Где грани рассыпаются.
30 апреля 2020 г., 06:26
Монотонное капание слышалось отовсюду, вода с глухим звуком разбивались о бетонные плиты, разорвавшись на невидимые, но ощутимые, сверкнувшие тусклым блеском последний раз, прежде, слиться с грязной землёй. Приглушённый топот и обрывистые голоса набирали свою силу, застревая в голове, а затем, двояко отражаясь, исчезли в глубокой тьме. Над потолком прерывисто завывал ветер, опасливо посвистывая, а потом, как бы, в момент отчаяния затихал, чтобы потом воспарять и болезненно взвыть с новой силой. Отчётливо слышалось, как автомобили на большой скорости проносятся по автобану с сопутствующим звуком, что внезапно въедался в уши, затем превращался в плавное шипение, некогда успокаивающее перед сном.
Затекшие, ноющие от мерзкой боли, словно под кожей козлят миллионы игл, привели Эстеса в чувство. Пелена перед глазами постепенно рассеивалась, сменяясь на режущую боль в висках, к горлу подступил желчный ком выделений, необратимо рвущихся на свободу. Мужчина вяло дернулся связанными за спиной руками, от чего иглы, подобно микроскопическим паразитом, разрушающим мышечные ткани, с новой силой впились в кожу. На домашних брюках расплывались мокрые пятна, леденяще ластясь по нежной коже, колени, на которых темнели синяки, болезненно терлись о твёрдый бетон.
В ночном полумраке, когда лучи холодного света проникали сквозь щели в крыше, едва держащейся на разрушенных столбах многоярусного, заброшенного здания, Эстес различил несколько силуэтов, в том числе и мальчика, похитившего его. Позади него верно стояли несколько крупных мужчин, тихонько расспрашивая о чем-то своего слишком маленького командира. Последний отвечал с нескрываемым интересом, чуть ли не прыгая от счастья о ощущения своей власти над людьми куда старше его.
Профессор неосторожно приподнялся, обрекая себя на внимание преступников, шаркающий звук моментально заполнил гигантское помещение, эхом уходя вглубь.
— Знаете ли, невежливо пытаться сбежать не попрощавшись. — Харит сверкнул глазами, мило улыбнувшись, подошёл к заложнику. — Мы ещё не закончили наш занимательный разговор.
— Что ты хочешь?! — Эстес поднялся, бросаясь на мальчика, но последний одним движением вернул профессора на прежнее место.
— Зачем спрашивать, если ты прекрасно понимаешь, что от тебя требует? — Харит достал блеснувший в лунном свете скальпель и прижал лезвие к щеке заложника. — Сыграем? Я задаю вопросы, если ты не отвечаешь я буду по сантиметру срезать кожу, а будешь сотрудничать, так и быть, на видных местах я шрамов не оставлю.
Эстес стиснул зубы, застыв в страхе, не шевелясь, ощущая, как леденеет внутри от прикосновений острого лезвия. Со ужасом в глазах он глядел на ребенка, страстно жаждущего пролить чужую кровь, больше для удовлетворения, чем для пользы дела. Увянет во тьме тайна кровожадности Харита, что ужасного должно было случиться, раз мальчик стремиться причинять другим боль, какие демоны терзают светлую детскую душу. Как он умудрился совмещать в себе нежную наивность и хищную жестокость, переходящую за грань воображения. За мягкой улыбкой прятался злобный оскал, большие морские глаза Харита полны тайн, словно всё человеческое в нем утонуло на дне. В душе мальчик не ощущалось ничего, не проглядывалось мотивов в его поступках, как и причин добровольного выбора кровавого пути.
— Ланселот Ратценберг, двадцать пять лет, в рекордные сроки окончил Гамбургский университет полиции, в возрасте восемнадцати лет имел полное среднее образование, включающее в себя тринадцать классов. — Ходил убийца из стороны в сторону, будто рассказал доклад перед учителем. — Стал самым молодым выпускником за последние тридцать лет. Была невеста, но трагически погибла, стремительно поднялся во карьерной лестнице, когда обезвредил орудующую в Гамбурге банду наркоторговцев, покончить с которой не могли на протяжении десяти лет. В двадцать два года перевелся в Марбургский полицейский участок и в рекордные сроки этот городок стал одним из самых безопасных в Германии. Это сухие факты, поэтому попрошу дополнить картину. — Харит опустился на корточки, нагло пялясь профессору в глаза, не убирая от лица скальпель.
— Он мой студент, не более и особо не распространялся о своей жизни.
— Однако, у одного тебя из всех его бывших преподавателей мы обнаружили следы присутствия этого скользкого мальчишки. Ответ не засчитывается. — Лёгким движением убийца срезал кусок кожи, пачкая литую сталь в крови. — Это тебе не экзамен принимать — от ответа зависит твоя жизнь. — Он слизнул с лезвия жидкую кровь, довольно улыбаясь, растаяв от нагрянувшей эйфории. — Вторая попытка.
Стиснув зубы от боли, Эстес сдался, как бы не хотел становиться участником смертельной партии, но собственная жизнь куда важнее, чем безопасность Ланселота. Судорожно пролетали воспоминания, но давящий страх не давал возможности составить чёткую картину, щека горела от боли, в голове бушевал ураган — одно неверное слово и жизнь оборвется. Харит нетерпеливо сделал маленький надрез за ухом, прильнув к царапине шершавым языком, слизывая металлическую кровь.
— Не заставляй меня ждать, у меня не так много времени на развлечения. Я более элегантен в методах допроса, а вот ребята за моей спиной просто переломают тебе косточку за косточкой, вырвут все твои зубы, отрежут прелестные ушки с милым острым кончиком.
— Он… Он… — Выдавил Эстес, дергаясь от неприятных прикосновений и ледяной стали, ласкающий раскаленную кожу. — Всегда был прилежным студентом, с идеальными манера и знанием этикета, галантен, с красиво поставленной речью, выделялся среди всех, хоть за спиной не было приданного, но Ланселот словно… Словно из другого слоя общества, как… принц из сказки, черт возьми, я не знаю! — В панике бился мужчина. — Будто он рождён королём.
— Королём? — Харит вскинул бровь, склонив голову на бок. — А ещё, что ещё?
— Кажется, он знал испанский, да в принципе, он был одним из самых многогранных студентов, участвовал везде: от спорта до театра.
— Испанский. — Мальчик поднялся, убрав скальпель от лица профессора, задумчиво смотря в мрачную пустоту. — Форма правления в Испании — монархия! Бинго! Семь лет назад единственный наследник престола трагически погиб в аварии! Вот же маленький хитрец! — Харит закружился, раскинув руки в стороны. — Вот и петелька затянулась, затянулась вокруг шеи и повис на съедение воронам бездыханный труп. — Убийца маниакально запел. — Казнён будет тот, кто родину дважды придаёт.
Эстес опустил голову, скрывая виноватый взгляд, мысленно пытаясь оправдать и успокоить себя. Его душу разрывали на куски адские псы, вырвавшиеся из геенны, дабы наказать предателя-грешника, хоть и косвенно, но выдавшего тайну человека, чья дорога без этого окружена тьмой. Горло сдавили невидимые цепи, дыхание сбивалось, когда Эстес с ужасом наблюдал за танцем и звонким смехом малолетнего убийцы, что сумел добраться до желанной цели.
Харит достал из кармана смартфон, улыбаясь скорой победе и возможному повышению, надеясь оказаться поближе к Дариусу, выйти на передовую, получая все привилегии, дарованные Грейнджеру за бессвязный бред.
— Алло, босс. — Говорил мальчик, лучезарно улыбаясь, ожидания что-то большее вместо привычного: «хорошая работа, готовься к новому заданию». — У меня два вас интересные новости, вы не поверите!
— Ближе к делу. — Даже через звуковые волны передавалась невероятная зловещая сила, которой обладал глава Синдиката.
— Наш Ланселот может оказаться погибшим испанским принцем, по крайней мере этот зануда так его описывает. Других вариантов пока не имеется.
— Вот как, интересно получается, жаль доказательств у тебя нет. — Недовольно прошипел Дариус. — Но вполне правдоподобно, от привычек, вбитых с детства не избавиться, а этот властолюбивый мальчик внешне уж слишком напоминает хорошего политика. Пора приступать ко второму акту телевизионного спектакля.
— И кто актёры? — Харит сгорал от интереса, предвкушая очередной пугающе-изящный план, намеренно подойдя ближе к Эстесу, чтобы он чётко слышал, какая участь ждет его за неповиновение.
— Нашему заложнику придётся выбрать: стать марионеткой в моих руках или же кричать в агонии, когда его мозг будет медленно и мучительно плавиться, каждый сосуд будет закипать и лопаться прямо в голове, внезапный инсульт на фоне травмы после похищения! Ох, какой же ты безжалостный убийца, Ланселот? А каков мотив? Разумеется сжить со свету близкий людей! Пора начать представление, сделай всё, чтобы полиция вывела Ланселота на чистую воду.
— Конечно, босс. — Мальчик возбуждённо облизнулся. — Какой неосторожный обронил пачку краски для волос, глупенький, хотел поменять причёску, чтобы избежать правосудия. — Один из костоломов подал Хариту использованную пачку краски, на которой сохранились отпечатки Ланселота, ту самую, что не успел спрятать Эстес, пойманный подлым образом.
— Я не собираюсь свидетельствовать против невиновного! — Отчаянно возразил профессор, заледенев от ужаса, ждущего впереди.
— Ты слышал босса, умрёшь от инсульта, правда печально потерять единственного свидетеля? — Убийца провел пальцами во взъерошенной копне белых волос. — Но для тебя это будет куда мучительнее… Одно нажатие кнопочки и твоя голова будет медленно плавиться, ты же хочешь жить?
— И где же гарантии, что вы меня не убьёте после того, как я перестану быть полезным?
— Успех, дорогуша, — в доверии. — Мальчик массировал заложника, слегка надавливая, как бы намекая, что может произойти с его мозгом. — Чувствуешь уже, как болит голова? По вискам беспрерывно что-то бьет, дрожит затекшее тело? А ведь грядущая агония будет невыносима, что ты напрочь лишишься рассудка, твоя смерть будет протекать медленно в сыром, брошенным всеми домишке и никто-никто не поможет. А потом, когда ты сдохнешь, мы точно также подбросим вещички с отпечатками Ланселота, публично обвиним его. Не пытайся переиграть нас, в любом из возможных вариантов победа в этой игре за нами. — Харит опустился ниже, нашептывая на ухо, его голос сравнился с детским хором, вынужденным исполнять похоронный марш. — Но я любезно подарил тебе шанс: добровольно помочь или сдохнуть адвокатом дьявола.
