Шах и мат.
17 октября 2020 г., 10:12
Утренние сумерки и угрюмые тучи покорно расступались перед восходящим, заливающем крыши и дороги, огненным заревом, будто разгоняющим серый пепел глубокой осени. Зажигались и гасли в окнах жёлтые огоньки света, выходили и возвращались люди, спешащие с работы и на неё, укрываясь от холода в тёплых одеждах, щурясь от яркого рыжего света. Мягкое освещение фонарей лежало на тротуарах и дорогах, отбрасывая в стороны длинные тени, приветливо горели баннеры и вывески разных заведений, логотипы компаний, возвышающиеся на крышах и стенах зданий, боролись с лучами солнца, что отражались от них.
Проспекты и улочки заполняли машины, переливающиеся солнечными бликами и сигнальными огнями, растворяясь в бесконечном лабиринте дорог, связывающих все воедино. Ветер раскачивал лысые ветки деревьев, течение рек несло вдаль упавшие коричневые листья, мелкий мусор, на проводах, крышах, оградах неторопливо расхаживали воробьи и голуби, взлетая, ощутив угрозу. Мир существовал независимо от людей, неважно, сколько их погибнет и уничтожит друг друга, Земля найдёт силы и восстановиться, а люди, как и другие вымершие существа затеряются в истории.
Привычно лучи рассвета игрались на стеклянных стенах небоскрёба, окрашивая огни яркими огнями, пропуская в помещение полумрачный свет, томительно разгоняющий сумрак. Неустанно в здании дежурили охранники, старались в огромный офис первые сотрудники, проходясь по современному в серебряно-свинцовых тонах холла, провожали людей отражения в пустующих стеклянных стойках, расположенных вдоль всего первого этажа. На зеркальном потолке создавали орнамент неровно перекрещенные чёрные балки, образующие массивную паутину, с множеством светильников, создающих естественное освещение. Исчезали люди в просторных свинцовых лифтах, внутри отделанных в белоснежно-голубых тонах, с сенсорной панелью управления, разбредаясь по широким коридорах, теряясь в бесчисленных кабинетах.
С просторной приёмной, где рыжие зарево солнца прожигало седые тона панельных стен, лучи скользили по стеклянной поверхности стола, на полу отраженные, игрались солнечные зайчики. За окном просыпался город, загущали ребристое небо клубящиеся потоки дыма с отопительных станций и заводов, внизу, между улиц и домом гуляла туманная пелена. С белого потолка, который кольцом обвили лампы, свисал прожектор, чья камера направлена на пустую стену, на ней покоилась интерактивная доска, работающая благодаря жестикуляции и голосовому управлению, невидимая для посторонних глаз.
Дариус лениво обошёл стол, наблюдая адский пожар рассвета за панорамными окном, он остановился, проходясь тяжёлым взглядом по городу, улавливая маленькие точки людей, идущих по площади, ускользающие машины, ощущая себя отрешенным от всего мира, заключенным в крепости собственных амбиций. Офис из стали и бетона внезапно превратился в родной дом, где произошло полное формирование его личности, место, открывшее все доступные горизонты, но сковало владельца прочными цепями. Смотря за бесконечным движением жизни, прогрессом, за тем, как загораются и гаснут фонари, разрезают небеса самолёты, парят тысячи спутников над землёй, когда всюду творения, созданные человеком, невозможно поверить в то, что через жалкие несколько дней всё может рухнет и судьба миллиардов горожан зависит от группы преступников. Дариус, наблюдая за всем с высоты небоскрёба, ощутил острую потребность в защите, ведь являлся песчинкой среди пустынь, и крохотному кристаллику выпала участь защитить благополучие человечества. Он ненавидел себя за единственную оплошность, вернувшуюся в результате невообразимыми последствиями, решение которой лежало за огненным маревом, впереди, где неизведанная, тернистая дорога, по которой только предстоит пройти. До роковой конференции оставалось два дня, однако, Коза Ностра, отточенная веками, с длинной кровавой историей за плечами, хорошо скрывала следы, даже огромное влияние SV не смогло проникнуть вглубь печально известной мафии, поэтому Дариусу пришлось создавать план, основываясь на догадках и предположениях, построенные в голове схемы сильно разветвлялись на бесчисленное количество путей, каждый из которых имеет место быть реальным. Расчёты по теории вероятности не давали нужных результатов, преступник нервничал, растеряв уверенность, души, заключившие с ним сделку, мечтают о его смерти, каждое их решение обуславливалось эгоистичным желанием и никто не даст гарантии, что звенья будущей миссии вновь, наплевав на благо мира, последуют за эгоизмом.
В кабинет для совещаний неслышно вошёл Грейнджер, лучи восходящего солнца ласкали его молочно-бледное лицо, игрались на седой прорези волос, выделяя мелкие багровые царапины на губах. Обернувшись на звук, Дариус подтянул журналиста к себе, обволакивая его нежными объятиями, подвёл к окну, позволяя насладиться видом его расцветающего могущества. Юноша сильнее сгребал тонкое тело со спины, разместив руки на талии, положив свою голову на острое плечо любовника, одновременно и защищая, и ища защиты в другом человеке. Преступник не мог вспомнить чувство страха, которое он прогнал с остальными в глубоком детстве, груз одиночества, затонувший во власти и тщеславии, вдруг всплыл, окатив Дариуса ледяной лавиной, заставляя его осознать, в глубине каких дебрей он застрял, насколько одиночество неощутимо сжало горло в тисках, что сейчас он обнимает журналиста-наркомана, попавшего в руки Дьявола случайно. Юноша вдыхал мятный аромат чужих волос, играясь кончиком носа с гладкими локонами, он не мог поверить и принять факт, что любит Грейнджера, любит, что ради него уничтожит весь мир, лишь бы сохранить единственную, ценную для него, душу. Любовь, по вине которой люди совершают глупости, равносильна эгоизму, но последний оправдать можно, ведь человек действует на благо самого себе, пытается создать условия для себя, а любовь вынуждает совершать абсурдные, недопустимые вещи, всё чаще посещающие мысли преступника, он не имел права поставить свои чувства выше лидерского долга.
В его голову невольно пробирался исход, вероятность которого — минимальна: вдруг журналиста возьмут в заложники, вдруг Грейнджеру будет угрожать смертельная опасность и он, как мать Дариуса, покинет его, бросит, предаст, отдавшись в руки Всевышнему. Исход, терзающий равновесие в голове, исход, перекрывающий все другие варианты развития событий слишком глубоко закрадывался в мысли, лишая юношу возможности трезво анализировать и создать идеальную операцию, какими являлись все до сегодняшнего утра, где решалась судьба мира. Очевидно, что Франко не зачем брать в заложники такую несущественную фигуру, как журналист, пару раз засветившийся с конкурентом на телевидении, Дон слишком хорошо знал бывшего подопечного, чтобы брать заложников, ведь был уверен, что жертвы не имеют значения, если конечная цель достигнута. Дариус прекрасно он понимал, но боялся придуманного им исхода, наблюдая за огненным рассветом, ощущая привычную прохладу тела Грейнджера, он слишком боялся потерять это.
— Если мир сгорит, — шептал юноша, облизывая ухо журналиста, проводя зубами по нежной коже. — Я найду нам пристанище… Уничтожу всех, чтобы ты был счастлив.
— Я счастлив. — Грейнджер, стоя спиной к преступнику, неумело улыбнулся, он чувствовал умиротворение, знал, что в безопасности, чувствовал сквозь черствую оболочку надменности, сарказма и эгоизма, отблески горячих чувств другого человека.
Мир для юноши больше не был враждебным, город, принесший ему неизмеримое количество страха и боли, ужасных шрамов и травм, вдоволь напитавшийся кровью невинного, сейчас казался маленьким и незначительным под его ногами. Сломанная игрушка в руках Дьявола восстала из пепла, перестав быть лишь инструментом для удовлетворения чужих потребностей, журналист вдруг стал чем-то большим, чем личностью, он был нужен Дариусу, он имел значение, воспарив над серыми марионетками, что долгие годы мечтали овладеть потерянной душой. Кошмарный сон, названный жизнь, наконец-то кончился, Грейнджер перестал быть одиноким, ледяным телом на просторах вселенной, он нашёл свою звезду, что одарила его приютом и защитой, как солнце оберегает планеты и спутники, кружащие вокруг, так и люди, подобно звёздам, способны беречь друг друга, создавая свои вселенные, где протекает их жизнь. Дрожь и постоянный страх покинула сознание, юноша мог видеть ту реальность, от которой бежал, в другую, не менее болезненную, а оттуда в мир людской, враждебный и зловещий, в каждой реальности журналист прослыл чужим, но даже для него нашлось пристанище, о котором мечтают многие.
