Солнце, Луна и спелая ежевика

Так далеко от дома Гарри Поттер не бывал давно. С некоторым удивлением поймал себя на мысли, что чаще обычного оглядывается по сторонам и старательно прислушивается к чужой речи. До Рождества оставалось два дня, и если ему не удастся добыть необходимые сведения сегодня, он рискует пропустить семейные сборы во Французских Альпах. И тогда Джинни и правда подаст на развод, — безрадостно думал он, сидя в кафешке на берегу Адриатического моря. Он ждал своего собеседника уже больше часа, и никак не мог перестать себя накручивать: вчерашнее прощание с женой прошло на повышенных тонах. Он обещал ей посвятить эти праздники семье, и пока получалось из рук вон плохо. — Интересно, кто-нибудь пытался объяснить тебе, как нелепо выглядят эти круглые очки? — На пенсии появилось время следить за модными трендами? — Ты даже не представляешь. За долгие годы службы Гарри приобрел множество полезных знакомств, но это было особенным. Мистер Скамандер за свою долгую жизнь успел побывать и магозоологом, и борцом с Темными силами, и даже агентом Альбуса Дамблдора под прикрытием. Один из лучших исследователей магической Британии, недавно отпраздновавший свой сто тридцатый день рождения, все еще был полон энергии и желания познавать новое. — Планируете вернуться в Дорсет весной, сэр? — учтиво спросил Гарри, пожимая старику руку. — К лету, может быть. Мои правнуки проводят тут исследование диких дромарогов, да и климат на Адриатическом побережье получше нашего, согласись. Ньют снял шляпу, поправил редкие седые волосы и с кряхтением, почти комичным, опустился в кресло напротив Гарри. — Мне бы вашу страсть к путешествиям, — улыбнулся Поттер. — Неужто устал от пыльных отчетов? Или отчет, приведший тебя за границу не такой уж и пыльный? Несмотря на преклонный возраст, ум Ньюта был все еще ясен. Иногда Гарри казалось, что Скамандер, подобно Дамблдору, видит его насквозь. — Да, сэр. Мне нужен ваш совет. Ньют кивнул, прокашлялся, вытащил из кармана очки с толстыми линзами и постучал по столешнице пальцами. — Показывай фото, Гарри. Но прежде ответь мне на вопрос, почему ты пришел к старому зоологу? Я изучаю животных, не людей. Поттер прокашлялся, прежде чем ответить: — Потому что вы видели больше многих авроров, потому что всегда мыслили шире многих моих специалистов по рунам и истории магии. И потому что вас обучал Дамблдор, а его суждениям я доверял и продолжу доверять до конца своих дней. — выдержал короткую паузу и, убедившись, что старик готов слушать дальше, добавил: — А еще кентавр Флоренц посоветовал обратиться именно к вам. — Старина Флоренц? — хохотнул Скамандер. — Вот же удружил мне, никакого спокойствия на пенсии. Поттер тоже позволил себе усмехнуться, а затем положил перед стариком несколько снимков жертв неизвестного убийцы, изрезающего тела жертв старыми кельтскими рунами. — Мы выяснили, что это ритуал отвергнутых, который проводило племя лугов. Все они были волшебниками. И если в общине рождался сквиб, его приносили в жертву. Но о лугах практически нет записей, и даже в архиве Отдела Тайн о ритуале лишь упоминание, но не описана ни его механика, ни известные случаи. Попивая травяной чай, Ньют с отвращением разглядывал снимки трех жертв. Первой была девушка-маггла, подруга воспитанника Дадли. Вторым — мальчишка-волшебник, обнаруженный у лавки Нотта. Третьей жертвой стала престарелая женщина из Хогсмида, ее нашли несколько дней назад в Запретном лесу. — Она жила одна, мало с кем общалась, регулярно ходила в Лес за травами, изготавливала комплекты для зельеваров на продажу. — комментировал снимки Гарри. — Миссис Хэйгл, сквиб. Ее обнаружили кентавры, метку на правом предплечье нашли они же. — Она была скрыта чарами? — Да. — И тебе известно, как именно кентавры сломали печать? — Пропели ее имя задом наперед. И провели по губам ягодами. — Ежевикой? — Да! Сердце Поттера забилось быстрее. Скамандер задавал столь точные вопросы, что сомнений у главы Аврората не оставалось — старый ученый точно откроет ему глаза на какую-то упущенную деталь. Но шли минуты, а магозоолог все молчал. Казалось, будто он тщательно подбирает слова или вовсе раздумывает — а стоит ли вообще что-то говорить. — Сэр, эти люди… — Следующим будет старик, — тихо произнес, наконец, Ньют. — И когда найдете его, вам понадобится Ирландская авгурия, желательно старая самка. Выдерните ее перо из левого крыла и четыре раза проведите по лицу старика: по глазам, губам и лбу. Гарри несколько раз удивленно моргнул. — Я надеюсь поймать этого психа раньше, чем умрет кто-то еще. Мистер Скамандер горестно выдохнул: — Не выйдет, Гарри. Это ритуал отвергнутых, он требует четырех жертв. И