— И что я должен делать? — Содрогаясь, вопросил Эстес, изгибаясь, чтобы отстраниться от безумного мальчика, стоящего непозволительно близко.
— Сообщить на всю страну, что твой любимый ученик похитил тебя и пытал. Ничего сложного, правда? — Хмыкнул Харит. — И не советую тебе жульничать, конечно, кто-то сядет за твое убийство в тюрьму, но меня не остановить.
Впереди появилась яркая вывеска аэропорта Дасин, Клауд молча прижался к сиденью, злобно поглядывая на Линга, пытаясь угомонить торжество эмоций, разыгравшихся внутри. С хлопками и шумом взлетали в небо самолёты, толпился неугомонный народ, рассматривая виды аэропорта, замирали от удивления, когда железная птица так близко вздымалась в небо.
Вор судорожно обдумывал очередную попытку побега, но как скрыться, если тысячи глаз направлены исключительно на тебя: сзади, впереди, по флангам — группа сопровождения, будто Клауд вдруг превратился в президента мира и его охраняют со всех сторон. В голове метались мысли, ухватываясь за прошлое, наталкивая Короля Воров на очевидный ответ, что сокрыт за пеленой страха перед неизбежным. Юноша прикрыл глаза, погрузившись в бездонный омут воспоминаний, доверившись интуиции, ведущей его к спасению.
Перед глазами появилось счастливое лицо Госсена, освещенное звёздами, юноша широко улыбался, спеша рассказать о новой программе. Мальчик показывал какой-то странный сервер, на первый взгляд, совершенно пустой, ведь не был даже подключён к сети. Он долго что-то объяснял муторными терминами, пока Клауд ковырял в ушах, глупо улыбаясь, ведь его друг редко выглядел счастливым, и эта невинная улыбка для вора дороже всех бриллиантов, украденных за всю жизнь.
— В общем, это совершенно автономный адрес, но по специальному каналу можно послать сообщение и перехватить его будет невозможно, он присоединиться к сети на мгновение в тот момент, когда сообщение с другого устройства. — Госсен протянул бумажку, состоящую из нескольких чисел. — Попробуй отправить сообщение на этот номер.
Король Воров без энтузиазма выполнил просьбу Госсена, чуть ли не прыгающего от радости, когда через пару секунд сообщение появилось на экране его смартфона. Юноша кружился, размахивая руками, весело смеясь, походя на маленького ребенка, которому разрешили прогулять школу.
— Не важно, где ты находишься, главное, чтобы ловила мобильная сеть, из любой точки мира ты можешь отправить сообщение, ничего не теряя. — Госсен поджал губы, а затем слова невинно улыбнулся. — Правда, связь будет односторонняя, а ещё, а ещё эта система запоминает устройство, с которого пришло последнее и может с точностью до пяти метров определить, где находиться отправитель. Запомни этот код, он может спасти тебе жизнь, если вдруг окажешься без денег на телефоне.
В глазах вспыхнуло пламя надежды, Король Воров обессиленно улыбнулся, взглянув на суету за окном.
— Даже когда тебя рядом нет, ты все равно помогаешь мне. — Беззвучно пролепетал Клауд одними губами и потянулся к карману Линга, чтобы извлечь смартфон.
Шарканье колес о дорожное полотно скрыл тихий шорох ловких движений, с которыми юноша подбирался к своей цели. Его истинная последняя надежда ни Хаябуса, ни он сам, а Госсен — единственный, кому под силу переиграть Дариуса в его информационной войне. Пусть обстоятельства раскидали их по разные стороны, лишив даже короткого разговора по телефону, и преграде широкой в полмира не разделить двух людей, связанных прочными цепями. Сердцем Клауд чувствовал, что его Лунный Мальчик в безопасности, трепетно ищет способ выпутаться из пут смертельной игры где-то в укромном месте.
Юноша незаметно выудил желанный телефон, на ощупь снимая блокировку, отличная память на числа позволила ему увидеть ПИН-код, который использует Линг. Природная ловкость позволяла ему не глядя вводить нужные числа, навыки, полученные в университете пригодились как не зря кстати, что позволило ему отправить на нужный адрес закодированное сообщение, даже в случае поимки есть шанс отправить хоть малую часть и остаться нераскрытым. В строку отправителя Клауд ввел нужные числа, его руки покрылись потом от настолько тонкой работы, результат который ему не проверить и верить в матушку-удачу, полюбившую его за хитрую улыбку.
Пробка, выстроившаяся у въезда в аэропорт облегчила ситуацию, давая драгоценное время, в воровском ремесле каждая секунда имела весомое значение. Водитель нервно стучал пальцами по рулю, оглядываясь по сторонам, время поджимало не только заложника, любым способом нужно было покинуть страну, пока китайская полиция разбирается с остатками Доу-му и не села на хвост Синдиката.
— Что происходит?! — Сесилеон со злостью смотрел на машины, стоящие впереди, беспрерывно сигналящие друг другу.
— Видимо, впереди авария. — Нехотя ответил мужчина, выглядывая из бокового окна, надеясь, разглядеть голову автомобильного червя, застывшего на шоссе.
— Нужно добраться до самолёта, пока этот не выкинул очередной фокус. — Информатор бросил на Клауда недоверчивый взгляд, пытаясь разглядеть, что скрывается за статичной гримасой.
Водитель ткнул пальцем на высокий ангар, искрящий золотом на ночном небе, по его волнистой, выпуклой крыше скользили лучи прожекторов. От заветной цели отделял пустой полигон с разметкой, на котором дремали огромные белые птицы с разнообразными узорами на фюзеляже. Чёрными мышками бегали по широкой равнине людишки, суетливо крича, мечась около самолётов, мало обращающих внимание на то, что происходит вокруг. Вдоль полигона разместились высокие фонарные столбы, проскользнуть меж них и ночная мгла скроет убегающих, не будет ясно со стороны: сотрудники ли это или нарушители. Мужчина с опаской смотрел на электронные часы, неумолимо отсчитывающие минуты, проклиная всех за то, что его лишили возможности исполнить всё идеально, как того требует Дариус, а гнев его страшнее вечных мук.
Автомобиль лениво проползал несколько метров, неощутимо замирая, повторяя цикл из раза в раз, что начинало трепать без того напряжённые нервы. Сесилеон раздражённо фыркнул, подавляя желание морально уничтожить всех, кто находился в салоне, в особенности Клауда, выглядевшего на удивление спокойно, этот факт он не мог оставить без внимания. Грязный, раненый, отравленный алкоголем вор, идущий на казнь не может оставаться в равновесии, такова истинная сущность трусов, оставался лишь один из возможных вариантов: Король Воров придумал очередной план, осуществление которого нельзя допускать.
— Наблюдать за медленной смертью так приятно. — Отстраненно заговорил юноша. — За метаниями того, кто не привык быть разоблаченным… Интересно, что же ты чувствуешь, представляя, как твою личность обнажают перед всем миром? — Сесилеон улавливал каждое микродвижение заложника, вовремя заметив синхронность в мелком подрагивании его рук.
Клауд, догадавшись, что его раскрыли успел отправить спасительное сообщение, состоящее из трёх закодированных слов слов: Дасин. Берлин. Заложник. Преступник схватил юношу за воротник, перебравшись через Линга, заглянул в хитрые ореховые глаза, улавливая, как напрягается тело заложника.
— Что ты спрятал в своих шаловливых ручках, ублюдок?
Вор протолкнул телефон под рукав плаща, обнажив перед Сесилеон исцарапанные после попытки побега руки, затем приподнял, чтобы нычка скатилась глубже под плащ по тыльной стороне, предпринимая все возможные попытки, чтобы не лишиться единственного проводника на свободу. Информатор схватил Клауда за запястья, ничего не обнаружив, довольно облизнулся, леденящим дыханием обдавая влажное лицо заложника.
— Самонадеянность погубила тебя, мальчик, даже я восхищался твоим талантом. — Руки юноши скользнули вверх, пальцами он нащупал твёрдую пластину в районе локтя, где ткань плаща прочнее, чем везде. — Только я не идиот.
Сесилеон бесцеремонно вытряхнул заблокированный смартфон, рассматривая похищенное имущество с довольной ухмылкой, растянувшейся на надменном лице. Юноша вернулся на своё место, перекидывая устройство, намеренно издеваясь и над Королем Воров, и над Лингом, только сейчас обнаружившим пропажу.
— И что ты хотел? Нажать на кнопку экстренного вызова? — Информатор ткнул экраном в лицу владельцу. — Разблокируй.
Юноша покорно ввел ПИН-код, не решаясь и слова сказать, видя, что его любовник пребывает не с лучшем настроении. Сержанта по-прежнему гложило чувство неискупимой вины перед Клаудом, ведь он же и был тем, кто спас его он щупалец Синдиката, а теперь самолично вернул его в клетку. Бесконечные метания раздирали сердце, каждой клеткой Линг ощущал, как его тело распадается на осколки, ранящие посильнее любого клинка. Юноша не решался поднять глаз, боялся вновь предать, чтобы в последствии страдать от принятого решения, куда не оглянись все из возможных дорог приводили к страданиям. Что же мученику дороже: честь или любовь, никто не в силах ответить на это, никто не даст правильного совета, ведь каждый из избранных путей равносилен помощи Дьяволу, остается лишь определить, какое из зол подкармливать. Нужно ли помочь несправедливо обвиненным или помочь избавиться от самого опасного вора в мире, восстановить лживое правосудие, о котором говорят власти.
Сержант стиснул зубы, прокручивая всевозможные варианты, он, как и его товарищи, всем сердцем хотел остановить Дариуса, только Линг стал единственным, кто не отдал всё ради достижения цели. Однако, фигуры встали так, что юноша оказался к королю ближе всех, превращаясь в того, кто сможет поставить шах в этой партии. Предостережения Ланселота привели полицейского в эпицентр игры, связав между собой множество разнообразный, невероятно талантливых людей, борющихся за вещи, непонятные мирным гражданам, где-то на перепутье тьмы и света ведя бесконечную войну. В тех местах, о которых власти, сплетенными нерушимыми цепями с обоими мирами, не существует жизни, не существует счастья и истины, где каждый действует, не жалея средств, выстраивая кровавую дорогу на вершину. Искренность покинула давно покинула перепутье, чувства веса не имеют, лишь мотивация, толкающая обе стороны изничтожить друг друга, безжалостно срубая корни двух древ, переплетенных между собой, но сколько не руби, они вновь прорастают, продолжая сражение. Лишь тот, кто подчинит себе оба мира, бездушный серый кардинал, удостоится титула короля и привилегией управлять обществом. Вопрос в том, какую из сторон будет представлять кардинал, Дариус, ближе всех стоящий около бесцветного трона, должен быть любой ценой уничтожен, иначе мир погрузиться во мрак, пусть невидимый для простого народа, но ощутимый для всех, кто тайно сражается за безопасность.
