Солнце, Луна и спелая ежевика

Гарри тупо моргнул. Быть такого не может, чтобы его племянница завалила тест. Невозможно, просто невероятно, что Роуз показала лишь второй результат. Рон, должно быть возрадуется до усрачки, а Гермиона поседеет наполовину. И, кажется, он должен денег Хьюго Уизли, памятуя семейное Рождество двадцать пятого года. Хорошо, что больше никаких ставок на результаты экзаменов Поттер не делал. — Что ж… — выдохнул Гарри, откладывая в сторону пергамент и поднимая глаза на свою секретаршу, — мисс Грейсон, пригласите на завтра ко мне мистера Нотта, пожалуйста. К десяти утра. Алиса Грейсон, одна из тех, кого принял Хогвартс в первый год после победы над Волдемортом, сделала заметки в своем ежедневнике и учтиво спросила: — Мистер Нотт должен был поступить в распоряжение к майору Берроузу, мне нужно что-то сообщать майору? Гарри поднял голову, скользнув взглядом по миловидному личику, и почти усмехнулся. Алиса не преминула улыбнуться, показывая идеально ровные белые зубки, и Поттер готов был поклясться, что она облилась теми же духами, которые покупала его жена. Будь Гарри другим человеком, у Джинни бы возникла масса поводов для беспокойства. — Да, конечно, пошлите ему служебную записку от моего имени. Он будет работать с Уизли, Финниганом, Смиттом и Брауном. Нотт прикрепляется ко мне. Секретарша кивнула, заправила за ухо шальной локон выжженных до платинового оттенка волос и позволила себе комментарий: — Давненько у вас не было стажеров, сэр. Глава Аврората особенных вольностей мало кому позволял, но в этот раз лишь горько усмехнулся: — Дай Бог парнишке здоровья. И крепкого желудка в придачу. Свободны, мисс Грейсон. Оставшись в своем кабинете один, Гарри шумно выдохнул, расстраиваясь и радуясь за племянницу одновременно. Конечно, с Роуз ему могло бы быть комфортнее в любом другом случае, но работа есть работа, и кидать девчонку сразу же на дело о возможном ритуальном убийстве, да еще и с участием магглов, ему не хотелось. С другой стороны — сынок Теодора Нотта под боком немного нервировал. Да, пусть мальчишка и делал все, чтобы отдалиться от своей пожирательской семейки, Поттер не мог бы с уверенностью сказать, что будет на все сто процентов беспристрастным. Гребаные двойные стандарты. Камин с дотлевающими дровами полыхнул, выплевывая прямо перед собой сноп алых искр и кусок пергамента. Гарри поймал бумажку и по размашистому почерку догадался, что Джинни близка к состоянию, чтобы начинать слать ему Громовещатели. Черт. У них же свидание. Поттер покосился на огромную стопку отчетов, которые, в идеале он должен был бы прочитать к завтрашнему брифингу. Дважды черт. Он быстро накатал ответ и бросил клочок бумаги в камин, молясь всем известным ему высшим силам о том, чтобы через полчаса Джинни не наслала на него Летучемышиный сглаз прямо с порога вместо приветствия. *** Гермиона нервно барабанила костяшками пальцев по крепкой дубовой столешнице и бесилась от того, каким безмятежным выглядел ее муж. — Что-то явно пошло не так! Так и знала! Рон в десятый раз за вечер миролюбиво приобнял жену и чмокнул ее в висок, практически не отрываясь от чтения нового контракта, который впихнул ему в конце рабочего дня Джордж. — Ты обещал больше не брать работу на дом. Бурчание Гермионы становилось все более угрюмым, а она не привыкла, что ее игнорируют. На работе достаточно было одного лишь ее взгляда, чтобы подчиненные тут же вытягивались по стойке смирно, но за тридцать лет семейной жизни Рону удалось выработать невосприимчивость к некоторым оттенкам недовольства Грейнджер. Не ко всем, разумеется, и подобно Артуру Уизли он все еще побаивался свою жену в состоянии гнева. — Рональд. Это было как стоп-слово, только не для секса. — Ты перегибаешь палку, — мужчина отложил бумаги на край стола и в успокаивающем жесте крепко сжал хрупкую ладонь супруги, — милая, это же Роуз! Она скорее надвое переломится, если радостно прискочит нам все рассказывать, потрясая кольцом на пальце. Мерлиновы яйца, сам не верю, что говорю это, но, есть подозрение, что нам не надо вмешиваться в ее, на минуточку, взрослую жизнь. — Какие слова-то ты знаешь! Прям образец рассудительности и здравого смысла. Рональд Уизли, дочь стукнула перед уходом