Солнце, Луна и спелая ежевика

Возлюбленная?

Дождь крупными каплями барабанил по стеклу, и Роуз никак не могла оторвать взгляд от бегущих друг за другом тонких струек влаги. Рядом всхрапнул Джейк, и Уизли недовольно поморщилась, сама до конца не способная понять, что именно ей думать и чувствовать. Причем именно в таком порядке: сначала думаем, потом — все остальное. Мерлин, Альбус прав: она просто черствая ножка от табуретки. Не больше и не меньше. Рыжеволосая провозилась в ванной комнате достаточно долго, чтобы Криви уснул, и знала, что до рассвета его самого и родителей юноши не разбудить даже выстрелом из пушки. А значит — у нее время есть. Часы в доме Дэнниса Криви показывали половину четвертого, когда Роуз тихо выскользнула через черный ход. Родители Джейка ложились и вставали рано, но она все равно чувствовала себя воровато, спешно шагая по подъездной дорожке, то и дело оглядываясь. Как только девушка зашла за границу действия Чар, тут же крутанулась на месте, и уже через пару секунд очутилась на границе Хогсмида. Зябко поежилась и почти бегом устремилась к «Кабаньей голове». Старик Аберфорт давно уж спал и видел десятый сон, но у Роуз в его кабак был круглосуточный доступ, и парочка замасленных картин с дальней стены даже что-то приветственно ей пробурчала. Уизли, не обращая ни что внимания, зачерпнула в горшочке у барной стойки Летучего Порошка и, бросив его в камин, шагнула в изумрудное пламя. — … выглядеть идиотом, Скорпиус. В первую секунду Роуз подумала, что ее неслабо тряхнуло в камине, раз уж посреди ночи в комнате кузена ей мерещится Малфой. Во вторую секунду, шагнув из камина на видавший виды ковер, девушка нахмурилась, понимая, что сидящий в кресле блондин не плод ее больного воображения. В третью — пожалела, что вообще вылезла сегодня из постели. — Какого черта, Ал? — И тебе привет, Роузи! Еще раз назовет ее «Роузи» — и она ему треснет, не магией. — Что он здесь делает? На политес настроения не было совсем, и Роуз почти не хотела Малфоя обижать. Почти. Но собственные проблемы показались куда более значительными. Скорпиус же, как это бывало и в детстве, с совершенно покойным видом кивнул в ее сторону: — Добрый вечер, мисс Уизли. Не кричи на брата, он еще не успел составить на этот месяц календарь посещений, чтобы мы с твоей рыжеволосой персоной не пересекались. «Чертов заносчивый болван!» — Роуз запрокинула голову, злостно выдыхая через нос, — «Откуда, ну вот откуда у человека столько яда в крови? Мог бы быть просто поприветливее.» — Ты бы его график сжег, — буркнула Уизли, наконец устремляя взор прямо на Малфоя и вдруг спотыкаясь о холодную ярость, плескавшуюся в глубине серо-стальных глаз. — И тебе доброго вечера, белобрысый, раз уж мы оба здесь. — Справедливости ради, пять минут назад вечер был куда добрее. Роуз выгнула бровь, отмечая, что Скорпиус и правда злится. Они с детства привыкли обмениваться колкостями, и давно друг на друга по-настоящему не обижались, но сегодня что-то было явно не так. Она уже открыла было рот, чтобы напомнить Малфою, где его место, как Альбус тихо обронил: — Довольно. Сказано было с нажимом, и Роуз исключительно по привычке заткнулась, равно как и Скорпиус. Поттер поправил лезущую на глаза черную челку и смерил лучших друзей недовольным взглядом. — Заварю тебе чай, сестричка, согреешься. Проходя мимо Роуз, Альбус приобнял ее и чмокнул в щеку, шепнув: «поласковее, пожалуйста». Уизли удивленно хмыкнула, не понимая, с чего бы это Малфою быть настолько расстроенным. Но оставшись в кабинете с блондином наедине, она вдруг почувствовала себя страшно виноватой, вот только за что — не могла понять. Скорпиус отвернулся, демонстративно разглядывая книжную полку, и Роуз только сейчас, на шаг приблизившись, поняла, что на столике между молодыми людьми стояла початая бутылка виски и два уже пустых стакана. Аспиранты Хогвартса, по скромному мнению Роуз, жили более чем припеваючи. К небольшой спальне, рассчитанной на двоих, прилагалась комната-кабинет с двумя письменными столами, книжными полками, камином, парой кресел и журнальным столиком. Поттер владел этими апартаментами единолично, и кузина частенько его за это журила. Он мог бы, она была уверена, призвать сюда эльфа с подносом, но предпочёл пройтись до кухни ножками. Роуз знала Альбуса слишком хорошо, а потому она сделала