Линг нашел единственный верный способ окончить свои мучения, не предавая никого, решившись выкинуть на доску и свою жизнь, перестав быть косвенным участником салочек на смерть. Кто-то сверху с любопытством наблюдает, как мечутся по бескрайней доске фигуры, обходя правила в поисках способа выжить и победить. Злая шутка, заставляющая людей мучиться, переступать все возможные пределы уходила корнями глубоко в человеческую сущность, вынуждая до бесконечности играть со смертью, называя это жизнью.
Пришло время сержанта воспрянуть, освобождаясь от нитей, за которое его дергали, превращаясь в того, кем он рождён по крови — в убийцу. Использовать сокрытый внутри дар наследника Доу-му, исполнить волю своих друзей, защитить, как обязывает долг, босса его клана, пусть членом его он фактически не является, но о строгих законах не забывают: рожденный в Триаде в ней же и примет кончину. Любить нельзя, убить, ведь за блеском гранатовых глаз вымощена дорога в пекло, которой Линг так долго избегал, наконец-то решившись стать тем, кто погрузиться в темный мир и погибнет там осколком священной звезды. Не будет в мире его души, прекратятся и болезненные метания, и человек, что был избран вечным спутником освободиться от бремени чужих чувств, если хоть каплей своего, литого сталью, сердца ценит юношескую любовь.
Сесилеон открыл папку сообщений, натыкаясь на то самое, что Клауд героически умудрился отправить, окруженный хищными взглядами со всех сторон. Слишком сильно вор любил свою свободу, но больше Госсена, ради которого он выживет любой ценой, пусть придется стать убийцей, пусть террористом, но Король Воров, лишившись всего: лица, личности, средств вернётся, его воспоминания не под силу отнять никому. Как и обещал, юноша вступит в неравную схватку с целым миром, станет той фигурой, что до конца защищает короля белого мира, только готовящегося принять свой титул. На то пешки и есть, чтобы прорубать дорогу сквозь войска противника, подводя королей к эпицентру сражения, где схлестнутся две истины, по котором в дальнейшем будет существовать мир.
Информатор внимательно изучал набор из ноликов и единичек, посланных по странному номеру, по количеству чисел не похожему ни на один из существующих в мире. Любой подумает, что отправитель выбран ошибочно, но не Сесилеон, прекрасно расценивший потенциал своего противника. Он жил в мире, где ошибкам и случайностям не верят, где всё хорошее отбирают с рождения и заставляют выживать, где нет света и жалости, в тёмном мире, где союзников выбирают лишь имея над ними рычаги давления. С самого детства Сесилеон разбирался в людях, легко запоминал информацию, по наивности мечтая ступить на путь света, но гениев не любят, не любят и тех кто прекрасен от рождения. Ложь стала вечным спутником, ведь юноша всегда видел её, читал зависть в глазах окружающих, трусливо сбившихся в кучу, пытаясь сместить лучшего со своего поста. Таланты не пропадают, как и Сесилеон был пойман и сломлен теми, кто не помогает, а вынуждает оттачивать навыки до идеала самыми безжалостными и грязными путями, ясно обозначая правила тёмного мира: до вершины идешь по трупам, тот, кто не менее талантлив и жесток — будет уничтожен. Как и юноша из гениального школьника вырос в высококлассного информатора, продавшего все изначально ради мести, лишая в последствии дороги на свет, вступая в роли полноправного претендента на пост короля.
— И кто же твой тайный спаситель? — С интересом спросил Сесилеон, расшифровывая текст сообщения. — Бинарный код, как глупо. Это слишком простой метод шифрования даже для тебя. Неужели послание прямиком на Ip-адрес?
— Ты пожалеешь, что ввязался в эту игру. — Прохрипел Клауд, сверля похитителя тяжёлым взглядом. — Сброду, где отношения строят на выгоде и давлении никогда не победить.
Юноша шелестяще рассмеялся, убирая за ухо выпавший локон угольных волос, с лёгким разочарованием взглянув на Короля Воров. По глупости или по безграничной самонадеянности он вдруг решил, что сможет так легко вырваться из щупалец тёмного мира, возомнив, что после всего содеянного сможет жить, как образцовый гражданин, не боясь гнева демонов мрака.
— Неужели думаешь, что грехи прощают? Или ты забыл истинную природу нашего существования?
— Мы живы лишь до тех пор, пока не падем от рук сильнейшего. — Фыркнул юноша с презрением, ненавидя в собеседнике абсолютно все. — Только если мы без попечительства. О твоей смерти никто не вспомнит, а если погибну я — ваш грязный мир уничтожат.
— Как самоуверенно. — Бесстрастно молвил Сесилеон, распускаясь бабочкой в огне ненависти, окутавшей его. — Триада не поможет. Ради интереса ответь на вопрос: почему ты решил, что правосудие защитит мразь вроде тебя? Неужели всему виной бесполезные эмоции?
— Бездушным ублюдкам не понять ценность доверия. — Вложив всю злобу, всю внутреннюю силу процедил Клауд, нагло улыбаясь.
— Банально. И глупо.
— Мистер Атталь, — водитель прервал наскучивший ему разговор о великом, ведь, будучи пешкой, не понимал важности каждой фигуры на доске. — Ваш самолет должен отправиться через полчаса, боюсь, мы не успеем добраться вовремя. — Мужчина указал на затянувшуюся пробку. — Босс не может задержать вылет.
— Ясно. Надеюсь, в ангаре меня ожидают и не будет ли мне критично добраться до самолёта пешком?
— Эм… Ну, наверное, но команда ждёт вашего прихода через стойку регистрации, чтобы без проблем пройти с заложником.
— Слишком долго. — Юноша открыл дверь, параллельно отдав Лингу приказ. — Не упусти наш ценный груз и пошли.
— Куда вы, мистер Атталь?!
— Эта страна мне слишком надоела, не хочу больше и часа здесь оставаться.
Сержант держал потрепанного, едва стоящего на, сбитых в кровь, ногах, выходя следом за любовником на проезжую часть и покорно следовал за ним в сторону полигона. Сесилеон лёгким движением, под удивленные взгляды автомобилистов, порезал проволоку на заборе, ограждающую взлетную полосу от нежелательных гостей, в виде таких нетерпеливых пассажиров. Прикрыв лицо капюшоном, юноша бодро проскочила в щель, стараясь как можно быстрее скрыться с лужи фонарного света, что может выдать его наглое проникновение работникам аэропорта, шныряющим по площадке. Покинув свет они зашагали спокойно, Линг с заложником, который на удивление, позволил себя вести, не предпринимая попытки побега, ведь прижатое к рёбрам дуло пистолета в любой другой ситуации его бы не остановило.
Холодный ветер приятно успокаивал раны, в небе блестели далёкие звезды во главе с Луной, гордо смотрящей за людьми из косметического пространства. Рев двигателей утешал, Клауд и сам не понимал, почему не паникует, ведь неминуемая казнь с каждым шагом была все ближе. Дариус не из тех, от кого легко, или возможно, сбежать, но пьянящая надежда ослепила восприятие, не ошибся ли Король Воров с выбором фаворита, хотя, вероятнее всего, даже если бы он точно знал, что Госсен проиграет свое решение никогда бы не изменил.
— Линг, скажи, зачем? — Беззлобно, как можно тише, прошептал Клауд.
— Прости, я не мог поступить по-другому. — Юноша посмотрел Сесилеону в спину, слабо улыбаясь, сохранив в сердце всю безграничную любовь.
— Ради возлюбленного я бы поступил также. — Вор улыбнулся в ответ. — Ты верен ему, но не этому ублюдку Дариуса. — Невзначай сказал Клауд, по глазам понимая на что решился сержант ещё в машине. — Делай, как считаешь правильным.
Информатор прижал к уху смартфон, ожидая ответа, держа в свободной руке телефон Линга, как верный пёс, докладывая обо всех новостях хозяину, бездумно, по-привычке, без каких-либо целей, что помогут в самому Сесилеону.
— Только не говори, что тебе опять нужна поддержка? Не разочаровывай меня. — Безразлично отозвался Дариус, занимаясь совершенно другими делами.
— Мои знания программирования не так хороши, как ваши, поэтому спешу вам зачитать текст одного любопытного сообщения, который ваш дорожащий товар отправил неизвестно куда.
— И каким образом ты это позволил?
— Не забывайте, вы этого человека преследовали несколько лет, разумеется, он талантлив, раз умудрился так долго укрываться от вашего гнева.
— Испытываешь судьбу, Атталь, испытываешь. Впрочем, его попытка с кем-то связаться может сыграть нам на руку.
Информатор издал нервный смешок, принимаясь диктовать сначала адрес получателя, а затем и сам текст сообщения, напоминающих баловство школьников, научившихся шифровать нецензурные выражения, так бездарно растрачивая знания.
— Дасин. Берлин. Заложник. — Преступник мгновенно понял текст сообщения, чем не удивил собеседника, ведь тот предполагал, что последние будет с похожим смыслом.
— Мне лететь другим рейсом?
— Не нужно. Кто бы это сообщение не получил без раздумий броситься спасать идиота, попавшего в плен. Не забывай, мы играем против стаи шавок, готовых порвать всех друг за друга. — Дариус довольно улыбнулся, утонув во множестве информации, которые ему любезно преподнесли на блюдечке верные пешки. Наконец-то, на доске появилась чёткая форма и победитель стал почти определён, один верный ход и Синдикат ещё на один шаг приблизиться к мировому господству. — Будь готов грудью защищать товар, шавки хоть и шавки, но это не отменяет факта, что и они способны перевернуть партию.
— Дерьмово. Не хотелось бы умирать едва ли появившись на Европейской земле.
— Ты слишком скользкий лис, чтобы сдохнуть и прекрасно понимаешь, что за оплошность тебя ждут вещи куда хуже, нежели быстрая смерть.
— Сочту за беспокойство. — Закончил Сесилеон, сжимая от раздражения телефон, удерживая себя от желания разбить не виноватое устройство о бетон.
