Салочки на смерть.

Мелкие снежинки падали на стекла, как пепел с сигары разлетался вокруг стола, прилипая к лакированному дереву, оставляя серые пятна. Дариус лениво наблюдал за скучным танцем блестящих бусинок на сером одеяле, куда интереснее наблюдать за статичным молчанием виски в стакане. Утро выдалось совершенно нерабочим, несколько часов юноша наблюдал за снегом, рассыпающимся по тёмному городу, пробуждающемуся после ночи. Старые черепичные крыши домов тянулись причудливыми неровными линиями вдоль города, будто сосуды, исходящие от большой, отделанной прочным стеклом и металлом башни, что белым вороном возвышалась над готическим центром. Множество бумажек на столе и мигающий монитор безмолвно напоминали о накопившейся работе, которую директор не желал выполнять. Дариус с презрением глядел на исторический центр, лепнина, резьба и своды зданий его не привлекала: новое неизбежно вытеснит старое, каждое из достояний архитектуры будет уничтожено безжалостным временем, а люди, глупые и суеверные, глотками вцепились в вещи. У всего есть свой предел, всему настанет конец, тогда зачем сохранять то, что уже случилось, куда важнее модернизировать знания, полученные до нас, чем спасать дряхлое и ветхое здание. Черная дверь тихо открылась, лёгким шагом паренёк миновал кабинет и запрыгнул на стол, болтая тонкими ножками. — Угадайте, кто придет, угадайте, господин Дариус. — Напевал Харит, махая стопкой документов. — Недоволен будет он, недоволен будет он. Очень злой, очень злой — монстр с рыжей бородой. — Боже. — Юноша обречённо вздохнул, смотря в окно, не обращая внимания на попытки мальчика соблазнить его. — Только не говори, что это сукин сын — Франко? — Именно-именно, босс. — Харит раскинулся на столе, отодвигая мешающие бумаги. — Он придёт, он придёт и у господина будет полон рот забот. — Встреть дорого гостя как полагается. — Как прикажете, господин Дариус. — Мальчик спрыгнул со стола и элегантно поклонился. — Всё будет сделано по высшему разряду. — Шаги лёгкие и неслышные, невинные и детские и никому не угадать, скольких людей было убито руками этого ребенка. — Постой. Что ему известно о нас? — Много чего. У Дона Франко много последователей. Вы ведь согласитесь, что люди удерживают старье до самого конца, пока прогресс полностью не уничтожит это. А вы, мистер Ринцивилло, только основатель дороги в новую эру — никак не её покоритель. Пока у вас деньги — я верен вам, но никто не гарантирует, что Коза Ностра не переплачивает мне за информацию. — Наёмников не обвиняют в неверности. — Улыбнулся преступник. — Ради себя ты предашь всех, Харит. — Грядут перемены и я хочу оказаться на стороне сильнейшего. Синдикат — мой фаворит, я терпеть не могу традиции, за которыми так слепо гоняются остальные группировки. Объявите им войну? — Не сейчас. Для начала нужно разобраться в беглецами. Король Воров и наследник Триады — проблемные соперники. Араи-тяна я знаю слишком хорошо, его ход будет безжалостным, союз с Китаем мне куда важнее, чем уничтожение Коза Ностра, мы не готовы противостоять двух организациям, не в нашем положении. — Все злитесь на то, что вас обдурил мальчишка? — Харит покачал головой. — Что же такое он у вас украл, раз ваш авторитет резко упал? — Головорезов не должно волновать экономическое и политическое состояние компании. — Забываюсь. — Мальчик взглянул на наручные часы. — Самое время встречать гостя. А мистер Эберт? Он, кажется, стал вам полезной игрушкой. Вы позволите ему участвовать? — Каждая фигура на доске должна быть задействована. Сделай все, чтобы он выполнил поставленную задачу. — Как прикажете, босс. — Харит тихо покинул кабинет, облизнувшись. Невероятно, как в таком маленьком мальчике умещалось столько желания убить, жестокости и самолюбия, будто перед тобой дьявол, а не подросток. Детские улыбки — самые искренние, Харит искренне любил проливать кровь, каждый раз ухмыляясь, когда жизнь покидает беззащитную жертву. Белый пепел растворялся на теплом теле, Грейнджер, укутавшись в чёрный, шел по длинной взлётной полосе частного аэропорта, наблюдая за небольшим самолётом, севшим вдалеке. Юноша не знал, от чего дрожат руки: от страха или холода, сердце стучало, ведь он никогда не мог исполнить поручения данные Дариусом. Ощущение бесполезности прокрадывалось в душу, а призраки прошлого только и ждали возможности овладеть разумом. Грейнджер тщетно пытался согреть окоченевшие руки горячим дыханием. Он достал небольшую винтовку, похожую на оружие из далёкого будущего, заряженную необычными пулями, а секретной разработкой Синдиката — микро устройство для прослушивания и слежки, используемое разведкой. Журналист чувствовал себя глупым помощником героя из боевиков, который все портит вместо того, чтобы исполнить порученную миссию. Прицел дрожал, меж чёрной крестовины разместилось злобное лицо Дона Франко — толстого и бородатого лидера итальянской мафии. Грейнджер выстрелил, попадая в цель с первого раза, у него образовался удивительный талант к стрельбе; ни снег, ни дрожь не помешали сделать все быстро. Объект и не заметил, как к основанию его шеи прилип маленький дрон, сразу же скрывшийся за пышной рыжей гривой растрепанных волос. Журналисту неспокойно, пусть он и выполнил миссию, но находится в одиночку в частном секторе, со всех сторон окруженным мафией — слишком опасно. Но юноша не знал, насколько многоступенчатый план у главы Синдиката, в котором множество вариантов просчитаны наперёд и как бы Грейнджер не выполнил задание — расчёт Дариуса окажется верным. Человек, желающий власть отдаст за неё все, полягут все фигуры у подножия кровавого трона, что будет возглавлять король, обрекая на смерть пешки, которым никогда не стать у власти. Предательство рассудка — самое страшное, можно ожидать подвоха от кого угодно, но не от собственного мозга. Резкий порыв ветра растрепал чёрные волосы, юноша отшатнулся назад, сквозь снежный танец просачивались безликие. Грейнджер, обронив оружие, схватился за сердце, болезненно ударяющее в грудь, в висках пульсировало и рядом нет никого, кто спасёт. Судьба жестоко играла с несчастным пареньком, решившим и безвольного наркомана стать правой рукой дьявола — нет ему равных в выборе неправильного пути, само его существование, изломленного и несчастного — ошибка. Чтобы выиграть партию необходимо кем-то пожертвовать, без смертей войн не бывает, а герои в мире умирают. Не отличим мир страха от реальности, тело предательски ломят, сильные руки сжимают в тисках. Грейнджер слабо различал несколько грубых голосов, чувствовал, как некто проходится руками по всему телу, ощупывая каждую складку. Резким движением, причиняя себе боль, журналист дернулся вперёд, вырвался из наваждения, оказавшись лицом к лицу с людьми Франко. Группа