Слеза Океана

Толпа пиратов медленно рассосалась, все отправились по своим местам, и вот Стив со своим боцманом остались в окружении всего нескольких человек. — Прости, Сэм, — тихо сказал Стив. — Нельзя было тебя во все это впутывать. — Мой адмирал совсем обалдел? — изумился Сокол. — Я бы тебя одного никуда не отпустил. Удумал тоже — в лапы пиратов в одиночку. — Спасибо, — тихо, но с чувством ответил Стив. Его боцман был хоть и молод и горяч, несдержан и резок, все равно был хорошим другом. Они познакомились ещё до мореходной школы. Сэм тогда пытался наняться на любой корабль хоть гальюны мыть, так он мечтал о море. И Стив с теми же мечтами, но с другими возможностями. Они стали дружны случайно, а потом Стив получил свой диплом и отправился в море, упросив капитана взять Сокола с собой простым матросом. И когда он сам стал капитаном, то сделал своего друга боцманом. В какие только передряги они не попадали, но всегда выходили сухими из любой воды. И вот сейчас они снова были вдвоем на пиратской бригантине, а так их жизнь ещё не кидала ни разу. Закончив с Роллинзом, Брок махнул рукой Стиву. — Пойдём, адмирал. Твоему человеку ничего не грозит на этом корабле. Мы не звери, гостей не убиваем. — Теперь ты расскажешь, куда мы направляемся? — спросил Стив. Сокол уже уселся на бухту, чтобы никому не мешать, и Стив оказался практически предоставлен самому себе. — И, кстати, где ты нас разместишь? — спросил он. — Если что, я обладаю навыками матроса. Брок усмехнулся. — Адмирал, боцман с простыми матросами, а ты был так любезен, что разместил меня в своей каюте. Любезность в ответ на любезность. Мне больше не нужна постель, так что добро пожаловать на «Икту», адмирал Роджерс. Вопрос о направлении Брок полностью проигнорировал. Пусть Стив сам смотрит, запоминает, если так ему хочется. — Любезность за любезность, — усмехнулся Стив. — Тебе не кажется, что это странно? Все это. Что ты жив, хотя я тебя повесил. Я влюблен в того, кого толком даже не видел и ничего о нем не знаю, а ещё мы вместе на пиратском корабле. Северные течения, говоришь. Значит, твой Баки путешественник на дальние расстояния, потому что меня он спас в очень теплых морях. — Пойдём в каюту, Роджерс, — уже мягче позвал Брок. — Незачем матросам слушать наши разговоры. А про Баки… про него у него и спросишь. Кто он такой, зачем спас и куда делся потом. Не неволь меня такими вопросами, все равно не отвечу. Пойдём. Свою каюту, как и бригантину, Брок очень любил, обставлял с особой нежностью, повторяя спальню дома на далеком берегу, чтобы просыпаясь, хотя бы мгновение думать, что из-за светлых занавесок сейчас выйдет Баки, легкий, прекрасный, одетый только в жемчуг и рассветные лучи. — Пойдем, — вздохнул Стив. Как же он хотел увидеть Баки ещё раз. И как рвало и щемило сердце от того, что Брок и Баки были близки. Но Брок отвезёт его, поможет увидеть Баки ещё раз, хотя бы один раз. Сколько они будут туда идти, Стив не знал, но у него была возможность пообщаться с Броком, может быть даже понять его. Распахнув двери каюты, Брок пропустил Стива вперёд, позволяя ему самому оценить убранство и определиться со мнением, без присутствия постороннего человека. На светлых, выкрашенных в цвет слоновой кости стенах, висели лёгкие занавесы, делая каюту больше похожей на шатёр, в зеркалах отражался солнечный свет, на дальней от двери стене висел портрет Баки. Стив споткнулся, засмотревшись на портрет. Впервые он видел Баки с того раза, пусть это был только портрет. Его темные волосы струились, скрывая левое плечо, а правое было наполовину скрыто белой лёгкой рубашкой. Как Стив и помнил, у него были невероятные глаза цвета грозового неба. Стив готов был смотреть и смотреть, не отрывая глаз, но присутствие Брока сбивало. — Как ты с ним познакомился? — спросил Стив. — У тебя плохо с