл наказывать? Еще есть вот эта, — он отодвинул упавшие Локи на лицо волосы, демонстрируя висок. — Из-за неё он плохо спит. Первые несколько дней, как пришел в себя, был похож на жуткую куклу, пялящуюся в потолок. Это не все, но принцип ты понял. Голос Старка, в начале этой тирады звучащий несколько саркастично, теперь отдавал горьким привкусом негодования и уже осевшей на глубину злости. У Брюса свело живот, когда он уловил выражение глаз, с которым Тони смотрел на бессознательное божество — сочувствие и какая-то совсем откровенная, виноватая даже жалость. Признаться, ему и самому было неприятно представлять, через что прошел Локи на плахе, однако даже так он бы не смог согласиться, что это было несправедливо или незаслуженно. — Поэтому ты за него заступился? — с некоторым озарением спросил доктор. — Принял всё на свой счет? Знаю, ты не любитель наблюдать за тем, как кто-то страдает, но это не наша ответственность. Вдруг, у них так принято? Некоторые культы до сих пор приносят человеческие жертвы, а в племенах Папуа-Новой Гвинеи практикуют каннибализм. Тони покачал головой. — Нет, док. Тут другое. Это же не религия и не подношение, и, Боже упаси, не культура питания. Я бывал среди подонков, и тем парням тоже нравилось окунать меня в бочку с водой, но у них была конкретная цель — информация, оружие, сотрудничество. А над Локи… — он странно запнулся, то ли подбирая слова, то ли борясь с собственными чувствами. — Там, в Асгарде, они наслаждались его страданием. Боль ради боли, яркое зрелище, чтобы развлечь скучающее население. Не думаю, что это могло иметь какой-то другой смысл, иначе не зашло бы так далеко. К тому же, они ведь не дикари. А с тех, кто заявляет о своём превосходстве, и спрос больше. Беннер упрямо шевельнул желваками. В самой глубине сознания он начинал потихоньку закипать (явление привычное, однако далеко не доброе), и значило это, что даже вторая его личность совсем не разделят подобное виденье проблемы. — Тони, нам их не понять. Ты берешься судить древний народ с собственной историей. У них другие порядки, другая философия. Это их мир, чёрт возьми! Он смотрел на своего друга со снисходительным сочувствием, как на человека, слепо заблуждающегося в истине. И Старк ощутил предательское разочарование. …ты серьезно сравниваешь их с людьми?… Ему хотелось ухватиться за голову, или крепко пнуть что-нибудь, или залпом осушить бутылку крепкого джина — так бурно нарушало его душевное спокойствие это упрямое, тупое непонимание (нежелание понять). Ведь речь не только о наказании. Всё было несправедливо! Вторжение на Землю было несправедливым; суд и вынесенный приговор — позорное распятие, призванное растоптать остатки чести — были несправедливыми; отсутствие даже самой маленькой крохи сострадания со стороны того, кто тебя вырастил, от кого ждёшь поддержки и защиты, было несправедливым; отчаянные попытки Тора сделать хоть что-нибудь, не вызвав гнев отца, и, в конце концов, магия, запечатанная в Локи так глубоко, что невозможно достать. Отнятая у него, не как оружие или забавка, а как пища, как воздух, как жизненно необходимое лекарство. Если бы они видели то, что видел он. Если бы только попытались увидеть. — Знаешь, что сделал Один? — нарочито холодно, чувствуя, как растет внутренне напряжение и пружиной собирается в груди задетая уверенность в своей правоте, сказал Тони и перехватил внимательный взгляд. — Он позволил наложить все эти заклятия на собственного сына, зная, сколько боли это ему причинит, а после просто бросил умирать. В мире без магии эти штуки убивают его, как раковая опухоль, и он об этом знал, — темная радужка слегка дрогнула, преломляя свет. — Брюс, он мог сделать всё, что угодно: казнить Локи сразу, не устраивая цирк, отказать мне, прилюдно или в тайне, да хоть наемника сюда отправить, чтобы прекратил его мучения. Но он выбрал это, — Тони указал пальцем на размашистый узор, выглядывающий из-под съехавшей на бок во время осмотра рубашки, и линиями, будто щупальцами, тянущийся к белому