вооружённых бандитов недовольно смотрели на нерадивого шпиона, не подозревая, что он исполнил свою миссию. Один из них держал в руке профессиональный фотоаппарат, который используют журналисты и разведчики, чтобы фотографировать цель с дальнего расстояния. Второй же осматривал удостоверение юноши, его лицо мрачнело, он предельно осознал, сколько известно Грейнджеру, тот даже знает, как выглядит Франко и пытался обнародовать лицо босса Коза Ностры. — Слишком хорошо ты осведомлён для частного журналиста. Кто твой заказчик? — Злобно спросил мужчина, приподнимая куртку, чтобы показать юноше, что вооружён и жить шпиону осталось недолго. — А это что такое? — Один из наёмников поднял с земли пустую винтовку. — Я… — Грейнджер прикусил губу, отводя больные глаза. — Я… Украл это, чтобы продать… Пожалуйста, не убивайте меня. — Кто заказчик?! Говори! Журналист не мог похвастаться ни актёрским мастерством, ни физической подготовкой, вряд ли истощенный наркоман справится с вооружёнными наёмниками. Да и сбежать испорченная травой и сигаретами дыхалка не позволит. Никто не придет на помощь, если Дариус отправил его на подобный риск, то точно знал, какие будут последствия и с лёгкостью пожертвует пешкой ради достижения своей цели. В добавок, Грейнджер не являлся членом Синдиката, поэтому установить его связь с преступностью будет проблематично, он самый бесполезная, но в тоже время важная деталь в плане Дариуса. Ни связей, ни информации, даже если юношу взять в плен и пытать, он ничего не сможет дать врагу, близкий к боссу, но далёкий от преступности, потерянный белый ворон, обреченный служить тёмной стороне. — Я всего лишь искал… Искал дозы… — Юноша сжался от страха, сунув руку в карман, где хранился ещё один маячок — единственный его шанс на спасение, надежда на милостыню Дариуса. — Сопляк. — Мужчина подошёл и сжал Грейнджеру челюсть. — Думаешь, я не знаю о твоём интервью с Дариусом?! У влиятельного бизнесмена брал интервью наркоман?! Что же дать тебе дозу? Или просто пытать, чтобы все мне рассказал? — Я ничего не знаю… Рассказал бы сразу, я хочу жить. — Плохо хочешь. За словами последовала боль, журналист чувствовал, как горячая кровь растекается по лицу, а голова раскалывается. Грейнджер не видел ничего, лишь режущая боль плавно расплывалась по телу, конечности окаменели. Кончиками заледеневших пальцев он чувствовал влажный бетон под ногами, слабо дергался, вздрагивая от звона цепей, что сковали руки и подвесили под потолком, как дешевую куклу. По рукам стекала кровь, а пальцы онемели, через обе ладони проходил стальной крюк, на котором юноша и висел, едва доставая до пола, одна эта усиливающаяся боль, рвущиеся ткани сводили с ума. Юноша разобрал несколько новых голосов, по телу прошёлся холодок, когда неизвестный наемник разорвал куртку и свитер. Мужчины тихо хихикали, рассматривая множество шрамов, проводили пальцами по ненавистной, выжженной на пояснице надписи. Кто-то ударил рукой по впалому животу, от чего Грейнджер кашлянул, рассмотреть обстановку мешала повязка на глазах, осталась лишь надеяться на устройство слежения, который парень успел активировать и спрятать под шов внутри кармана. — Кто твой заказчик?! — Наёмник прижал к груди журналиста ледяное лезвие. — Я не работаю… И ничего не помню… — Никакой наркоман никогда не доберётся до взлётной полосы частного аэропорта. — Он сделал надрез вдоль ребра. Юноша дернулся от боли и прикусил разбитые, обветренные губ, связь с реальностью терялась все быстрее, страх прокрадывался все глубже, напоминая о прошлом и о бессмертных призраках, живущих в голове. В междумирье агония усиливалась, новыми вспышками расплывалась боль, холодная кровь звонко капала на пол. Над головой потрескивала старая лампочка, в помещении, окутанным в болезненно жёлтое одеяло, сыро и холодно. С лица срывают повязку, но журналист не в силах отличить лиц своих мучителей, каждый из них напоминал сюрреалистического монстра, искривленного пространством. Чёрные каменные стены, старые трубы, отблески засохшей крови — небольшая комнатка идеально сохранила отпечатки страданий предателей и невинных людей. Напротив стоит столик с множеством строительных инструментом и пылающей газовой горелкой, над пламенем которой алел тонкий нож. — Сам заговоришь? Или помочь? — Наемник взял толстую иглу, медленно приближаясь к висящему Грейнджеру. — Я… Не знаю, о чем говорить. Мне нужны были деньги, только и всего. — С винтовкой?! — Мужчина ударил журналиста по лицу, разбив в кровь нос. — Перестань врать, сукин сын, кто тебя нанял?! Дариус?! — Интервью, я брал у него интервью и все. — Чего он добивается?! — Не знаю… — Шептал юноша. — Не знаю… — А если подумать? Наёмник воткнул иглу в ногтевую пластину на ноге, журналист пронзительно закричал, дергая проткнутыми руками, от чего усилил свои мучения. Мир рухнул, все рассыпалось на множество серых осколков, беспощадно проникающих под кожу, внутренняя и внешняя боль стали неотличимы. Грейнджер хрипло кричал, не разбирая вопросы, которые ему задают, как гусеница, он дергался, когда в ногти входила очередная игла. Тело превратилось в молочно-алый сгусток, удары сыпались один за другим, горячие руки мужчин сменялись железными прутьями. Сколько юноша себя помнил — он ненавидел боль, однако она по пятам следовала за ним, каждый удар, ожог он хорошо помнил, если прошлое превратилось в безликий мир, то тело запомнило все, что случилось с хозяином. Мальчик шел вдоль бесцветных коробок, поднимающимся к небу, они плотно прилегали друг к другу, создавая забытые улицы, вокруг ходили безликие, растворяясь в серых тонах. Грейнджер чувствовал тепло чужого тела, рука призрака крепко обнимала за плечо, в тот момент подросток был уверен, что страдания закончились, его наконец-то кто-то полюбит и спасёт от одиночества. — Я ненавижу боль, дядя Алукард… — Признался сирота, подарив невинную улыбку совсем не тому. Ответом была усмешка, а дальше последовал бесконечный туман, ощущение пустоты и бесконечные пытки, не было и дня, когда бы Грейнджера не пичкали алкоголем и наркотиками, чтобы тот не осознавал связь с реальностью. С того злосчастного дня он стал безвольной куклой для удовлетворения других, не пересчитать через сколько людей прошёл измученный подросток. И шрамы, оставленные мучителями будут до конца жизни напоминать о страшном прошлом. Юноша вскрикнул от жгучей боли, на груди раскаленным ножом сделали надрез, от чего кровь и плоть закипали, превращаясь в пар и угли. Вопросов он больше не слышал, пытали его ради удовольствия, ему знакомо лучше всего чувство полной безысходности, когда никто не поможет и единственный твой союзник — ты сам: слабый и бесполезный. Когда эмоции достигают своего пика, а рассудок полностью подвластен желанию выжить — лишаешься всего человеческого. — Я ненавижу боль… — Прошептал Грейнджер. В голове он видел бесконечное насилие, чередуемое новой дозой наркоты, как иссыхало юное тело, а розовая кожа белела, покрываясь новыми шрамами. Серый мир окрасился в багровый, а танцором в кровавом океане стал исхудавший юноша, чьё тело впитало в себя множество чужой крови. Самый страшные времена превратились в кукольный театр, режиссёром которого сейчас станет журналист, укутанный эмоциональным барьером, даже боль и слабость притупилась, когда реальность испарилась. Наёмники посмеивались, наблюдая, как жертва сходит с ума, как крики становятся жалобными стонами и расколоть Грейнджера оказалось для них достаточно просто, ещё мгновение и тот заговорит. Один из мужчин подошёл к юноше, последний резко открыл пустые серые глаза, последний рывок загнанной в угол жертвы. Мозг, дабы защитить себя отдал последнее, чтобы журналист смог использовать скрытые возможности человеческого тела. Коленом он ударил врага в висок, разбив голову в кровь, подтянулся на проклятом крюке, разрывая собственные руки и вырвал длинную цепь со стального крепления. Наёмники быстро спохватились за оружие, но Грейнджер, безрассудно бросился на них, размахивая острым крюком и цепью, истекая кровью, казалось, он не чувствовал боли от ударов, не видел пистолетов направленных на него. Он слышал череду громких выстрелов и топот шагов, юноша, запуганный и сломанный бросился на прибывшего спецназовца. Наёмники, раненые, валялись под ногами, а Грейнджер брыкался в руках держащих его агентов. Юноша почувствовал слабость, когда ему вкололи успокоительное, он обмяк в чужих руках, слушая быстрый говор спецназа, те быстро сковывали наёмников и по очереди выходили через длинные коридоры. Один из мужчин накинул на журналиста свою куртку и помогал ему добраться до выхода, умел он попадать не в те руки, угождая из одного плена в другой. Грейнджер жмурился от яркого дневного света, дрожал от боли и холода, он мало, что понимал, настолько быстро все происходило, слышал лишь множество мужских голосов и вой сирен специальных машин. Его быстро отвели в скорую, где сразу же напичкали множеством таблеток, лишая даже возможности собственного выбора, отправляя в неизвестность. Дариус пролистывал бумаги, в которых хранились сведения о Доне Франко, он вальяжно откинулся в кожаном кресле, закинув ноги на рабочий стол. На мониторе компьютера непрерывно транслировалась записать с устройства слежения, которое Грейнджер успешно использовал, на карте мигал красный сигнал, указывающий, что объект приближается к офису Дариуса. Никакой полезной информации и цели визита озвучено не было, Франко был осторожен даже с подчинёнными, не удивительно, что он продержался у власти столь долгое время, ещё когда преступник был ребёнком, Франко уже возглавлял Коза Ностра. Юноша взглянул на монитор, где загорелась вторая метка, принадлежащая несчастному шпиону, судьба которого была известна заранее. Преступник лишь улыбнулся, потянувшись рукой к стационарному телефону, прислонил трубку к уху, затягиваясь сигарой. — Здравствуйте, — протянул Дариус, когда услышал голос диспетчера. — Хочу сообщить о заложнике, Шёнефельдер штрассе, 169, предположительно похитителей четверо. Перед тем, как ему успели задать вопрос, преступник положил трубку, откинувшись обратно в кресло. — С каких пор вы выручаете своих пешек? — В кабинет зашёл Харит, злобно ухмыляясь. — А с каких пор ты начал интересоваться моими решениями? — Я всего лишь зашёл доложить, что к визиту Дона Франко всё готово и случайно услышал ваш разговор. Прежде вы не сообщали о своих игрушках полиции. — Верно. Я лишь хочу помочь своей стране и пресечь деятельность иностранных преступных группировок. Разрушить огромную империю по маленьким частям: чем больше владения, тем сложнее их защищать. — Не знал, что вы патриот. Или же во всем виновата симпатия к мистеру Эберту? — Пешек не стоит посвящать в детали. Каждый выполняет приказ короля и только он решает, когда слуге умереть. А что же ты так желаешь его смерти? — Я считаю его бесполезной фигурой. — Верно. Ведь именно от него никто не ожидает действий. Использовать каждую возможность полностью — ключ к успеху, выжимать все ресурсы до последнего. — Господин Ринцивилло, — Объявил в телефоне женский голос. — Ваш партнёр из Италии прибыл. — Да, благодарю. — Ответил юноша, поднимаясь с кресла. — Начнём же первую партию. В светлой переговорной колыхались белые шторы, закрывая собой панорамные окна, тихо качались несколько зелёных растений. Франко разглядывал платиновые стены, проходя вдоль длинного стеклянного стола, в пустом помещении эхом раздавались тяжёлые шаги. Дариус, вежливо пропустивший босса и его телохранителей вперед, закрыл панельную дверь, следуя за остальными. Он увидел внимательные взгляды наёмников, ищущих вокруг подвох, цепляя острым взглядом каждую цель и царапину. На первый взгляд такая светлая комната, практически лишённая интерьера, не вызывает ничего, но Франко уверен, что при желании можно скрыться и в чистом поле. — Чем же я обязан вашему визиту? — Вопросил юноша, оставаясь один на один с главным врагом. Он указал на свободные стулья около окна. — Присаживайтесь. — Вашими неутолимыми амбициями, Ринцивилло. Слишком многим вы наступили на пятки. Мы не можем допустить войны между семьями, а вы всеми усилиями пытаетесь её развязать. — С чего вы решили? — Дариус сел за стол, закинув ногу на ногу, выглядел он совершенно спокойно, будто не понимая, какая опасность ему угрожает. За спиной запертая дверь и никакой охраны, юноша провёл рукой вдоль угла. — Вы специалист по информационной безопасности, в добавок, занимаетесь разработкой оружия. Не широковат ли спектр услуг для одной компании? Вы уже объявили информационную войну, отводя от себя подозрения, перекидывая ответственность на других людей. — Это лишь стечение обстоятельств, верно, я IT-специалист и мой протокол защиты лучший в мире. Не в моих интересах развязывать войну. Истинная причина вашего визита — крах внутреннего рынка. Желаете обвинить меня, чтобы восстановить часть товарооборота, которую отняла моя компания? — Много мнишь о себе, щенок. Не забывай, что побочные продукты такими и останутся. Твоя империя, взлетевшая к небесам так быстро — сгорит ещё быстрее. Одно неверное движение и крах настигнет быстро. Людям свойственно защищать то, что проверено временем, а ты лишь саженец, который так и не сможет увидеть рассвета жизни. — Франко злобно взглянул на Дариуса из-под густых бровей. — Один в поле не воин, мальчишка. На мое место взойдёт другой, а твое занять некому. — Так вот истинная причина вашего визита, Дон Франко Понтедра. Пока Коза Ностра обладает достаточным влиянием вы решили покончить с