еще шаг и теперь стояла перед Малфоем, скрестив на груди руки и будто не замечая расползающийся розовыми пятнами по его щекам злой румянец. Уизли засмотрелась на пульсирующую жилку на бледной шее, отметила, что он давно не стриг волосы, а под глазами у молодого человека залегли тени. — Моя мать не дает никому из вас выспаться, — ляпнула Роуз, вроде как пытаясь придать голосу бодрости, — ты выглядишь бледнее, чем обычно. Знаешь, Джейк вот тоже… Скорпиус подскочил с места так резко, что Роуз вздрогнула, обрывая речь на полуслове. Он навис над ней, хоть и был выше всего на полголовы, и как-то по-особенному зло хмыкнул: — Джейк что? Засел за перевод с древнеперсидского на полночи? Или, может быть, выписывал выдержки из Корана? Или разбирал трактаты о религиозных войнах? Ясно. Теперь Уизли все стало понятно. Малфой и Криви что-то не поделили в Отделе, и Скорпиус прилетел к своему другу Альбусу поплакаться о тяжелой жизни мальчика на побегушках у Гермионы, а заодно прикончить бутылочку отличного алкоголя. «Два идиота. Нет, три идиота. Джейка туда же!» — Ты пьян, — с убийственной интонацией прошипела Роуз, заставляя Скорпиуса умолкнуть. — Сейчас Ал притащит чай, мы выпьем по кружечке, ты расскажешь нам, каким извергом может быть моя мать на работе, и я, так уж и быть, провожу мистера пьянчугу до камина. У тебя завтра, — она подняла левую руку почти на уровень его лица, выставляя указательный палец, — круглый стол с Ближним Востоком, и Гермиона Уизли, поверь, не спустит тебе с рук, если ты… — А ты, — Скорпиус схватил ее за запястье, срываясь взглядом на тонкие пальчики, замялся и совершенно осипшим голосом проговорил: — а ты не согласилась. Роуз бы следовало вырвать ладонь из его цепкой хватки, следовало вы отступить, сказать, чтобы не лез не в свое дело, и вообще спросить, откуда он знает. Но вместо этого она как завороженная следила за Малфоем, поглаживающим подушечкой большого пальца место, где на ее руке должно было бы сиять обручальное кольцо. То самое кольцо, которое извлек из коробочки Джейк Криви всего пару часов назад, когда притащил ее в модный ресторан. То самое кольцо, которое повергло ее в ужас куда больше, чем огромные акромантулы Запретного Леса. То самое кольцо, которое ей следовало бы принять сразу же, а не просить у во всех отношениях замечательного парня время на подумать. — Я, — голос Уизли тоже почему-то осип, — мне нужно было... Я… — Он ведь тебя не обидел? Роуз поразилась, как резко изменилось выражение лица ее старого заклятого друга. Он больше не казался злым или чем-то расстроенным, в серых глазах цвета рассветного неба читалось лишь искреннее беспокойство. — Нет, — мотнула головой девушка, — Джейк отличный парень, сам знаешь. — Святоша. Почти. Ты просто не жила с ним семь лет в одной спальне. Роуз фыркнула, а Скорпиус, поняв, что ляпнул, виновато опустил голову. — Прости. — Ты все еще пьян. — Ты ведь не заставишь меня извиняться на трезвую голову, Уизли? Он улыбнулся той самой кривой улыбкой, что подкупала и располагала, что так нравилась в свое время половине гриффиндорских девчонок. И никогда не нравилась Роуз, как она почти успешно убеждала себя все эти годы. Послышались шаги Поттера, и Роуз резко отстранилась, немного нервно заламывая руки и стараясь не думать, что от прикосновения Малфоя будто жжет кожу тысячью раскаленных иголок. — Еще как заставлю, — буркнула она, принимая от двоюродного брата кружку с чаем и аккуратно присаживаясь в свободное кресло. — Миссис Уизли по сравнению с тобой сущий ангел. Скорпиус от чая пытался отказаться, но Альбус безапелляционно всунул в его ладони чашку и занял место посередине, как и всегда. Иногда Роуз казалось, что Поттер проводит над ней и Малфоем социальный эксперимент, с этого зануды станется. — Если ты до сих пор не выцарапала ему глаза, — Альбус пригубил напиток, хитро щурясь в сторону кузины, — готова рассказать нам обоим, какого черта ты забыла у меня посреди ночи. Уизли вдруг вспомнились сотни подобных посиделок во время учебы. Не в чьей-то спальне, разумеется, а на нейтральной территории — в Библиотеке или Большом зале. — Ну, — она устроилась поудобнее в кресле, поглядывая то на одного, то на другого, — миссис Криви я в ближайшее время становиться не собираюсь. Ей показалось, что Поттер удержался от того, чтобы не переглянуться с Малфоем. — Да