За все недостатки

Когда-то в детстве — наверное, ему было лет восемь или девять — к Тони в комнату залетела бабочка. Они с родителями тогда отдыхали в загородном доме, было лето, мама открыла окно настежь, и бабочка, привлеченная сладким запахом цветов в саду, случайно села на занавеску. Тони тогда подумал о декоративной рамке на рабочем столе отца — он рассуждал, ловят ли бабочек еще живыми, чтобы прицепить на полотно, и если да, то чувствуют ли бабочки боль, когда им протыкают иголками крылья. Глядя на Локи сейчас — на то, как тускло мерцают руны на его запястьях, а сам бог лежит, немного расставив руки, и белый цвет простыни отсвечивает нездоровый узор вен вдоль предплечий и шеи — Старк не мог отделаться от мысли, что перед ним та самая бабочка, которая просто не успела вовремя улететь. Следующие несколько дней после их разговора прошли в режиме тягучего, выворачивающего наизнанку ожидания. Отвратительное чувство, ощущающееся, как если бы сама кровь закисала в венах, порождая тревожное чувство вины за бездействие, хотя ничего сделать то и не можешь. Ведь, если так посмотреть, Тони предпринял всё, что от него зависело, так что ему оставалось только набраться терпения и ждать. Ждать он ненавидел даже больше, чем терпеть поражение. Регулярные перевязки потихоньку переставали давать иллюзию контроля, и чтобы хоть как-то себя отвлечь от мыслей о неизбежном, Тони всё чаще садился возле кровати Локи и просто за ним наблюдал. Это было странно — дойти от момента, когда он рассматривал редкие кадры, снятые камерами наблюдения в Штутгарте в тщетных попытках выискать подтверждение смутным, не сформировавшимся еще догадкам, до отслеживания самых мелких движений чужого лица в метре от себя. Локи больше не отключался до состояния комы, (и даже не засыпал, если верить информации, которую отслеживала система), однако едва ли такое бодрствование было лучше беспамятства. Сознанием он бродил где-то очень далеко, в мучительной прострации путая реальность с бредом. Одурманенный болью и бессонницей мозг рисовал ему несуществующие картинки, а взгляд перестывал быть осознанным, когда он пьяными от усталости глазами ощупывал пространство вокруг себя. Один раз Тони, изведенный неизвестностью и искренним переживанием, попытался подключить нейроинтерфейсы и заглянуть богу в голову. После сканирования на экране взорвалась галактика — безумная чехарда образов, неразборчивых, хаотичных, и яркие фейерверки нейронных связей. Было похоже, будто Локи без остановки ловит тяжелый, затянувшийся приход. — Всё нормально, это только сны, — бормотал Старк, когда чужие глаза начинали метаться под закрытыми веками, а пульс учащался. — Всё это не настоящее. Однако так ли он был в этом уверен? Результат работы божественного сознания, более того, работы бесчеловечно нарушенной, едва ли попадал под определение «кошмар» и даже «галлюцинация». Возможно, Локи был гораздо глубже, чем казалось. Возможно, он видел и чувствовал, и страдал куда сильнее. Теперь доза обезболивающих, которые Тони ему вводил на постоянной основе, выросла почти в три раза. Под таким давлением человеческий организм сломался бы еще около недели назад. Организм Локи медленно угасал, будто по сантиметру погружаясь в зыбучий песок. Погружаясь всё глубже и глубже в горячее безумие. Однажды (это был, наверное, третий или четвертый день с момента, когда они в последний раз разговаривали) приборы засекли внезапную активность. Старк снова сидел рядом с кроватью, и потому сразу заметил, как Локи открыл глаза. Два стеклянных шарика медленно перекатились вдоль потолка, ламп, стены, наконец, уставились на него и болезненно вздрогнули.  — Думаю, я умру, — едва шевеля губами, прошептал бог. Он не звучал ни разочарованно, ни испуганно, просто сказал то, что и без того было понятно. Как озвучить, что утром снова взойдет солнце, или что весной деревья принесут плоды. Но у Тони от этих слов в груди ударило электричество. — Не начинай, — попытался он то ли переубедить, то ли успокоить, — ты не… И не смог произнести дальше. Потому что взгляд водянисто-зеленых глаз был наполнен такой покорностью и смирением, каких не было даже на эшафоте, когда Локи просил его убить. Сейчас бог не боялся смерти, не нуждался в том, чтобы его утешали фразами, полными сочувствия и лжи. Он просто… искал понимания.  Старк уже привычно протянул руку и мягко сжал податливую, тонкую ладонь. — Я сделаю всё возможное, чтобы этого не допустить. Обещаю. …как ты обещал это Инсену?… — проплыл мимо отзвук полуживой мысли. Сейчас Тони видел это скорее, как разбитую штормом бухту, с обломками деревянных мачт и одиноким плато причала, чем как то, на что можно было бы всерьёз обижаться. Больного не судят за искренность. Вины бабочек нет в том, что они продолжают трепетать крыльями, пойманные в сеть. — Я вытащу тебя, — только снова повторил Старк, с уверенностью, которой можно было бы позавидовать. Локи на это совсем слабо улыбнулся. То ли из вежливой благодарности, то ли действительно верил, что у человека получится его спасти.