Призраки и марионетки остались в прошлом, за стеклянной дверью, ведущей в приёмную, впереди их встречал рассвет, освещающий лестницу в будущее, где Грейнджер не будет одинок, где преступник воплотит свои амбиции и разрушит проклятые законы двух миров. Шаг в неизвестность, туда, где ждёт невозможная утопия, которой не создать, но к которой никто не запретит стремиться, создавая идеальный мир для минимума, что бескорыстно жаждет его.
Дариус, будто почувствовав улыбку любовника, тоже попытался выдавить из себя, казалось бы, такую простую реакцию, но истинный, чистый вид улыбки стёрли года, превратив её в нечто пугающе-лживое. Огненно-рыжий, всепоглощающий рассвет, веял о процветании одной империи и о закате другой, говоря людям о наступлении сверхновой эпохи и прогресс скоро откроет иную реальность. Остается только пережить мучительное завтра и собственными руками отобрать у недостойных право вершить судьбу мира.
Трогательный диалог, нежные поцелуи, которыми Дариус благодарно осыпал тонкую шею журналиста, прервал громкий, невежливый стук по стеклянной двери. Харит, ревниво скривившись, пропустил в кабинет совещаний случайных свидетелей: Клауд поморщился от отвращения, наблюдая за тем, как давний знакомый кутается в объятиях Дьявола, Хаябуса проигнорировал мимолётное проявление чужой слабости. Юноша, отпрянув от Грейнджера, с выражением ледяного спокойствия и лёгкой, надменной улыбкой, обернулся к пришедшим и легко зашагал, будто мгновение назад не шептал кому-то о любви, эта самоуверенность заставляла других чувствовать себя неловко, хотя казалось бы, застали врасплох того, кто уверенно идет, проводя рукой по гладкому столу.
— Доброе утро, господа. — Преступник больше обычного сочился уверенностью, но другой, не подавляющей волю окружающих, его уверенность сейчас придавала сил другим.
Он показал окружающим черту настоящего лидера, способного добиваться подчинения не давлением и угрозами, то сторона не преступника, сеющего страх. Юноша, как генеральный директор, основатель огромной корпорации, прекрасно знал, если он сдастся и отпустит руки, подчинённые угаснут, какой бы кризис не сдавливал шею, не ломал тело и душу, Дариус не имел право быть слабым для других, как и для самого себя. Оценив потрёпанный вид Короля Воров и Хаябусы, юноша хитро усмехнулся своей догадливости и великодушию, позволив врагу в последний раз насладиться жизнью.
— Весёлая ночка? — Оперевшись на край стола, с любопытством спросил преступник, заранее зная, что вопрос вору не понравится.
— А тебе, видимо, ночи мало. — Беззлобно ответил Хаябуса, будто два человека, ненавидящих друг друга ещё вчера, вдруг превратились в лучших друзей.
Определённо, вчерашняя их беседа, после долгих девяти лет, в течении которых каждый вынашивал свои амбиции, разрушившиеся в один день волей случая, повлияла на лейтенанта. Подростковые обиды и соперничество мерки перед общим врагом, перед грядущим будущем, которое Дариус пообещал в случае успеха, как и перед тем, что оба более не подростки, а взрослые люди, шедшие к одной цели разными дорогами. В силу характеров, сосуществовать вместе как любовники или друзья, оба не могли, ведь уничтожили бы личности друг друга, стремясь подавить, но общая цель могла превратить двух обученных убийц в непобедимую команду. Наследная кровь слишком явно заявляла о себе, мальчиков с детства готовили, как лидеров, хранителей традиций и семьи, но сила воли желание самим вершить судьбу оказалось сильнее влияния организаций, которым юноши принадлежали.
Следом, во главе с Сесилеоном, прибыли остальные члены команды: побледневший Линг, стараясь держать, невозмутимое усталостью и болью, лицо, оглядев собравшихся, виновато потупил взгляд: попытался убить нанимателя любовника, ослушался приказа старших по званию, юноше было за что стыдиться. Информатор не успел толком открыть дверь и поприветствовать окружающих, как в кабинет несдержанно забежал Госсен, сочащийся коктейлем эмоций, от ненависти до панического страха, юноша бросился в объятия Клауда, а затем перевел полный обиды, почти детский, взгляд на лидера Синдиката, что миролюбиво приподнял руки.
— Ты!.. Ты!.. Тварь! Урод! Какого хрена ты сделал это?!
Сесилеон многозначительно присвистнул, отходя в сторону, по велению профессии, не вмешивался в начинающую разгораться драму. Линг притаился у информатора за спиной, скрываясь от пронзительного взгляда лейтенанта, не ожидавшего в огненное утро встретить столько знакомых лиц, такое количество участников с противоборствующих сторон в результате бы породило конфликт, но Хаябуса и подумать не мог, что зачинщиком его станет безобидный Госсен. Клауд с трудом удерживал вырывающегося друга, балансирующего на грани истерики, но после пережитого, если Дариус посмеет обидеть студента — навсегда укрепиться в памяти, как бездушная мразь, но последний со скучающим видом выслушивал гневные крики мальчика, он слишком привык к ненависти окружающих, чтобы реагировать на неё. Грейнджер с сочувствием смотрел на несчастного Госсена, которому его любовник сломал только начавшуюся самостоятельную жизнь, но принять чью-то сторону журналист не решался.
— Ублюдок! — Кричал Госсен, вырываясь из крепкой хватки Короля Воров, прижимающего к себе мальчишеское тело. — Как ты мог?! Моих… Моих родителей… Нахер ты их убил?! Спасти мир?! Чушь! Бред!
— Заткнись! — Харит, явно недовольный поведением какого-то слабого мальчишки, собирался с пеной у рта, показывая весь свой боевой арсенал, наказать Госсена за дерзость. — Я убью сам тебя!
Убийца, схватившись за нож-бабочку, бросился сквозь толпу, но Хаябуса вовремя перехватил ребенка, скрутив ему руки, держа около напряженной шеи перо золотистой ручки.
— Высказался? — Спокойно, без привычной надменности, вопросил Дариус, глядя в покрасневшие и влажные нефритовые глаза. — Твои родители были одними из первых моих частных спонсоров и то, что они вели незаконный бизнес — это правда. Но если бы твои товарищи не вмешались, всего этого можно было избежать. Ты имеешь право меня ненавидеть, но извинений и оправданий ты не услышишь, у меня было достаточно причин так поступить.
— Какая может быть причина рушить жизнь другому человеку?!
— Чтобы не дать другому разрушить миллионы жизней. — Юноша отвечал без издевки и яда, непробиваемым спокойствием подавляя истерику. — Ты ему не рассказал? — Обратился он к Сесилеону, наслаждающемуся драмой.
— Пытался. — Вздохнул информатор, вспоминая произошедшую вечером истерику, когда юноша сообщал сведения, присланные Ланселотом. — Поверьте, я думал у меня натяжные потолки рухнут от криков. Что вы хотели о человека, родителей которого вы убили? В конце концов… — Сесилеон огляделся, раздумывая стоит ли называть вещи своими именами в настолько широком кругу. — Он совсем не преступник, студент, ребёнок, не знающих, чем промышляет его лучший друг.
— А зачем Госсена вообще впутывать?! — Вступился Клауд. — Достаточно с него смертей!
— Потому что мне необходим человек, способный в короткие сроки разобраться с программным обеспечением спутника. — На вопросительный, несколько удивлённый взгляд студента, Дариус продолжил. — Я читал твоё досье, даже запросил рекомендации из Марбургского Университета. Раз у нас откровенная беседа, то скажу больше: я был тем, кто настоял на том, чтобы тебе позволили поступить на факультет информационной безопасности, пообещал твоему отцу, чтобы ты будешь практику проходить у меня. — Развел руками юноша, демонстрируя какой-то неопределённый жест. — К общему сожалению, ситуация сложилась иначе.
— Издеваешься? — Раздражённо фыркнул Госсен, не выпуская Короля Воров из объятий. — Бред! Это не ситуация, а абсурд! Чушь! Преступники бегут спасать мир от других преступников! Обвинить нас во всех грехах, а потом этим же шантажировать?!