горлу. — Медленная кончина вдали от дома, без возможности себе помочь. Почему мы из милости убиваем больных собак, когда не можем им помочь, но готовы допустить подобное? Его голос сорвался, однако голова оставалась чистой, ясной, как никогда. Будто, проговаривая вслух всё, что копилось в пределах разума до этого момента, Старк и сам глубже понял корень своих действий и душевных порывов. То, что не давало ему покоя в коротких передышках на сон, что занимало голову во время рутинных забот и искрилось на корке мозга каждый раз, стоило взглянуть на спящего или мучительно бодрствующего Локи, наконец, перерождалось в новую, осязаемую и понятную, совершенную в своей целостности истину. — По-моему, — продолжил он, — как раз то, что говорил мне Стив и говоришь сейчас ты об их культуре и законах, является ошибочным и возмутительно лицемерным. Ты ведь не станешь спорить со мной, если я скажу, что сжигание ведьм в Салеме было никаким не правосудием, а лишь проявлением массовой истерии? Но это наша история. Крестовые походы, потомственный инцест, рабство, детский труд, пытки и четвертование — всё это имело место быть в прошлом и даже считалось нормой, однако сейчас ни один здравомыслящий человек не согласится с тем, с чем согласны вы в отношении Локи. Пойми, я не имею в виду безрассудное прощение, не прошу погладить его по головке или возвести в ряды мучеников. Я лишь хочу сказать, что, если что-то было принято в определенное время и в определенном месте, даже в другом мире, как должное, оно не обязано оставаться таковым всегда и у всех. И вряд ли к месту сейчас было рассказывать, что теперешний Локи вел себя совершенно иначе. Или что глаза, которыми смотрел на него в особо трудные моменты, поражали до глубины души своим уязвленным смятением. Или что он благодарил за помощь, не разбрасывался ехидностями, жаждал совета и утешения, говорил с ним через прикосновение… Потому что всё это не было первопричиной, всё это Тони увидел уже позже. — Дело не в том, что я чувствую вину, или беру на себя больше, чем нужно, — пожал он плечами, осознавая себя странно растроганным. — Просто для меня это правильно. Мне так подсказывает совесть. Если бы я был на его месте и совершил ошибку, то хотел бы, чтобы нашелся кто-то, кто протянет мне руку помощи. Вот и всё. Воцарилась тишина. В странном молчании гудело пространство, тревожимое лишь рядом механических звуков и глубоким дыханием. Наконец, Брюс сдвинулся с места, обошел кровать, приблизился к Тони и мягко похлопал его по спине. — Я пришлю код от кейса смской, — и он вышел из палаты. А Старк так и остался стоять, уставившись в пустоту. Его накрыло глухим переосмыслением всего сказанного, как после сна на пьяную голову или ночи сложной зубрёжки приходит въедливая мигрень. Эмоции, разом потраченные, слитые в сток одним резким движением и осевшие на дне, оставили вместо себя лишь горчащее уныние. Не ощущая почти ничего, Тони вернулся в зал, выпил стакан ледяной воды, пытаясь освежить голову. Потом открыл кейс — на мягкой поролоновой поверхности лежала небольшая капсула с вязкой фиолетовой жидкостью и пузырьками воздуха. Кажется, такие же шутки были вмонтированы в оружие читаури. Иронично. Сфера приняла подношение совершенно непредвзято. Тони немного понаблюдал за тем, как она, то немного затухая, то разгораясь ярче, волнами излучает свет. Руны тоже проснулись, довольно пульсируя и наполняясь энергией. Интересная вышла цепочка питания, ничего не скажешь. Кормить то, от чего Локи застрял в полуживом состоянии, чтобы оно не иссушило его окончательно. Старк вздохнул. День получился выматывающий во всех смыслах этого слова. Он уже собирался устроиться в кресле для небольшой ночной передышки, но, внезапно передумав, подтянул небольшой пуфик из гостиной к кровати и примостился верхней частью тела у бога под боком. Оставленный где-то на столе телефон тихо завибрировал, на экране высветилось входящее сообщение от Брюса: «Ты всё сделал правильно, Тони». Сон быстро захватил его в свои объятия.