предателем семьи? Устаревшие традиции, которые я сломал, объявив, как единственный наследник, о независимости. Прекрасно. Мужчина взглянул на часы. — Жаль, ведь твой отец был прекрасным человеком. Мне бы не хотелось лишать жизни молодую жизнь, но ты слишком многое позволил себе. В Коза Ностра предателей не прощают, куда бы ты не пошел, каких бы высот не достиг, гнев Дона настигнет тебя. Беспечный юнец, что не ведает страха и строит лестницу к успеху из срубленных голов, прискорбно. — В современном мире и побочным продуктам даруют жизнь. Ваши традиции вас и погубят. — Холодно говорил Дариус, когда пуля снайпера впилась в бронированное стекло, разделявшее комнату на две части. Франко даже не заметил, как юноша успел включить защиту, не заметил, что в серой комнате, не имеющий особого декора появилось стекло, ведь сам грешил тщеславием и гордыней, даже не думая, что мальчишка его переиграет. Затем один из телохранителей босса пал, истекая кровью. Тут же платиновые стены раздвинулись, открывая путь наёмникам, стоявшим все это время за фальшивыми панелями. Несколько мужчин с автоматами целились в босса и его охранников, с той стороны ломились остальные люди Франко, но дверь, казавшееся стеклянной была сделана и прочной стали, идеально отточенной под стекло. — Хотели подстроить все так, будто вы не причастны к моей смерти, а, убив меня, сообщили бы полиции. Для большей убедительности пожертвовали даже охранником. И вам ли мне говорить о том, как прокладывать путь к успеху? Кстати говоря, полиция уже схватила вашего снайпера. — Юноша кивком указал на крышу соседнего здания. — И наёмников, дежуривших в аэропорту. — Ублюдок. — Прикусил губу Франко, сжимая единственный кулак, ведь вместо второй руки у мужчины был металлический протез. — Ты знал все с самого начала? Но это не спасёт тебя. — Босс нажал какую-то кнопку на пульте, но ничего не происходило, он подглядывал на кондиционер, продолжающий спокойно работать. — Задаешься вопросом? Моя работа рассчитывать вероятность, каждая программа, каждая цифра и символ важны. Я всего лишь просчитал каждый из возможных исходов и подготовился к наиболее вероятным. — Дариус кинул на стол досье Франко, где хранилась информация из базы данных секретных служб разных стран. — Твою причастность к убийствам доказать особенно проблематично, ведь ты либо подстраиваешь все так, будто у тебя алиби или делаешь из себя жертву. Но твой излюбленный способ — яды и фальсификация. Когда ты травишь жертву — умирает он медленно, а симптомы первые пару дней незаметны из-за малой концентрации вредных веществ в системе вентиляции, с каждым днем она увеличивается, а жертва продолжает вести бизнес, и, всегда это делаешь зная, что после тебя человек будет встречаться с другими партнёрами, а после фабрикуешь дела и доказываешь фальшивый мотив, тем самым обвиняя в убийстве другого человека. Но я — цель первостепенной важности, поэтому ты и решил убить меня мгновенно. — Пусть ты знаешь это, но мою вину тебе не доказать. И что теперь, мальчишка? Твоя дедукция не поможет, это всего лишь предположения, набор неподтвержденной информации. — Я не собирался сдавать тебя полиции. Это бессмысленно, количество авторитета и связей у Коза Ностра не отнять. Когда наша игра выйдет за пределы дозволенного — первого ошибшегося и уничтожат. Разве не весело поглядеть, что же все-таки сильнее: вековые традиции и многолетний опыт или адаптация и талант? — Осторожней играй, такие как ты не знают, когда стоит закончить партию. Быстро выигранный раунд не значит победу в игре, прошлое — тому учитель, те, кто не способен обуздать амбиции и желания — обречены на поражение. Линг в который раз пересматривал интервью Дариуса, его лицо было потерянным и мрачным, как и у всех, кому посчастливилось узнать новость о том, что всеми любимый старший лейтенант — международный преступник. Юноша внимательно вслушивался в каждое слово, цепляясь за лучик надежды, а потом вновь его терял, понимая, что все подстроено идеально. Из кабинета Роджера слышались ругательства, а за белыми жалюзями мелькала слоняющаяся тень, Линг и представить не мог, как комиссар дорожил этим двумя. — Капитан? — Сержант приоткрыл дверь кабинета, сталкиваясь взглядом с разъяренным Роджером. — Чего ты хочешь?! Не видишь, я занят! — По поводу дела лейтенанта Араи… Могу ли я заняться расследованием? — Совсем свихнулся, сержант Чжао, я бы и сам хотел выяснить всю правду, но полномочия в BND, нас запрещено заниматься расследованием из-за личной заинтересованности! Чёртовы ублюдки сверху, будь моя воля — весь свет бы обыскал, чтобы заковать предателей в наручники! Сейчас придут федералы и будут все осматривать, вот же черт! — Думайте, что они способны на предательство? Вы лучше их знаете, может, кто-то нарочно хочет, чтобы их посадили? — Ты сам всё видел. Я не хочу верить в то что два моих лучших сотрудника оказались преступниками. Однако, сейчас за нами будут пристально наблюдать и любое действие, не соответствующее протоколу — мы в дерьме. BND и шанса не даст нам узнать что-либо о расследовании! — Неужели, мы никак не сможем помочь? — Серьёзно спросил Линг. — Если нельзя вести официальное расследование — отстраните меня. — Однокурсник Ратценберга сейчас работает в разведке, можешь рискнуть и попытаться связаться с ним. — Роджер протянул фотографию, где изображены Ланселот, Хаябуса, неизвестная девушка и юноша, вероятно, тот самый однокурсник. — Его имя Леоморд, больше ничего сказать не могу. Это был первый день, когда их приняли на службу. — А девушка? — Невеста Ланселота, к сожалению, она погибла. Понадейся, что Леоморд верит в невиновность лейтенанта так же, как и мы. — Понял. — И еще кое-что… — Мрачно проговорил капитан. — Если вина будет доказана — не колебайся и арестуй их. — Есть, сэр. — Кивнул юноша и покинул кабинет, сталкиваясь в дверях с агентами BND. Удостоверившись, что все агенты зашли к Роджеру, Линг незаметно проскользнул в кабинет Хаябусы, окидывая взглядом идеальный порядок. На полках идеально расставлены папки с документации, все вещи аккуратно стояли на своих местах, лишь лёгкий слой пыли напоминал, что хозяин долго не появлялся на рабочем месте. Сержант бегло просмотрел записки, лежащие в ящиках, но информации в них было крайне мало, лишь понятные одному лейтенанту заметки от разных делах. Юноша вздрагивал от каждого звука, ведь в любой момент правительственные агенты могут вломиться в кабинет, поймав бедолагу с поличным. Линг бы попытался взломать компьютер, но времени слишком мало, а убийца прекрасно умел скрывать информацию, вряд ли даже BND нашли бы что-то. Юноша уцепился взглядом за идентичную фотографию, стоящую на столе, вытащив снимок из рамки он обнаружил надпись неразборчивым почерком, где было имя