тебя Конфундусом по голове? Рон шумно выдохнул, но от желания закатить глаза и выругаться от души удержался. За годы он, и правда, научился лучше контролировать вспышки негодования. Особенно сложно было ему сдержать себя, когда на прошлые выходные на их пороге нарисовался Джейк и торжественно попросил у Рона руки Роуз. Гермиона едва сдерживала вежливое недоумение, пока ее муж тщательно подбирал слова. Давно, еще когда Роуз впервые осталась ночевать у Джейка, Рон и Гермиона решили, что не будут мешать, пока довольна и счастлива сама Роуз. В ту же ночь Гермиона обнаружила мужа на кухне с початой бутылкой виски и молча достала второй стакан. Много воды утекло с тех пор, но подспудное недовольство выбором дочери — осталось. — Мне тоже не особенно нравится сынок Дэнниса, — скривился Рон, — но он хотя бы не из слизеринской семьи или, Мерлин упаси, не из потомков Пожирателей Смерти. И Джейк, мне кажется, влюблен в Роуз. Рон поднял на жену взгляд и устало покачал головой. — Не смотри на меня так. Господи, меня самого сейчас стошнит от этого разговора. Гермиона шумно выдохнула, сползая со своего стула и крепко обнимая мужа, зарываясь пальчиками свободной руки во все еще яркие рыжие волосы с только лишь намеками будущей седины. Видит Бог, она любила его так же сильно, как и в юности, и могла сполна оценить, чего ему стоило это внешнее спокойствие и напускная мудрость. Когда десять лет назад Роуз распределили на Слизерин, у Рона чуть не случился удар. Он, конечно, старался держать лицо, не кричал, не ругался, но выглядел как ходячий мертвец. Добавляли масла в огонь вездесущие журналисты, которым не терпелось узнать мнение героя войны о том, что его лапочка-дочка будет учиться на факультете Волдеморта. Писаки пели оды семейству Поттеров, чьи сыновья «как истинные дети своих родителей пошли по их героическим гриффиндорским стопам», и делали ставки, как долго полукровка Роуз Уизли продержится в серебристо-зеленом доме. Как ни странно, чувства Рона лучше всех понимал тогда Драко Малфой, которого, по слухам, чуть не заколдовал со злости Люциус, получивший из Хогвартса известье о внуке гриффиндорце. Гарри тогда невесело пошутил, что еще больше дети смогут их удивить, если влюбятся и поженятся. Драко врезал Гарри по носу прямо в кабинете МакГонагалл, а Рон и не пытался того остановить. Поттер долго извинялся за неподобающую шутку, но слова глубоко засели в памяти обоих отцов попавших в центр скандала детей. И когда поползли слухи о возможной дружбе Скорпиуса и Роуз, оба не на шутку струхнули. На деле же оказалось, что Альбусу Поттеру удается каким-то одному ему известным образом поддерживать между девчонкой Уизли и мальчишкой Малфоем хрупкий мир, а сами виновники скандала научились уживаться каждый на своем факультете и терпеть общество друг друга, разделяя лучшего товарища Альбуса на двоих. И когда Роуз на последнем курсе вдруг заявила родителям, что «вроде как влюблена» и после школы собирается жить под одной крышей с Джейком Криви, Рональд нахмурился и с горьким облегчением выдохнул. — Вариантов два, сама знаешь, — хмыкнул Уизли, приоткрывая губы и нежно касаясь ими ладошки жены. — Или Роуз и Джейк празднуют помолвку тем самым способом, о котором я не хочу даже думать, или наша девочка прямо сейчас заставляет Альбуса работать ее личным психотерапевтом. Гермиона хмыкнула, пятясь спиной к выходу и увлекая Рона за собой. — Ну, раз уж дети на сегодня нас бросили. Никакого раздражения будто и не было. Как и не было десятка проблем и огромного груза ответственности за плечами у каждого. Как и не было бремени прожитых лет, взлетов и падений, скандала в две тысячи седьмом и страшной зимы двенадцатого года. Была лишь — любовь. И страсть. Не такая, как в их двадцать, и даже менее жгучая, чем в их тридцать. Да и пытаться удивить друг друга смысла особого не было. Ласки были откровенными донельзя, без лишних вопросов или стеснения. — Зачем ты наложила Заклинание Тишины на дверь? — хохотнул спустя полчаса Рон, тяжко выдыхая и прикусывая жену за мочку уха. — Старые привычки. — Хмыкнула Гермиона, обводя кончиком языка тонкую жилку на шее мужа. — Для второго раунда я уже не так молод. Прекрати. — Ой ли? Заклинание с двери спальни они сняли