Дариус закинул ноги на стеклянный стол, сжав в зубах коричневую сигарету, слизывая с фильтра приятный шоколадный привкус, наслаждаясь дорогим и крепким табаком. Перед глазами, на двух плоских мониторах, открыто несколько досье, которые преступник сравнивал между собой, постепенно дополняя недостающие куски безграничного пазла, олицетворяющего борьбу двух миров, как библейский Ад и Рай, очутившийся на бренной земле. На первом мониторе голословное досье о погибшем испанском принце, все фотографии которого, к сожалению Дариуса, скрыли где-то в закромах государственного архива, а на втором — о Ланселоте. Он прекрасно понимал с противниками какого уровня он играет, у испанской короны достаточно власти и технологий, чтобы легко подделывать данные о ком-то, тем более, информацию о члене их династии. Преступник убедился в том, что читает про одного и того же человека ещё в самом начале расследования, когда узнал, что принц получал и долгое время жил в Германии на попечительстве у одного знаменитого государственного деятеля по имени Акай, у которого имеется в собственности достаточно недвижимости, в том числе и замок Райнштанй, подаренный канцлером в пользование в честь многолетнего сотрудничества двух стран. Копать под такого влиятельного человека тяжело даже Синдикату со всеми его связями и нерушимым контрактом с Германией, который подразумевает, что Дариус получает открытый доступ практически во все базы данных, в обмен на самые современные технологии защиты и новейшее оружие, разрабатываемое подпольно, как бы, под надзором канцлера и BND, но, по факту, о истинной деятельности Синдиката не знали или же старались закрывать глаза.
Закрыв досье, юноша открыл панель команд, принимаясь вводить известные ему одному команды, наблюдая как на черном экране танцуют, струятся водопадом мигающие символы. Выждав пару минут, Дариус наткнулся на сообщение, вызвавшее у него ступор, не существовало в мире того адреса, который бы преступник не смог бы вычислить. На мониторе нервно мигала белая надпись на черном фоне, гласящая: адреса не существует. Всё факты, особенно, если учесть способом, которым Клауд отправлял спасительное сообщение, указывали на ошибку. Король Воров ошибся, это было ясно, как полдень, но юноша не верил, что этот человек может просчитаться так глупо.
Преступник ввёл в окно закодированное сообщение, проверяя куда и с какого устройства было отправлено послание, если последнее нашлось быстро, то адрес получателя по-прежнему был сокрыт многоуровневой цифровой защитой. Дариус рассмеялся, сбросив пепел тлеющей сигареты на пол, убрав ноги со стола, с интересом смотря в монитор, предвкушая киберигру, в которой можно будет хоть немного освежить навыки. Он сразу узнал аналог собственной системы безопасности, прекрасно зная: у неё отсутствуют недостатки, и его богоподобное изобретение никому не повторить идеально.
— Мальчишка Госсен. — Ухмыльнулся Дариус, с маниакальной жадностью ударяя по клавиатуре. — Ты и правда надеялся переиграть меня. Я уже знаю, где ты допустил ошибку. Попрощайся со своей анонимностью. — Он плавно, растягивая триумф победы, нажал на ENTER, отправляя вирусную программу с интересным посланием на компьютер Госсена.
Юноша перекрутился на кресле, заглядываясь на панораму вечернего Берлина, пребывая в забвенной эйфории, по лицу растеклась блаженная улыбка. По стёклам печально скатывались капли мокрого снега, напоминающие слезы тех, кто не повиновался воле гения, ведь вскоре город и весь мир оросит алый ливень. Постепенно всё возвращалось на места, а утраченный авторитет, закаленный трудностями, стремился к своему пику, наконец-то для Дариуса ключевые фигуры построились правильно. Последний ход и Синдикат получив все недостающие компоненты, выходя на передовую, где сойдутся в яростной схватке вековой опыт и стремление к совершенству, тогда мир и узнаёт какая природа несёт в себе истину.
Помимо личной ненависти юношей двигали и другие, не менее значительные, причины, пусть и во тьме, но он с трепетом относился к Германии, ставшей ему родиной, и делал всё на благо страны, защищал её как мать дитя. Везде играют ключевую роль две стороны, враждующие, но при всем нуждающиеся друг в друге, стремясь сохранить баланс. Задачей Дариуса, как экс-короля, уничтожить тех, кто возомнил, что имеет права превысить доступные полномочия, пока по ту другую сторону свет оберегает общественность от кровопролития.
Юноша прекрасно понимал, что случиться с миром, если вовремя не сделать ход, не важно, что при этом придётся убрать с доски фигуры, не заслужившие кары, которые ради защиты своей справедливости вступили в войну. В мире, лишённом принципов и моральных нравов, безжалостные убийцы подавляют слишком самонадеянных и амбициозных людей.
Дариус прикрыл глаза, позволяя сознанию покинуть реальный мир, оказавшись на перекрёстке тысячи дорог, проходя каждую из них, изучая всевозможные ветви развития событий в поисках самого лучшего. Только на один путь, находящийся за спиной, он боялся взглянуть долгое время, за ним тянулась кровавая дорога, если обернешься, рискуешь утонуть в трупной яме, потерять всё, что годами возводилось, чтобы навечно выстроить стену между прошлым и настоящим. С учётом недавних факторов, перед Синдикатом открылись невероятные перспективы: давление на Испанию, падение авторитета Доу-му, что должно окончательно оборвать все попытки сопротивления со стороны противников. Вокруг каждого из тех, кто хотел остановить Дариуса, сплелись крепкие щупальца, перекрыв все возможные пути отступления, обрекая на бесполезное столкновение лоб в лоб.
— Господин. — За спиной послышался испуганный голос Грейнджера, мнущегося около двери. — Запись эфира начнётся через час.
— Превосходно. — С ухмылкой отозвался преступник, поднимаясь с кресла, находясь будто в пьяном бреду. — Восхитительно. Всё складывается восхитительно. — Юноша прислонил указательный палец к губам журналиста. — Если ты подведешь меня в столь замечательный день, я не позабуду всю нежность, подаренную тебе и убью.
Дариус накинул пальто, поманив юношу за собой, выходя в тёмный, пустующий коридор огромного офиса, на встречу своему торжеству. Грейнджер шёл сзади, постоянно оглядываясь, боясь, что призраки прошлого вновь вернуться с очередной попыткой уничтожить хрупкое сознание. Вместе с уходящей болью, возвращались воспоминания, куда более ужасные и кровавые, нежели безликие, напоминания, что страдания преследовали юношу с рождения, обнажая стертые временем шрамы. Слова босса в очередной раз доказали, что журналист действительно проклят судьбой идти рука об руку с болью, без заветной звезды, данной каждому человеку в этом мире. Сколько не забывай, как далеко не убегай, укрыться от предназначения не удастся, судьба сквозь все преграды доберется до тех несчастных, над кем она решила поиздеваться, проверяя на прочность пределы человеческой выносливости, буквально вынуждая страдальцев добровольно затянуть петлю на шее, прекращая череду пыток.
Дариус вышел навстречу холодному ветру и мокрому снегу, оседающему на щеках, за его спиной горел голубым огнём полукруглый с внешней стороны небоскрёб и плоский позади. На самой вершине сияли две большие буквы «SV», оплетенные сетями оптоволоконных кабелей, демонстрирующие, что все здание принадлежит компании Дариуса. Неслышно сошлись автоматические двери, оставляя по ту сторону белый свет открывающий все тени, надеющиеся скрыться. На обочине уже ждал водитель, не смея на глазах у преступника дернуться и показать, как он продрог под осенним дождём. Мужчина склонил голову, открывая дверь важному пассажиру, не рассчитывая на вежливую улыбку и слова благодарности.
Юноша вместе с Грейнджером на заднем сидении, слегка опустив стекло, разделяющего их с водителем, который только уселся на своё место, заводя бесшумный двигатель.
— Сколько ехать до офиса DW¹?
— Минут 10.
— Поедем через парк, а потом вдоль набережной Шпрее. — Без инициативно сказал Дариус.
— Как скажете, но так будет дольше.
Преступник не ответил, опустив чёрную штору на стекло, окончательно разделив их с водителем, погрузив заднюю часть салона в тихий полумрак. Свет фонарей слабо врезался в затонированные окна, полностью скрывая Дариуса от чужих глаз, оставив его в тихом мирке, где никто не будет наблюдать за его действиями.
Юноша посмотрел на притихшего Грейнджера, зажавшегося в самом углу, засмотревшегося на красоты Потсдамской площади, где тянулись к небу три современных небоскрёба, разделяющие, как камни водопад, широкие дороги, ведущие к историческому центру, смотреть с высоты на который не устанешь никогда, упиваясь великолепием сочетания классики и новшества.
— Жалко выглядишь. — Дариус в мгновение ока сократил дистанцию между ними, говоря журналисту в сомкнутые, подрагивающие губы. — Когда же ты перестанешь быть таким беспомощным, вынуждая меня дарить тебе удовольствие…
— Господин, я… — Пролепетал Грейнджер, на что получил ответ в виде властно поцелуя.
Преступник вжал юношу в сидение, играясь с его языком, не давая ни секунды на передышку. Каждый раз целуя подчинённого, Дариус делал это будто в первый раз, открывая для себя множество не выточенных граней, жадно изучая каждую из них. То, как Грейнджер извивался, делая первые неуверенные движения, приводило юношу в восторг. Он засасывал, покусывал влажные губы, оставляя едва заметные фиолетовые следы, языком проходился во всей доступной полости рта.
Тёплые руки Дариуса скользнули под одежду, тщательно проходясь по впалому животу, он находил желанные чувствительные точки, играясь с ними, от чего журналист податливо стонал в поцелуй. Последний раздвинул ноги, позволив преступнику полностью властвовать над своим телом, чем тот немедленно воспользовался. Усевшись между ног Грейнджера, юноша рукой, вдоль всего живота, проскользнул к члену, поглаживая набухающую плоть через плотную ткань джинсов. Журналист от прикосновений, выгнулся в спине, чуть приподнимаясь, следом падая в дьявольские объятия, не в силах удержать рвущиеся стоны. Дариус стянул с мальчика джинсы, проникая к мужскому естеству, переходя поцелуями от губ к шее. По подбородку юноши стекала дорожка слюны с кровью от маленьких ранок, никогда не заживающих из-за постоянных грубых поцелуев преступника и отвратительной привычке без конца кусать без того больные губы.
