What's your name?

27 июня. Япония. Сибуя. Токио.

Что же нас ждет: комедия или трагедия?!

      Легкий ветер пронизывал кожу девушки, заставляя вздрогнуть, горячий песок обжигал кожу, Мэй открыла глаза. Поднявшись с золотистого песка, отряхнув со своей нежно-голубой сорочки оставшийся песок, осмотрелась вокруг. Перед ней раскинулся необъятный океан, где конца уж точно не было видно.        — Где же я? — спросила вслух, удивленная Нанасе.        — Там, где и должна быть, — прозвучал звонкий женский голос.       Мэй резко огляделась вокруг, отскочив назад и прижав руки к груди. Она удивилась, увидев перед собой девушку с длинными густыми и светлыми волосами в пышном платье. Однако ее лицо Мэй не могла разглядеть из-за солнечного света.        — Кто ты? — спросила девушка у незнакомки.        — Мое имя… — резкий порыв ветра, оглушивший девушку, вынудил ее зажмуриться из-за которого она и не смогла расслышать имя прекрасной девушки, чья внешность скорее всего напоминала внешность какой-нибудь иностранной принцессы.        — Теперь пойдем, есть тот, кто ищет тебя и очень ждет твоего возвращения, — протянула руку девушка, Мэй немного замешкавшись все-таки коснулась ее белоснежной руки, и они отправились вдоль берега, пока океан нежно ласкал ее ноги.        — Кто это? Тот, кто ищет меня?        — Когда придет время, ты почувствуешь его, — голова Нанасе словно налилась свинцом, ноги стали подкашиваться, а сознание темнеть и последнее, что услышала она в ответ стало, — потому что это твоя судьба.       Встав со своей мягкой кровати, Мэй спустилась на кухню, чтобы выпить воды. Опять очередной кошмар. Последнее время слишком часто видит она их. И в этих снах эта незнакомая девушка просит найти кого-то или говорит, что есть тот, кому она должна помочь. Но единственное, чем отличились эти сны было то, что именно сегодня, «принцесса», как ее прозвала Нанасе, сказала, что он ждет брюнетку.       «Неужели, что-то случиться? Или произойдет?» — подумала девушка, опустошая стакан, в которой была вода.       По сути Мэй никогда не верила в такие вещи как «вещие сны», ну или «сомнология», ну уж точно не в «судьбу». Девушка прочла много книг, но представить, что что-то такое как в этих книгах и в своих очень странных снах, повторяющихся раз за разом, случиться с ней, да или, что она повстречает «судьбу» всей своей жизни, просто считала невозможным. Жизнь — это не книги. Как бы этот факт ее не расстраивал. Раньше она старалась не обращать внимания на назойливые и глупые сны, но со временем это становилось все труднее и труднее, что ей ничего не оставалось, как просто смириться.       В доме кроме самой девушки никого не было, что заставляло Мэй чувствовать одиночество. Даже будь то родители дома, ей было бы все равно одиноко, ведь своей работе они уделяли больше внимания чем своей же дочери. И даже сейчас они уехали в Германию по своим делам: в командировку на месяц или даже несколько. Отцу и матери было трудно оставить свою совершеннолетнюю дочь одну, они сверх опекали ее, поэтому и планировали забрать ее собой, но показав свою решимость и отстояв свою точку зрения Нанасе все же уверила их оставить ее одну, ведь она уже взрослая, но под предлогом того, что она будет звонить им каждый день.       Они всегда ей что-либо запрещали, из-за чего ей было трудно проводить время с друзьями и одноклассники, в итоге она совсем перестала уделять внимания им, и они просто оставили ее одну. И статус того, что она дочь влиятельных людей, пугал окружающих ее людей, ведь, если кто-то или что-то посмеет ее обидеть, лишь Богу одному известно, что может произойти. Единственным развлечением Мэй с самого детства являлись книги. Она погружалась в них с головой, не обращая внимания на пройденное время и на окружающий мир. Девушка мечтала открыть свой маленький книжный магазинчик, но она понимала, что это является ее несбыточной мечтой. Мэй выучиться в одном из престижных университетов Токио, изучая бизнес, и унаследует компанию отца. Однако ей этого не хотелось. Даже протестуя и, говоря, что она творец своей жизни, ее бы и никто не послушал, это бессмысленно, поэтому она просто смирилась со своей уже прописанной с самого ее рождения до его окончания, судьбы.       