и номер телефона. Чтобы он оставлять улик, Линг спрятал рамку во внутренний карман формы и прижался в двери, убеждаясь, что никто не узнает о его проникновении. Остальные офицеры не обратили внимания на маленькую проделку сержанта, сосредоточившись на прибывших агентах все, как один, наблюдали за тем, что происходит в кабинете комиссара. Оставшийся день Линг провёл в тщетных поисках хоть какой-то информации о своих товарищах и о таинственном разведчике, но куда простому сержанту доступ к правительственной информации, он не владел особыми талантами взлома и особого опыта в расследованиях не имел. Часами он просматривал интервью и социальные сети, поглядывая при этом на фотографию вспоминал каждый их диалог, но и представить не мог, где Ланселот будет скрываться. Хоть юноша и знал о произошедшем куда больше, даже стал пособником побега, но дальнейшее превратилось в темный клубок загадок, а после объявления Дариуса, Линг серьезно пожалел, что оставил их. Последствия оказались хуже из всех возможных предположений, если простую охоту выиграть можно, то информационную войну — нет. Бегать от преступной группировки несравнимо с тем, что значит скрываться от целого мира. Юноша шел по вечерним улицам, скрываясь среди толпы усталых рабочих, завершивших очередной день, в руке он сжимал фотографию, на обратной стороне которой написан номер. Сомнения закрадывались в душу, доверять кому-то, а уж тем более просить помощи Линг был не научен, казалось, что он больше всех знает о Ланселоте, но в реальности оказалось иначе, как и остальные сотрудники он прозябал в неведении, поэтому не имел возможности помочь. Дрожащими пальцами сержант набрал таинственный номер, вслушиваясь в длинные гудки и замер в ожидании, когда услышал приятный мужской голос. — Алло? — Вы ведь… Леоморд? — Неуверенно спросил Линг. — Да, а вы кто? Юноша поджал губу, метаясь между мыслями, тревожась о правильности своего поступка, ведь теперь ситуация полностью зависит от другого человека: потеряет ли офицер все или приобретет нового союзника. — Сержант Линг Чжао, полиция Марбурга. Я не в праве просить вас об этом, но… Я работаю с вашими однокурсниками Ланселотом и Хаябусой, помогите доказать их невиновность. Ну или хоть скажите, где я могу из найти, их хотят подставить и убрать с дороги, я точно знаю. — Вот так. И чем ты можешь доказать свою уверенность? Раз ты позвонил мне, то не просто так. Что тебе известно? — То, что они перешли дорогу Дариусу и тот объявил на них охоту. Ланселот спасал паренька по имени Госсен, который, видимо, попал в плен к преступникам. Я спас их от смерти и через пару часов Дариус дал это интервью. Я нашел вашу совместную фотографию и номер, нам запретили вести расследование, поэтому единственное, что мне осталось — обратиться к вам. — Это дело федерального уровня и полиции не нужно ввязываться в него. Я просмотрел интервью, если сказанное о прошлом Хаябусы правда — ему не избежать тюрьмы, вдобавок, они сотрудничали с Королем Воров, за которым BND охотится несколько лет и любая утаенная связь с преступником будет караться законом. В любом случае, они виновны. Все, что мы можем — сократить список преступлений. — Я понимаю. Я хочу обеспечить им безопасность. — Люнебургская пустошь, не доезжая десяти километров до Ундело будет заросшая дорога, если в её конце не найдёшь их, найди профессора Эстеса Шрайера — он будет твоей последней зацепкой. Если не застанешь ни в одном из мест, значит, они уже покинули страну. — Спасибо. — Улыбнулся юноша. — Если мне станет что-то известно, я доложу вам. Если найдёте их раньше меня, прошу, не отдавайте под трибунал, жертва лейтенанта должна послужить поводом, дабы обнародовать преступную деятельность Дариуса. — Удачи. — На прощание сказал Леоморд и сбросил вызов. Линг поскорее убрал телефон в карман и сжал заледеневшую руку, кутаясь в пушистый шарф, влажный от непрекращающегося снега. На душе не спокойно, обернувшись вполоборота он заметил двух человек, следующих за ним от самого полицейского участка. Сержант резко завернул за угол, оказавшись в темном переулке, он зашёл в углубление между зданиями, прижавшись к грязной стене и приготовил табельное оружие. Раздавались тихие шаги преследователей, Лингу сразу стало ясно — за ним шли профессионалы, когда двое подошли ближе, юноша вышел из укрытия, направляя на них пистолет. В следующий момент один из мужчин схватил юношу за руку, выбив оружие, второй атакуя короткой катаной. Линг в ответ перехватил врага, вывернув его руку и прижал к стене, ногой подбив упавший пистолет вверх, захватывая орудие в воздухе, тут же наводя на второго. — Не теряете сноровку, господин Чжао. — Мужчина закатал рукав куртки, показывая клановую татуировку. — Что вам нужно? Я покинул семью. — Недовольно спросил сержант, откидывая в сторону второго нападавшего. — Ваш отец скончался на днях. Приказ вашего брата доставить вас в Китай на похороны и церемонию его вступления в качестве лидера. — Преступник протянул билет. — Господин Зилонг нуждается в вашей поддержке. — Ясно. — Холодно произнес юноша, не чувствуя ничего, семья чужда ему и к смертям за недолгую жизнь он привык, перестав испытывать эмоции, когда близкие умирали. — Я полечу. — Ваш самолёт завтра. Надеемся на ваше благоразумие, ваш брат приказал в случае отказа — привести вас силой. — Я ожидал этого. — Тяжело вздохнул Линг, забирая билет. Случившееся огорчало его, ведь теперь он не имеет возможности исполнить первостепенную задачу и вынужден вернуться на родину. Судьба его клана мало волновала сержанта, даже уйдя, он все равно остался связан прочными узами с теми, кто ему не нужен, кто мешает идти по выбранному пути. Линг сбежал из страны, выбрал противоположную сторону, лишь бы отделаться от семейных традиций, но и здесь не давали покоя, чтобы жить спокойно — приходилось помогать членам Триады, находящимся в Европе. Грейнджер долгое время витал в пространстве, ожидая, пока больные нервы восстановятся и юноша сможет хотя бы понять, что происходит в реальности. Пищали рядом электроприборы, двигаться тяжело, тело окаменело от множества ран и усталости, ощущения тепло разливалось по венам. Запах в комнате пропитаны излюбленными таблетками и хлоркой, журналист чувствовал в руке иглу, понимая, что находится в больнице. За дверью песочного цвета раздавались голоса и шаги, но Грейнджер мог лишь слабо различать границу между мирами, смотря на однотонные голубые стены, колыхающиеся как морские волны. Приглядевшись, юноша обнаружил рядом мужчину в спецодежде, в бронежилете и с автоматом за спиной, тот разговаривал о чем-то по телефону. На глаз падал песочный вьющийся локон, убранные назад коротким каскадом волосы поблескивали в белом свете встроенных в потолок ламп, выглядел спецназовец