Грейнджер, чувствуя как босс медленно надрачивает его член, параллельно пальчиками играясь с дырочкой ануса, уткнулся ему в плечо, издавая хриплые всхлипы, давно быстро отлетев в мир неземного наслаждения. Юноша поддавался на движения, дрожащими руками переминая плащ Дариуса, задыхаясь от новых притоков удовольствия, вибрацией расползающейся по всему телу. Преступник направил на простату, от чего любовник в его руках дернулся, чуть ли не вскрикнув, ногтями впиваясь в крепкие плечи.
— Какой ты покорный… — Дариус замедлился, кончиком пальца играясь с головкой, вместо слов в ответ получая стоны благодарности.
Член в руках вибрировал, поэтому преступник потянулся в карман за салфеткой, приготовленной заранее, попутно сильнее надавливая на простату, пальцами растягивая влажные и тёплые стенки. Грейнджер насаживался на пальцы, извивался, не зная, куда спрятать земляничное лицо, со слабым намёком на похотливую улыбку. Юноша со всех сторон истекал, смазка стекала по головке, по подбородку размазались вязкие слюни, с кровавыми бликами, все тело билось от конвульсий, предвещающих оргазм.
— Господин… Дариус… Я… — Рвано проговорил Грейнджер сквозь стоны, вздрагивая от каждого прикосновения.
С этими словами журналист излился в подставленную салфетку, сильнее прогнувшись в спине, макушкой ударяясь о мягкий потолок автомобиля. Ещё несколько минут юноша безвольно постанывал, переводя дыхание у преступника на плече, наслаждаясь приятной дрожью, отголоски которой будоражили кровь.
Дариус приоткрыл окно, выкинув на ветер заляпанную салфетку, переключаясь от подчинённого, протолкнув пропитанные выделениями пальцы бедолаге в рот. Юноша с трепетом обсасывал инородные предметы, боясь разозлить невозмутимого на первый взгляд преступника, обратно превращаясь в персональную проститутку, но уже для одного человека. Журналист всеми силами пытался отогнать очевидную мысль, которую никак не хотел принимать, продолжая в глубине души верить, что Дариусу он не безразличен. Призрачный мир воспоминаний грозился стать реальностью, ведь ничего, абсолютно ничего, не поменялось, насилие из физического превратилось в моральное, окончательно добивая остатки сохранившийся в сердце воли.
Грейнджер зажмурился от подступающих безликих, сковавших его тело прочными, невидимыми нитями, дыхание сбивалось. С опаской он открыл глаза, посмотрев на Дариуса, наблюдавшего за игрой фонарных бликов на тёмной поверхности широкой реки. Мир потерял краски, казалось, они движутся по бесцветной пустоте, а образ преступника увядает, лишаясь лица, становясь одним из множества безликих. Лишь рубиновые глаза, горящие в ночи, стали единственным и роковым напоминанием о том, что Дариус — настоящий, однако, подсознание журналиста решило сыграть очередную злую шутку, напоминая, что и до приюта Грейнджер был живым.
Юношу будто пронзило раскаленное лезвие, внутри все трепетало от ужаса, когда он смотрел на преступника, раздвоено смеющегося, а его лицо приобретало острые черты древнего монстра, глаза налились кровью, из широко раскрытого рта брюзжала черная слизь. От испуга журналист отшатнулся на противоположный край сидения, ударившись о дверь, наблюдая, как зловещий монстр тянется к нему, а вокруг него толпами пляшут серые марионетки в один голос говорят: «покорным, ты должен быть покорным. Подчиняйся. Выполняй все, что велят. У тебя нет личности, ты моя собственность.»
— Нет… Нет… — Дрожал Грейнджер, отмахиваясь от монстра, лишь сильнее путаясь в цепях. — Нет… Не возвращайся… Не надо… — Он дергал руками, ощущая, как его запястья прижигают раскалённой сталью.
— Подчинись. — Слышался в голове бесформенный, но до безумия пугающий голос, пришедший из далёкого прошлого.
— Нет! Нет! — Закричал юноша насколько громко, что, наверное, водитель, о котором в пылу страсти было позабыто, услышал это, но из-за страха не решился вмешиваться в чужие дела.
— Подчинись… Подчинись… Да очнись ты, ненормальный! — Сквозь безликий мир мученик наконец услышал голос Дариуса, звавший его все это время.
Журналист посмотрел на свои дрожащие руки, чувствуя, как почти незаметные шрамы на запястьях, обвившиеся бесцветным браслетом неистово пылают. Вещи, сокрытые далеко за пределами его мира кошмаров, спустя года адских мучений, прекратившихся на жалкую йоту времени, нашли способ проникнуть в сознание, напомнив Грейнджеру, кто он такой и с чего на самом деле начался его путь по лезвию.
— Кто… Кто я такой?
— Сломанный наркоман без будущего. — Преступник не собирался делать поблажки из-за ужасной психологической травмы, как и обещал: сопли за подчинённым он не вытирает. — Без меня ты — никто, не забывай об этом, так что затолкай свое дерьмо обратно в задницу и исполняй мой приказ.
— Я ведь… Кем я был до этого?..
— Спроси у своих галлюцинаций. — Дариус достал телефон и повернул экраном к Грейнджеру.
В черном отражении показался безжизненный полутруп, с фиолетовыми кругами, больше напоминающими синяки, под серыми, лишенными всякой жизни, глазами. Болезненно-бледная кожа, обтягивающая кости, алые, искусанные губы с мелкими ранками и уродливый продолговатый шрам под глаз, растянувшийся по щеке. Юноша всегда боялся смотреть на себя, ведь каждый раз воспоминания, отпечатавшиеся на каждом из множества шрамов, захватывали его сознание, ломали, выворачивали душу наизнанку, сводили с ума без того обреченного человека. Каждый раз агония с новой силой вбивались в тело, напоминая о пережитой боли, утихомирить которую могли лишь наркотики, поспособствовавшие запечатыванию страшного прошлого в самом глубоком уголке мозга.
— Пока ты не подчинишь призраков прошлого себе — страданиям не будет конца, даже моё снисходительное отношение к тебе не поможет. — Преступник убрал смартфон, видя, как мальчика вновь начинает пробивать дрожь. Он осторожно положил руки на плечи Грейнджера, чуть смягчив голос. — Сейчас ты мне нужен в адекватном состоянии, понимаешь?
— Господин Дариус… — По щекам пробежались две сплошные дорожки тёплых слез. — Вы… Вы… Вам ведь известно, где я жил раньше? Прошу, отвезите меня туда.
— Тогда тебе придётся это заслужить, у меня не так много времени, чтобы тратить его на поездки по чужим родственникам.
Машина остановилась и через пару секунд водитель вежливо открыл дверь, прерывая мрачную идиллию двух людей, утонувших во тьме. Напротив, в нескольких метрах, стояло длинное белое здание, состоящее из пяти этажей с множеством отдельно построенных корпус, соединённых подвесными переходами того же цвета. Ровными линиями, с тонкими перегородками, здание телестудии обвили низкие, широкие окна. Игрались на холсте белых стен золотистые лучи фонарей, рисуя причудливые картины, превращая здание в подобие золотого слитка. Над полностью стеклянным входом повис длинный козырёк из металлических креплений, напоминающих лезвия гильотины с внутренней стороны, стоящих друг за другом в ряд. На плоской крыше торчало бесчисленное множество спутниковых тарелок, смотрящих в разные стороны. На пустой стене одного из, выпирающих вперед основного здания, корпуса горел бело-синем логотип DW, в справа от него, поменьше полное название аббревиатуры двух букв, заключённых в ровные круги, противоположные буквам по цвету.
На входе стоял Эстес в сопровождении нескольких агентов BND, в том числе и Леоморда, что с недоверием смотрел на прибывшего главу Синдиката. Где-то в отдалении, претворяясь обычными людьми, группа Харита контролировала ситуацию, чтобы в случае чего напомнить профессору о том, что с ним произойдёт, если он их предаст, прямым сигналом в мозг. Пока заложник находился без сознания, маленький убийца вживил ему в голову чип, падающий в мозг определённые импульсы, способные разрушить ткани органа, искусно подделав естественный инсульт.
Подойдя ближе к, ожидающей его появления, группе, Дариус натянул на лицо приторную гримасу сочувствия, а следом за ним плелся журналист, в голове повторяющий все, что ему было велено сказать, ведь из всех он был единственными непосвященным в кровавую игру. Юноша улыбнулся, увидев лицо знакомого агента, протянув руку.
— Рад, что вы здесь. Надеюсь, у деле есть продвижение, иначе мой неутомимый подчинённый опозорит вас.
— Вечно вам нужно сунуть свой нос, куда бизнесменам не следует. — Фыркнул Леоморд. — Ловить преступников — не ваша работа, а уж тем более, утаивание фактов от закона.
— От чего же? Информационная безопасность на моей совести, соответственно, я должен знать, что защищаю. — Преступник поднял уголки губ, надменно взглянув агенту в глаза, втаптывая его в землю невидимой, но ощутимой силой огромной власти. — Не забывайте, что мы на одной стороне, а расследования частных журналистов никто не отменял, и они сами вольны выбирать, кому в первую очередь сообщать сведения: полиции или общественности.
— Только как информационная безопасность связана с похищением? — Нахмурился Леомород, сквозь преступника глядя на забитого Грейнджера.
— Как сказать помягче. Организация структуры власти ни к чёрту, раз двое полицейских пустились по тёмной дорожке и занимаются беспределом. И никому неведомо, какую информацию эти жестокие люди могли унести с собой. — Не дождавшись ответа разведчика, Дариус переключил своё внимание на горе свидетеля. — Вы сделали большое дело для всех нас, решившись рассказать о пережитом ужасе общественности. Родина будет помнить вас героем.
От слов преступника внутри Эстеса все застыло вечными льдами, смотреть на его сквозь экран совершенно другое, нежели находиться рядом. Рубиновые глаза ясно отражали в себе океаны пролитой по вине Синдиката крови. Это человек не остановиться ни перед чем ради своей цели, не пожалеет ни старика, ни ребёнка, идя до самого конца по ступеням господства. Сколько бы зла не таилось в сердце Дариуса, не отдать ему должное было нельзя, в юном возрасте он уже возглавлял одну из богатейших компаний Европы, созданную из ничего, а его власть распространялась даже на государственные структуры и для Германии он делал многое, чтобы заслужить прощение за жестокость.
Работники телестудии, увидев из окна главную звезду выпуска, что до небес поднимет рейтинги всем новостным телеканалам, не заставили себя долго ждать. Целая команда операторов вышла поприветствовать молодого бизнесмена и драгоценного свидетеля, что прольет лучик света на таинственное дело о полицейских-предателях и мальчике, приказавшем убить свою семью, предвкушая горячие подробности из первых уст.