***

Кофеварка выдала короткий щелчок, завершая приготовление. От чашки свежего черного кофе по кухне расплывался пряный бодрящий аромат. Тони хорошенько растер глаза подушечками пальцев, встряхнул плечами и резко выдохнул. На часах было уже заполночь. Первый глоток горячо, но приятно, саданул горло. В голове у Старка с самого утра (сегодня особенно навязчиво) билась тяжелая мысль — Тор обещал ему от нескольких дней до недели, а прошло уже почти две. Значит, что-то пошло не так. Значит, возможно, он не придет вовсе. Это чувство было неприятным. Тони будто снова стал ребенком, которому родители обещали вернуться к десяти, а их всё нет и нет… Он на пальцах мог бы сосчитать моменты, когда оказывался абсолютно бессильным перед ситуацией. В окружении исключительно новых технологий, с кучей денег и связей, он всё равно почти ничего не мог сделать для спасения Локи больше, чем делал до этого. Найти новый источник инопланетной энергии, продлить его жизнь еще ненадолго, оттянуть неизбежное… Как раз за разом пересчитывать запас провизии и кислорода в бункере, дверь которого невозможно вскрыть изнутри. Несмотря на глубокую усталость и какое-то благочестивое принятие, Старку хотелось выть. Если все его усилия окажутся напрасными… Если все его обещания не воплотятся в жизнь… Если исходом этих трех недель, этих паршивых двадцати одного дня будет смерть… О, тогда он точно на выдержит, бросит всё и уйдет в паломничество, искать гармонию и утешение среди Тибетских скал. Тони допил кофе (без сахара и без сливок, хотя от неразбавленной горечи ему всегда терпко сводило челюсть) и опустил чашку в раковину. Тони выглянул в окно и даже не увидел звёзд — небо было затянуто невидимыми в темноте облаками. Тони прекрасно знал, как это бывает — стоит тебе вконец отчаяться, принять суровую реальность, перестать ждать, и что-то новое неприметно случается — однако всё равно вздрогнул от неожиданности, когда пространство сверкнуло, а тишину расколол громовой удар.