— Именно. Я не требую вашего прощения, только выполнения условий сделки. Знаешь, скольких Араи-тян убил до знакомства с тобой, скольких обнёс твой лучший друг у тебя за спиной, сколько конфиденциальной информации разных стран распродал Сесилеон, скольких оставил на свободе я, чтобы добираться до таких, как они? А теперь посмотри на Грейнджера, сколько людей использовали его, издевались над ним до такой степени, что довели двадцатиоднолетнего парня до глубоких психологических травм и иглы, посмотри на мальчика, которого удерживает Хаябуса: он с детства на улицах и жажду убийства его не утолить, посмотри на меня и ответь на вопрос: кто дал всем этим людям желание и возможность жить? Кто позволяет им сейчас искупить совершенные грехи? — Рубиновые глаза вспыхнули, когда сквозь капну густых волос на них попал рыжий свет из окна, будто само солнце говорило о могуществе и влиянии компании SV, о его лидера, несущим праведный крест света и трезубец тьмы. — Да, ты жертва собственного круга общения, тьмы, что утаивалась от тебя долгие годы, но я даю тебе возможность более не быть этой жертвой. Перед вами, людьми, которых я собрал для того, чтобы не дать Понтерда захватить власть в мировой экономике, чтобы предотвратить деятельность мафии, чьё влияние станет неизмеримо, если ничего не предпринять и выяснять отношения, перед вами я совершенно откровенен. Каждому я сказал о проекте, о котором знали до сего дня три человека: я, канцлер и министр обороны, теперь — и вы. А тебе, Госсен, я доверю то, что прежде не знал никто: заложенная в сердце спутника, написанная лично мной программа и ключ к её самоуничтожению, который необходимо вводить в ручную. Если не будет иного способа остановить его взлёт на орбиту, я его уничтожу. — Под конец в голосе Дариуса проскользнула печаль, будто он говорил о смерти собственного детища, впрочем, юноша «Зевс» таковым и считал — венец его гения, студент интуитивно понял печаль «коллеги» по ремеслу.
Госсен немного отступил назад, толком ненавидеть он не умел, на сердце осталась неутолимая боль, которую не затопить в криках и ненависти, ни смерть преступника, ни его возможные страдания не принесут удовольствия страдающей душе. Природа одарила его слишком мягким характером и слишком доброй душой, где не нашлось место банальному злопамятству, будто он был уже готов простить Дариуса, но колебался, не ведая, простили ли его другие. Увидев ситуацию с другой стороны, студент понял причинно-следственную связь, как и почему всё началось и какой, удачно-логичный финал выпал в этой партии. Юноша и на Клауда не мог держать зла, остановившись у него за спиной, прячась от пронзительного взгляда главы Синдиката, которого в один момент, беспрекословно слушали абсолютно все, включая Хаябусу, который до этого только Ланселота считал за неприкосновенного лидера.
— Все хорошо, успокойся. — Беззаботно улыбнувшись, сообщил Клауд лучшему другу, не собираясь посвящать его в подробности своего грядущего, весьма печального, будущего. — Мы выполним свою часть сделки и заживем вдали от всего этого, обещаю.
Глава Синдиката, полицейский и Сесилеон синхронно промолчали, правда последнему пришлось незаметно ткнуть любовника локтем, как бы намекая, что пусть мальчик пока останется в наведении, посчитав лучшим вариантом не вмешиваться в личные дела скользкого вора и наивного студента.
— Итак, господа, у кого ещё есть претензии ко мне или друг к другу? — Поинтересовался Дариус, предотвращая в будущем возможные конфликты ещё на корню.
— У меня. — Хаябуса леденящим взглядом пронзил младшего коллегу в самую душу. — Какого хрена, Линг, ты тут оказался? Я же сказал: не вмешиваться в это дело.
Юноша что-то сбивчиво прошептал, чувствуя себя максимально неловко в сложившейся ситуации, ещё вчера он пытался убить человека, на которого сейчас работает.
— Ох, пардон. — Объяснил Сесилеон, прибегнув к ярко выраженному французскому акценту. — Я случайно застал его в компании Короля Воров, поэтому юноша, исполняя свой долг перед законом, помог мне вывести его из Китая.
— Ага! Да вы просто любовнички! — Протестовал Клауд. — Не смей обманывать Хаябусу, смазливый француз!
— Проще говоря, общий язык мы не найдём. — Равнодушно пожал плечами информатор, сдержавшись от вступления в спор с виновником торжества.
— В погоне за красивым личиком ввязался в это дерьмо. Ради чего? — Лейтенант проигнорировал заявление преступника, требуя ответа от Линга.
— Не говорите о том, чего не знаете. — С досадой ответил юноша. — У каждого присутствующего полно грехов за душой, теперь будем за каждый из них друг друга осуждать? Вы и сами так поступили.
— Любите вы наживать непосильных проблем на голову. — Заключил Хаябуса, переводя равнодушный взгляд на лидера, со стороны наблюдающего за происходящим, за его спиной, не проронив ни слова, стоял Грейнджер, от чего сложившиеся в группе личные отношения отчётливо проглядывались, не хватало только Ланселота.
Юноша даже усмехнулся полной абсурдности ситуации: четыре пары преступников-геев собираются спасать мир, Дариус, видимо, подумав тоже самое, усмехнулся в ответ на совсем неразличимую улыбку, на мгновение украсившую бледно-холодное полицейского. Пугала одна мысль: по закону кино, герои в ситуации, когда нужно выбирать между любимым и судьбой мира — выбирают любимых, но мир, чудесами сценаристов, удаётся спасти, но реальность слишком суровая, чтобы Хаябуса смог спасти и мир, и Короля Воров, а Дариус слишком хитер и расчетлив, чтобы позволить пешкам менять правила созданной им игры.
— Предлагаю начинать, — развеял нагрянувшую тишину преступник, указав рукой на длинный стол, призывая собравшихся сесть. — Харит, можешь идти. Ты в операции не участвуешь.
Мальчик, кинув расстроенный взгляд на босса, тяжело вздохнул и покинул помещение, скрывшись в бесконечных лабиринтах коридоров. Дариус прислонил палец к уху, где скрывался под его пышной шевелюрой, маленький наушник, приказав подчинённым не спускать с мелкого убийцы глаз. Присутствующие расселись по три человека с каждой стороны стола, разделившись на очевидные фракции: те, кто изначально работал на SV и те, кто заключил вынужденную сделку. Юноша щёлкнул пальцев и, ярко освещающие комнату, лампы почти погасли, а стекло на окнах потемнело, поглотив большую часть солнечных лучей, интерактивная доска засияла прямо на стене в голубых тонах, множество сенсорных кнопок и значков буквально плавали в воздухе.
