Omegavers story's

      Первые лепестки весеннего цветения, кружась в небрежном потоке, опускаются на землю и тут же подхватываются налетевшим ветерке. Зелень едва просматривается из-под обилия дымчато-розоватых соцветий, словно прячась за ними. Нежное голубое небо лишь красиво дополняет столь мягкую картину.       Водная гладь мелкой речушки весело скользит по небольшому наклону вниз. Она настолько прозрачная, что можно запросто рассмотреть серо-белые камушки гальки на дне и пробивающиеся тонкие стебли водорослей. Через нее перекинут деревянный мостик, местами уже покрывшийся мхом от старости.       На перила прилетает лепесток; несколько упали и остались на поверхности воды, уносясь вдаль.       Парень снимает с своей головы розовую «пушинку» и осторожно крутит ее между пальцев, рассматривая. Королевский розовый переходящий в бело-лиловый, с одного конца в дымчатую розу, а с другого в чистый белый. Фотограф усмехается, приподнимая уголок губ. Профессиональная привычка рассматривать цвета.       Он отпускает лепесток в воду и выдыхает, ставя рюкзак на траву. Прогулка-пикник, как окрестил ее для себя фотограф, немного вымотала и теперь у него побаливает поясница после долгого хождения. Но свежий воздух, щебетание пташек и проснувшаяся после зимы природа того стоили.       Клетчатый плед расстелен, небольшая подушка кинута сверху, молодой человек, наконец, может прилечь. Книга открыта на нужной странице, чтение продолжается. Чуя погружается в мир, описанный в произведении, изредка зевая.       Трава рядом шелестит, предвещая о прибытии еще одной персоны и сапфировые глаза косятся в сторону с шумом. На округлый живот ложится небольшой букетик ромашек, перевязанный льняным шнуром.       — Ты опоздал, — Дазай-тян бросает кроткий взгляд из-под золотых ресниц, а после возвращается обратно к чтению. Точнее, делает вид, что возвращается.       Чужие губы ласково касаются костяшек рук, заставляя все-таки отложить книгу и посмотреть в прозорливые карие омуты.       — Десять минут, лисёнок, это ведь не так критично.       — Ты и на свою смерть так же опоздаешь, — фыркает Чуя, медленно садясь опершись на чужую руку.       Осаму закатывает глаза и кладет голову на чужое плечо, пересадив парня в своеобразное кольцо из ног. Оглаживает широкими ладонями живот через футболку и рвано выдыхает на порозовевшее ушко:       — Пинается.       — Энергией явно в тебя, — беззлобно усмехается омега и прикрывает глаза.       С одной стороны поют птички, с другой нежно обнимают и дарят любовь.       Так и должно быть простым весенним деньком.