***

— Клянусь небом, как только всё закончится, я изобрету какой-то межпространственный пейджер и приварю его тебе на доспехи, чтобы не потерял, — бормотал Старк, пока они с Тором шагали по коридору. — Чтоб я еще хоть раз повёлся на честное слово и неопределенные временные рамки… Бог молчал. Сейчас, в серой накидке вместо блестящего металла и красного плаща, с кожаной сумкой через плечо и лицом, не просто мрачным, а будто на несколько лет старше, он выглядел почти отталкивающе угрожающим. Даже не так — он совсем не был похож на того себя, каким Тони запомнил его во время битвы за Нью-Йорк. Челюсть решительно сжата, брови нахмурены, в уголках глаз растрескались сухие морщины. Ни капли былого легкомыслия и простодушия, вместо героической бравады — сосредоточенная строгость. «Всё страньше и чудесатее…» — подумалось ненароком, когда Старк уже брался за ручку двери. — Кстати, — тут он внезапно замер, ухватившись за осознание, — почему ты один? Локи говорил, что для обряда нужен маг, я думал, ты приведешь кого-то. — Никто не решился идти против воли закона, — коротко ответил Тор, ничего больше не объясняя. Старк поджал губы и сдержано кивнул. Они прошли в комнату. Бог сразу направился к столу, сбросил сумку и стал доставать из неё разные предметы. Тони благоразумно не лез под руку, однако с неподдельным интересом и вниманием наблюдал чуть поодаль. На столе появились еще стопка пергаментной бумаги, пузырек чернил, кинжал, нитки, несколько десятков свечей и сверток плотной белой ткани. В один момент Тор скользнул быстрым взглядом по кейсу, в котором лежала энергетическая капсула читаури. Теперь она была куда бледнее, свет исходил из самого центра, а края будто выгорели — батарейка заканчивалась. — Он приходил в себя? — поинтересовался бог, не оборачиваясь. — Еле-еле. Последние дни скорее бредил. Тор кивнул. Потом снял с шеи кулон с ярко синим камнем, положил его рядом со светильником — тот сразу засиял ярче, вбирая и трансформируя энергию нового артефакта — присел рядом с кроватью на корточки и погладил Локи по волосам. Тони удивило, насколько мгновенно изменилось выражение его лица, из сурового и тяжелого в мягкое и полное нежности.  Локи шевельнулся, повернул голову в сторону прикосновения и медленно открыл глаза. — Энтони… — пробормотал еще сквозь сон, но, увидев, кто именно сидит перед ним, тут же затих. Тони даже не думал, что тело человека, почти полностью лишенного сил, может так напрячься и замереть. Сейчас он почти физически ощущал, как заискрился воздух в комнате, как между братьями струной натянулась неловкость, как болезненно неготовым и в то же время мучительно жаждущим Локи был по отношению к этому моменту. Бог почти перестал дышать, а в глазах отразился страх вперемешку с недоумением. — Здравствуй, братец, — как ни в чем ни бывало, однако, улыбнулся Тор кончиком губ. — Я пришел помочь. — Тебе нельзя здесь быть, — хриплым от долгого молчания голосом возразил Локи. — Если отец узнает… — Мне всё равно, — прервал его Тор. — У него нет права решать, видеться нам с тобой или нет, а я не собираюсь оставаться в стороне, пока ты умираешь по его великой милости. Я и так ждал слишком долго. Прости, Локи, больше я тебя не оставлю, — последнее он произнес почти неслышно, с искренним сожалением, беря брата за руку обеими ладонями. По ритмичному писку кадриографа Тони заметил, как у бога учащается сердцебиение, он быстро бегал глазами по лицу брата, разомкнул губы, собираясь что-то сказать, а потом на его виске вдруг коротко вспыхнула руна. Дернувшись, он тихо застонал и бессознательно перекатился затылком по подушке, стремясь сбросить боль. Тор осторожно развернул его лицо обратно к себе. — Ты слабеешь, послушай внимательно. Форсети отказался идти со мною сюда, боясь навлечь на себя гнев Всеотца, но научил другому способу снять печати, без заклинаний и почти без магии. Мы вместе спустимся в лабиринт памяти, и там я вручную развяжу узлы.  