— Через два дня в Риме состоится научная конференция, куда будут приглашены учёные, бизнесмены и прочие состоятельные товарищи со всего мира, скажем так, формально-мирное представление, чтобы похвастаться друг перед другом новыми технологиями, её организатором стал Франко Понтедра, богатый итальянский бизнесмен, в определённых кругах известный как дон Коза Ностра. — Начал Дариус, плавно махая руками около доски, от чего кадры на ней менялись, от здания, где будет проходить конференция, до фотографий Франко с разных ракурсов. — Все чёрные сделки он осуществляет наличными, поэтому черной бухгалтерии в электронном виде не существует. Документация хранится в архиве, местоположение которого установить не удалось, имеются только предположения. — На доске показалось несколько старинных зданий, находящихся в распоряжении мафии. — Военная база, где хранится спутник расположена в горах Сицилии, вероятно, там уже все подготовили к трансляции, даже, если учитывать совершенное Ланселотом, Франко слишком тупой и упрямый, чтобы отступить на финальной стадии, он опьянен собственным триумфом. Уверен, что охрана там будет усиленная, это может стать для нас проблемой, учитывая, что главную роль будет играть Госсен, которому необходимы прямой доступ к центру управления, удалённо даже я с материнского компьютера не могу управлять спутником без подтверждения на физическом носителе. Проще говоря, необходимо запустить ключ-карту на самом спутнике, подтвердить операцию в центре управления и только тогда я смогу управлять спутником с материнского компьютера. Влияние немецких спецслужб на Италию не распространяется, поэтому мы предоставлены сами себе и вся операция ведётся под мою личную ответственность, в случае провала, Германия объявит всех нас кибертеррористами и уничтожит, а под влиянием Коза Ностра окажется всё электричество на земле. Неплохой сюжет для «Миссия Невыполнима»? — Усмехнулся юноша, видя, как у Клауда с Госсеном от страха забегали глаза. — Раз я заикнулся о кино, спрошу сразу: кто не готов рисковать жизнью или боится не справиться, говорите и я передам все ваши дела на рассмотрение правительство, а вы — покинете кабинет. — Услышав в ответ молчание, преступник несколько удивился, храбрости своего юного хакера, в глазах которого пропал весь запал ненависти, Госсен слушал с мальчишеским энтузиазмом, не осознавая истинную опасность операции. — На сбор дополнительных сведений у нас полтора дня, включая сегодняшний. Грейнджер, как обычно, будет выступать для нашего телевидения в прямом эфире, в случае попытки мафии захватить эфир силой, любой акт агрессии, терроризма, способный прервать эфир я предусмотрел, поэтому разместил в очках, удостоверении журналиста резервную камеру, которая автоматически продолжит эфир, если телевизионная сломается. В этом случае, вероятнее всего, находясь в заложниках, я буду провоцировать Франко на признания в преступлениях и всё будет зафиксировано, подобная предосторожность убережёт нас от возможной тюрьмы. Король Воров и бывший сержант Чжао — попытаетесь проникнуть в архив, сфотографируйте все документы, которые найдёте — оборудование вы получите и вся информация попадет на мой компьютер прямо во время конференции, и, опять же, в случае акта агрессии, сведения попадут в архивы всех европейских служб. Ланселот, Араи-тян и Госсен — отправитесь в Сицилию на военную базу, вероятно, её придётся захватить штурмом, с вами пойдёт ещё группа пойманных мной преступников, независимо от вас, ваша задача добраться до центра управления и самого «Зевса» и запустить программу переноса данных на материнский компьютер, в случае захвата, Госсен, ты запустишь резервную программу самоуничтожения, ядро спутника взорвётся и заберёт с собой всю базу, ты готов к этому? Тебя будут защищать два человека, убивать вокруг тебя, понимаешь?
— Иного выбора ведь нет? — Тяжело вздохнув, сжав ручки в кулаки, вопросил юноша, стараясь подавить страх в голосе. Он ощущал себя лишним в окружении убийц, остро понимая свою неправильность в мире, куда его забросили, но, как и все, хотел защитить мир от влияния мафии, знал, какую важную роль отвел ему человек, управляющий из тени целой страной. — Я сделаю всё, но, — студент обратил взор невинных глаз на Дариуса, умоляя его одним взглядом. — Обещайте мне, что с Клаудом всё будет хорошо… Что вы не отправите его под суд, позволите сбежать, не снимайте с него обвинений, просто дайте уйти, прошу.
— Боже, разве этим глазкам можно отказать? — Растрогался Сесилеон, чутко распознающий фальшь в словах людей, напротив него сидел настолько искренний мальчик, что после всего пережитого не отдался в объятия тьма, продолжая бороться за свет, где ему и место.
— Не только ради меня, — продолжил Госсен. — Ради Хаябусы…
— На эти глазки ты купился, когда решил пойти против меня войной? — С издевкой спросил преступник, давая всем возможность на передышку после услышанного. — И убить хотел, целых два раза.
— Не я, — фыркнул полицейский, покосившись на студента, рассказавшего лишнего не в той компании, на удивление, тайную страсть безжалостного убийцы и каменным сердцем окружающие восприняли положительно, ведь каждому здесь пришлось оберегать в сердце непозволительную любовь. — Напарник.
— Прелестно. Значит, каждый из вас боится потерять другого, добавит вам мотивацию, учитывая, что разделил вас не по парам.
— Вор, политический преступник, три бывших полицейских, миллиардер, студент и сомнительный журналист обсуждают план спасения мира, мимолетом задевая личные взаимоотношения — звучит, как плохой анекдот на русском телевидении. — Заметил информатор, перекинув руку за спинку стула. — Ничего не скажешь: торжество жизни и пренебрежение всеми возможными законами.
— И после всей суматохи начнём все дружно танцевать, как в индийских фильмах. — Подметил Клауд.
Госсен, слушающий беззаботные разговоры, поражался выдержке окружающих, услышав нереальную абсурдность плана, все вокруг так спокойны, будто отдались воле судьбы и наслаждаются её бурным, извилистым течением. Игры со смертью для всего порочного круга — норма жизни, а опасность лишиться жизни — азарт, подогревающий душу к новым, неизведанным ощущениям к границам барьеров, преодоление пределов которых — часть игры, где ставка — собственная жизнь и каждый, не раздумывая, ставил, стремясь к новым вершинам.
Уверенность, излучаемая Дариусом, его речь, в меру строгая, в меру заботливая, надменно-властная, в которой смешивалось и подчинение, и понимание чувств окружающих, заставляла Госсена бороться с обидой, буквально вынуждая его восхищаться лидером, который стал юноше кумиром ещё в детстве. Кумир, который прежде не говорил со студентом, но знал о его талантов, показал их отцу мальчика, кумир, балансирующий на грани миров, позволяющий себя одновременно любит и ненавидеть. Несомненно, Дариус, которого считали побочным продуктом окружающие, добьётся своей цели, пусть нереальной, путями, где неизбежны жертвы, но преступник и не актёр супергеройского фильма, он человек, способный пожертвовать меньшим ради блага большинства, готовый нести за собой реки крови и жить в океане трупов, над которым возвышается трон из костей. Не только Дариус, любой из присутствующих смог бы нести на себе груз чужих костей, если судьба-шутница того пожелает.
Госсен не понимал, почему те, кто казались ему злодеями, врагами народа, не испытывающие ничего кроме жажды наживы и чужой крови, почему они не издеваются над ним, почему не пытаются убить, почему они добрее одноклассников, однокурсников, что всю жизнь не считали юношу человеком. Как преступники до сих пор не убили или не ограбили друг друга и относятся к студенту с долей заботы, нужной страдающему человеку и никто из них не попытался Госсену угрожать, когда он бездумно осыпал главу Синдиката оскорблениями. Мысли, чувства, черно-белое устройство мира — безжалостно разрушились о реальность, в которую его забросила череда случайностей, связавшая единой цепью стольких людей. Единственное, в чём юноша уверен: после миссии все друг друга забудут, разойдясь по разным дорогам, превратившись в воспоминания, новый опыт и возможные перспективы связи в будущем. Студент видел, как все вокруг понимали друг друга буквально с полуслова, будто никогда не существовало между ними ненависти, вражды, факторов из-за которых невозможно сотрудничество, таков тёмный мир: сегодня один пытается тебя убить, а завтра — вы, объединившись, убиваете третьего, после чего расходитесь, будто и не были знакомы до следующего выгодного союза. Места дружбы и эмоциям здесь не существовало, только холодный расчёт и скрытие от окружающих своих слабостей, тогда почему Госсена за миллионы слабостей — не упрекают? Незачем, через два дня, выполнив условия сделки Дариус забудет про малолетний союз, про самого студента, двигаясь дальше с чувством исполненного долга.
— Так что, мистер Ринцивилло, откажете мальчику в его просьбе? — Напомнил Сесилеон, ведь лидер не дал ответа о судьбе Короля Воров.
— Под твою ответственность, мой хитрый друг, — Дариус уступчиво махнул рукой. — Но если что-то подобное случиться — ты весь мир с голыми ногами объездишь, но вернёшь его мне на гильотину. Будь осторожнее со своей страстью к милым мальчикам.
— Бросьте, после встречи с вами даже самому отбитому воровать не захочется. Тем более, — информатор поманил Дариуса пальчиком к себе и прошептал. — Думаю, самый страшный кошмар Короля Воров сейчас сидит рядом с ним.
— Надеюсь, ты так же внимательно будешь следить за людьми Франко и обеспечишь безопасность гостям конференции, как за чужой личной жизнью.
— Bien sûr le patron¹, — развязно молвил юноша, приподнимая руки. — Мои уши и глаза — в вашем распоряжении.
— А белоснежные ручки твои помнят, как винтовку держать? Потому что у меня телохранителей кроме тебя не будет, роскошь рисковать ключевой фигурой и отправлять одного человека обеспечивать ей безопасность — я не могу. И ещё, вам придётся достать список всех членов Коза Ностра, Франко тебе ещё доверяет?
— Я три года был доверенным человеком этому куску дерьма в Китае, бесполезная работа, я с удовольствием продам ублюдка, даже за бесплатно.
— Вот и пустишь слух, что Синдикат от бессилия пытается похитить список членов и документацию, можешь попытаться настоять на том, что перевезешь список в Китай.