Дариус, окружённый всеобщим вниманием, чуть ли не под ручку с профессором, пошел вперёд, окунаясь во лживый мир телевидения. Потерянный и брошенный Грейнджер поспешил за начальником, боясь оставаться лицом к лицу с агентами BND, что явно не впечатлены таким активным участием преступника в их работе. Леомород поравнялся с журналистом, идя чуть позади общей группы, явно позабывшей об их существовании.
— Скажи, — в пол голоса начал агент, оглядываясь по сторонам. — Ты выглядишь так потому, что действительно много работаешь или этот… — юноша выдержал паузу, ища подходящее слово, чтобы охарактеризовать Дариуса, — человек пичкает тебя наркотой, чтобы ты был ему покорен.
Услышав проклятое слово, засевшее в голове, Грейнджер с трудом удержал порыв нарастающего страха, понимая, что не имеет права пролить тень сомнения на своего начальника. Юноша несколько раз глубоко вздохнул, усмиряя дрожь, пробившую его тело, убеждая оглядываясь по сторонам, чтобы уловить направленные на него камеры, объектив которых странным образом избавлял от прошлого.
— Я всегда так выгляжу. — Журналист слабо улыбнулся, не внушив Леоморду должного доверия.
— Это неправильно… Работа на этого человека не поправит твое здоровье, лишь усугубит пережитое. Это не тот человек, который способен исцелить чью-то душу, только разрушить.
— На лечение нужны деньги, а босс мне хорошо платит. Всё в порядке, правда. — Грейнджер выдал последнюю фразу с болезненным смешком, не веря собственным словам, куда ему убеждать в чем-то других. — Рядом с мистером Ринцивилло я найду ответы на интересующие меня вопросы.
— Ты чего застрял? — Обернулся Дариус, застав подчинённого за милым разговором с тем, кто пожелал узнать больше, чем нужно. — До эфира тебя ещё нужно в порядок привести.
— Простите… — Непонятно к кому юноша обратился, но в следующую секунду догнал преступника, идя с ним чуть ли не под ручку.
Леоморд задумчиво глядел им в спины, зная Дариуса, как безжалостного тирана, предпочитающего не держать подле себя слабых, бесполезных, по его мнению, людей, почему же неизвестный до этого наркоман с дюжиной отклонений оказался так близко. Неужели, темный глаза Синдиката способен пригреть брошенное всеми, умирающее существо, под дьявольским крылом. Агент знал истинную причину, почему Грейнджер изначально заинтересовал преступника, но сейчас, когда он свою роль отыграл, продолжает находиться подле экс-короля. Если привязанность журналиста объяснить возможно, то мотивы Дариуса обыденно сокрыты плотным туманом и то, с каким теплом мальчик относиться к такому ужасному человеку не поддаётся логическому объяснению. Леомород поверить не мог, что преступник без души в состоянии помочь пропащему в прошлом бедолаге, но, видимо, жестокость выбивает жестокость. Или же Дариус знает то, с чем психологи и психиатры борются годами, по кусочку извлекая тьму из душ несчастных.
Грейнджер сел перед зеркалом в гримерной, тут же опустив глаза вниз, периодически наблюдая за боссом, сидящим в соседнем кресле, развлекая милых девочек-визажистов непринуждённой беседой. Над журналистом колдовала целая команда гримеров, скрыть его ужасные мешки под глазами и шрам в короткие сроки оказалось проблематичным занятием. Девушка, ощутив непривычное для журналистов перед эфиров напряжение, вежливо улыбнулась, для общего блага пытаясь хоть кто-то подбодрить несчастного.
— Тяжелая ночка за работой? — Улыбнулась она, нанося пол глаза Грейнджера третий слой консилера. — Не переживайте, и не такие морщины прятали.
— Спасибо. — Неуверенно прошептал юноша.
— Босс вас так загонял? Слышала, в офисе у мистера Ринцивилло не побалуешь, всё строго. — Почти неслышно сказала девушка, глупо улыбаясь.
— Платят достаточно, чтобы никто не жаловался.
— А шрам у вас такой откуда? Героическое расследование? — Не унималась девушка, надеясь выудить о загадочном Дариусе хоть что-то, как истинный работник телевидения. — Раз вы работаете на мистера Ринцивилло, несомненно, очень талантливый человек.
— Милая. — Преступник сладко улыбнулся, обращаясь к визажисту, из него фонтаном струилось обоняние, насквозь пропитанное ложью. — Бедняжка работал долгие часы, по крупицам собирал информацию, анализировал её, чтобы преподнести нашим дорогим зрителям. Если вас что-то интересует по поводу работу в SV — спросите, я этого не скрываю.
— Простите. — Девушка отвела взгляд, всем телом ощутив демона за маской сладости, поняв, что преступник слышал каждое её слово, молча наблюдая за всем, что происходит, пока ему не надоело безучастно смотреть.
Грейнджер, держа в руках листы бумаги, зашёл в знакомую студию, ощущая, как при виде камер мысли покидают голову, позволяя ему идеально отыгрывать предназначенную роль. В объективе не было прошлого, настоящего, будущего, они отражали лишь ту реальность, которую хотят построить сами люди, камеры полны лжи, как и жизнь юноши, что изо дня в день самому себе, что он нормальный. С лица сошли тревожные колебания, губы сомкнулись в холодной полуулыбке, а серые глаза сливались с камерами, направленными на журналиста.
Леомород остался за кулисами, наблюдая за всем процессом, воочию наблюдая за превращением запуганного наркомана в высококлассного журналиста Грейнджера Эберта, что за плечами имеет колоссальный опыт работы с телевидением. Агент полагал, что юноша, выступая первый раз находился под запрещенными веществами, иначе, как объяснить то, кого видишь на экране совершенно не тот несчастный щенок, нуждающийся в помощи. Но никакие наркотики не сделают перемену личности настолько резкой, что только доказывало как глубоки психологические травмы юноши, который мог оставаться в нормальном состоянии при единственном условии — перед камерой.
Дариус опустился на диван рядом с Эстесом, который за все время ни слова не проронил, прекрасно понимая, что Синдикат идеально всё сфабриковал, подкидывая на место преступления вещи с отпечатками Ланселота. Любая попытка оправдать бывшего студента закончиться смертью, даже если чудом BND и выяснит причастность Синдиката в фальсификации информации, наверху закроют глаза, ведь лишаться основной технической поддержки.
По ту сторону камер целая группа руководила процессом, объясняя, как кому лучше сесть, выставляя идеально свет, чтобы во всем великолепии показать самого богатого человека Германии, вдобавок, неожиданно ставшего общественным деятелем. Крутились около выступающий множество сотрудников телестудии, поправляя петли микрофонов, прикрепленные к воротникам классических рубашек, добавляя последние штрихи, чтобы внешний вид главных звёзд программы был идеален. Грейнджер глазами изучал текст на листе, оставляя на белой бумаге влажные следы, вдруг ощутив порыв неизвестной тревоги. Он не отрываясь, смотрел в объектив, тяжело дыша, совершенно не понимая, как призраки прошлого добрались до сознания под спасительной камерой.
— Эфир через тридцать секунд. — Предупредил оператор.
Журналист отложил бумажку, смотря по ту сторону студии, с трепетом ожидая, как отсчет на электронном табло достигнет нуля и откроется безопасный вид, где юноша ведущий новостей без личности и душевных терзаний. Грейнджер выпрямился, сложив на коленях руки, закинув ногу на ногу, умоляя призраков прошлого не являться в ответственный момент, в то время, как Дариус вальяжно развалился на мягком диване, наблюдая за колебанием заложника, наверняка, не желающего говорить, что позволит преступнику обратить на Ланселота ещё больше в небо, выставив всё так, что жертву не только пытали, но и запугивали. Эстес боялся поднять головы, оборачиваясь назад, где следили за ситуацией агенты BND, готовые вмешаться в любой момент, если глава Синдиката хоть намекнёт на свою истинную причастность к идеально спланированному акту правосудия.
Запись начала и слова сами сошли с уст Грейнджера, звучали легко и непринужденно, с долей уверенности в том, о что юноша знал каждую подробность дела, в которое его не собирались посвящать, выделяя ему бесстрастную роль рассказчика.
— Рад поприветствовать наших уважаемых зрителей на полуночной студии, с вами Грейнджер Эберт, ваш неутомимый рассказчик на ближайший час. — Слова юноши заставили Леоморда застыть в ошеломлении. — А помогать мне сегодня будет мистер Дариус Ринцивилло, генеральный директор компании «Scharlachrote verbindungen», всеми силами помогающий в расследовании громкого дела о Марбургских предателей. Вам слово, мистер Ринцивилло.
— Благодарю вас. — Юноша притворно улыбнулся. — Я очень обеспокоен случившимся, ведь нельзя, имя средства и возможности, оставаться безучастным наблюдателем, когда вокруг твориться произвол, когда служители закона, призванные защищать мирных граждан, сами становятся преступниками, нарушая то, что клялись оберегать. Бессмысленно гадать, какая мотивация движет ими, ведь сам факт того, что, имея определенную власть, помогаешь за спиной у правосудия проворачивать тёмные дела, нет, речь не о мелких взятках, в виде парочки сотни евро полицейскому, остановившему тебя за превышение скорости. — Дариус скорчил полное скорби лицо, извиваясь, подобно хитрому змею, нашедшему свою жертву. — Речь идет о преступлениях длинною в года, о безжалостных убийствах целых семей, о вероломных похищениях тех, кто хоть немного знает о предателях. Рискну предположить: когда их деятельность всплыла, Ланселот Ратценберг и Хаябуса Араи решили избавиться от всех тех, кто может рассказать о их прогнивших личностях хоть что-то.
— Верно, никто не расскажет о мотивации преступников, чем сами преступники. — Грейнджер выдержал паузу, указав рукой на Эстеса. — Или те, кто лично сталкивались с тем, кто возжелал нарушить законы. Человек, к которому каждый из нас должен проникнуться уважением, переживший ужасы, что не пожелать даже недругам. Эстес Шраер — профессор Гамбургского Полицейского Университета, бывший преподавателем, по совместительству дипломным руководителем, был зверски похищен из собственной квартиры своим бывшим учеником и спасён благодаря скоординированным действиям полиции. И после всего пережитого этот невероятно смелый мужчина решился поделиться с вами, дорогие зрители, всем, что произошло.