памятью, Роджерс? — усмехнулся Брок, прошёл в каюту, раздеваясь на ходу, сбрасывая с себя чужую одежду. — Он меня спас от меня самого и этого ебанутого мира. И если бы я не был мертв, хрен бы показал к нему дорогу. Ты ведь понимаешь почему? — Понимаю, — вздохнул Стив. — Но ты же почти как живой сейчас, что тебе мешает быть с ним? Или что, так просто позволишь мне попытаться его завоевать? Просто так отдашь его мне? Стив не знал, что на него нашло, почему он так отчаянно пытался заставить Брока ревновать до кровавой пелены перед глазами. Но не мог остановиться. — Или что, думаешь, я просто так посижу рядышком и не буду ничего делать? — Да что я, блядь, теперь могу? — неожиданно для самого себя взорвался Брок. — Умертвие, способное только рядом сидеть и, сука, улыбаться. — Он подошёл к Стиву, сжал ледяными пальцами его подбородок. — Думаешь, я смогу к нему такой прикоснуться? У меня, блядь, не стоит даже! Рыкнув, Брок резко развернулся на пятках, схватил с сундука стопку своей одежды и вымелся на палубу. Ему надо было побыть одному, переварить сказанное Роджерсу, самому привыкнуть к этой мысли. Стив сел на кровать, низкую, большую, застеленную мягкими пледами и подушками, множество подушек, больших и маленьких. Брок ушел, вылетел просто, назвав себя умертвием, что теперь сможет только рядом посидеть. Стив сел на краешек чужой кровати, потрогал белье, лёгкое, нежное, на таком было бы приятно растянуться обнаженным. Ему было странно сидеть здесь, в месте, где Баки и Брок были близки, невероятно близки. А Стиву не светит даже этого. Ни с одним, ни с другим. Да, это было невероятно, но и Брок интересовал Стива. Он был запретным плодом, пиратом, висельником, прекрасным моряком, и если бы они познакомились раньше, тогда, когда оба были по одну сторону, Стив бы прибрал его к рукам. А сейчас… Сейчас это было невозможно. Брок до ночи бродил по кораблю, проверяя, как с “Икту” обращались без его присмотра. Нарычал на Таузига, без особого энтузиазма натиравшего палубу, побывал даже в кладовых, сунул нос на камбуз, чуть не схлопотав по лбу от кока. Роллинз справлялся с ролью капитана неплохо, можно было спокойно оставить ему корабль, а вот Баки… Брок сжал в ладони медальон, открыл его, коснулся кончиком пальца крошечного изображения и стиснул зубы. Смог бы он отдать Баки Стиву? Спокойно наблюдать за ними? Будь он живым, сграбастал бы обоих, а так мог только выть на луну. Он не знал даже, как закончить свое неживое существование, потому что какой толк в мертвой, ничего не чувствующей плоти? Когда совсем стемнело, и команда расползлась по трюмам, оставив только рулевого да вахтенного, Брок взобрался на рею, сел так, чтобы видеть выплывающий из-за туч полный диск луны. Захотелось и правда завыть, в голос, так, чтобы проняло всех. Брок зажмурился, усмехнулся, касаясь своего лица и услышал лишь сухой шорох, распахнул глаза уставившись на ладонь и чуть было не сорвался вниз. Вместо обтянутых кожей пальцев он смотрел на голые костяшки выбеленного на солнце скелета. — Ну да, — горько рассмеялся он. — Труп в полной красе. И запел о дальнем береге, куда никак не доплыть, о любимом, что скорее всего не дождется, о том, что и ждать, скорее всего, уже некого. Стив сначала услышал пение, стоя на корме рядом с рулевым, пробила склянка. Обернулся он просто так, посмотреть, так ли страшна "Икту" в мертвенном свете луны, и увидел… Стиву понадобилось все его мужество, чтобы не заорать и упасть на задницу, потому что ожидал он всего, чего угодно, но никак не скелет в тряпках Брока. Неужели все так, как сказала ведьма острова Сирен? Но ведь Стив живой, и Брок должен был быть живым, а не вот эта пародия на жизнь. Стив понял, что сотворил кошмарное, он не просто убил человека своим приказом, просто чтобы тот ответил за свои грехи, а превратил его в ходячий труп. И