— Ох, и вы всё придумали за ночь? — Прищурившись, вопросил Сесилеон, не стесняясь демонстрировать открытый флирт, ставший его привычной манерой поведения.
— За пол. Другую половину я занимался тем, чем мне вчера упорно мешали заняться днём, да Араи-тян? — Ухмыльнулся Дариус, подхватив развязную манеру информатора, замыкая круг недоговоренностей, лицемерия и намёков.
— Заткнись. — Отмахнулся Хаябуса, вступая с соперником в визуальную схватку, где столкнулись два тяжёлых взгляда, пока Клауд со страхом представлял, что будет если к ним присоединиться Ланселот, трое властолюбивых эгоиста перебьют друг друга взглядами.
— А чем вам мешали заниматься днём? — С искренним любопытством вопросил Госсен.
Преступник и Сесилеон, не сдержавшись, залились истерическим смехом, Грейнджер покраснел, удивлённо взглянув на возлюбленного: он впервые видел его смеющимся и, в каком-то смысле, счастливым. Клауд, приобняв любопытного друга за плечо, хитро ухмылялся, вспоминая, что и сам наслаждался близостью пол ночи, Хаябуса, не дрогнув, остался молчать, прожигая окружающих леденящим взглядом чёрных глаз, Линг легонько пнул Госсена по ноге, качая головой, а сам виновник всеобщего подъёма настроения, залившись краской, откинулся в плечо вора.
— Ланселоту нравится трудности с неопытным мальчиками. — Сквозь смех объявил глава Синдиката.
— Они уже целовались, — не удержался подлить масла в огонь смущения, опаливший щеки Госсена, информатор. — А я сказал, что никогда не встречу его возлюбленного, даже не желаю, что ошибся.
— Так в него ты влюбился?! — Воскликнул Король Воров. — Сказал бы сразу!
— Заткнись! Замолчи! — Протяжно выпалил студент, пряча лицо за ладонями, которые, казалось, тоже покраснела. — Не говори!
— Не смущайся. — Попытался успокоить Сесилеон. — Лучше спрашивай, что тебя интересует пока есть возможность. Линг тебя научит всем тонкостям, да?
— Меня в это не втягивай. — Отмахнулся сержант. — Ты всем об мне треплешься?
— Сегодня впервые. — Сесилеон подался вперёд, поймав острым взглядом румянец на щеках Грейнджера. — А вот и нашлась невинная тихоня босса.
Журналист резко дернулся, ощутив на своей персоне лишнее внимание и с надеждой взглянул на Дариуса, ища в нем спасение от любопытных глаз.
— Хватит. — Свинцовым голосом потребовал Хаябуса, возвращая всех обратно в гнетущую реальность. — Может ещё парочками пойдёте смотреть на мужской стриптиз?
— Нет! — Хором воскликнули Линг и Госсен.
— Милый, не скромничай. — Предупредил информатор. — Ты знаешь, мне это не нравится.
— Про члены ещё спроси: кому какие нравятся? — Недовольно ворчал юноша, скрестив руки на груди.
— Меня устраивает. — Внезапно признался Король Воров.
— Скажешь ещё хоть слово и я придушу тебя. — Лейтенант сжал болевые точки на шее любовника, заставляя юношу прогнуться от боли.
— Араи-тян, ты должен радоваться. — Продолжал издеваться Дариус, собранная им группа определённо надолго отложится в памяти тёплым и ненавязчивым днём, которые давно покинули его жизнь, как и жизнь большинства собравшихся. Родись они в мире света, могли бы дружить, а не заключать сделки. — Поверь, сегодняшний разговор лучшее средство от груза будущей ответственности.
— У тебя традиция обсуждать сексуальные предпочтения других, а потом идти защищать мирный люд от мафии? — Парировал Хаябуса, удерживающий приятные эмоции и навязчивое беспокойство о товарищах, благо, преступник хорошо знал своего соперника, напоминая ему о чувствах, которые не скрыть всем льдом мира.
— Это лучше душных встреч с жирными индюками-бизнесменами, у которых загораются глаза при виде юнца, совсем глупого и неопытного по их «важному» мнению. Боже, я говорю как чёртов директор посредственный компании. И знаешь, Хаябуса, — голос юноши стал серьёзным, действительно вернувшим всех в реальный мир, окунув с головой в гигантскую проблему, нависшую над головами тех, кто и был источником проблем в святом мире. — Мы люди, каждый из нас. Многие здесь встретили друг друга впервые и не отнеслись друг к другу предвзято, потому наши грешные души, полные дерьма, сохранили в себе частичку чего-то светлого, присущего тем, кто не поступается другими ради своей выгоды. На уровне подсознания мы понимаем чувства и желания друг друга, это ещё одна причина сотрудничества, каждый здесь нуждается в ощущении доверия, уверенности, что коллега, товарищ не предаст в ответственный момент. Мне известны ваши самые сокровенные желания, господа, для этого и существуют сделки, не нуждающиеся в формальностях и контрактах, не подкреплённые миллионами евро, за их исполнением вы и пришли. — Заключил Дариус, щёлкнув пальцем, свет от ламп и солнца переполнил серебристо-стеклянную комнату, интерактивная доска погасла, оставив за собой панельную стену. — А теперь приведём вас в приемлемый вид.
Стремительно накрадывающиеся друг на друга события, образовавшие несущуюся на бешеной скорости лавину, лишили юношей банальной возможности толком привести себя в порядок. Клауд и Госсен, чьи приключения обрывались мёртвым сном, выглядели потрепано: мятая одежда, наспех уложенные волосы, не видевшие души и шампуня несколько дней, грязные, особенно у студента, почти летние кроссовки, потерявшие былой оттенок, а фирменный логотип прятался под засохшей землёй. У вора дела с внешним видом обстояли лучше, от пушистых, каштановых волос исходил аромат дешёвого гостиничного шампуня, но одежда, висящая на похудевшем теле, оставляла желать лучшего. На белой рубашке Линга, конфискованной у информатора, на плече просачивались мелкие кровавые пятна свежей раны.
Госсен взглянул на электронное табло часов, предел семи часов утра едва ли преодолели.
— Магазины же ещё закрыты.
— Для меня сделали исключение. — Самоуверенно заявил Дариус, махнув гостям рукой.
Миновал жалкий час, вся группа покидала двери одного из самых больших торговых центров в Берлине, провожая взглядом множество тусклых витрин магазинов, за стеклами призраками висело множество разнообразной одежды, всех возможных стилей, цветов и фасонов. Директор, заботливо открывающий перед особыми гостями всё приглянувшиеся магазины, подгонял недовольных сотрудников, вышедших на работу ранним утром. Покупкам обрадовался только Сесилеон, а те, кого необходимо было переодеть — с сомнением принимали щедро купленные Дариусом фирменные вещи, преступник не поскупился и на парикмахерскую, куда силой затащил Госсена привести его наспех покрашенные волосы в прежний вид. Обоим преступникам, подхватывающим инициативу друг у друга, нравилось возиться со стеснительным юношей, в их умелых руках он напоминал живую куклу, экспериментировать над обликом которой оказалось интересным занятием, Клауд тоже не оставил лучшего друга без внимания, вынуждая его по несколько раз переодеваться, будто он модель перед показом. В результате, прежде скромный Госсен, никогда не выделяющийся ничем кроме серебряных волос, сейчас выглядел дорого, действительно напоминая модель, сошедшую с показа, но внезапные дизайнеры остановились на той границе, когда их жертва сохранила вид зажиточного студента, любящего, как и другие молодые люди, показать лучшую часть своего гардероба.
Роскошно одетая группа покинула торговый центр, его золотистые огни и увешанные стекляшками массивные люстры, висящие под потолком просторных холлов, отделанных мраморными плитами и позолотой. Дариус лениво шёл по широкой, почти пустой в утренние часы, площади, затягиваясь сигарой, ветер раскачивал новенький темно-багровый плащ, трепал воротник кроваво-красной рубашки, лежащей поверх брюк. По привычке, Клауд кутал вокруг лица, увешанный брендовым логотипом, шарф, скрыв глаза широкими солнцезащитными очками, на красно-зелёную оправу, на которую падали уложенная по бокам, шелковистая чёлка.