Глаза Локи испуганно блеснули даже сквозь дурноту. Он легонько качнул головой, уже неспособный выказать протест вслух. — Это опасно, я знаю, Форсети предупредил меня, — поспешил заверить Тор, — но другого выхода у нас нет, ты же сам понимаешь. Не беспокойся. Он всему меня научил, дал нить, огонь и полотно. Всё будет в порядке. Верь мне, — он улыбнулся, так, будто между ними не было ничего, кроме близкой дружбы и искренней безусловной любви все эти годы, будто причины не доверять не существовало в принципе. Но Локи, отнюдь не убежденный таким простым жестом, в отчаянии метнулся взглядом к Тони, замершему у стола. Искал ответа, искал подтверждение или отрицания. Не нашел, снова посмотрел на Тора. Он всё еще выглядел взволнованным донельзя, однако кивнул в знак согласия, насколько хватило сил сжимая жесткую ладонь. — Хорошо, — Тор выдохнул облегченно, одобрение брата, даже такое неуверенное, явно придало ему внутренних сил. — Мы справимся, всё получится, вот увидишь, — он быстро поднялся, подошел к Старку. — Ты должен будешь мне помочь, но объясню я всё позже, а пока можешь отключить все свои приборы от Локи? Это будет мешать ритуалу. Тони кивнул, скомандовал Джарвису зафиксировать всю текущую информацию, приблизился к кровати и столкнулся с тем же тревожно-изнуренным выражением глаз, от которого ему всегда становилось не по себе. Язык затараторил сам собой: — Пора тебя распрягать, Северный олень, — он перекрыл подачу раствора в капельнице, вытянул иглу из катетера, поразмыслил… и снял сам катетер, решив, что, в любом из исходов, тот больше не понадобится. — Бьюсь об заклад, ты будешь рад наконец снять всё это. Меня оно жутко бесило, когда я лежал в больнице после удаления аппендикса… Взявшись за запястье, Старк уже собирался открепить датчик-прищепку от пальца, когда услышал знакомое звучание чужих мыслей. Он перевел взгляд на Локи — тот смотрел на него, глубоко дыша и широко раскрыв влажные веки. Только сейчас Тони заметил, что у него раздраженные зрачки и красные паутинки в уголках глаз. Он поджал губы, переступил с ноги на ногу. — Сильно нервничаешь? — То, что Тор собирается сделать, куда опаснее, чем он говорит, — прозвучало почти раздраженно, если бы не яркий оттенок страха. — Это не зря называется лабиринтом. Если он там заблудится, я не смогу помочь. Никто не сможет. — Он не заблудится, — получилось даже убедительно.  Старк потянулся к датчикам на груди (потому что они, вроде как, торопились), продолжая говорить: — Он столько всего с собой притащил, ты бы видел, там целая сумка барахла. Будто антикварную лавку обчистил. К тому же, я неплохо страхую. Может, я и не смыслю, как это ваше колдовство устроено, но я трижды смотрел всего Гарри Поттера. Экспекто Патронум, все дела… Так что не переживай, Бэмби, — Тони остановил ладонь на его плече и легонько сжал пальцы, — я как следует пригляжу за твоим братом-олухом. Локи тяжело вздохнул. Скорее всего, он опять не понял и половины из того, что наплел ему Тони, однако, судя по взгляду, немного успокоился (смирился). Между ними еще успела промелькнуть мысль-ощущение, что-то между просьбой — …будь осторожен… — и уверенностью — …спасибо, что делаешь это для меня… — прежде, чем Старк, мягко скользнув по его руке, прервал прикосновение.  — Закончил? — Тор подошел к кровати с другой стороны, и Локи сразу обратил свое внимание к нему. — Я остановлю работу сферы, нужно, чтобы магия проклятий стала видна. Не беспокойся, — он снова взял брата за руку. — Скульд сказала, что звёзды благоволят нам. Сейчас ты уснешь, а проснешься уже здоровым. Даю слово. Локи неумело потянулся кончиком губ вверх, изображая улыбку. Тони теперь не слышал механического отображения пульса из динамика, однако видел, как напряженно трепещет тонкая жилка у него под подбородком. Бог боялся. Не за себя, за другого. За того, в примирение с кем не верил еще несколько дней назад. Тор накрыл сферу ладонью, шепнул неразборчивые слова. Сиреневый свет погас, и, будто ощутив беззащитность своей жертвы, печати зажглись все разом. Хищно, как маленькие очаги лесного пожара на пепельно-серой коже. Локи вздрогнул, закатил глаза, открыл рот в беззвучном хрипе и через мгновение впал в беспамятство. — Теперь надо действовать быстро, — огрубевшим от решительности голосом заключил Тор. Следующие четверть часа они подготавливали