все ради другого человека, о котором ничего не знал, совершенно ничего. Кроме того, что он существует. Но теперь это было не так важно. Стив ушел в каюту, где повалился на кровать, сжав голову руками, и тихо завыл. Когда луна спряталась за облаками, ослабло и творимое ею волшебство, Брок глянул на свою нормальную, пусть бледную и холодную ладонь и спрыгнул с реи на палубу, рискуя переломать ноги, хотя чего ему теперь бояться. Он снова прошёлся по кораблю, проверил всех вахтенных, выпил с Роллинзом, снова чувствуя во рту лишь песок, но не подал виду, и вернулся в каюту, глянул искоса на затихшего на его постели Роджерса. Спит, наверное. И устроился в любимом глубоком кресле, перед этим тщательно зашторив окно. Не хватало ещё напугать собой прославленного адмирала. — Добрых снов тебе, Стив Роджерс, — прошептал он и сам закрыл глаза. Стив не сказал Броку, что видел его истинное состояние, но не потому, что не хотел расстраивать самого Брока, а просто малодушно боялся, что банальное "прости" не поможет. И потекли дни скучного плавания. Сокол неплохо освоился с матросами, удивительно, но гнобить его никто не стал. А сам Стив просиживал время в каюте за рисованием. У него давно не было столько свободного времени, чтобы посвятить его любимому хобби. Он рисовал Брока, Баки, их вместе, надеясь на чудо, что сможет получить обоих, и не важно, что один из них мертвец, а о втором он ничего не знает. Было в Броке и Баки что-то завораживающее, подкупающее, что-то западало в душу крючком на большую рыбу и больше не вытаскивалось, только с мясом, раздирая пищевод. И Стив сейчас стоял на цыпочках, чувствуя, как этот крюк пытаются вытащить, раздирая его душу на части. Когда он успел проникнуться Броком? Тогда ли, когда увидел его на плахе, или раньше, пока гонялся за ним? Или только сейчас, на его бригантине, когда увидел его спокойного, степенного. Рассматривал и зарисовывал, как он стоит на мостике, глядя вдаль. Так или иначе, но Брок запал в душу. На “Икту” Броку было почти хорошо. Он даже чувствовал себя живым, снова самостоятельно простаивая за штурвалом по полдня, лазая по реям, просиживая со своей командой и Роллинзом, даже с Роджерсом вроде как всё наладилось. По крайней мере тот больше не лез с советами, своим бесценным мнением по поводу и без, и не задавал вопросов, на которые совершенно не хотелось отвечать. Но и в то же время бежать от него не хотелось. Всё существо Брока тянулось к адмиралу Стиву Роджерсу. К тому, из-за кого фортуна так строга оказалась. До островов Киали добрались без приключений, теперь путь лежал строго на север вдоль холодного течения до Моря Штормов. В последнюю ночь, перед тем как нырнуть в течение, Брок пришёл к Стиву. Как раз луна спряталась за скалистым берегом, забрав свою магию. — Не спишь, адмирал? — Не сплю, — отозвался Стив. — Что-то важное? Стив заканчивал очередной рисунок, на котором Баки лежал на линии прибоя, и его омывала вода, а тот лежал, подперев рукой голову и улыбался, глядя своим невозможным взглядом. — Пойдём, — от двери позвал его Брок. — Показать тебе кое-что хочу. Небось и не бывал в этих водах прославленный адмирал и никогда не видел красоты такой. Брок любил эти острова, особенно перед сезоном штормов, когда неспокойные обычно воды будто бы замирали в ожидании чего-то, и вся местная фауна пользовалась этим временем, чтобы успеть продолжить свой род. Схватив Стива за руку, Брок вывел его на палубу, указывая на полыхающие всеми оттенками голубого чёрные океанские волны, мерно бившиеся о борт корабля. Маленькие светящиеся создания вспыхивали, пульсируя в едином порыве, расцвечивая волны, словно в океан упало звёздное небо и растворилось там. Стив стоял и завороженно смотрел на красоту природы, расцветившую волны словно синим фейерверком. Брок был прав, он не видел такого никогда в