Преступники позаботились о том, чтобы внешне нельзя было и предположить, что члены группы принадлежат одной партии, кто подумает, что бизнесмен в классическом костюме имеет что-то общее с разодетым студентом или Хаябусой, выбравшим монохромный около военный стиль, идеально подходящий для штурма базы. Прохожие с удивлением засматривались на странную группу, вальяжно, идущую по площади, даже учитывая жмущихся от неловкости Госсена и журналиста, у людей складывалось впечатление о том, что перед ними проходит избалованная группа «золотой молодёжи». Небольшая прогулка окончилась, когда группа подошла к нескольким машинам бизнес- класса, где их уже ожидали водители Дариуса, выглядевшие по всем правилам дресс-кода.
— Мистер Ринцивилло! — Крикнул выбегающий из внезапно остановившейся машины Леомород. — Я отправляюсь с вами! — Требовательно сказал юноша, подарив всем присутствующим строгий взгляд.
— Я же сказал, — в полголоса сказал Дариус. — Операция проводится под мою ответственность.
— Директор BND категорически против того, чтобы вы расхаживали с группой преступников по чужой стране. Канцлер дал своё разрешение. — Уверенно, будто добравшись до власти, сообщил Леоморд, всем видом показывая, что отступать не собирается.
— Не надо тебе лезть в это дело. — Нахмурившись, побледнев до горного снега, процедил Хаябуса.
— После того, что вы устроили — не надо тебе лезть ко мне с советами. Я пытался доказать твою невиновность, но нашёл лишь подтверждение твоим преступлениям.
— Слушайте, офицер. Я допущу вас до операции, но вы оставите в покое членов моей группы. — Приподняв голову, юноша вдавил в землю уверенность Леоморда, смотря на него, будто ни приказ канцлера, ни директор разведки — не имеют для него значения, а их мнение совершенно бесценно перед могущественной властью SV. Преступник откровенно сделал всем великое одолжение, за которое в ближайшем будущем потребует расплаты.
Дариус, ловко отбросив сигару в ближайшую чугунную мусорку, вальяжно, демонстрируя абсолютное превосходство над всеми, опустился в тёплый салон машины вместе с Грейджером. Остальные, проигнорировав ситуацию, последовали примеру лидера, только несчастный Госсен, щек которого последние часы не покидал румянец, бегло извинившись сел на заднее сиденье вместе с Клаудом. Отгородившись от водителей специальными, звуконепроницаемыми стеклом, все принялись обсуждать сложившуюся ситуацию и очевидно маленькую вероятность того, что всё пройдёт успешно. Кто-то выяснял в свободную минуту отношения, кто-то — планы на возможное свободное будущее, а другие — нежились в объятиях друг друга.
Не просторной взлётной волосе, огороженной высоким сетчатым забором с колючей проволокой, встречал прибывших гигантский, недавно построенный ангар, вмещающий в себя несколько пассажирских самолётов. Золотистые лучи отблёскивали по алюминиевой, пологой крыше, рисовали слепящие глаза картины на высоких стенах, скрепленных между собой толстыми балками. По всему периметру разгуливали вооружённые охранники, на нескольких смотрительных башнях, расположенных по углам и около главного въезда, где находился пункт охраны, расселись снайперы, охраняющие частный аэропорт, принадлежащий компании SV, проезжать куда могли только с разрешения директора, который и сам проходил через устроенную им многоступенчатую систему пропуска. Не пересчитать, сколько тонн нелегального оружия, наркотиков, порой, и похищенных людей перехватывали в аэропорту, напоминающему военную базу. Сколько крупных сделок скрывалось у тех, кто рисковал сотрудничать с Дариусом, чье влияние сковывало невидимыми нитями, уцепившись за которые, преступники планомерным шагом направлялись в руки правосудия.
В просторном помещении склада, заставленным стенами из пластмассовых ящиков, скрепленных между собой железными клетками, а под полукруглым потолком, пронизанным рядом горизонтальных балок, свешивались на толстых крепления массивные, обсидиановые люстры, чей белесый свет бил в глаза. Вокруг самолётом суетились техники, уборщики, инженеры, в спешке заканчивая приготовления самой крупной летающей машины, плотно-свинцового цвета с мелкими блёстками и алыми переливами, корпус огибал яркий логотип компании, а нарисованные на свинцовом покрытии алые провода, напоминали кровеносные сосуды. В самой глубине скрывалось ещё несколько самолётов, чьи носы смотрели в сторону выездных ворот, отмеченных номерами, написанные огромными цифрами на обеих сторонах створок, один их них — небольшой, прогулочный, а второй — настоящий военный истребитель, подаренный Дариусу министром обороны.
Внутри салона, где располагался бар, ресторан на несколько столиков было несколько отсеков с пассажирскими местами, первый — совершенно обычный, с мягкими кремового цвета креслами, расположенными в два ряда по два в паре, широкий проход и полки для ручной клади. После, за прочной дверью, открывался просторный, в полумрачном освещении черно-алый салон, под ногами покоился ворсистый красный ковёр, заменивший твёрдый пол, кресла, напоминающие диван, на каждом из них аккуратно сложенный лежал чёрный плед, украшенный узорами, столики, под которыми располагались мини-бары, стояли напротив каждого ложа, встроенные в стену алые панели, служащие крышкой для полок. Помещение казалось нетронутым, будто Дариус единожды пользовался собственным самолётом, никаких царапин, примятостей на сиденьях, мелких пятен, пыли и любых других следов, намекающих на присутствие в салоне людей.
Доля правды присутствовала, юноша, родившись совершенно не впечатлительным и целеустремлённым, не покидал пределы Германии без необходимости, исключая деловые встречи и международные конференции, на которых он должен присутствовать в независимости от желания. Путешествия не услаждали темную душу преступника, создавая иную реальность, он мало интересовался красотами окружающего мира, считая природную красоту чем-то обыкновенно-правильным, тем, что существует независимо от людей. Всякое произведение человеческого труда для Даруиса являлось данностью, но не предметом восхищения, будь то: средневековый замок, лесная долина, пронизанная голубыми реками, дорожками, вдоль которых тянулись белоснежные статуи, изящная картина, прячущаяся от любопытных рук за стеклянной витриной или же причудливые произведения современной архитектуры. Из-за скупости на эмоции и пренебрежительному отношению к искусству, многие из коллег юноша, считали его избалованным и твердолобым, но боялись даже заикнуться об этом. Преступника до кончиков ногтей интересовала наука и прогресс, искусство — единственная сфера, в которую он не вложил ни цента, даже для формальности: то, что не продавалось логическому объяснению — теряло смысл.
Грейнджер и Клауд, прежде не летающие в бизнес-классе, с удовольствием осматривались, оценивая комфорт и дороговизну интерьера, журналист даже дернулся, когда на месте прозрачного стекла, крепящегося к дальней границе столика, появилось изображение с логотипом SV, а после — список телевизионных каналов и иконка браузера. Король Воров даже удивился, наблюдая за старым товарищем, заключив, что Дариус любовника роскошью не балует и для него подобное, то, что представляется в мечтах обычного работяги, в новинку. Для остальных богатство и роскошь некогда являлась нормой жизни, поэтому все молча расселись по местам, изредка переговариваясь между собой, лишь Госсен скользил по интерьеру любопытным взглядом, но это было частью его характера: любоваться тем, что видишь впервые.
Глава Синдиката извлёк из дипломата полную папку с документами, глухо кинув бумаги на ближайший столик.