так, будто родился в форме, являясь тем типом людей, у которых внешность соответствует человеческим представляем о профессии. Грейнджер осматривал нашивки на тёмной форме, стараясь не привлекать к себе внимание военнослужащего, переставая понимать, кто он есть: преступник, журналист или наркоман. Наличие рядом агента BND не предвещало хорошего конца, юноша предчувствовал очередной допрос. Из разговора он услышал что-то про пустоши и неизвестного ему профессора Эстеса, у которого можно что-то найти, вероятно, парень обсуждал дело о Короле Воров, что Грейнджеру будет на руку и он сможет доложить своему начальнику информацию. — Грейнджер Эберт? — Вопросил мужчина, когда закончил разговор и показал окровавленное удостоверение журналиста. — Да. — Испуганно прошептал парень, оглядываясь по сторонам. — А вы? — Леоморд Мецгер, федеральная разведывательная служба Германия. — Юноша показал удостоверение. — Как вы себя чувствуете? — Нормально… — Журналист осмотрел перебинтованное тело и полностью укутался в одеяло, покрываясь лёгким румянцем. — Вы давно в плену у преступников? Простите, можете не рассказывать подробности, но, чтобы помочь вам необходимо понять, кто с вами обошёлся так жестоко. Дариус Ринцивилло? — Нет… Нет… — Мотал головой Грейнджер, сминая в руках белое одеяло. — Меня захватили утром… Этим утром. Те шрамы… Извините, я не могу рассказать… Вернее сказать, не помню людей, которые оставили их. Мистер Ринцивилло нанял меня для расследования дел о череде нераскрытых ограблений, я взял у него интервью и все… — Но что вы тогда делали на взлётной полосе частного аэропорта? За кем вы вели слежку? — Мой заказчик пожелал остаться анонимным, я готов ответить за проникновение на частную территорию и за попытку нарушения личного пространства. — Предположу, что ваш заказчик хорошо знаком с итальянским бизнесом Франко Понтедра, за которым вы наблюдали. Послушайте, Грейнджер, я не хочу сажать вас за решетку, я получил ваше досье, вы и так достаточно пострадали, но мне нужна информация. — Моё досье… — Юноша прикусил губу, разорвав только затянувшуюся ранку. По молочному подбородку хлынула тонкая струйка алого морса. Леоморд аккуратно вытер кровь влажной салфеткой, белоснежная ткань почти сразу пропиталась багровой жидкостью. Журналист неуверенно положил руку на салфетку, касаясь тёплых пальцев агента. — Простите, я мало, что помню о своей жизни, да и толком не обладаю никакой информацией… Мне лишь сказали сфотографировать этого человека и на этом моя работа закончилась. Я не знаю, кто похитил меня и почему спасли. Я не помню… Ничего не помню, все как в тумане, только боль и выстрелы, очнулся я уже здесь. — Нам поступил анонимный звонок о наличии заложника на Шёнефельдер штрассе, там мы нашли вас. Ведь благодаря вашей информации у нас будет возможность найти настоящего преступника. Знаю, это некрасиво с моей стороны, но, пожалуйста, попытайтесь вспомнить. — Нет… — Судорожно мотал головой журналист. — Разве вы не можете допросить тех преступников? — Боюсь, нет. Все они совершили самоубийство, раскусив пилюли с ядом, чтобы скрыть от правосудия всю информацию. Такие вещи просто так не делаются, вы — наша единственная зацепка. Кто бы вам не угрожал, BND гарантирует вашу безопасность в ходе всего расследования. Ваш заказчик — преступник? Грейнджер замер в исступлении, боясь произнести лишнее слово, он прекрасно помнил, какие ужасные вещи делал Дариус с другими, убивал, не моргая глазом, а юноша оказался под рукой у Дьявола. Обреченным взглядом он смотрел на Леоморда, сам не осознавая, кому хочет принадлежать, весь мир оказался против него. Рассказать все — предать босса, умолчать — оказаться за решеткой, от такого тяжёлого выбора на глазах появились слезы. Постоянное напряжение и сильная психологическая измотанность не позволяли журналисту трезво соображать, он метался от одного к другому, не в силах найти долгожданное спокойствие. Журналист готов был кричать навзрыд, только бы глава Синдиката вновь обнял его, обволакивая пучиной ложных надежд, но мальчика, как и любую пешку, утратившую свою полезность — выкинули. Понимая, что попал в точку, разведчик опустился ближе к юноше, заглядывая в, блестящие от слёз, серые глаза, смахивая капли неощутимым движением. — Сделаем так: я расскажу, что знаю о Дариусе Ринцивилло, а вы дополните мою информацию, хорошо? И все, что вам известно о человеке, которого вы фотографировали. — Вы ведь хотите посадить его? — Я хочу узнать правду, только и всего. — Леоморд улыбнулся. — Нет причин волноваться о его безопасности. Мистер Ринцивилло работает на государство. Благодаря его влиянию нашей разведке многое известно о деятельности преступников на черном рынке, он сфабриковал десятки подставных продаж, чтобы мы могли арестовать торговцев оружием и террористов. Канцлер закрывает глаза на его незаконную деятельность. Он продал свою идеальную систему защиты от взлома BND, так же его компания спонсирует и производит военную технику. Уверен, нанял он вас не просто так, его база данных сравнима с нашей. Но мне мало известно о тёмной стороне его деятельности. Даже федеральные агенты пользуются услугами преступных баранов и не трогают их, пока те помогают своей стране. — Мистер Ринцивилло нанял меня потому, что я единственный, кто знает настоящее имя и лицо Короля Воров. Подробностей я не знаю, но кажется, тот у него украл нечто важное и многие годы Дариус выслеживал его. Он нашёл Госсена Бургшталлера и с помощью него выманил Короля Воров, но ему удалось сбежать с Госсеном и ещё двумя людьми, о которых мне неизвестно. А дальше вы все знаете из интервью. Меня наняли, чтобы распознать преступника, а потом господин Ринцивилло попросил меня взять у него интервью, чтобы рассказать о произошедшем общественности, говорил он правду или нет — мне неизвестно… — Ежился Грейнджер под пристальным взглядом. — Он не посвящал меня в свою деятельность, я лишь выполнял работу, за которую мне заплатили. Последним моим заданием было пометить Франко перед тем, как тот встретится с Дариусом. — Юноша замер, только сейчас осознав, что активировал второй маячок и все, что журналист наговорил теперь известно преступнику. — Что-то не так? — Агент заметил дрожь Грейнджера. — Я сделал что-то ужасное… — Юноша дернулся вперед, чуть не вырвал катетер из руки, но Леоморд удержал перепуганного. — Все хорошо, успокойся. Объясни, что произошло? Тебе плохо? — Нельзя… Нельзя было рассказывать. Я идиот. Пожалуйста, отвезите меня к Дариусу. — Ляг. — Лёгким движением военный прижал журналиста кровати, получая в ответ хлипкое сопротивление. — Куда ты собрался на ночь глядя? Раненый. Почему нельзя было рассказывать? Грейнджер лишь продолжал кусать разорванные губы и мелко дрожать, ощущая на