Солнце, Луна и спелая ежевика

Рассвет наступил слишком уж неожиданно. Роуз Уизли удивленно задрала голову, понимая, что из-за плотных штор в комнату пытается прорваться свет зарождающегося утра. И это означало только одно — она не выспалась перед экзаменом. Замечательно. — Ну ладно, Вульфрик, что б тебя, Смелый, — буркнула Роуз себе под нос, отодвигая целую стопку книг на другой край огромного письменного стола, — будем верить, что я и правда выучила постулаты дезинтеграции нематериальных объектов. Она потерла глаза и почти поддалась соблазнительной идее прилечь хотя бы на два часика, но как часто говаривал дядя Гарри: «нет хуже сна, чем настолько короткий». Раньше ей не доводилось это проверять, и случай представился не самый лучший, но думать хоть о чем-то позитивном хотелось со всей силы. Роуз решительно дернула шторы, отодвигая ткань к краю окна, и улыбнулась шальным каплям, медленно стекающим по стеклу. Надо же — так увлеклась, что не услышала предрассветный октябрьский дождь. Кофе в семейство Уизли впервые принесла тетя Луна, и со временем ароматный напиток почти вытеснил привычный чай. Спустившаяся на кухню Роуз безотчетно улыбалась, выбирая из дюжины разномастных чашек свою любимую, подаренную на ее пятый день рождения папой. — В такие моменты мне кажется, что перед экзаменами тебе лучше оставаться у мистера Криви, он хотя бы сумеет загнать тебя спать, раз уж меня ты больше не слушаешься. Роуз обернулась, скептично заламывая бровь. Встретить на кухне в такую рань мать не было неожиданностью, и все же колких комментариев Гермионы ей хотелось бы избежать. — Помнится, мой парень тебе не нравится. Младшая Уизли нарочито громко стукнула чашкой по столешнице и гордо вздернула острый подбородок. — Не нравится, — пожала плечом Гермиона, призывая беспалочковым Акцио в руки упаковку печенья, — но главное, чтобы нравился тебе. Да, будем честны, Джейк неплохой парнишка, кофе варит просто отменный! Роуз недовольно фыркнула. — Ты так мило отзываешься обо всех стажерах в вашем отделе или только о тех, кто спит с твоей дочерью? Если бы Гермиона сейчас что-нибудь пила или ела — точно бы подавилась. Она смерила девушку довольно-таки укоризненным взглядом, но не стала продолжать язвить. Роуз миролюбиво сменила тему, и до самого восхода солнца мать и дочь просидели на кухне, обсуждая предстоящий экзамен в Аврорате, дело о фармакологическом скандале в Бельгии, нерадивых стажерах-выпускниках Хогвартса и, в конечном счете, дела сердечные. Обсуждать свою личную жизнь с матерью Роуз не особенно нравилось, ведь как бы Гермиона не пыталась, но скрыть своего недовольства пассией дочери не могла. Хоть и полная участия, искренне желающая своему ребенку добра миссис Уизли не была способна отделаться от чувства, что Роуз попросту плывет по течению, тратя время на сына Дэнниса Криви. И самое тошное для Гермионы было в том, что Джейк Криви был, и правда, неплохим парнем. Вежливый, воспитанный, не проблемный юноша из хорошей семьи старых товарищей. Ребята вместе учились, хоть и на разных факультетах, и симпатия, возникшая на старшем курсе, неожиданно переросла в роман и совместное проживание после окончания школы. Впрочем, тут тоже все было не так однозначно: Джейк продолжал жить на ферме родителей, в пригороде, а Роуз, когда не пребывала в общежитии Аврората на учениях, проводила в их доме несколько дней в неделю, то и дело возвращаясь под крышу к Рональду и Гермионе. — Джейк отказался от командировки в Мадрид, — как бы между делом бросила миссис Уизли, — хотя испанский у него на уровне, по словам руководителя южно-европейской группы. Мне бы не помешали… — Нет, мама! — резко осадила ее Роуз. — Я не буду вмешиваться в ваши отношения начальника и подчиненного. — Прости, я лишь хотела дать совет. Ведь для карьеры полезно… — Да ради ж всего святого, мама! Прекрати, — вспылила Роуз и едко добавила: — и просто назначь на это дело своего белобрысого любимчика. — Твоего любимого заклятого друга? — Его самого. Гермиона поджала губы и покорно кивнула. Где-то с верхних этажей раздалось громогласное