— Да… — Мужчина обреченно поднял голову, сжав руки, поджимая дрожащие губы, не в силах произнести слова обвинения против своего студента. Ланселот обязательно понял и простил его, зная истинную причину, почему профессору пришлось так поступать, но сам Эстес до конца своих дней проклят нести неподъемный груз предательства, и лучше бы ему было вырыть смерть с честью, нежели, дожить век предателем. — Меня похитили, говорить об этом так тяжело, до сих пор ощущается у горла холодное лезвие, кажется, если сказать что-то неправильно — жизнь оборвётся.
— Ничего. — Дариус положил руку заложнику на плечо, склоняясь чуть ближе к нему. — Вас никто не принуждает, — напоминая о том, что произойдёт, если Эстес не отыграет свою роль, — говорить, если вам тяжело. Одно ваше появление на студии уже признак того, что вы невероятный человек.
— Преступники должны быть наказаны и для этого приложу все усилия. — Хоть рядом и были представители закона, профессор прекрасно понимал, что ему не помогут и его слова поистине веса не имеют, ведь невиновность Ланселота уже не доказать, улики, найденные на месте преступления направлены исключительно против лейтенанта. — Они пришли ко мне, умоляли помочь, говорили, что это всё грязная игра… Ратценберг был моим лучшим студентом, мне больно свидетельствовать против него, в глубине душе я до сих пор надеюсь поверить в то, что у него были причины так поступать.
— То есть вы ищите для преступника оправдание? — Бесстрастно вопросил Грейнджер, как истинный журналист, рвущийся за сенсацией, наплевав на чувства других.
— Ланселот был примером для подражания, никому неведомо, что заставило его так поступать. Он просил помощи, а когда я отказал, заставил насильно, сказав, что это ради моего же блага, если я не сдам его полиции, Ланселот не убьет меня и уйдёт с миром. Тяжело идти на сделку с совестью, но я помог ему, купил машину на своё имя, чтобы он смог сбежать. Дальше всё было, как в тумане… Я очнулся на какой-то заброшенной фабрике, там стояли двое, было больно… — Эстес прикусил губу, чувствуя себя приговоренным к смерти заключенным, на казнь которого пришел смотреть весь город. Все, кто находился рядом — враги, заставившие предать тех, кому обещал помочь и теперь подлецы с издевкой превращают трусливого предателя в жертву. — Я узнал голос Ланселота.
— Простите, что мы заставляем вас переживать снова эти ужасные моменты. — Журналист смягчил взгляд, положив свою ледяную руку на колено профессора. — Но только вы поможете нам добраться до преступников… Каждое ваше слово важно для нас. Как вы думаете, почему преступник пришёл за помощью именно к вам?
— Как мистер Ринцивилло и сказал: Ланселот хочет избавиться от тех, кто хоть как-то связан с ним. Если бы полиция не подоспела, я был бы уже мёртв. Но второй человек, который с ним был, Ратценберг сказал, что сделает всё возможное для его безопасности.
— Вы сумели опознать второго?
— Да, кажется, это был один из его сообщников, то самый парень, что заказал убить свою семью. Простите, я… Меня ударили по голове, я был напуган, мало, что запомнил.
— Всё в порядке. — Ободряюще сказал Дариус, натянув на лицо вежливую улыбку. — Дальше за вас будут говорить улики. Представитель полиции отказался от публичного выступление, но передал нам материалы по этому делу. Ведь наши с органами правопорядка служат ради одной цели: общественная безопасность.
— И так, попрошу вас ознакомиться с уликами. На места преступления была найдена пачка краски для волос, очевидно, предатели должны быть хоть как-то измениться внешне, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Начал Грейнджер, чувствуя, как душу изнутри медленно разрывает на части, а смотреть в камеру становилось все страшнее, будто ложь в ней открывала путь к истине. За спиной, на стене с фоном логотипа передачи, появились крупные кадры отпечатков пальцев: один из базы данных, другой — снятый с подставной улики. — Эксперты уже сравнили отпечатки и твёрдо уверены, что они принадлежат Ланселоту Ратценбергу. Удивительно, как столько лет ему удавалось остаться не обнаруженным, а потом попасться на самом простом — собственной невнимательности. Однако, это преступник фактически международного уровня и по неподтвержденным данным всё это спланировано для того, чтобы позволить Королю Воров покинуть страну, ведь изначально это была группировка из четырёх человек, видимо, у них есть связи где-то за границей, поэтому необходимо приложить все усилия, чтобы не позволить хотя бы этим двоих покинуть пределы Германии. Мистер Ринцивилло всеми силами помогает найти преступников, поделитесь со зрителями, как продвигается ход расследования?
— Круглосуточно ведётся наблюдение за всеми вокзалами, аэропортами, десятки людей работают сверхурочно, дабы поскорее получить хоть какой-то клочок информации. Полиция своевременно отправилась навестить тех, кто хоть как-то связан с преступниками, как оказалось, усилий было недостаточно и в результате чуть не погиб ещё один ни в чем неповинный человек. Но как в мире, переплетенном с технологиями, где практически невозможно оставаться анонимным: всюду камеры, номера телефонов привязаны к имени, по ним легко проследить местоположение, и всё компьютеры связаны сетью Интернет, можно оставаться незамеченным? Фактически, они вернулись к тому, как действовали в прошлом, без доступа к многочисленным средствам связи, за счет шифров, находящихся перед глазами, при помощи посредников и устных договорённостей, доведенных до идеала. Например, любая статья в дешёвой газете, в которой напечатают абсолютно всё, чтобы закрыть пустующие колонки, может послужить отличным примером передачи информации при помощи шифра, в небольшом, казалось бы, бессмысленном отрывке лживых сплетен, можно спрятать ключевые слова, по которым преступник поймёт указания своего компаньона. — Дариус перевёл взгляд на журналиста, чьё тело начала пробивать мелкая дрожь и мальчик едва держался, чтобы не впасть в истерику. — В современных реалиях трудно представить, как подобное можно осуществить, когда намного проще создать секретный канал связи, включающий у себя только устройства самих преступников, а меняется эти устройства могут каждый день, что затрудняет процесс поиска адреса этого канала. С текущим уровнем развития это намного легче, чем найти секретное послание в бумажной газете. Ведь раньше без интернета, камер видеонаблюдения, множества спутников, определяющих местоположение с точностью до метра, основным источником информации — были мы с вами, простые граждане, за счет внимательности и заинтересованности нас с вами преступников удавалось передавать в руки закона. Полицией и моей компанией проделана огромная работа по поиску и разговору с теми, кто до этого случая был знаком с преступниками. Показание одной из них вы услышите сразу после короткой рекламы.
Когда камеры выключились, оператор объявил о пятиминутном перерыве, юноша сорвался с дивана прямиком к Грейнджеру, уводя, а угол помещения. Журналист покрылся липким, холодным потом, тяжело дышал, трепыхаясь последним листом на ветке дерева, отчаянно сражаясь за жизнь.
— Смотри на меня. — Говорил Дариус, держа бедолагу за обе щеки. — Смотри на меня, Грейнджер, всё хорошо.
— Что происходит? — Недовольно вопросил Леоморд, подойдя к странной парочке, не собираясь оставлять их без внимания.
— Не задавай глупых вопросов, ты видел досье мальчишки. Не обвиняй во всем другого человека из-за личной ненависти.
Агент посмотрел на журналиста, совершенно не замечающего ни Леоморда, ни окружающего мира, в его серых глазах одна лишь боль, сравнимая со смертью, будто юноша вовсе не живой, утративший все силы на бесцельное существование.
— Потерпи немного, слышишь? — Преступник озабочено пытался успокоить мальчика, не обращая внимание на окружающих, заинтересованно смотрящих в их сторону.
— Да… Я знаю. — Вяло отозвался Грейнджер, переводя сбитое дыхание, вздрагивая каждый раз, глядя на камеры. Улыбка, камера должна запечатлеть момент счастья, никто не из людей не должен видеть боль.
— Минута до эфира! — Предупредил оператор.
— Моя машина должна быть у студии DW в 01:00, ни секундой позже, ясно? — Леденяще приказал Дариус, дозвонившись до первого набранного подчинённого и тут де убрал телефонов карман.
Когда все вернулись на места, в студии появилась с малиново-рыжими волосами девушка в строгом костюме, очень яркая внешне, с густыми вьющимися локонами, заплетенными в косу до поясницы. Она приветливо улыбалась, готовая блестеть перед объективом камер, струясь от нетерпения рассказать обо всем не ради общего дела, а ради большей известности своей персоны.
— Ох, добрый вечер. — Она поздоровалась первой, увидев Дариуса, горделиво вскинув голову, элегантно изогнувшись, демонстрируя себя с лучших ракурсов. — Я так рада встрече с вами, мистер Ринцивилло.
— Вам спасибо за то, что согласились публично выступить, наверное, вам тяжело об этом вспоминать. — Юноша аккуратно пожал ей руку, провожая Грейнджера, держащегося на последнем из дыханий, тяжёлым взглядом.
— Эфир через десять секунд!
— Приветствуем вас на полуночной студии, — Журналист вновь представил Эстеса и преступника, а затем перевел взгляд на девушку. — И сегодня Лесли Ройсс любезно согласилась поделиться сведениями о преступнике. Ведь их семьи, как утверждает Лесли, не были партнёрами по бизнесу, а находились в дружеских отношениях до недавней трагедии. Скажите, как вёл себя Госсен Бургшталлер в кругу семьи? Может быть, у него были конфликты с родителями?
— Ох, это ужасная трагедия… — Вместо улыбки на лице появилась притворная скорбь, смешанная с тупым непониманием. Ее карие глаза блеснули в ярком свете ламп, наполняясь слезами. — До сих пор не могу поверить, что это произошло… В тот день, — Лесли свела ноги, тонкими пальцами делая вид, что вытирает слезы. — У нас должен был быть ужин, ах, если бы самолет прилетел вовремя, нас бы ждала такая же судьба! — Она начала конкретно разводить напускную драму, игнорируя суть вопроса.
— Это, конечно, ужасно. — Дариус с презрением посмотрел на Лесли, выбивая одном взглядом всё желание устраивать театр в прямом эфире. — Но главное, ведь вы живы. Насколько мне известно, вы с Бургшталлером с детства знакомы, что же могло побудить его на преступление?
Хоть голос внешне и звучал с сочувствием, но каждой клеточкой тела девушка ощущала, как невидимые щупальца забираются под кожу, сдавливая плоть в крепких тисках. Смотря на преступника ей казалось, что свет вокруг меркнет и все, что есть вокруг — налитые кровью, дьявольские глаза, прожигающие душу, не оставляя даже пепла.