плечах горячие руки, удерживающие его. От страха замирало сердце, а стук в дверь заставил парня чуть ли не кричать от ужаса. Леоморд обернулся, обхватывая рукоять пистолета, гость в столько поздний час бывает только один — убийца, офицер прекрасно знал, что это не его товарищи, такие в двери не стучат. В палату забежал Харит, чаруя всех вокруг невинной улыбкой, мальчик сразу кинулся на кровать к больному, обняв того за шею. — Дядя Грейнджер! — Воскликнул подросток. — Как здоровье? С врачами я уже договорился, мы можем ехать домой! — Харит, что ты здесь делаешь? — Как что? Пришел забрать вас! Поехали-поехали! Юноша испуганно поглядел на Леоморда, находящегося в замешательстве, ребенок — последний, кого они ожидали увидеть. Харит виртуозно извлек иглу из вены, зажав царапину заранее приготовленным диском. — Чего? — Хлопал глазками ребенок. — Это из-за моего роста, да?! Между прочим, я прохожу практику! — Он потряс какой-то справкой и начал помогать журналисту одеваться. — Все в порядке? — Обратился агент к Грейнджеру, надеясь, что бедолага позволит себя защитить и не будет очередной марионеткой в руках дьявола. — Да. Простите… Мне будет спокойней дома… Леоморд протянул юноше бумажку со своим номером. — Пожалуйста, если будешь в опасности — позвони обязательно. Всюду раздавались восхищённые голоса иностранных туристов, прибывших осматривали здание аэропорта Тегель, напоминающего больше военную базу. Многоуровневое здание по конструкции как пирамида, отделанное серыми пластинами, с множеством выступов и диспетчерской башней, сильно напоминающей оборонительное сооружение с широкой смотровой площадкой. Позади основного здания располагалась шестиугольная конструкция, ведущая к многокилометровой взлётной полосе. Перед входом растянулась каплеобразная кольцевая дорога, соединяющая аэропорт с шоссе, парковка и даже небольшой парк, а замыкало огромную конструкцию четыре терминала. Клауд шёл через широкие светлые коридоры, наполненные людьми, прикрыв лицо излюбленным шарфом, выглядел он совсем не престижно; уставший, растрепанный и перевязанной рукой, которая предательски ныла. Он глядел на отделанный металлическими балками, переплетенными друг с другом, потолок в поисках камер. Юноше чудилось, что он нагой разгуливает перед президентским дворцом, насколько ему было некомфортно и страшно быть обнаруженным, все, что осталось от неуловимого Короля Воров — несколько тысяч евро и фальшивые документы, теперь Клауд осознал, что значит быть по-настоящему откровенным от мира. Куда не глянешь — враги, с какой-то завистью юноша провожал улыбающихся туристов, которым неведомо, что обитали тёмного мира расхаживают в зевак под носом. Шатен подошёл к кассе, протягивая девушке паспорт дрожащими от холода руками. — Какой ближайший рейс в Пекин? — Секундочку, молодой человек. — Девушка уткнулась в монитор и радостно сообщила. — Вам крупно повезло, сэр. Два билета вернули именно на сегодняшний самолет в 14:55, эконом вас устраивает? — Вполне. Кассир долго проверяла все документы Клауда, подозрительно поглядывая на растрепанного паренька, на имеющего с собой багажа. Получив долгожданный билет, юноша расплатился и растворился в толпе, стараясь совладать с ощущением тревоги и нехватки средств, у него не оказалось даже телефона. Вор взглянул на табло электронных часов, даже ранним утром аэропорт уже кишил туристами, а самолёты все прилетали, увозят и привозят бесчисленный поток людей. Внешний вид Клауда не радовал, в размытом отражении он видел грязного бомжа, а некогда прекрасный молодой человек покрылся неровной щетиной, а на одежде засохли грязные пятна после ночных прогулок по лесным дорогам, от голода и бессонных ночей лицо побледнело, а на белках глаз алели вздувшиеся сосуды. Смотря на себя в отражении, юноша диву давался, как ему продали билет и как он ещё стоит на ногах, желудок сводило от голода, ещё несколько часов и сознание поплывёт в небытие, а отдохнуть в ближайшем времени будет невозможным. Сведения Клауда о Триаде крайне поверхностны, за столько лет он пару раз пересекался с представителями местной мафии при обмене очередного товара. Искать Хаябусу в густонаселенной стране, не зная языка — настоящее самоубийство и только сейчас пришло осознание того, что решение было принято в порыве эмоций и вор совершенно потерян. Чувство одиночества начало угнетать, особенность характера не давала Клауду возможности долго находится с самим собой, для комфортного существования ему необходимы люди, иногда казалось куда больше, чем кислород. Без Госсена, его наивных мыслей и забавных теорий становилось пусто, будто из души выдрали кусок и оставили дыру истекать кровью. Юноша набросился на долгожданную горячую еду из ближайшего фастфуда, наслаждаясь каждым куском, который возможно станет последним, запивая прохладной водой. В одиночестве ужасные мысли захватывали быстрее, с каждой секундой усиливалась паранойя, вор, в образе самого настоящего наркомана, оглядывался по сторонам, провожая взглядом охранников аэропорта, ставших вдруг чертовски пугающими. Не верилось, что пару месяцев Клауд спокойно перевозил через границу миллионы долларов и украденные предметы, не говоря уже об оружии. Буквально за пару дней вся смелость и харизма превратились в грязь, как и жизнь Короля Воров, он никогда не задумывался о том, что может все потерять. Умирать в пучине самокопания не позволил чем-то недовольный голос. — Что ты здесь делаешь?! — Спросил Линг, присаживаясь на соседний стул. — Где лейтенант и остальные? — Мир лечу спасать. — Устало сообщил Клауд. — Ты ведь парнишка с вертолётом… Вы потеряли двух сотрудников, а тебя отправили в отпуск? — Не твое дело. Я помогал вам только по просьбе лейтенанта и не позволю, чтобы вор безнаказанно покидал страну. — Замолчи ты. Я и лечу за твоим сраным лейтенантом, в сраный Китай, выручать его задницу из лап мафии. — Прошипел юноша как можно тише. — В Китай? — Остолбенел сержант. — Мафия… Неужели, сказанное в интервью — правда? — От части. А что до тебя, куда ты собрался? — В Китай… Подожди, лейтенант Араи действительно собрался навестить Триаду? — Выбор союзников у меня не велик. Ты же китаец? — И что с того? — Пробурчал Линг так, будто его оскорбили. — Если нужна моя помощь, то научись хотя бы манерам. — Если ты мне не поможешь — твой дружок устроит массовую резню и объявит войну Дариусу. Он собирается прирезать какого-то босса клана Доу-му и возглавить его. — Нет… Не может быть… — Сержант не мог поверить услышанному. — Прошу, скажи, тебя ты ударился головой и это всё бред. — Я не просто так здесь один. У меня не было времени делать документы остальным, потому что этот придурок сбежал среди ночи, забрав машину. Я единственный, кто может без проблем покинуть Германию, именно