некоторое время спустя. *** В Лютном Переулке редко происходило что-нибудь хорошее. Но если на ростовщиков, темных заклинателей, торгующих запретными зельями и артефактами давно даже авроры закрывали глаза, то проигнорировать обнаруженный за мусорными баками труп было невозможно. — Мерлин, Тео! В какое очередное дерьмо ты пытаешься меня втянуть? Драко Малфой так высоко задрал воротник, что его яростного шепота было почти не слышно. Он стоял напротив своего сокурсника, прямо сейчас закусывающего губы в попытке не выблевать содержимое ужина себе под ноги. — Это не я, клянусь! — произнес Теодор Нотт. — Иначе я бы не стал тут выплясывать перед тобой. — Ближе к делу. — Ладно! — мужчина выдохнул и зябко поежился. — В моей мастерской такими делами не занимаются. Все мои сотрудники при работе с артефактами обеспечены защитой. — Да-да, а также они все до единого подписывают отказ от претензий в случае смерти по неосторожности. Я знаю, это ведь мои юристы помогали тебе в составлении договора. Особенно светло в Переулке не было даже днем, а ночью и подавно. Тени всех оттенков черного так и стелились по кирпичным стенам близко построенных зданий, сухие ветви деревьев с редкими красными листьями словно обнимали старинный чугунный фонарь, внутри которого теплилось голубоватое пламя, дававшее совсем мало света. — Драко, этот мальчик, — Тео ткнул пальцем в убитого, — не кто-то из моих сотрудников, я его первый раз вижу. И, Господь Всемогущий, он не валяется на земле, он сидит в этой странной позе, голый и весь изрезанный. Руки, ноги, лоб, живот. Все самые важные точки Ци, если угодно. Надрезы ровные, неглубокие, а значит нужны были для показухи, для некоего послания. Малфой снова скользнул взглядом в слабо освещаемый угол за мусорными баками и подавил рвотный позыв. Совсем еще юный, лет двадцать не больше, молодой парнишка словно сидел в задумчивости на мерзлой земле, прислонившись спиной к стене. Обе его ноги были согнуты в колене, подогнуты под себя. На лице застыло безмятежное выражение, и было жутко думать, что своего убийцу он нисколечко не боялся. Вспомнилось, как пахли жертвы тетушки Беллатрисы, какими тяжелыми становились их окоченевшие тела, как тошнотворно было копать лопатой мерзлую землю под остекленевшим взором затянутых белой пеленой глаз. Астория долго привыкала к его ночным кошмарам в первые годы их совместной жизни, и стала той, кто научил не бояться призраков прошлого. И все же, иногда Малфою казалось, что смерть так или иначе преследует его по пятам, словно расплата за все, что он натворил в юности. Драко безотчетно провел правой ладонью по левому предплечью и неохотно кивнул Нотту. — Ритуальное. Сам вижу. Тео с явным облегчением выдохнул и прошептал что-то подозрительно похожее на «слава Богу!» — Я не могу послать сову сыну, — прошептал Теодор, разминая затекшую шею, — он только сегодня сдавал важный тест. Я не хочу портить ему карьеру. Малфой изогнул бровь и усмехнулся: — Предлагаешь мне сообщить в Аврорат? — Предлагаю тебе сообщить Поттеру. Мужчины несколько очень долгих секунд буравили друг друга тяжелым взглядом. — Да ты издеваешься. Сейчас четыре утра, — проговорил Драко, — Поттер меня заколдует быстрее, чем поймет, что проснулся. А если промахнется, то поспешит для начала нацепить наручники. Нотт запрокинул голову, почти уже теряя самообладание. — Драко, пожалуйста! Октябрьская ночь была сырой и холодной. Дома его ждала Астория с чашкой крепкого чая наготове и ласковой улыбкой на красивом лице. Где-то в этом огромном городе в своей скромной квартире, должно быть, уже видит десятый сон его сын, которому через пару часов предстоит в команде Гермионы Грейнджер (то есть Уизли, когда же он выучит это, наконец?) проводить совещание с магами Ближнего Востока. На полдень у Драко назначена встреча с деловыми партнерами и туда придут братья Уизли, а это означает, что ему ни в коем случае нельзя ударять в грязь лицом. И что это, если не Карма, раз уж в момент, когда все в его жизни неплохо, Тео обнаруживает на заднем дворе своей мастерской хладнокровно убитого мальчишку? Малфой, извлекая из кармана палочку, скорбно покачал головой. — Надеюсь, я об этом не пожалею, — произнес он, прежде чем с тихим хлопком аппарировать.