тут проблемка на все десять баллов Слизерину, — пробурчал бывший староста школы, поправляя мизинцем прямоугольные очки в черной оправе, — и ты отличилась больше обычного, тыковка. — Не смей меня так называть! — Ах да, только дяде Рону можно. Прости, я и забыл. В зеленых глазах Альбуса, внешне похожего на Гарри Поттера больше остальных его детей, плясали черти — такие же, какими славился взгляд его матери. И Роуз отлично знала, что придется выложить все — вообще вот все, иначе дельным советом кузен ей помочь просто не сможет. — Я, пожалуй, пойду. Спасибо за чай, приятель. Скорпиус многозначительно зыркнул на лучшего друга и кивнул благодарной мисс Уизли, одними глазами говорившей ему «спасибо, катись к черту и не слушай мои откровения на счет Криви!» — Так быстро сдаешься? — для порядка уколола Роуз. Малфой призвал в руки свой плащ и самодовольно фыркнул: — С меня на сегодня советов достаточно. Видимо, Джейк меня не послушал и сделал все неправильно, иначе тебя бы тут не было, тыковка. И, не дав ей возможности сказать что-либо в ответ или обрушить на его голову Ступефай, Скорпиус отлевитировал взмахом руки в камин порцию Пороха и вмиг исчез в изумрудных искрах. — Вот ведь засранец! — вспылила Уизли, отчаянно краснея. — Нет, ну ты слышал? Альбус лишь посмеивался. — Засранец, разумеется, но и ты не лучше. — Что ты сказал? Поттер на это пожал плечами и выдал: — Ты отказала влюбленному в тебя парню, потому что сама его не любишь. Влюблена, а может уже и нет, но точно не любишь достаточно сильно, чтобы принять это чертово кольцо. И теперь не знаешь, как сохранить лицо, никого не обидеть и остаться при своей драгоценной свободе. Ты в жопе, Уизли. Роуз посмотрела на свой недопитый чай и решительно отставила чашку в сторону, исподлобья глядя на кузена. — Ну и что мне теперь делать? Поттер самодовольно вздёрнул бровь, пораженный тем, как быстро она сдалась. Мерлин, да эта девочка просто в отчаянии. — Даже не знаю. Выйти за Криви, родить ему с десяток миленьких деток, бросить Аврорат и переехать жить за город. — Я тебя заколдую. Возможно, прямо сейчас. Альбус, решив, что с порцией сарказма на сегодня достаточно, тоже отставил чашку и уставился на лучшую подругу на редкость трезвым и серьезным взглядом. Так, должно быть, он смотрел на своих студентов, что у тех, по слухам, от ассистента Поттера подкашивались коленки. — Роуз, ты ведь не дура, — проговорил Альбус. — Твое желание не разбивать Джейку сердце благородно донельзя, но спешу тебя огорчить, ты уже это сделала. Так что теперь тебе остается только решить: добить парня окончательно, заявив разрыв, или дать время прийти в себя, передумать и отпустить тебя тихо-мирно. Отпустить тебя самому. Пусть это будет его решение, не твое. Уизли откинулась назад, вжимаясь в спинку кресла и вдруг осознавая, что ощущает знакомый аромат. Одеколон Малфоя. Ни с чем на свете не спутает, сама ведь дарила ему на прошлое Рождество. Черт. — Я не, — запнулась Роуз, — не «не люблю его». Я просто, даже не знаю, Ал. Я привыкла. — Любовь это не привычка. Поттер усмехнулся слишком уж горько, и Уизли вдруг вспомнила, чьи семейные фотографии в «Пророке» были идеальными всегда, и как сильно эти хвалебные статейки ненавидели дети Гарри и Джинни. — Ал, брак на одной страсти не удержать. — Так значит, ты, Роуз Уизли, готова терпеть всю оставшуюся жизнь? Ты? До рассвета было еще далеко, но новый день неумолимо приближался, наполненный кучей созданных сегодня проблем. В конце концов, она пришла сюда сама, по доброй воле, нет смысла ходить вокруг да около, да и врать Альбусу Роуз не умела. — Зато Джейку не удастся разбить мне сердце. — О, да. Трудно разбить то, чего нет. Цветочный горшок на подоконнике с треском раскололся на две части. Роуз хотелось прошипеть яростное «извинись», хотелось залепить кузену пощечину, хотелось покричать и, может быть, сломать пару предметов мебели. Но вместо этого она лишь устало поникла, вдруг зажимая ладонью рот и давясь слезами. — Ох! — Поттер мигом оказался у ее ног, виновато растирая острые коленки своими ладонями. — Прости! Прости меня, я дурак. — Нет, — всхлипнула Уизли, — не дурак. Он увлек ее в спальню и уложил на постель, обнимая как ребенка и давая возможность выплакаться, зная, что подобной слабости Роуз не позволяла даже перед родителями, особенно — перед ними.