Слеза Океана

— Приготовьтесь! — велел Роллинз, вбежав в каюту к Стиву. — Сейчас будет совсем плохо. Мы подходим к Морю Штормов. Впереди не было ничего видно. «Икту» подбросило на волне особенно высоко. Если бы практически все на корабле не было прикручено, привязано или так или иначе зафиксировано, то это все сейчас летало бы по нутру “Икту”, но так летали только подушки и пледы из самой мягкой шерсти, да сам Стив, который понял, что в каюте в таком состоянии он просто не может находиться. Выйдя на палубу, он схватил веревку и обвязался ей, второй конец примотав к кофельнагелю у бизань-мачты и рванул к Броку с еще одним концом, чтобы этого неживого-немертвого лихача не смыло к чертям очередной волной. Но тот его действий, кажется, даже не заметил. Брок смотрел, дико улыбаясь, только вперёд, туда, где с диким ревом в чёрное небо поднималась, закручиваясь по спирали, стена воды. «Икту» стонала под напором стихии, мачты гнулись, грозясь переломиться, но Брок не отступал. Он знал, что скоро, совсем скоро, главное — дотянуть, не сбиться с курса, вспороть острым носом бригантины завесу воды, и они попадут туда, где Баки. Рывок! Штурвал крутануло, вырывая из рук Брока, и корабль упал, на мгновение зависнув в полной невесомости, вывалился по ту сторону урагана. Яркое солнце резануло по глазам, ослепляя. Брок улыбнулся. Как же он скучал по Безымянному Мысу. По Баки. Стив обалдело хлопал глазами. Он хотел закричать Броку, что тот совсем сошел с ума, но понимал, что слова унесет ветер, заглушая их своим адским ревом. И когда они оказались в полной тишине, преодолев страшное препятствие, которое могло бы их потопить, Стив сначала подумал, что он оглох, но нет, слух его не подводил, просто внезапно все стало совершенно тихо, только легкий ветер едва-едва наполнял паруса, которые еще стояли, остальные давно убрали, чтобы их не сорвало ветром. Стив огляделся, пытаясь понять, где он, но в этих водах он не бывал, даже не слышал о них никогда. Оставалось надеяться на Брока, чтобы он рассказал, что происходит. Команда деловито засновала по палубе, убирая то, что своротило ветром, наводя порядок. Их действия казались такими обычными, будничными, словно не бушевал вокруг всего мгновение назад океан. Это сейчас небо было высоким и чистым, волны сошли на нет, лишь тихо плескаясь у самого борта. Ласковый, по-летнему тёплый ветерок обдувал. Брок вдохнул полной грудью и развернулся к Стиву. — Мы приплыли. Безымянный мыс не был островом в полном смысле этого слова. Из воды поднималась лишь каменная гряда бритвенно-острых скал. И было непонятно, как и где здесь можно было жить. — Стой здесь, — велел Брок. — Я сейчас. Раковина, в которую надо было дунуть, чтобы Баки его услышал, хранилась как самое дорогое сокровище. Брок не рисковал ее доставать в любой другой день, чтобы не бросить всё, не сорваться в Море Штормов. Так вот каким было место, куда так стремился Брок. Красивым, но совершенно безжизненным. Тут не было ничего, даже места, куда можно было пришвартоваться, и кого Брок здесь хотел найти, Стив не знал. Как тут мог выжить хоть кто-нибудь? А тем более такой, как Баки: светлый и невинный. Но Стив остался стоять на мостике, как и сказал Брок, похоже, у того еще была пара тузов в рукаве. Вернувшись на палубу, Брок на мгновение обернулся к Стиву, до последнего оттягивая последний шаг, хотя сам безумно соскучился по Баки. Вот появится он, и им придётся расстаться, не сможет Брок заставить его быть рядом с мертвецом. Раковина привычно легла в ладонь. Брок забрался на нос, встал удобнее, глядя перед собой на спокойную гладь воды, на острые чёрные пики скал Безымянного пика. Поднеся раковину к губам, он дунул в неё. Над водой разнесся утробный, тяжелый, но приятный, переливчатый звук, от которого сжалось сердце, и все