Прошло около двух недель с их уезда, и, чтобы как-то скрасить свои «каникулы», Мэй устроилась на работу. Выбрала она скорее всего подработку, подработку в книжном магазинчике на Синдзюку. Выбрала это место, лишь потому, что можно совмещать полезное с приятным. По крайней мере так думала девушка.       Сегодня у нее был выходной, сразу же после уезда родителей, девушка отправилась работу, проработав целую неделю, она заслужила свой выходной. Хотя ей нравилось проводить в том маленьком магазинчике время. Посетителей было не так много, но было очень спокойно, а чувство уюта в магазинчике, заставляла наслаждаться этим все больше. Среди таких излюбленных книг и пластинок с музыкой таких великих исполнителей как Бах, Моцарт и Бетховен, покорили ее юное сердце, да и отчаявшийся менеджер был не против нового работника, ведь многие уходят в более престижные и огромные магазины, оставляя это место позади себя. Менеджером был пожилой дедушка, который планировал закрыть магазинчик, пока Мэй не остановила его. Поэтому жизнь этой книжной лавки продлилась еще на несколько дней.       Позавтракав, Нанасе умылась и натянула на себя светлые джинсы с кедами и свитер с большим воротником. Взяв с собой книгу, которую она взяла на своей работе, отправилась гулять, положив ее в сумку, накинутую на ее плечо. Ей не хотелось оставаться в этом огромном доме совершенно одной, не ощущала девушка здесь никакого уюта, словно чужой дом. У ее дома также находился огромный сад, покрытый зеленью и цветами, вот там стоит беседка из белого мрамора, в которой мама Мей любила пить чай, что-то намечая в своем блокноте. Мама девушки очень красивая женщина, с длинными карамельными волосами, которые обычно заплетены в аккуратную и строгую прическу, светло-карие глаза, скрытые за очками, доставшиеся и дочери. Она знаменитый дизайнер женской одежды, ее бренд является одним из самых популярных в Японии, но мать не хочет останавливаться лишь на стране Восходящего солнца, поэтому отправилась и в Германию. Огромный коттедж, сделанный из красного кирпича в готическом стиле. Отец никогда не покидал пределы этого дома, лишь на работу и в дом. Он является какой-то крупной шишкой в правительстве, и из-за чрезмерной занятости, редко общался со своей дочерью, лишь по праздникам и на ужин, они сидят вместе в полной тишине. Свое дело, он планирует отдать Мэй, заставляя ее учиться и работать до самого изнеможения. Но где-то она верила, что они любят ее и просто хотят ей хорошего будущего, хотя до переезда в Токио, все было иначе… Их дом был окружен высоким забором, которые изолировал их от окружающего мира. Мей не выходила за его пределы, только иногда, когда ездила в родительской машине в ресторан или знакомиться с другими важными людьми для поддержания связей родителей с чиновниками.       Она направилась в ближайший парк, чтобы насладиться прекрасными видами сакуры и тишиной. Нанасе решила прогуляться через район Харадзюку до синтоистского храма Мэйдзи, где можно было бы устроить привал. Мей любила этот парк, видит она его уже второй раз, но все еще продолжает им восхищаться.       Хотя харадзюку являлся не самым любимым местом девушки, но все же уважаемым ею. Каждое воскресенье здесь подростки и даже взрослые люди одевались в разные стили, начиная от стиля «Лолиты» до косплей-костюмов. Здесь находится куча магазинов с брендовыми и дизайнерскими вещами, где был и магазин с брендовой одеждой матери. Мэй любила разглядывать вывески этих магазинов, а также их витрины, кажется интерес к одежде, достался от мамы, но она не очень любила проводить здесь воскресения, так как скопление людей вызывало у нее некий страх, а к горлу поступала какая-то желчь отчего становилась тошно. Не то, чтобы она была боялась их, просто предпочитала тишину больше.       