В прозе собственной души

«Да, мам?» Беру трубку не сразу, несколько секунд бездумно пялясь в экран. А чего ты ожидала? Ведь сама воспитала такую дикую. «У папы день рождения. Поздравила?» Если честно, забыла, потерявшись в календарных листах. Да и завершив вызов, ещё несколько часов спокойно занималась своими делами. Давно нет причин переживать за мужчину, по которому раньше так тянуло скучать. Он в третий раз официально женат, и я лишь в двадцать два знакомлюсь со старшей сестрой. Говорит про родную кровь, важность поддерживать связь, но мне смешно, ведь знаю: его слова ничего не значат совсем. Он так часто врал, ты так много кричала, что в отношениях для меня выработалась норма. В детстве при любом удобном случае загадывала, чтобы вы непременно помирились. Повзрослев, не поняла, ради чего судьба вас свела. «Я его не любила» Как удар под дых подростку, что ещё верит в сладкое вечное чувство, обожествляя его, возводя в абсолют. Сутки через двое — твой график в те времена; на выходных он меня забирает, и вы посменно язвительно говорите мне друг о друге. Наверное, ваш поток негатива давно окрасил мой мир в серовато-чёрный. До ужаса боюсь аварий, но тогда, ездя с ним пьяным, не переживала. Не столь страшна неосознанность в детстве, сколько — осмыслить всё позже. «На голодный желудок лучше учиться — питаешься знаниями» Да, пап, ты, конечно, прав. В отражении вижу твою копию и внутри далеко не лучшие черты. Ты однажды потерялся среди женских ароматов, да и я — из омута чужих глаз в другой. Целуешь крест, перед алтарём отмаливая свои грехи; заваливаешь меня кучей бессмысленных сообщений, что на утро стираешь. Не забываешь и ежегодно через меня передаёшь ей поздравления. Вы уже семнадцать лет как бывшие муж и жена, но никак не родители одного ребёнка. Моё детство закончилось, но недолюбленное дитё всё металось из сторону в сторону, в случайных руках ища тепло и покой. Я раньше с ума сходила от надменного взгляда холодных сук, вышедших будто с обложки журналов, выслушивала истерики, терпела враньё, обманывала сама и в ссорах каждый раз сбегала, громко хлопая дверью. Я любила её строгость и вкусные блюда на ужин. Я любила её сексуальность и силу. Я любила её искренность и готовность верить мне. Я любила её невозмутимость и бесконфликтность. Я собрала тебя по частям, чтобы прошептать: «не та», чтобы увериться опять — игра недостойна свеч. Да, мам, я всё так же глупа не по годам. Но себя не вини, ведь вряд ли ты перекрасила мой мир в розовый цвет. Мы были в разлуке, знаю, долго, но прости, съезжаю с нашей пустой двушки. До утра посидим, и поеду тихо. Она сварит мне кофе и молча обнимет в ожидании, когда же кончится осень, когда мне станет хоть на каплю легче справляться с содержимым собственной головы. Я хотела стать для тебя идеальным ребёнком, но превратилась в отталкивающего взрослого. Знаешь, мне немного снесло башню. Знаешь, у меня немного много поехала крыша ютиться в чужих сердцах, после разрывая договор об аренде. Больше не скрываю, что плачу ночами, оплачивая безналичными минувшее безразличие. Его женщины мне не по вкусу, трёп твоих мужчин я не выдерживаю, существование моих девочек ты отрицаешь. На досуге вечером у меня пять встреч, ты в другой стране, он засыпает с бутылкой в обнимку. Как жаль, что мы никогда не были семьёй. Как жаль, что вы не умели любить и правильно расставаться. Как жаль, что я хожу по вашим же граблям. Как жаль, что мне приходилось переживать в одиночестве свои драмы, раз мы настолько чужие. Как жаль, что мне нужно ещё время, чтобы сказать: «Спасибо, мам. Спасибо, пап».