замерло. Казалось, даже мелкие волночки перестали биться в борта корабля, но больше ничего не происходило, только эхо бесновалось в голых скалах. Кого Брок ждал, зачем дул в раковину, явно кого-то призывая, Стив ума приложить не мог. Но время шло, отмеряясь боем склянок, а ничего не происходило. Лишь спустя полтора часа на горизонте показалось что-то, похожее на дельфина. Оно так же выпрыгивало из воды, но что это или кто это, Стив разобрать не мог, слишком быстро оно двигалось. Стиву стало безумно интересно, и он подошел на нос к Броку, чтобы лучше видеть плывущее к ним, и был поражен. Это был человек, но с хвостом. Да, Стив слышал сказки про русалок, но никогда не думал, что они существуют на свете. Это же были просто легенды… Или не просто. Стив хотел уже что-то спросить, но тут русалка с темными длинными волосами доплыла до “Икту”, вынырнула, прицелилась и швырнула в борт, как можно выше, свой трезубец. А потом с силой выпрыгнула из воды, схватилась руками за древко трезубца и уселась на это древко, подогнув роскошный, переливающийся перламутром сине-зеленый хвост и откинула поудобнее волосы. До чего же было невероятно видеть такое! И тут Стив понял, на кого смотрит. Это был тот самый Баки. Рисованный множество раз, а сколько Стив смотрел на него, нарисованного в каюте Брока, и не счесть было. И вот она долгожданная встреча, а Баки оказывается русалкой. Радоваться или плакать, Стив не знал. А Баки тем временем что-то пропел удивительно мягким, но сильным баритоном, глядя на Брока так, что сердце сжималось. И Стив понял, что не получится у него завоевать Баки, он весь отдан Броку без остатка. — Здравствуй, сердце океана, — улыбнулся Брок, аккуратно отложил раковину, боясь ее хоть сколько-то повредить, и уселся на край борта, с затаенной грустью смотря на Баки. — Я и не чаял тебя ещё когда-либо увидеть. Слова рвались откуда-то из сердца, причиняя боль, впервые с воскрешения заставляя так ярко что-то чувствовать. Брок смотрел на Баки, такого красивого, волшебного, родного, и выть хотелось, потому что больше не может находиться рядом. Неживому не место рядом с живыми. Возможно, и хорошо, что он привёл с собой Стива, и Баки будет не один. — Прости, я не смог сдержать ни одного обещания, данного тебе. Не нашёл амулет, да еще и умер. — Брок развёл руками. — Я же говорил тебе, оставайся, — певуче заговорил Баки, но что говорит, понять было можно. — А ты ушел. Я думал, ты умер. Я больше не чувствовал тебя… Баки сорвался на свист, не находя больше слов, хотя прилежно учил человеческий язык, он ему все равно не нравился. Ругая Брока последними словами, Баки издавал множество разных звуков, похожих на звуки обитателей морей, но Стив ничего не понимал. Взяв Брока за руку, Баки поднес холодную ладонь к губам и поцеловал. Он не желал отпускать Брока, хотя и чувствовал, что тот стоит на грани между миром живых и миром мертвых. Один отторгает его, а другой не берет себе. — Ты обещал показать мне мир на суше, — укоризненно пропел Баки. — А вместо этого привел человека, который когда-то тонул, и я его вытащил. Зачем ты здесь, Брок? — Попрощаться, — грустно улыбнулся он, коснулся кончиками пальцев скулы, очертил ее контур, прекрасно зная, что теперь это точно в последний раз. — Неправильно было уйти не сказав тебе, чтобы ты продолжал ждать, высматривая среди штормов «Икту». Или ты уже не ждал? Хотя теперь и не важно. Прости, Бак. Я облажался. А Роджерс… — Брок бросил на адмирала быстрый взгляд. Не рассказать Баки он не мог, а соврать… он почувствует. Баки врать никогда не получалось. Тот ничего не говорил, не упрекал, но смотрел всегда при этом так, что сердце обрывалось. Когда-то Брок сам для себя решил, что любовь — чувство совсем не для него, не умеет он всего этого, что обычно говорят и делают влюблённые, но встретив