Девушка продолжала идти и восхищаться дизайнерскими вещами, пока она об что-то не ударилась и не приземлилась на землю, зажмурив от неожиданности глаза. Открыв их, Мэй увидела перед собой высокого и худого юношу, запихнувшего свои руки в карманы черного худи. Девушка удивленно уставилась на него рассматривая его иностранную внешность. Черные густые волосы, среди которой высвечивалась небольшая прядь седых волос, а голубые глаза, что озлобленно уставились в ответ на девушку, в миг потемнели. «Какой грубиян!» — вдруг спустилась с небес девушка, осознавая, что она все еще сидит на грязной земле, а этот молодой человек, который столкнул ее не предложил ей и руку помощи, просто стоял и пялился пока ее щеки багровели от стыда.       Встав на ноги, Мэй стряхнула с себя грязь и пыль, а этот незнакомец, достав одну руку из карманов худи, согнулся и взяв, выпавшую из сумки книгу.        — Простите, — извинилась Нанасе, смотря как парень, довольно-таки симпатичный парень, про себя отметила девушка, читает название ее книги, — это моя книга, — почти шепотом проговорила Мэй.        — «Странная история доктора Джекила и мистера… — не дочитав до конца название книги, низкий и грубоватый, но все же очень красивый голос, своим цоканьем вывел девушку из некого транса, заставляющего ее смотреть за каждым движением этого молодого человека.        — «… и мистера Хайда», — закончил название этой книги Мэй, — это книга Стивенсона шотландского писателя, написанный в готическом стиле. Если быть более честной, это книга очень интересна, но все же она не в моем вкусе, потому что… — «мне нравятся книги с более светлым сюжетом» — не смогла продолжить девушка из-за пристального взгляда темно-синих глаз, понимая, что не знает с чего это вдруг, она решила сказать, что думает об этой книге, но стоило ее спросить о какой-нибудь книге или упомянуть ее, она уже не сможет остановиться.        — Скажи, — протянув книгу Нанасе, вдруг начал темноволосый юноша, — ты ангел или демон? — пронзив своим хмурым взглядом девушку, задал очень странный, по мнению самой Мэй, вопрос, который ввел ее в ступор.       Словно проглотив язык, брюнетка не знала, что ответь, как отреагировать на поставленный вопрос, что он имеет ввиду, произнося такие слова как «ангел» и «демон»?

Именно в этот момент замершая стрелка часов возобновила свой ход.

      Мэй просидела в парке Ёёги около храма Мэйдзи долгое количество времени, пока нежно-розовое небо не привлекло к себе внимание девушки, вынудив вспомнить о странном юноше, которого она увидела сегодня. Целый день этот молодой и симпатичный юноша не выходил из ее головы, Мэй приходилось дважды даже трижды перечитать одно и тоже предложение, чтобы понять в чем суть или просто сосредоточиться.       Нанасе вздохнула, освобождая себя от мыслей о нем, и сложив книгу в сумку, направилась домой.       Придя домой, она должна позвонить своей матери, чтобы та не волновалась, и приготовить ужин, так как сегодня почти ничего не ела. Девушка всю дорогу шла, размышляя о повседневных планах, которые должна сделать, стараясь забыть странного красавчика.       Зайдя в круглосуточный магазин, купив продукты на ужин, которые наверняка останутся еще на несколько дней, Мэй услышала некий шорох или даже писк. Осмотревшись вокруг, она заметила возле скамейки лежащего маленького ежа с черно-белыми иглами. Миниатюрное животное вздрагивало, иногда затихало, а маленькие пуговичные глазки блестели при закатном свете. Нанасе показалось, что он плачет или нет? Еж заметил девушку и вздрогнул, когда та подошла ближе к нему.        — Тебе грустно? — мягко улыбнулась Мэй, присев на корточки и поставив рядом с собой пакет с едой, протянув к нему свою руку, к которой маленькое животное потянулась, при этом обнюхивая человека, однако все так же осторожно, словно боясь, да и сама девушка боялась спугнуть его.       Спокойно протянув вторую руку к этому созданию, Нанасе осторожно взяла его, пока острые иглы не проткнули девичью кожу рук, но девушка лишь усмехнулась, покусывая внутреннюю сторону губы от боли, ведь ему страшно, он боится, она понимает его.        — Не бойся, я защищу тебя, — еж вопросительно посмотрел на нее, Нанасе показалось это довольно милым, но все же ее небольшому упорству этот малыш и поддался.       Мэй осторожно несла его в руках к своему дому, ей даже показалось, что еж уснул, мягко посапывая в ее руках. А брюнетка была рада, что у нее появился маленький друг.       Придя домой, она убедилась в том, что маленький зверек, положив его на подушку, лежавшую на диване, уснул. Мэй подошла к домашнему телефону и набрала уже заученные цифры. Ответила мама. Как всегда. Ее мама задавала банальные вопросы о то, как она, поела ли сегодня, хорошо ли спала, на что всегда звучал один лишь ответ «да, все хорошо». Настроение девушки немного ухудшилось после разговора с мамой, однако взглянув на ежа, который удивленно смотрел на нее своими блестящими глазами, спрашивая действительно ли все хорошо.        — Все хорошо, — подойдя ближе к дивану, склонившись над этим существом, который всем видом дарил ей тепло, уюта и надежды, хоть ненадолго, хоть на мгновение, — все хорошо, — снова повторила эти слова девушка, внушая себе, что это действительно так, а маленький еж все смотрел на нее удивленно.        — Нет! Нехорошо… Мне нехорошо, — глаза наполнились влагой, а ноги перестали держать уставшее тело Мэй, и та упала на колени перед этим малышом, сжимая дрожащие руки, пока кровь не начала капать с еще не заживших ранок после «атаки» животного.        — Не хочу! Не хочу делать, то что они говорят! — слова словно неосознанно вырывались из-за рта Нанасе. — Мне страшно…       Злость, горечь, обиду долго скрывала девушка от всех, ей некому было поделиться этим ни друзьям, ни родителям, никакой поддержки она бы не получила, кроме избитых фраз «это все переходный возраст», «ты еще не видела жизни» и тому подобное, от этих слов становилось тошно и мерзко.       «Ты должна стать идеальной!» — твердил ей отец. — «Тебе не нужны друзья, они лишь тянут тебя вниз. Забудь о них!»       Трудясь в поте лица, взваливая на себе еще больше. Выкладывать больше, чем все остальные сверстники и одноклассники. Иначе, Мэй не станет той, какой её желает видеть отец и мать. Иначе, она просто перестанет оправдывать их надежды и желания. Иначе, она будет ощущать, будто ее бросили на перекрестке ненавистной судьбы. Что однажды она останется совсем одна, никому не нужной. Страшно, девушке очень страшно, потому продолжая держать язык за зубами и молча позволяет делать с ней все, что желают родители. Стать идеальной дочерью? Нет. Быть той, о которой будут продолжать думать родители? Да. Но разве это не одно и тоже? Она должна стать идеальной и в школе, и в университете, и в личной жизни. Но сколько бы сил Нанасе не прикладывала, ничего не выходит. Как она должна поступить, чтобы оправдать желания отца? Что должна она делать, если все валиться с рук? Работа в поте лица над тем, чтобы перенять компанию отца. Что же это ей даст? Почему все обернулось именно так?       «Почему я не чувствую себя счастливой?» — каждый божий день девушка задавалась этим вопрос, но ответа не находила, где бы она не искала в учебниках, в книгах, в музыке, нигде, нигде нет ответа. — «Как мне наслаждаться тем, чем я занимаюсь?»       И почему же именно сейчас, опустив голову перед этим маленьким беззащитным существом, сидя на коленях, она расплакалась как дитя, почему именно в нем она почувствовала лучик тепла. Подняв голову с подушки, в которую все это время рыдала, она посмотрела на ежа и мягко улыбнулась. Еж лишь склонив свою маленькую голову, подошел ближе к ней и ткнул лапкой в щеку Мэй, заставляя девушку улыбнуться.        — Ты такой милый. — восторженно прошептала Нанасе. — Ты ведь не оставишь меня одну? — в голосе раздалась некая горечь, хоть и девушка понимала, что это лишь животное — он ее не поймет, но ей хотелось, чтобы он остался с ней чуть-чуть подольше. — Спасибо тебе.

Нет… Кто ты?..