— Здесь ваши временные паспорта, господа, именные карты, на каждой из них по десять тысяч евро и ещё кредитный лимит — пятьдесят. Но, — Дариус обратил тяжёлый взор рубиновых глаз на Сесилеона, чьи бусинки очей радостно запылали. — Ты мне вернёшь всё до цента, научишься скрывать свой алчный огонёк, возможно, я и промолчу. По приезду в аэропорт Рима — разойдемся, в преддверии конференции люди Франко особенно внимательны к приезжим, и всем вам рекомендую при возможности не говорить на немецком, а тебе, Араи-тян — сделать более добродушное лицо, ты ведь турист. По отелям распределились сами группой не более трёх человек, делайте то, что должны независимо друг от друга. — Юноша нажал на панель, прочная пластмасса покорно отодвинулась, открыв доступ к большому, титановому чемодану с кодовым замком. — Вы получите электронные часы, они соединены между собой конфиденциальным каналом связи, в который не проникнуть извне. Все данные, что вы найдёте автоматически будут пересылаться каждому из вас, поэтому без прямого контакта, вы будете знать, какие сведения удалось получить вашему коллеге и действовать исходя из ситуации. К часам по общему каналу связи подключены специальные линзы, с их помощью вы сможете беспрепятственно сфотографировать нужные документы, там находиться встроенный сканер, подключённый к базе данных SV, в которой числятся некоторые известные члены Коза Ностра, если линза их зафиксирует, то на часы придет уведомление о потенциальной угрозе. Я не исключаю вероятность, что итальянские спецслужбы попытаются прикарманить себе успех нашей операции и мне придётся просить вмешаться Германию и испанскую королевскую семью, на неё тоже у меня есть определённые рычаги давления, поэтому политической поддержкой, можно сказать, мы заручились. Оружие, необходимое для проникновение на базу в Сицилии получил Ланселот, как и электронную версию операции. Ах, да. — Внезапно вспомнил Дариус о внеплановом подкреплении. — Офицер, вы понимаете, что это строго конфиденциальная операция, у неё нет законных ограничений, как и официальных документов, которые бы подтвердили существование операции до того момента, как я сообщу о том, что всё прошло успешно и вы, в случае провала, окажетесь кибертеррористом наравне с настоящими преступниками. Среди гостей конференции вам придётся найти членов Коза Ностра и незаметно передать их в руки итальянской полиции и постарайтесь не выдать нашего закулисного представления. И кстати, если всё пройдёт хорошо, вам придётся подтвердить, что ваши бывшие товарищи по институту, считающиеся преступниками, действовали в интересах BND. И да, несменный лидер — я, поэтому исполнять будете вы мои указания, если уже решили поехать как сопровождающий.
Окончив последние приготовления, показав, как пользоваться выданным оборудованием и кратко проинструктировав Госсена, времени на практическую оценку таланта не было, поэтому Дариус ограничился теорией, которую юноша охотно подхватывал. Погрузившись на мягкое кресло, скомкав в объятиях Грейнджера, чей взгляд устремился в окно, к обломкам, лучам солнца и бескрайним просторам на земле, юноша уснул до самого прилёта в аэропорт Фьюмичино.
В преддверии конференции в аэропорту организовали отдельную взлётно-посадочную полосу, куда со всего мира стремились частные самолёты участников и просто заинтересованных лиц. Из окна, укутанный тёплыми лучами солнца показался Фьюмичино, архитектура и интерьер которого не слишком впечатлял избалованные души. Множество коричневых строений, выполняющих роль автомобильной парковки, возвышались плоскими крышами, усеянными машинами, над тоннельными мостиками-переходами, соединёнными между собой сферами, обвивали весь периметр аэропорта. Позади тянулись бескрайние бетонные платформы, распахнутые ворота гигантских ангаров, вокруг которых сгущались железные птицы, увешанные различными логотипами, узорами, надписями. Внутри бурлил хаос, пассажиры без устали бродили по широкими коридорам просторных залов с стеклянными стенами, забегали в кафе и магазины, стоящие вряд, дети указывали на летающие под треугольным потолком, где открывался вид на небо, шары, застрявшие между множества белых балок, соединённых в длинные конструкции. Выходы защищали от дождя и докучливых солнечных лучей белые, ребристые навесы, обившие первый этаж здания по периметру.
По прилёту, Дариус, ворвавшись в кабину пилотов, неугомонно требовал у сотрудников римского аэропорта разрешить ему воспользоваться одним из ангаров. Едва ли отойдя от сладкого дурмана сна, юноша, увидев скопление железных птиц и обилие пассажиров, сорвался с места, предполагая отвратительные последствия, если его увидят в сопровождении целой группы сомнительных молодых людей. Умение преступника вести внезапные переговоры спасло и репутацию Дариуса и, начинающуюся с первого шага на итальянской земле, миссию.
Сесилеон, сойдя с самолёта, нехотя отпустил раненного любовника в сопровождении безответственного Короля Воров, отправляясь в одиночку к выходу, где встревоженные охранники тщательно осматривали юношу, с сомнением разглядывая его развязный образ, но информатор, ощутив напряжение, перемешивая разные языки рассказывал надуманные истории о своей карьере лингвиста, а сейчас творческий порыв привёл его в Рим.
Главу Синдиката и его сопровождающими: журналистом и якобы телохранителем забрали на специальном транспорте организаторы, недобро поглядывая на юного конкурента, очевидно выдавая свою принадлежность мафии. Хаябуса, расталкивая всех вокруг, пугая несчастных туристов ледяным взглядом, тащил сквозь толпу Госсена, слишком походя на телохранителя богатенького с виду мальчишки, бездумно озирающегося по сторонам, разумеется, он бывал в Италии, но с родителями эти поездки не представили интереса.
Студент внезапно остановился, обмяк, потеряв крепкую опору в виде запястья лейтенанта, за которое он держался, миновав формальные процедуры осмотра. В потоке туристов, слоняющихся в стороны бурным течением, он заметил одиноко стоящую, невероятно красивую под лучами золотого солнца фигуру, неподвижно смотрящую вдаль, где бесконечный поток туристов всё прибывал. Сердце Госсена охватила тревога, невольно вспомнились все грехи, слабости, пролитые слёзы и влажные, томительные, но такие редкие поцелуи, ощущения после которых хранились в душе приятной тяжестью. Наблюдая со стороны за Ланселотом, за тем, как мерно покачиваются золотистые кудри, а болотные глаза превращаются в бескрайние луга под лучами светила, за аристократически-холодным взглядом, будто оценивающим каждого прошедшего, юноша содрогался от множества навязчивых желаний.
На мгновение тревога за будущее исчезла, словно не будет литров крови и несчётных трупов, падших под ноги, стона раненых и никогда в мире не существовало Дариуса, Синдиката, мафии, студент, сплетая с возлюбленным пальцы, растворится среди людей, попав в иную, принадлежащую лишь двоим, реальность. От иллюзорного счастья отделяла пара метров, стоит Госсену перескочить их, как мир вокруг превратиться в самое светлое и приветливое место, где нет места злу и смерти, где нет невыполнимых миссий и угроз миру.
Неумело пробираясь через поток говорливых туристов, юноша снял купленные ему очки, пытался вытянуться, закричать, но терялся незаметной фигурой посреди яркого потока людей, сбившихся группами, что заслоняли всех вокруг. Открывшаяся на секунду картина, заставила студента замереть, губы застыть в немом приветствии, очки неслышно рухнули на пол, где их тут же смели ноги людей, не заметивших падения, оттолкнув в сторону внезапно остановившегося посреди дороги мальчика. Обхватив Ланселота за руку, бледная, тощая женщина, облаченная в черное платье в пол, прикрывающая свою худобу просторным пиджаком, её мутные глаза скрывались за очками. Вексана в сопровождении принца со стороны казалась злобной ведьмой, а для влюблённого Госсена — она была хуже ведьмы. Болезненный укол ревности, разбивший выстроившиеся в сознании фантазии, заставил юношу резко развернуться и уткнуться носом в шею Хаябусы, что, увидев товарища, поспешил ему навстречу.
Ледяной голос лейтенанта вернул мальчика в реальность, где ему пришлось собрать всю свою волю, удержав напрасные эмоции и сомнения, подкрепляющие. Госсен предвкушал встречу всю дорогу, с замиранием сердца, как самолет проносится над лесами, полями, морем, кажущимися в момент полёта далёкими, не существенными, как и железная птица, несущая своих пассажиров по просторам мира. В момент сладострастных мечтаний, юноше весь мир казался пепельной пылью в сравнении с Ланселотом, что совсем один в чужой стране, ожидает развязки событий и не с кем ему поделиться душевной болью. Студент откровенно мечтал о губах полицейского, о тепле его тела, горячих рук, блуждающих по коже мальчика и в ключевой момент фантазии разбиваясь, как морские волны о скалистый берег, о худощавую, явно не молодую, женщину. И необоснованный порыв подростковой ревности окончательно испортил Госсену настроение, разрушив его собственные убеждения о светлом будущем, которое по щелчку пальцев стало ненужным, ненавистным.