жизни, хотя побывал много где. Видел розовые пляжи, на которые набегала лазурная волна, видел угрюмые утесы, в которые бились серо-стальные волны, разбиваясь тучей брызг, истончая камень. Видел, как соприкасаются воды двух морей, выделяя между собой четкую линию, но вот такого завораживающего перелива, бьющего в борт, он не видел никогда. — Очень красиво, — тихо сказал он, даже не зная, услышит его Брок или нет. — Спасибо. Стив все еще не мог понять, куда именно они идут. Они шли на север, это подтверждала сияющая в небе Полярная звезда, но острова Киали были дальше самого северного моря, и как долго должно было идти на север им, оставалось загадкой, которую Брок раскрывать отказывался. — Мы скоро дойдем? — решился спросить Стив. — Мы идём к Морю Штормов, — улыбнулся Брок и, сбросив одежду, сиганул прямо с борта в воду. Стив хотел ответить, что это полное безумие — соваться в Море Штормов в принципе, не говоря уже о том, что лето подходило к концу, и там сейчас начинался сезон тех самых штормов, о которых сам Стив слышал только легенды от бывалых моряков, и все они выживали лишь чудом. Подумав, что такого приключения с ним, скорее всего никогда больше не случится, он тоже скинул сапоги с рубахой и в одних штанах сиганул в воду за Броком. Вода приняла его, обвлокла, окутала собой, позволяя нежиться в ней, но не так просто, волны грозили разбить и его о борт корабля, и Стив, вынырнув, отплевался и погреб в сторону от корабля, к Броку. — А ты не трус, Роджерс, — с хохотом окатил его водой Брок, поднырнул под него, дёрнул за ногу, утаскивая на дно, и тут же подтолкнул к поверхности, не давая утонуть. Жизнь Роджерса удивительным образом стала важна. За эти несколько недель плавания сначала на его корабле, а потом и на “Икту” что-то поменялось в Броке. Нет, он не смирился со своим положением и никогда не смирится, слишком любит жизнь и Баки, чтобы плюнуть на всё и плыть по течению, но Роджерс… Стив, лишать его жизни совершенно не хотелось. Если бы Стив не знал, что это Брок, которому внезапно стал доверять, то пнул бы ногой посильнее, но сейчас он просто позволял воде держать его, позволял Броку играть с собой, потому что и сам был не прочь потрогать Брока. То, что показала ему Луна, пугало только первые несколько дней, потом Стив отошел, понял, что это всего лишь магия, и теперь в воде попробовал сам поймать Брока, дотронуться, и плевать, что кожа его холодна, а в воде еще холоднее, плевать, что он убил его, а потом воскресил, сейчас это все было неважно, важно было то, что они были вдвоем. И направлялись к Баки, но где он там мог жить, если в Море Штормов особо не было пригодных для жизни островов, так, сплошные скалы, и все необитаемы? По слухам. Доподлинно Стив об этих местах ничего не знал. А теперь ему предстояло узнать, что творится в этом легендарном, но совершенно неизведанном месте, воочию. Брок плавал вокруг Стива, уворачиваясь от его рук, смеялся в голос, замечая только сияние огоньков в его чёрных от расширившегося, занявшего всю радужку, зрачка. В какой-то момент он потянулся к нему, подплывая совсем близко, что можно было коснуться не только руками, но и поцеловать, как с корабля раздался крик вахтенного: — Капитан, ветер крепчает, нам пора! Зажмурившись, Брок нырнул, уходя как можно глубже, проплыл под Стивом и быстро взобрался на борт. — Роджерс, хочешь отправиться с нами, вылезай из воды. Штормтрап мотыляло поднимающимся ветром, но Стив легко забрался по нему на борт. Мокрый, он стоял и обтекал у леера, рядом со своими вещами, а Брок уже оделся и ускакал снова вести корабль. Но что-то пробежало между ними, что-то странное, такое, что бывает только между двумя людьми, которые хотят быть близки. Баки был недосягаемой любовью, кем-то волшебным и далеким, и Стив понимал, что это нормально — тянуться к осязаемому