будучи запущенным, не может быть отменен. Долетающий с моря ветер внезапно сделался некомфортно холодным, Гарри передернул плечом и сглотнул. — Но, сэр… — Никто непосредственно не убивает этих людей. Они лишь прокляты им. Уже прокляты. И я не могу ничем тебе помочь, только рассчитать день, когда падет замертво еще одна жертва. Поттер утер взмокший мгновенно лоб. — Но жертв нашли сидящими в позах, нагими. Кто-то же их раздевает. Кто-то же устраивает весь этот, этот, — Гарри тщательно подбирал слова: — спектакль. Ньют медленно покачал головой. — Нет, они все делают сами. Гарри рвано выдохнул. Его мозг лихорадочно работал. Как и что ему теперь делать? — Вы сказали, что можете рассчитать время? Откуда вы знаете? Скамандер прикрыл глаза и тихо ответил: — Знаю не я, знал Геллерт Гриндевальд. В шестидесятых на севере страны стали массово вымирать авгурии, целыми стаями. Я выяснил, что их отравлял волшебник, попытался схватить негодяя, но тот лишь выкрикнул “ради общего блага” и перерезал себе горло. Альбус предложил рассказать обо всем Гриндевальду и, только не удивляйся, спросить совета. Поттер едва сдержал ухмылку, на свою беду об особенностях отношений Дамблдора с его заклятым врагом он, Гарри, знал. Однако ему требовалось сохранить непроницаемое выражение лица, для вежливости он спросил: — И Геллерт Гриндевальд вам помог? Он сотрудничал? Ньют невесело рассмеялся скрипучим, старческим смехом. — В заточении было так скучно, что он был рад нам помочь. По крайней мере, мне хотелось так думать. Он рассказывал о ритуале Альбусу, когда мы с ним навещали Гриндевальда в Нурменгарде. Кажется, это было в шестьдесят пятом. Или в шестьдесят седьмом? Точно уже и не скажу. Но воспоминание это все еще при мне, и я готов добровольно тебе его показать. Поттер поймал себя на том, что сидит с открытым ртом. — Столько лет прошло, — невесело рассмеялся Гарри, вынимая из-за пазухи палочку, — а директор все еще способен удивить меня, как мальчишку. Ответом на это был очередной смешок старика Скамандера. *** Гарри знатно тошнило, когда он стоял в очереди на регистрацию в Международном портал-порту Хорватии. Только бы не выблевать под ноги завтрак. Мелдинг со Скамандером длился долго и стоил Поттеру немалых усилий. — Рейс семьсот двенадцать, пройдите, пожалуйста, к соседней стойке. Поттер поморщился, словно голос из громкоговорителя бил его молотком по голове. Он мужественно выждал еще добрую четверть часа, прежде, чем ему позволили пройти в портальную зону. Еще чуть-чуть, и я дома! — подбадривал себя Гарри. Однако на пороге своего жилища он оказался лишь через два часа. Бледный и дрожащий ввалился в прихожую. Кажется, Джинни повысила не него голос. Все, что было дальше — он не помнил, проваливаясь в забытье. *** — Отказ не пр-прин-ма… при-ни-мается! Ты теперь мой, ойк, заместитель, Альбусеверус. — Профессор Лонгботтом, нет такой должности. — Заместитель дир-р-ектора же есть? Значит, ойк, будет и заместитель декана! — Вы выпили лишний стакан медовухи, дядюшка. — Дядюшка, значит? Уже не проф-ф-ф-ессор Лонгботтом? Преподаватели Хогвартса разразились хохотом. Последний день семестра завершился, ученики разъехались по домам, а заботливый Невилл Лонгботтом приготовил для коллег пару бутылок вкуснейшего домашнего вина. Альбус Поттер потягивал уже третий бокал, ощущая, как по всему телу разливается приятная нега. Он был уверен, что заслужил отдых. Действительно, заслужил. Так много всего было сделано, достигнуто. Звание лучшего аспиранта столетия, успешно осваивающего сразу две магические дисциплины, давалось нелегко. Поттер с удовольствием поддерживал шутки Гриффиндорского декана, но не мог не отметить, как кривится директор Урхарт. Старик занял должность после Минервы МакГонагалл и не особенно скрывал, что целиком и полностью является ставленником Министерства Магии. Тогда, в две тысячи семнадцатом, половина преподавателей ходатайствовали за Невилла Лонгботтома. Он показал себя неплохим управленцем, к тому времени уже несколько лет как руководя Гриффиндором, но чиновники из Совета Попечителей придерживались иного мнения. Поговаривали, что Минерва закатила в отделе образования скандал, узнав о назначении Филиппа Урхарта. Он приходился младшим братом ее покойному супругу, и отношения у них были, мягко говоря, совсем не родственные. Выбор брата, всю жизнь добивавшегося Минерву, Филиппа не удовлетворял. Хогвартс был настроен не особенно доброжелательно, но все-таки Урхарт в школе задержался. Из года в год ему продлевали контракт, но минувшим летом поползли слухи, что отдел образования подумывает старика заменить на кого-то более молодого, повысить, так сказать, имидж