Баки, изменил мнение, втрескавшись в него с первого взгляда. Да уж, тут он понимал Роджерса. — А адмирал… не мог я его не привезти. Не в моей оно было власти, не по своей воле. Магия не давала отказать или свернуть не туда, толкая в спину. Прости, сердце океана. И в этом я подвёл тебя. На Стива как ушат холодной воды вылили. Оказывается, Брок просто не мог отказать ему, это магия ведьмы острова Сирен так подействует. И что теперь делать, он не знал, только растерянно посмотрел на Баки. Сверху прекрасный мужчина, а снизу рыба. Нет, это никоим образом не повлияло на отношение к Баки, но было странно. Он бы и вставил слово, но видел, как Баки от слов Брока сереет, даже чешуйки хвоста потеряли свою переливчатость. Баки ловко перебрался на борт, обняв Брока, прижался к нему всем еще влажным торсом, вжался лицом в шею и что-то тихо запел на своем подводном языке, словно прощался. И это прощание рвануло душу Стива, словно раскаленным крюком, желая выдернуть его из тела. Он стоял, беспомощный что либо предпринять. А Баки на своем языке говорил, как любит Брока, что не отдаст его никому, и плевать он хотел на этого блондина, которого он сюда приволок. Баки говорил и плакал, и слезы, скатываясь по щекам, падали на обнаженную шею. Брок обнял его, прижал к себе крепко-крепко. — Не плачь, рыбка, — едва слышно прошептал Брок, коснулся холодными губами его виска. — Не стою я твоих слез. Было наплевать, что за спиной толпится, переминаясь с ноги на ногу, команда, на Роджерса, на всё на свете. Брока волновал только прижимавшийся к нему Баки, его горячие слёзы, напрочь промочившие рубаху. Он ведь даже не понимал, что Баки говорит, скорее просто чувствовал каждое слово сердцем, отзывавшемся ударом в груди. Наклонившись, Брок поцеловал соленые губы, собрал горьковато-соленые слезинки. Волна жара поднялась откуда-то изнутри, лизнула внутренности, свела судорогой желудок и сжала раскалёнными тисками сердце. Брок дернулся в объятиях Баки, крупно вздрогнул и отшатнулся, не понимая, что с ним происходит, но меньше всего на свете он хотел бы причинить боль или вред тому, кого так сильно любит. А потому сделал пару шагов назад, пошатнулся, не в силах устоять на ногах, и, хрипя, повалился на палубу. Баки соскользнул с борта, тяжело рухнув на палубу, подполз к Броку одновременно вместе со Стивом оказался рядом, зашипел на него, обнажая острые зубы, и положил голову Брока себе на хвост, туда, где у людей были бедра. Теперь Стив мог еще лучше рассмотреть свою любовь. Он был сильный, хоть и неуклюжий на суше, в длинных темных волосах запутались водоросли и ракушки, а левая рука была скрыта острыми раковинами на манер доспеха. Стив не понимал, что происходит, но чувствовал странное тепло, разливающееся в груди, его словно отпускали стальные тиски, сдавливающие сердце все то время, что он плыл сюда с Броком. Словно магия истаивала, завершив свое предназначение. — Можно… — тихо спросил Стив у Баки, — я его отнесу в кровать? — Нет, — твердо сказал Баки. Он не собирался отпускать от себя Брока. Не сейчас, когда с ним творилось что-то, что отзывалось теплом в груди. Баки снова чувствовал жизнь Брока едва заметным биением за своим сердцем фантом чужого. — Он мой. — А ты помнишь меня? — зачем-то спросил Стив. — Ты однажды спас меня, но я не успел тебя поблагодарить… — Я помню тебя, — кивнул Баки, в его устах все слова звучали непривычно мягко, певуче. — Ты главный безумец, думающий, что может покорить море. Брок тоже безумец. Я люблю безумцев. Вы достойны того, чтобы жить. Брок слышал их голоса, но не мог разобрать ни слова, только общую интонацию. Его бросало то в жар, то в холод. Чьи-то горячие руки касались плечей, спины, шеи, заставляя тянуться за прикосновениями, а висок холодила влажная чешуя. С организмом творилось что-то