чихание — Рон проснулся. Послышались его шаркающие в поисках тапок шаги и тихая брань, когда он чуть не скатился с лестницы, как обычно ударяясь локтем о перила. — Доброе утро, папуля. Объятия Рона были именно тем, что «ощущалось как дом». Лучше него умела обниматься только бабушка Молли, и Роуз ценила в отце именно то, что он не гнался за высокопарными фразами, чтобы выразить свое к детям отношение. — Готова к экзамену, тыковка? Такой же взъерошенный со сна, как и его супруга, Рональд плюхнулся на свободный стул и тепло улыбнулся подавшей ему омлет Гермионе. — Готова, — выдохнула Роуз, закручивая стянутой с запястья резинкой волосы в объемный пучок на затылке. — А ты? — Рон отхлебнул из кружки и крутанул в руке вилку, кидая хитрый взгляд на жену. — А что она? Роуз с удивлением уставилась на вдруг смутившуюся мать. Очков в карму отцу добавляла еще и его сверхъестественная способность парой слов сбивать с толку Гермиону, что не удавалось никому, за исключением, разве что, дяди Гарри — и то не всегда. — Вы о чем? Рыжеволосая, как и большая часть ее родни, девушка вперилась в родителей взглядом настоящего хищника, и разгоревшееся любопытство перевесило даже необходимость срочно бежать собираться. — Ни о чем, — попыталась отмахнуться старшая Уизли, — твой папа меня подзуживает перед брифингом кабинета начальников отделов. Роуз перестала покупаться на эти уловки в неполные пять. — Ну-ну. — Твоим сарказмом можно топить лед! Гермиона с шутливой обидой пихнула мужа в бок, приобняла нахмурившуюся было дочь и нежно клюнула ту в висок. — Поговорим вечером, — шепнула миссис Уизли, — обещаю не юлить. — Я не верю политикам! — хмыкнула Роуз, прильнув к матери и вдыхая тонкий аромат ее излюбленного парфюма. Рональд с умилением наблюдал за своими девочками, поглощая приготовленный женой завтрак. Все в семействе Уизли было хорошо. *** Огромные настенные часы в кабинете британского Министра Магии дрожали, как перепуганный нарл, и, если бы не дюймовые гвозди, коими они были прибиты к стене, точно бы попытались упрыгать из кабинета. — Нет! Мы НЕ будем соваться к магглам, Гарри! Кингсли Шеклболт так громко стукнул открытой ладонью по столу, что от резкого звука поморщились все немногочисленные присутствующие: начальник Автората Гарри Поттер и заместитель начальника Отдела Тайн Гортензия Боунс. Его, одного из любимейших в народе героев Войны с Волдемортом, переизбрали на третий срок спустя несколько лет после того, как он отслужил на посту министра полагающиеся два. Хоть мирная жизнь и наступила, британские маги все еще тяготели к сильным, волевым лидерам, имеющим за плечами военное прошлое. Третий срок Кингсли подходил к концу на исходе следующего лета, а к концу года должны были быть объявлены все кандидаты в предвыборной гонке. В период с января по май реальная власть уходящего с поста Министра сильно ограничивалась кабинетом начальников отделов. Шеклболт твердо заявил, что хочет на пенсию, и дал понять, что будет донельзя формальным, пока кабинет начальников отделов будет решать, кому передать власть, а потому Гарри было кровь из носу нужно его согласие на то, чтобы проверить все по наводке кузена, иначе в период выборов и сразу после ни от кого разрешения он не добьется. Поттер нутром чуял, что все не с проста, а своему нутру он привык доверять. В конце концов интуиция еще ни разу его не подводила. — Это же кельтские руны, — продолжил министр, буравя недовольного Гарри тяжелым взглядом, — современные магглы могут срисовать их из книг или из этого их, как его, нета. — Интернета, — поправил Гарри. — Интернета, — повторил Кингсли, закатывая глаза, — не важно. Ты прекрасно знаешь, какими проблемами нам обернулось дело двухлетней давности. Несанкционированное применение чар к магглам! — Но мы всего лишь убедились, что… — Что мошенникам не нужна магия, чтобы отмывать фунты стерлингов в огромных размерах, да, зато я ходил на поклон к его Королевскому Величеству несколько раз. Кингсли устало выдохнул, проводя ладонью по блестящей лысине. Хоть уже и смутно, но он все ещё помнил, каково это — быть аврором, и просто по-человечески понимал, о чем его просит Гарри, но… но политика, порой, от человечности была далека. — Гарри, я не могу дать тебе разрешение. Поттер пожевал нижнюю губу, но от брани удержался, кидая взгляд на миссис Боунс, пока что молчаливо наблюдающую за спором. Она была его последней надеждой на то, чтобы переубедить министра, и мысленно он просто умолял ту раскрыть сейчас рот. — Air a dhiùltadh [1], это если переводить на современный гэльский. Гарри почти что облегченно выдохнул, услышав в голосе Гортензии стальные нотки, а она, меж тем, подалась вперед всей своей массивной фигурой, и крупные серьги в форме восьмерок в ее ушах забавно колыхнулись. — Отвергнутый, Кингсли, — мрачно произнесла она. — На лбу той несчастной девушки высечено именно это слово, оно же повторяется на животе. Знаешь, кто так делал? — Пикты [2]? — министр не смог сдержать сарказма. — Нет, — невозмутимо продолжила глава рабочей группы по рунической магии, — вообще-то Луги [2]. Малочисленное племя, на редкость кровожадное. Кингсли покачал головой и с нажимом повторил: — И магглы легко могли вычитать это в интернете. — Луги были волшебниками. Все. Воцарилась тишина, и Гарри даже боялся дышать, понимая, что сейчас решается судьба этого дела. — Ты хочешь сказать, — медленно начал Кингсли, — что эти самые Луги резали своих, — запнулся на секунду, сглотнул, — своих сквибов? — Да, — кивнула кудрявая женщина, — и тех, кто отказывался колдовать. Министр отвернулся от них, обращая взгляд к портретам на стенах и к массивному магическому глобусу у окна. Гарри послал полный благодарности взгляд Гортензии, он слишком хорошо знал Шеклболта и понимал, что раунд он выиграл. — Клянусь, я не превышу своих полномочий, — заверял Гарри, — я лишь пообщаюсь с детективом, что ведет это дело, проверю историю этой девушки. В наших архивах нет никаких упоминаний о ней или о ее… — Так ты уже начал копать? — Что? Нет, нет! Я сказал, что я проверю и, наверное, найду… — Поттер! Кингсли недовольно ругнулся сквозь зубы и потянулся к перу и пергаменту. — Один работать не будешь, — буркнул министр, подписывая предписание и запечатывая то заклинанием, — возьмешь стажера. Гарри был к этому готов и открыл было рот, но чернокожий колдун его опередил: — Кажется, квалификацию по работе с материалами дела новобранцы сдают сегодня, да? Вот и возьмешь того, кто лучше всех напишет тест. Поттер застыл на месте, словно в него Петрификус Тоталус прилетел. Новобранцы? Тест? Лучший из лучших? — Это приказ, мистер Поттер. Все ясно? Кингсли редко когда позволял себе настолько приказной тон, но в этот раз никаких козырей в рукаве у Поттера не было. По крайней мере — пока не было. — Так точно, министр. Покидал кабинет министра Гарри в самом странном расположении духа — он был готов поставить сотню галлеонов на то, что работать ему предстоит со своей племянницей. *** — Ну? Что скажешь? — О, Мерлин, какое красивое кольцо! Ты долго выбирал самый маленький из самых маленьких бриллиантов? Да, Джейки, да-да-да, я вся согласная! — Прекрати, Скорпиус! Роуз никогда не жеманничает. Джейк Криви, сын и племянник героев магической войны, захлопнул коробочку, в которой поблескивало обручальное колечко, и кинул на своего школьного приятеля укоризненный взгляд. Рабочий день в Отделе международного магического сотрудничества подходил к концу, и молодые люди отлучились в чайную, оба довольные тем, что выполнили все поручения на сегодня. Скорпиус собирался задержаться и поработать сверхурочно над порцией переводов — работа не срочная, но других идей на вечер у него все равно не было. Ну а Джейк решил поделиться с товарищем далеко идущими планами. — Приглашу мое солнышко на ужин, — улыбался Криви, любовно поглаживая большим пальцем край коробочки, — свечи, вино, музыка. И, — щелкнул он затянутой бархатом крышкой, — задам самый главный в нашей жизни вопрос. Малфой скептично заломил бровь. — Роуз и музычка с винишком? Поверить не могу. — Все девочки это любят, Роузи просто вид делает. Джейк со знанием дела напустил на себя важный вид, на