— Госсен… — Лесли поджала губы. — Он всегда был нелюдим, он мало, кому доверял, но, вроде как, у него был лучший друг. Мистер Йозеф Бургшталлер, переживая за сына, разрешил ему дружить не смотря на то, что его друг, мягко говоря, был беспризорником. А когда мы все играли в детстве, Госсен предпочитал сидеть в углу, уткнувшись в компьютер, я пыталась с ним поговорить. Он был из тех, кто и умён, и глуп одновременно, честно, я до сих пор не понимаю, что у него в голове. — Девушка достала бумажный платок, убирая с глаз уже настоящие слезы, вызванные давлением со стороны Дариуса и полным осознанием ужаса всей ситуации, ведь Лунный Мальчик от природы был очень добр, не верилось, что он способен на убийство. — В тот злополучный день наши отцы договорились объявить о нашей с Госсеном помолвке, уж не знаю, откуда он прознал об этом, но в тот вечер он не явился на ежегодный ужин. Когда наша семья прибыла, около дома Бургшталлеров уже была полиция.
— А что насчёт конфликтов с семьей? — Повторится Грейнджер.
— Да, мама рассказывала, что миссис Бургшталлер постоянно жаловалась из-за Госсена, он совсем не хотел заниматься семейным бизнесом, но ведь в этом нет ничего странного. У человека просто другие интересы. С отцом часто были ссоры, но ничего серьёзного, сам Госсен мне ничего не рассказывал.
— Имена Клауд Лайтнер и Ланселот Ратценберг говорят вам о чем-нибудь?
— Кажется, того самого друга так звали, они часто вместе путешествовали… Но неужели, это правда, что Бургшталлеры замешаны во всех ограблениях?
— К сожалению, да. Йозеф, храни его покойную душу, предлагал мне выкуп за молчание, когда нам наконец-то удалось выйти на след Короля Воров. — Объяснил Дариус. — Мне и самому сложно было поверить, но доказательства неоспоримы.
— Когда Госсен уехал Марбург… Он стал будто другим, перестал навещать семью, мы с ним тогда окончательно потеряли связь, он всегда говорил, что занят на учёбе, и что, то мы с ним слишком разные. Мне — неинтересно с ним, а ему — со мной. — Лесли чуть слышно заплакала и Дариус любезно протянул ей стакан воды.
— Не переживайте, мисс Ройсс, полиция обязательно разберётся в случившемся, виновные будут наказаны. Не без вашей помощи.
Оставшееся время эфира разговаривал в основном преступник, рассказывая о врагах всю известную информацию, делился предположениями и мотивами. Говорил о важности сплочённости в обществе, о влиянии тёмного мира на страну, немного углубляясь в историю, приводя в пример преступников прошлого, проводя аналогию с тем, что происходило сейчас. Юноша говорил так сладко и умело, что даже съёмочная группа с обожанием наблюдала за Дариусом, предвкушая небывалый рейтинги. Попутно связав ограбления ювелирных магазинов в Марбурге и случай с употреблением наркотиков в университете, сделав правильное предположение о том, где Хаябуса и Ланселот познакомились с Госсеном, а потом совместно разработали план, как устранить чету Бургшталлеров, чтобы посадить в кресло генерального директора новую фигуру, не просчитав, что полиция вышла на них раньше.
Эфирное время закончилось и преступник с облегчением вздохнул, собираясь как можно скорее покинуть студию, опасаясь очередного приступа Грейнджера, который другим людям видеть не обязательно. Ведя юношу за собой, Дариус бегло прощался со всеми, позабыв и о агентах BND, и о заложнике, беспокоясь лишь о единственном, к кому умудрился проявить человеческие эмоции. Оставались позади одинаковые, светлые коридоры с разными стульями, комнатами звукозаписи и прочими вещами, на которые глава Синдиката не обращал внимания, стремясь скорее покинуть здание.
Полной грудью Дариус вдохнул ледяной воздух, направляясь к стоящей у входа спортивной машине, выпущенной на продажу пару недель назад. Рядом стоял подчинённый, готовый уже открывать боссу дверь, но юноша, злобно сверкнув глазами, процедил.
— Ключи. На такси верну с зарплатой. — Преступник резко вырвал из рук запуганного подчиненного маленькие ключи, обходя автомобиль, намереваясь скрыться от лишних глаз. То, что происходило у него за спиной не имело значения, такой молниеносный уход чуть ли не в обнимку с подчинённым не останется без внимания, а хитрые телевизионщики наверняка составляют сценарий для ошеломительного разоблачения ориентации покрытого загадками генерального директора SV. Авторитет — последнее, что волновало Дариуса, от решающего хода отделяло несколько часов, пока самолет из Китая везёт ему к ногам нужную фигуру, а все его бесполезные союзники явятся следом, надеясь спастись. А дальше, когда препятствий на пути не останется развернётся самая крупная партия за всю историю тёмного мира, игровым полем для которой станет целый мир, столько людей связаны одной цепью и только одному из них суждено стать королём, поставив шах всем конкурентам.
Мотор не слышно заревел, автомобиль резко сорвался с места, пролетая между сине-золотых домов, по пустым ночным улицам. На лобовом стекле оседали капли дождя, тут же исчезающие по вине неутомимых дворников. Юноша выудил из кармана сигарету, закурил, не открывая окна, ухом прижимая телефон к плечу.
— Срочно пробей мне адреса на Грейнджера Эберта. Найдите дом, где мальчишка проживал до четырнадцати лет.
Через пару минут преступник облегчённо вздохнул, не попрощались с собеседником, уложил смартфон на подставку, диктуя адрес. Резко свернул вправо, не сбавляя скорости, чем всегда пугал Грейнджера, чутко ощущающего, что в эти моменты начальника не стоит злить.
Серый пепел падал на брюки, пока Дариус сжимал сигарету в зубах, не отводя от дороги ледяного взгляда, ожидая, когда порыв злости после очередной неудачи журналиста пройдет. Состояние стало настолько привычным, что юноша научился его контролировать и больше не срывался на подчиненного, ища в голове ответы: почему он так поступает? Жалость к другим в нем никогда не проявлялась, сколько преступник себя помнил: он был тем из-за кого люди страдают. В школе часто обиженные ребята плакали у него в ногах, надеясь на капельку сочувствия, но Дариус всегда продолжал череду унижений, ограниченных словами. Наблюдая за тем, как люди унижают тебя, кто слабее, юноша первое время приходил в восторг, пока не осознал, что приятнее ломать тех, кто кажется морально сильнее, чем сам абьюзер. Единственный, кто стойко переживал все издевки — Хаябуса, железную волю этого мальчишки не удалось сломать, даже собрав целую команду маргиналов, безжалостно высмеивающих осиротевшего ребенка.
С первой встречи эти двое сходились в немой войне, медленно разрушая души друг друга, совершенствуясь благодаря этой жестокой игре. И сейчас, спустя много лет, уже главы влиятельных преступных организаций, вновь сошлись в последней битве, финал которой в сущности неведом никому. Война всегда событие непредсказуемое, даже просчитав миллионы вариантов, просмотреть их компьютерную модель, никогда не знаешь, кто может оказаться неожиданным союзником, даже если это заклятый враг. В мире нет истинного зла, лишь то, что провозглашенное самими людьми становиться априори злом, но в сущности своей, лишь сборник идеалов, не подходящих большинству из тех фигур, имеющих вес.
Раздался звонок и на лице Дариуса тут же проскользнула дьявольская ухмылка, в конечном итоге, все сошлось к лучшему из всех предусмотренных им вариантов.
— Господин Ли Сун, рад вас слышать. — Прошелестел юноша, облизнув засохшие губы. — Вижу, от моего предложения вы не смогли отказаться.
— Да. — Без радости отозвался мужчина. — Однако, не все разделяют мою точку зрения, к сожалению. Но лично я объединюсь с тем, кто ошибок не совершает.
— Весьма польщен. И безмерно благодарен, что вы согласились на мое предложение. Надеюсь, в ближайшем времени встретиться с вами и ещё раз обговорить условия договора. Думаю, это укрепит связь между нашими странами.
— Солидарен с вами. Я прибуду в Берлин через два дня.
— С нетерпением жду этой встречи, господин Ли Сун. Доброго вам дня. — Преступник довольно потянулся к кнопке сброса, заметно расслабившись после тяжёлого интервью, а затем повернулся к Грейнджеру. — Что ж, этот звонок спас тебя. Я ведь предупреждал, что произойдёт, если ты меня подведешь.
— Господин, я… Они… — Юноша схватился за голову, оттягивая угольные волосы. — Они другие… Они говорят: на камеру ты должен быть счастливым. Я… Вы… Они хотят отнять вас у меня.
— О чём ты? — Нахмурился Дариус. — Неужели, дерьмо засело куда глубже? Забавно, мне казалось, я досконально изучил твою историю, а что-то оказывается скрылось во тьме.
— Вы — тот, кто положил начало моим страданиям! — Вскрикнул журналист, оттягивая веки. — Не хочу, не хочу их видеть! Я вижу… Вижу, что вы демон из моего прошлого, поэтому меня тянет к вам. Но вы другой…
— Ты понимаешь, что говоришь? — С издевкой вопросил преступник. — Слышишь себя?
— Я ненормальный… Запутавшийся, брошенный всеми ни на что негодный балласт, который должен быть покорным, чтобы хоть как-то выжить.
— Этим вызвать мою жалость у тебя не выйдет. Ты — заложник прошлого, только и всего. Но сможешь ли ты жить, если вспомнишь все в действительности? Историю каждого твоего шрама.
— Не знаю… Но если я это сделаю, безликие пропадут?
— Скорее, хватит ли у тебя смелости взглянуть что же скрывается под пустыми масками. Будь благодарен, что сделаешь это не один. Сломанные вещи я выбрасываю, но тебя я хочу починить, увидеть истинную природу полностью уничтоженной обществом личности.
Примечания:
Шо, ребята, уже догадались, кто главная крыса фф? Пишите в комменты)00))
¹ - Deutsche Welle - немецкая международная общественная телерадиокомпания.
Мс Виканский: пишет кровавые сцены и описание лютых бед с башкой, не ощущая ничего.
Мс Виканский тоже: ловит лютый кринж, когда читает мангу про педофила и осуждающе смотрит.....
Пизданутый сайт, мало того, что не видит половину опечаток, так еще и блять выдаёт хуйню; не удалось выполнить запрос, время ожидания блять истекло, тупой сука даун, исусе бля
Неждан подъехал.