неладное, но Брок теперь снова чувствовал боль в словно слипшихся от долгого неиспользования лёгких, ощущал резь пустого желудка, жажду, сушившую губы и гортань, песком осевшую на нёбе. — Пить, — похрипел он, невидяще глядя в небо, заморгал от яркого солнца. Люди вокруг виделись неясными тенями. Брок не совсем понимал к кому тянется, в чьё плечо вжимается лбом, чьи руки аккуратно придерживают под шею, вливая в рот тонкой струйкой прохладную, невероятно вкусную воду. Баки сидел на палубе, удерживая Брока рядом с собой, поглаживал по волосам, непривычно сухим для него, и на своем языке рассказывал, что теперь все будет хорошо, что он снова по-настоящему жив, и они будут вместе теперь очень долго. Так долго, как позволит короткая жизнь жителя суши. Стив слушал эти трели, то похожие на улюлюканье дельфина, то на рев кита, то на стрекот косатки, то на совсем непонятные звуки, которые никак не получалось опознать и понять, какому морскому животному они принадлежат. Роллинз поил Брока водой, тот пил жадно, но Баки делал так, чтобы Брок не захлебывался. А Стив уселся рядом на палубе и держал Брока за внезапно очень теплую руку, не зная, какая магия вернула его к жизни на самом деле. И неужели русалки обладали такими силами? Когда наконец удалось вздохнуть полной грудью, Брок неловко сел, опираясь на правый локоть Баки, сглотнул набежавшую в рот слюну и тихо рассмеялся. Он снова был жив, по-настоящему жив, без магических полумер, когда твоё тело и не твоё вовсе, и ты существуешь по чьей-то воле только ради того, чтобы выполнить приказ и осыпаться прахом, когда станешь не нужен своему хозяину. Брок потянулся к Баки, обнял его одной рукой, в ладони второй стиснув пальцы Стива, коснулся губами длинной шеи, ямочки на подбородке, острой скулы, уголка губ, тонких век. — Рыбка моя, ты жизнь мне вернул, вырвал у судьбы обратно в этот мир. — Ты глупая креветка, — фыркнул Баки. — Очень глупая креветка. Кто тебя убил? — Повесили меня, — лихо оскалился Брок, вновь коснулся Баки, погладил его по руке, плечу. — Я ж пират, рыбка, а пиратов вешают. Обвинять Стива он не хотел, да и в чем его вина? Он адмирал королевского флота, слуга Его Величества с одной единственной реакцией на пирата. Видишь — убей. Стив хотел сказать, что это он виноват в смерти Брока, но не стал, с одной стороны, побоялся, что Баки его убьет голыми руками, так он зло на него глядел, когда Стив хотел помочь Броку, а с другой стороны, действительно, зачем кому-то что-то знать? — Ты ходил к ведьме острова Сирен? — Баки поглядел на Стива, и у того душа в пятки ушла. Никакой мягкости, никакой светлой улыбки, только серьезность и злость. — Да, — кивнул Стив. — Я хотел воскресить Брока, чтобы он показал мне путь к тебе. — Ты хочешь стать тритоном? — усмехнулся Баки. — Тебе нужна ведьма Безымянного мыса. Но ее сейчас нет, она приходит сюда с ураганом, что не тревожит морских жителей, но смертелен для вас, двуногих обитателей суши. Ты хочешь стать тритоном? — Нет, — честно ответил Стив. — Я не знал, кого ищу, пока не увидел тебя сегодня. И все равно я… хочу быть с тобой. Ты приворожил меня? — Еще одна глупая креветка, — переливчато рассмеялся Баки. — Я не ведьма, чтобы привораживать. Я воин. — Один покорённый тобой сын моря привёл второго такого же покорённого, влюблённого с одного взгляда, — подбавил в голос пафоса Брок и едва-едва увернулся от подзатыльника тяжёлой левой руки Баки. — За что, прекрасный? Это факты, с ними не поспоришь. Прославленный адмирал Стивен Роджерс ради твоих прекрасных глаз пёр через пролив Сирен гроб с разлагающимся телом и что-то даже ведьме там обещал, наверное. Так что цени. Брок сам не особо понимал, зачем все это говорит. Ведь что может быть проще, чем щелкнуть пальцами — и команда в один миг вздёрнет на рее и адмирала, и его