и живому (хоть и условно) мужчине, понимал, что все равно любит тот странный образ, который нарисовал себе, любит, как мальчишка. А Брок… Брок был чем-то постоянным, реальным, и его тоже хотелось любить, хотя несколько недель назад он его повесил, и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. А на самом деле Стив понимал, что запутался в своих чувствах, уже не мог здраво рассудить, что испытывает к Баки, которого видел лишь единожды, и к Броку, с которым был рядом не одну неделю. И чтобы разобраться, нужно было остановиться и подумать, потому что как “Икту” несло ветром по волнам, так и его несло вместе с ней в неизведанные дали, только достигнув которых, адмирал Стивен Роджерс поймет, за той ли мечтой он гнался, или все было гораздо ближе и проще. Ветер рванул паруса, выводя бригантину ровно в струю холодного течения, подхватил «Икту», словно щепку, и понёс в одному ему известные дали. Брок кричал, улюлюкал, наслаждаясь скоростью, солеными брызгами в лицо ещё мгновение назад спокойных вод. Думать о том, что чуть не произошло в воде, не хотелось. И так всё стало слишком сложным, непонятным, ведь любовь к Баки и не думала угасать, всё так же жарко полыхала в сердце, не давая совсем раскиснуть, но Стив — его хотелось присвоить себе, научить настоящей жизни, укрыть от творящегося вокруг дерьма, поставить за своим правым плечом и знать, что он всегда будет рядом. Он и Баки. Они оба. — Два дня, Роджерс! — заорал он, перекрикивая вой ветра. — Два дня — и мы прибудем на место! Стив поднялся на мостик, встал рядом с Броком, который лихо держал штурвал, отогнав рулевого, и смотрел вперед, туда, где виднелся край бури. — Мы же разобьемся! — крикнул Стив. — Ты ведешь нас на верную смерть! — Верь мне, Роджерс! Верь! — заорал Брок, лихо выкрутив штурвал. Не раз и не два он бывал здесь. Впервые, доверившись Баки, нырнул в самое сердце урагана — и не прогадал. А то, что творилось сейчас, и бурей назвать было нельзя — так, легкая непогода. Вот завтра ветер войдёт в полную силу, и «Икту» будет петь, подпрыгивая на волнах. Рулевой, умостившись у скрученных канатов, с совершенно невозмутимым лицом достал трубку и закурил, словно вокруг не бесновалась стихия, стараясь потопить бригантину. — Верь мне! — вновь выкрикнул Брок. И Стив верил, сам не зная, почему, словно он сошел с ума, и теперь все происходящее было для него нормальным. Он верил, потому что Брок не обманывал, он вез его к Баки, к тому странному, неведомому мужчине, который спас его, улыбнулся так, что сердце сжалось, и пропал на долгие двенадцать месяцев, которые Стив пытался его искать. И вот почти нашел, да успел влюбиться в того, кто тоже любит Баки и, Стив был уверен, просто так не отдаст. “Икту” швыряло, словно щепку в горной реке, но Брок уверенно вел ее вперед, навстречу буре. И оставалось только недоумевать, почему вся команда воспринимает это как должное, словно они каждый день проходили подобными местами. — Я верю тебе! — крикнул Стив. Через какое-то время Роллинз увёл Стива в каюту, объяснив, что теперь никакая сила не сумеет оторвать капитана от штурвала, раз уж ему и спать не надо. Рассказал, что так происходило всегда, стоило им попасть в эти воды. — Отдыхайте, адмирал, — посоветовал Роллинз. — Капитан сейчас ничего, кроме воя ветра, не услышит. Стив не хотел отдыхать, он хотел стоять рядом, ловя ветер, хотел слышать, как шумит вода, как воет ветер, такие знакомые ему стихии. Но подчинился. Он и вправду устал. Повалившись на кровать, Стив не заметил, как заснул под колыбельную бури. Ровно двое суток бушевала стихия, бросая бригантину с волны на волну. Всё это время Брок простоял у штурвала неотлучно, отпустив рулевого и отменив вахты. Он вёл корабль вперёд по одним ему видимым ориентирам. Он пел вместе с ветром в полный голос, хоть никто этого и не слышал.