что Скорпиус лишь покачал головой. Иногда ему казалось, что именно он свел этих двоих, и порой был этому отчего-то не рад. Теперь же пытался понять, что бесит его больше: то, что Джейк делает предложение Роуз, или то, что он хочет сделать это максимально стандартным способом? — Это же Роуз Уизли, — протянул Малфой, — просто спроси ее по пути домой под старым фонарем или желтым кленом посреди разговора о том, какая лучше паста. Если она любит тебя, сразу скажет да, и не важно, музыка у вас там, обсуждение грязной посуды или что. Криви пожал плечом и без особой уверенности произнес: — Рисковать? Нет, я ставлю на романтику. — Для справки: слизеринцы с романтикой не очень. Скорпиус с несвойственным ему раздражением отлевитировал в раковину чашку, забыв для приличия воспользоваться волшебной палочкой. Они с Джейком закончили Гриффиндор, так же как и дети Поттера, а Роуз в пику всему семейству попросилась у Шляпы на зелено-серебряный факультет. Малфой никогда не спрашивал, но иногда ему казалось, что сделала она это из-за него. Глупости, конечно. Должно быть, ему просто хотелось, чтобы тот взгляд, который бросила на побледневшего мальчишку эта девочка, после того, как наследника Драко отправили ко львам, был ничем иным, как взглядом друга, взглядом полным участия и искреннего желания поддержать, помочь. О, это был настоящий скандал. Роуз Уизли — Слизерин, Скорпиус Малфой — Гриффиндор. Второго сентября в школу прибыли на разборки знаменитые родители, и в кои-то веки Рон и Драко не поругались, находясь в одной комнате. Северус Снейп на портрете смеялся в голос. Директор МакГонагалл предлагала детям пройти процесс распределения повторно, но упрямые одиннадцатилетки хором отказались. Выйдя из кабинета, они пожали друг другу руки и пообещали не ссориться. Разумеется, на зло взбешенному Хогвартсу, обалдевшим родителям и всем остальным непричастным, коих оказалось почему-то великое множество. Но любители скандалов быстро глотнули чашу разочарования. Не сказать, что дружба была крепкой, или что она вообще была, но оказавшийся меж двух огней Альбус Северус каким-то образом умудрялся поддерживать хрупкое равновесие между Уизли и Малфоем, а затем и между двумя вечно соперничающими факультетами. Все школьные проблемы и стереотипы остались в прошлом, а после выпуска прошло уже три с небольшим года. Из всей их разношерстной компашки только Джейк до сих отпускал шуточки про то, что ему, гриффиндорцу, удалось растопить лед сердца слизеринской старосты. Альбус мастерски изображал, что блюет, когда Джейк заводил эту песню, а Скорпиус тихо посмеивался, слишком довольный тем, как девчонка Уизли закатывает глаза. — Роуз Криви. Мне нравится, как звучит. Невероятно довольный собой Джейк поправил уложенные затейливыми волнами русые волосы, разгладил на рукавах рубашки несуществующие складки, подцепил темно-зеленую мантию и направился к выходу из чайной комнаты. Он глянул на наручные часы, высунул голову в коридор и шепнул в сторону Малфоя: — Эй, Скорп, прикрой меня. Если миссис Уизли спросит, скажи, что я ушел в отдел кадров. Скорпиус одернул полы темно-синего пиджака, удачно подчеркивающего серебристо-пепельный цвет его волос, и уставился на Криви как на идиота. — И по кой черт тебе шататься по коридорам лишний час? — спросил он. — В смысле? — не понял Джейк. — Я пока до Центра подготовки доберусь по камину… — Дурень! — рассмеялся Малфой. — Сегодня у новобранцев аттестация, они пишут тесты в двенадцатом зале. — Серьезно? Ну тогда все в шоколаде, спасибо! И, напевая под нос незамысловатую мелодию, Джейк зашагал по коридору к своему боксу в общем зале, где трудились стажеры и младшие сотрудники. Малфой с тяжелым сердцем смотрел тому вслед. Испортившееся вмиг настроение он предпочел списать на низкое давление, осеннюю хандру и дурной кофе в отделе. Закончив все дела поздним вечером, Скорпиус не отправился домой, запросив от смотрителя каминов единоразовый доступ в Хогсмид. Малфою нужен был совет лучшего друга — самого успешного аспиранта Хогвартса за последние полвека Альбуса Северуса Поттера.