боцмана, нудевшего все плаванье до Моря Штормов. Но в то же время Брок так и не выпустил ладони Роджерса из своей, да и не хотел отпускать. — Глупые, глупые креветки, — негодовал Баки. — Пролив Сирен — опасное место для вас, пусть вас и называют сынами моря эти не менее глупые ведьмы, что играют с морскими жителями, а сами они такие же обитатели земли, не имеющие плавников. Сухо тут у вас. Хвост сохнет. Но даже не подумал переместиться в сторону воды. Стив сидел рядом с Броком, сжимал его руку и пытался понять, что будет дальше. Баки казался ему слегка странным, но если учесть, что он тритон, швырнувший трезубец в борт и допрыгнувший до него из воды, все, в общем-то, вставало на свои места. Хотя казалось форменным сумасшествием. — И что будет дальше? — спросил Стив. — А чего ты хочешь, адмирал? — вопросом на вопрос ответил Брок, привалился к боку Баки. — Подумай и реши, что для тебя имеет вес в этой жизни, чего ты хочешь и к чему готов идти, превозмогая все. Я вот дошёл. — Брок коснулся губами плеча Баки. — Но скоро снова уйду, чтобы выполнить обещание и подарить рыбке ноги. За проебанную встречу с ведьмой Брок тоже не злился на Роджерса, вообще злиться на него выходило крайне сложно. Подзуживать, подкалывать его было легко, а вот злиться или попытаться возненавидеть — нет, не получалось. Наоборот, в сердце что-то отзывалось теплом от упоминании об этом упрямом человеке. — Я ведь запросто могу подбросить тебя до Порт-Артура. — Я столько всего сделал, пока добрался сюда, чтобы увидеть Баки, — тихо заговорил Стив, — что и не счесть. И пусть я буду глупой креветкой, но я слишком долго ждал этой встречи, чтобы просто взять и уйти. Баки посмотрел на Стива, все еще крепко держа Брока, он вообще не собирался его выпускать из рук, хотя кожа его уже обветрилась, а чешуя начала мутнеть. Кто-то из команды кинул за борт ведро и окатил Баки вместе с Броком и Стивом водой. Баки задышал уверенее, что-то свистнул, похоже, говоря спасибо, и долго смотрел то на Брока, то на Стива. — Я спас тебя, креветка, — заговорил Баки, чуть-чуть посвистывая жабрами, — потому что ты очень красив, а красивое должно жить. Живи, креветка Стив. Зачем тебе оставаться с нами? Или, хочешь, я заберу тебя в пучины океана, научу дышать под водой и ты навсегда останешься со мной? — Да, — тут же ответил Стив, не задумываясь ни на минуту, — я согласен на хвост и жабры, потому что я хочу быть с тобой. — Очень глупая креветка, — переливчато рассмеялся Баки. — Очень глупая. Ты же не сможешь вернуться к людям. Никогда. — Роджерс, прекрати, — рявкнул Брок, выдернул ладонь из его руки. — Ты не хочешь для начала со мной переговорить? Без ебаной магии подчинения? Давай! Выскажи мне всё, что наболело. Нагорело, настояло! — он криво усмехнулся и всем корпусом развернулся к Баки, обхватил его лицо ладонями, коснулся губ в жадном поцелуе, вновь узнавая их вкус, переменчивый, как сам океан, и в то же время такой же постоянный. — Иди, рыбка, тебе плохо на суше. Как только стемнеет, я приду к тебе, не причиняй себе сейчас лишней боли. Поговорить с Роджерсом было жизненно необходимо. Брок ведь видел в его глазах что-то обращённое к нему, чувствовал. Не могло оно ему пригрезиться. И пусть он не совсем понимал собственных чувств, но отпускать возможного любовника под воду было верхом идиотизма. Баки переливчато что-то сказал, впился в губы Брока отчаянным поцелуем, глянул долго-долго на Стива, а потом вывернулся, поднялся на сильных руках, таща за собой по палубе переливающийся хвост, дернул из борта трезубец, хотя Стиву показалось, что он загнал его в борт чуть ли не до половины зубьев, и с борта нырнул в воду, обдав всех брызгами с хвостового плавника. Вынырнул, переливчато напел что-то, что Стив уже слышал, и нырнул, уходя на глубину. Исчез, словно его и не было.