по этой причине я здесь. — Клауд склонил голову. — Почему офицера полиции так встревожила судьба китайской мафии? Наоборот хорошо, что преступники перебьют друг друга. — Как и лейтенант, я связан с Триадой, а именно — младший ребенок босса клана Доу-му. Официально, я не принадлежу правящей семье, но это не освободило меня от обязанности помогать клану. Отец говорил, что клан Араи — предатели и все его члены убиты… Я и представить не мог, что кто-то выжил. — Значит, мы воюем по разные стороны? Раз Хаябуса хочет убить твоего отца, то ты должен защитить его. — Он уже мёртв. — Безразлично сообщил юноша. — Мне плевать на клан и единственная причина, по которой я отправился домой — дань уважения брату. Хоть я и не люблю их, но и насрать на тех, кто дал мне пищу и кров — не имею права. — Линг поджал губу. — Преступник лейтенант или нет — не важно, я просто хочу остановить лишнее насилие, я приведу тебя в поместье Доу-му и мы постараемся отставить Хаябусу. Сходи приведи себя в порядок, а я пойду получу список пассажиров на предыдущий рейс до Пекина. — Думаешь, он настолько идиот, чтобы путешествовать под своим именем? — Если мои расчёты верны, то лейтенант купил билет за пару часов до отлёта и, скорее всего, в терминале. Эти два фактора существенно снизят круг поиска. В лучшем случае, мы сможем перехватить его в Шоуду, а худший объяснять не нужно. Сомнения и нагрянувшие в один миг обстоятельства разрывали душу Линга, сама судьба противилась, лишив юношу возможности помочь своим товарищам. Всё катилось в пропасть; мерзкую и бездонную, из которой уже не сбежать, со всех сторон давление, куда не посмотри — везде сержант не успевал помочь, не в силах догнать судьбу. Информация поступала слишком поздно, казалось, что Линг гоняется за двумя зайцами, не имея никакой возможности настигнуть обоих. Оказавшись на перепутье путей, когда оба одинаково важны — не выбираешь ни один, хотелось бросить всё и убежать, закрыв ужасную историю глубоко в памяти, стереть её из мира, как ненужный мусор. Ненавистные игры судьбы без правил, события, которые априори произойти не могут. Складывается впечатление, что недобоевик служит развлечением для высших сил и кто-то для потехи сталкивает между собой людей, запуская цепную реакцию. Эффект бабочки в реальной жизни оказался опаснее, чем фигуры на проклятой доске могли себе представить, когда ход одной пешки пробудил ото сна противоборствующие партии, превратив красивое сражение в кровавую бойню, где каждый окружён врагами. Игра, в которой даже загнанные в угол жертвы способны свергнуть короля и построить свою империю, никакого руководства по тактике не сыщешь, чтобы стать победителем. Госсен очнулся на рассвете один, замотанный старыми тряпками и продрогший до костей, Клауд, видимо, ушёл ещё ночью, убедившись, что друг уснул. Желудок сводило от голода, а тело пробивала сильная дрожь, по привычке юноша потянулся за телефоном, который был давно уничтожен. До самого конца мальчик верил, что это кошмарный сон, сразу вспомнились все пережитые ужасы, а боль после пыток напомнила о себе. Юноша долго глядел в дощатый потолок, не способный подняться, не оставалось никаких сил двигаться, а побег только начался и неизвестно, сколько осталось терпеть голод и лишения. Госсен слышал тихие шорохи в соседней комнате, благодаря всех, что остался не один, ведь Клауду и Хаябусе тяжелее в одиночестве, в незнакомой стране, никому не угадать, вернуться ли они оттуда живыми. — Проснулся? — Подошёл Ланселоте со стаканом горячей воды. — Прости, боюсь, это единственное, чем я могу облегчить тяжёлое утро. — И протянул юноше спасательную жидкость. — Идти можешь? — Да… — Неразборчиво прошептал студент, стуча зубами. — Я не уверен… Простите, из-за меня слишком много проблем… — Проблемы создают те, кто не посчитали, что им все дозволено и можно безнаказанно ломать жизнь невинным людям. Не вини себя за грехи других. — Если бы вы не спасали меня, то сейчас были в безопасности, никто бы не страдал из-за наивного дурачка, свернувшего не в тот переулок. — Я уже говорил. Мы знали на что идем, когда бросили вызов Дариусу. Я очень хочу, чтобы мир стал немного безопаснее для хороших людей, как ты, ради этого не жалко жизни. Мир вздохнет спокойнее, когда преступник получит по заслугам. Что бы мы не пережили, не сомневайся — я бы спас тебя не задумываясь. — Мне нечем вас отблагодарить… Кроме вас и Клауда… У меня больше ничего не осталось. — Госсен отвел печальный взгляд, спрятав влажные глаза под чёлкой. — Вот и не позволь никому отнять это у себя, сохрани добро, живущее внутри. — Лейтенант зарылся рукой в растрепанные волосы, приподнимая наверх. — Не прячь глаза, блеск в них дорого стоит. Поднимайся, нам нужно добраться до Гамбурга, а идти придется долго. Деньги и оружие есть — мы не пропадем. — Нас разыскивают… К кому нам обратиться в Гамбурге? Наверняка, полиция уже разослала ориентировки во все гостиницы и транспортные станции. Вся страна против нас. — Я знаю человека, который нам поможет, по крайней мере, надеюсь. Пока есть силы — нужно уходить, пока мы не замёрзли и не сдохли от голода. Да и твои раны желательно перевязать. — Вы же полицейский… Неужели, нет никакой возможности опровергнуть интервью Дариуса? Ваши слова в сравнении с его и цента не стоят? — Верно. Учитывая, что сказанное о Хаябусе — правда и то факт, что мы помогли преступнику, предварительно не сообщив о нем начальству — не лучшее алиби, с которым стоит сообщать закону. Ты долгое время провёл с Клаудом и вероятность того, что полиция поверит в твое незнание — минимальная. Как только Дариус будет арестован — нам оправдают тем, что мы выполняли тайный государственный заказ, проще говоря, выполнили функции агентов разведки, которые часто нарушают закон для поимки опасных преступников. Хаябусе уже не помочь, убийство чуть ли не главы государства — тяжёлое преступление, по этой причине он выбрал другой путь спасения. — Он ведь не погибнет? — Не знаю. Хаябуса решил стать заложником преступного мира и уничтожить его часть изнутри вместе с собой. Клауд уже отправился на ним, нам остается только верить в него и выжить самим. Деревянный домик остался позади, скрываясь за тёмными стволами и ветками. Ослабленный Госсен еле ноги передвигал по опасной лесной тропе, полной ухабов, мелких ям и упавших деревьев. Он крепко вцепился в теплую руку Ланселота, прижимаясь к нему вплотную, в полной мере ощутив себя слабой принцессой из детских сказок. Дорога предстояла тяжелая и длинная, неизвестно, хватит ли у студента сил пройти её, с каждым шагом усиливалась боль и сильнее сводило от голода живот. А впереди только спина полицейского и кроны бесконечных деревьев, ни намёка на цивилизацию, оставалось только довериться спасителю.