организации. Весь семестр выдался напряженным, во многом из-за негласного противостояния директора и нескольких профессоров, более или менее подходящих на роль руководителя. Альбус рассказывал отцу, что все эти подковерные игры его порядком утомляют, на что получал ответ приглядываться к административной работе. Не то, чтобы родители видели сына чиновником, но безудержного спортсмена и избалованной дочери им вполне хватало для беспокойств. От Альбуса Северуса ожидали — стабильности. Самый беспроблемный ребенок, любимец отца и гордость матери. Видит Бог, как он устал от всего этого. И стоило Алу подумать о родителях, как в огне камина мелькнуло лицо матери. Сперва он решил, что перебрал с выпивкой, но проморгавшись, понял — Джинни Поттер воспользовалась сетью каминов и смотрит на него прямо сейчас. — Воу, Джин! Пр-ривет! Как ты? Как Гарри? С наступающим Рождеством, йок! Ну раз дядя Невилл ее видит, то это не галлюцинации, — выдохнул юный Поттер. — Доброго всем вечера, всех с Рождеством. Ал, милый, можно тебя на минутку? Милый? — тут же напрягся Альбус. Поттер подошел к камину и присел, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом матери. Только вблизи он заметил, как она бледна, как дрожат ее губы. — Домой, срочно, — выдавила она и добавила: — пожалуйста. Сердце ухало у самого его горла, пока Альбус на автомате бежал до Хогсмида. Ноги будто сами несли его по тропинке через территорию школы, по дороге до деревни, в переулок с баром “Кабанья голова”. Он даже не ответил ничего на приветствия старого Аберфорта, просто прыгнул в камин. — Что, мам? Альбус закашлялся от пепла, выскакивая из изумрудного пламени в гостиной родного дома. — Отец, — лишь ответила Джинни, приседая рядом с диваном. В три широких шага Альбус оказался рядом с Гарри. Отец полулежал, полусидел — бледный как смерть, весь покрытый испариной, рубашка мокрая и грязная от пота. Глаза отца то и дело закатывались, и он периодически хватался за грудь, словно бы пытаясь удержать колотящееся как бешеное сердце. — Он уехал рано утром, сказал, что у него намечается встреча деликатного характера. Не взял с собой ни жетон аврора, ни военную форму. Оделся в гражданское и прихватил с собой паспорт. Бьюсь об заклад, встречался с осведомителем, — Джинни пыталась взять себя в руки и говорить ровным голосом, пока протирала лоб мужа полотенцем и расстегивала полы рубашки, — вернулся вот таким. Никакие заклинания, приводящие в чувства не работают, зелья, что есть дома, не помогают. Ал, я не знаю, что делать! Младший Поттер даже не стал спрашивать, почему мать не вызвала целителей. Ответ и так был очевидным: без ордера и разрешения Министра старшему Поттеру грозил не просто штраф или выговор. Дело пахло дисциплинарным слушанием или, того хуже, трибуналом. Альбус помог матери снять с отца рубашку и застыл: перед его глазами на груди отца все отчетливее проступали красные линии, как от ожогов. Джинни тараторила что-то еще, а потом подняла взгляд на сына и охнула от пронзившего ее страха. На ее памяти Альбус Северус и маленьким мальчиком редко терял самообладание. Но сейчас его лицо выражало глубинный ужас, парализующий и пугающий ее саму. И было что-то еще, такое чужеродное миловидному личику ее сына. Гнев? — мелькнула непрошеная мысль. Алу же казалось, что время словно остановилось. Все свелось к этим красным линиям на груди отца. Он лихорадочно соображал, понимая, что счет идет на минуты. — Мама, выйди, — наконец произнес он, скидывая мантию и закатывая рукава рубашки, — ты не захочешь на это смотреть. — Я видела вещи и похуже, — процедила сквозь зубы Джинни, усаживаясь на диване и перенося вес мужа на себя, фиксируя его руки и голову. Сын сглотнул, переводя взгляд с одного родителя на другого. — Мам, это Тлеющее заклятье. Последствия опасного и не самого удачного мелдинга. Если тебя заденет чарами, ты… — Это мой муж, — в голосе Джинни словно бы звенела сталь, — и твой отец. Хватит разговоров. Работай, расколдуй его. Альбус Северус сделал несколько глубоких вдохов, доставая волшебную палочку. Такую магию он очень подробно изучал, но по-настоящему никогда не практиковал. И делать из отца подопытного кролика в его планы совершенно не входило. Это выбивало почву из-под ног, тщательно выстроенная система контроля летела к черту. Это нервировало и злило. На концентрацию и подавление эмоций Альбус потратил драгоценные несколько минут и когда приступил к наложению античар, температура Гарри приближалась к опасной отметке, не совместимой с жизнью. — Ignis, aqua, aer, terra. Unitas magicae, unitas spiritus. В тот вечер Джинни готова была поклясться — так громко Гарри не кричал еще никогда в своей жизни.