ритуал. Не разговаривали, за исключением коротких инструкций. Пока Тони кропотливо переводил руны с тела Локи на пергамент специальными чернилами и проверял их по несколько раз, Тор возился у стола. Расставил свечи, круглые и широкие, как бочонки, пряно пахнущие ладаном, хвоей и другими незнакомыми Земле ароматами. Отмерил нить, руководствуясь какими-то ему одному понятными расчетами. Развернул полотно с уже начерченным на нём узором, напоминающим компас. — Смотри, — наконец, сказал он, подзывая Старка к себе. — Это что-то вроде карты, она укажет на те воспоминания Локи, где закреплены печати (любое проклятие находит особо яркий момент в памяти, чтобы проникнуть в сознание). А это всё, — он обвел ладонью другие предметы, — якори и проводники. Они не дадут уйти слишком глубоко или свернуть не туда. Пока нить горит, всё в порядке. Если начнет мерцать, зажги еще свечей и поставь к той руне, с которой работаем. Будем двигаться сначала вдоль внешнего круга по часовой стрелке и потом к центру. Когда проклятие спадет, ты это увидишь, затуши свечу и запечатай руну воском. Так делай с каждой, это поможет мне перейти дальше. Чтобы начать и закончить ритуал, нужно напитать полотно кровью. Он взял клинок и без предупреждения провел лезвием по раскрытой ладони. Сталь зашипела, впитывая подношение, не проронив ни капли, и прижигая края раны, а прозрачный флакон на кончике рукояти наполнился темной жидкостью. Тор, даже не поморщившись, протянул кинжал Старку. Тот принял его со странным трепетом, будто ему в руки вкладывали ключ от древнейших тайн Вселенной. — Запомни, Энтони, — наставительно проговорил бог, — твоя задача наблюдать, но не вмешиваться. Нельзя нарушать баланс, нельзя добавлять или убавлять предметы, нельзя, чтобы огонь потух раньше времени. Здесь важна аккуратность. Если всё пройдет, как надо, полотно впитает враждебную магию и запечатает в себе. Когда ритуал закончится, я проснусь. — А если нет? — спросил Тони скорее из осторожности, чем из неверия в удачу. — Что я могу сделать, если вдруг что-то пойдет не так? Тор смерил его серьезным взглядом и совершенно неожиданно улыбнулся со своей прежней беззаботностью. — Молиться. Но этого не потребуется.  Он разложил страницы с нарисованными рунами по четырем сторонам «компаса» и в центре, поверх узора разместил, прикалывая тоненькими иглами к ткани, отрезки нитей, и еще одну такую же завязал у Локи на запястье.  — Всё готово, — произнес, внимательно оглядев стол и опускаясь в кресло возле кровати. — Знаешь, как только начнем, пути назад уже не будет? — Его и так нет, — мотнул головой Старк с видом великой рассудительности, — только вперед. Давай, наконец, покончим с этим, я задолбался спать на гребаной раскладушке, когда в комнате меня ждет шикарная двухместная кровать с ортопедическим матрасом.  Тор ухмыльнулся.  — Ты либо очень храбр, либо до смешного безрассуден, Энтони. — Ну, не мне же спускаться в лабиринт к Минотавру, — пожал тот плечами, будто оправдываясь. — Герой у нас тут ты… — Я не только об этом. По взгляду Старк понял, что именно бог имеет в виду. Он не хотел продолжать этот разговор, не хотел получать благодарность, не хотел, чтобы всё выглядело, как прощание, поэтому встал за стол так, чтобы видеть всё происходящее, и, спешно открыв флакон, снова взглянул на Тора. — Удачи желать не буду, чтобы не сглазить. Просто возвращайся поскорей.  Бог кивнул. Его лицо опять сделалось сдержанным и суровым. Он посмотрел на Локи, как смотрят альпинисты на вершину горы, стоя у её подножия, далекие от цели, но уверенные в том, что смогут её покорить. Не готовые отступить, даже если смерть встанет на их пути. Тони коротко вздохнул — этот короткий миг перед прыжком в пучину — и переклонил кинжал. Густая струйка крови пролилась на край полотна, и ткань мгновенно её впитала, вспыхивая кирпично-красным цветом. Нити засияли, как подожженные фитили, и даже пламя свечей сделалось ярче. Старк осторожно отвел руки в сторону (ощущение было такое, будто он запустил неизвестную программу, работу которой не понимал) поднял глаза… Теперь в его комнате было на одного бессознательного бога больше.