Сам Ланселот, застыв подобно мраморной скульптуре, вглядывался в толпу, струны его черствой души натягивались от мысли, что Дариус позволил Госсену, маленькому, невинному существу, участвовать в кровопролитной операции, где жизнью рискуют поголовно каждый. Чёрной ненавистью юноша проклинал преступника, не знающего чувства пощады, позабывшего об объективной оценки человеческих способностей, никакими логическими доводами он не мог выявить причину решения лидера, мечась между гранями: Дариус — утонул в собственной самолюбии, что разучился определять пределы человеческой души, либо гений, давший шанс забитому мальчишке воспарять через кровь к новым горизонтам. Собственные чувства затуманили разум Ланселота, нашептывая ужасные мысли, вынуждая волноваться за другого человека, что категорически запрещено в развернувшейся ситуации, где рассудок обязан преобладать над эмоциями. Любить нельзя, не сейчас, утверждал мысленно полицейский, млея перед лучистыми глазами Госсена, перед сохранившимся на лице подростковыми чертами, мягким голосом и улыбкой, так редко сходящей с его губ, весь образ складывался в невинную картину.
Юноша вначале крепко сжал руку Хаябусы, бросившегося в Китай за поддержкой не так давно, ощутив долгожданное успокоение, сколько времени он не знал о судьбе человека, ставшего близким другом. Пронизанные до мозга, холодные глаза, напитались живым блеском, они не упоминали вслух о прочной связи между ними, не обменивались душевными разговорами, обоюдно все понимая на ментальном уровне. Поступок друга, решившегося отвести надвигающуюся тьму от остальных, Ланселот воспринял хладнокровно, не осуждая его за жертву и сейчас, когда выяснялось, что всё было напрасно, он не пытался обвинить или напомнить Хаябусе о произошедшем, зная ненависть юношу к Триаде и её законам.
Последний не обратил на Вексану, с любопытством разглядывающую пришедших, никакого внимания, непричастных к операции людей для лейтенанта, на момент времени исполнения, не существовало. Госсен недоверчиво выглянул из-за спины Хаябусы, не зная куда деть образовавшийся румянец и тайную обиду на незнакомую ему женщину.
— Всё в порядке? — Вопросил Ланселот, коснувшись шелковистой рукой горячих щёк мальчика.
— Кто это? — Юноша откровенно выпалил свой порыв ревности, позабыв, ведомый чувствами, о вежливости.
— Потерпевшая. — Поняв глубокую привязанность студента к Ланселоту, Вексана, представившись отошла от кавалера в сторону. — Этот негодяй взорвал мою машину.
— Разве ты забыла, что его нельзя сажать за руль? — Поддержал убийца.
— И купил тебе новую, — отрезал полицейский, будто взрыв чужой машины в его понимании — сущий пустяк. — Это Госсен, кстати. — Представил студента, потерявшего дар речи, юноша.
— Лео, кстати, прилетел с нами и очень недоволен. — Отстранённо сообщил Хаябуса. — И самолично придушит нас, если узнает, что ты впутал в наше дело его сестру. Видел, что произошло с теми, у кого ты просил защиты? — Увидев на лице друга, проникающее сквозь фарфоровую маску, чувство вины, юноша прикрыл глаза: жертвы необходимы, жертвы будут всегда; случайные или намеренные, ему сожаление чуждо. — Забудь. Дело почти сделано, обернулось всё так, как и должно быть.
— Слезы лить будем после завершения. — Вернувшись к аристократическому спокойствию, подтвердил Ланселот, интуитивно кинув взгляд студенту, острее всех ощущающему эмоции, как и отрицательные, так и положительные.
Полицейские прошли вперед, оценивающим взглядом проходясь по блуждающим туристам, вцепливая потенциальных членов Коза Ностра, присланных в аэропорт для слежки, и они, подхватив беззаботных спутников, изящно маневрировали между людьми, исчезая в их тени, тайно от всех обрывая возможные хвосты, о присутствии который не требовалось устное подтверждение. Их автомобиль стремительно растворился в спешном потоке движения, испарившись за линией горизонта, за которым простирался песочно-золотой Рим, щедро украшенный солнцем и начиненный врагами в углу каждой узкой улочки, посреди роскошных площадей, где возвышались помпезные храмы и церкви всех возможных стилей. Весь воздух пропитан пыльной древностью, сохранившей остатки античных времён и морской солью, сухой ветер гонял по брусчатым нервным улицам красно-жёлтые листья. Под аркообразными сводами длинных мостов, под кустами пышных садов, раскинувшихся вдоль площадей и памятников, между пышущих старинной, эстетично потрескавшейся, архитектурой, домов, идущих почти сплошным рядом, рассыпались толпы осведомителей мафии. Казалось, что в огромном, пронизанным соборами, статуями, церквями и руинами, городе не найдётся свободного места, где бы чужие глаза не наблюдали за незваными гостями.
На благо Дариуса, дон Франко относился к группе людей, чтущих традиции и придерживался строгих принципов: никогда не заключать сделок с теми, кто единожды стал врагом семьи. С подросткового возраста преступник знал, что его потенциальный враг и соперник склонен судить людей по себе, а клан Ринцивилло, являющийся только подобной веткой, до сего дня, не смотря на внушительные успехи главы SV, такой и являлся в его представлении. Сам же Дариус, при личных встречах, умело скрывал свою расчетливость за надменностью и нарциссизмом, идеально играя построенную Франко роль того, что перед ним, всемогущим доном, наглого, утонувшего в собственной гордыни, мальчишки. Юноша был гением, вынашивая план по уничтожению Коза Ностра, из-за нравов который погибла его мать — единственное существо, которому ребенок отдавал всю свою любовь, для него в Рима через два дня наступит торжество. Моралью и принципами преступник давно поступился, растоптав в прах пожелание матери вырасти хорошим человеком, но лидер и не характеризовал себя последним ублюдком, у него немало недостатков, больше только таланта манипулятора и харизмы, однако, Дариус, избирательно относился к людям и позволял тем, кто достоин высот их добиваться, высокое положение позволяло пренебрегать дружескими связями. Безмозглых родственников своих партнёров юноша принципиально не замечал, не взирая на все молитвы и желания, обрушившиеся на него, легко разрывал контракты, если партнёры погибали, а новые наследники не удовлетворяли требования неумолимого юноши.
И сейчас, провожая взглядом церкви с массивными белыми колоннами и широкими куполами, возвышающимися на каменном плацдарме в несколько уровней, низкие домики с маленькими окнами, Дариус упивался грядущей победой. Он собрал не просто команду, каждый член являлся гением своего дела: от добычи информации до мастерства убийства, казалось бы, незначительная фигура Госсена, уличить которого в чем-то незаконном — невозможно, играла сейчас главную роль. А ненаглядному Грейнджеру предстояло рассказать всему миру о крахе древнейшей мафии, падшую от рук восьми человек, чьи судьбы случайно сплетались и вновь разрывались, чтобы после рухнуть на мир лавиной, предавшей обоим мирам новые границы. Проворачивая в голове момент торжества, Дариус казался отстраненным от реальности, в присутствии чужих он держался властно и холодно, не обмениваясь с любовником даже формальным фразами, как бы говоря, что не существует между ними связи начальник-подчиненный.
Клауд в сопровождении Линга, лениво покинули пределы аэропорта, добравшись до ближайшего, к потенциальной точке их задания, отеля, раскинувшегося в небольшом четырёхэтажном здании, выкрашенным в песочный цвет, белой лепниной на балкончиках и треугольными вырезами в камне промеж этажей. Скрывая нервозность и волнение, вор докучал уставшему, не восстановившемуся после ранения, напарнику, мечтающему, чтобы обжигающая боль и слабость испарились.
Линг, рухнув на просторное ложе в скромном номере, в тех же постельных тонах, с дешёвыми картинами пейзажей города, размышлял об участи возлюбленного, не слыша разговоров юноши, нервно расхаживающего по комнате, в паре он прежде не работал, поэтому распинался о тонкостях воровского дела. Сержант разглядывал вырезанные в гипсокартонные потолочные узоры, надеясь поскорее окончить дело и исчезнуть из этого мира, начать новую жизнь где-нибудь в Провансе, в уеденном домике, позабыв о службе в полиции, о его принадлежности Доу-му, находящемуся в упадке, о борьбе преступных кланов и борьбы спецслужб с ними же.
Самая тяжёлая доля выпала на Сесилеона, ведь он являлся связующим звеном, обладал множеством связей по всему миру, играя для каждого определённую роль. Именно с его хода начиналась операция, от его таланта вытягивать информацию, составлять целостную картину из крупиц, крепко сжимать в кулаке ускользающие намёки и уметь лгать о лжи других. Юноша вдыхал пыльный воздух с пьянящим наслаждением, останавливался у подножий массивных, пугающих своим величием соборов, несколько минут разглядывая возлюбленную им элегантную европейскую архитектуру, кружил, как ребенок, вдоль журчащих фонтанов, подставляя кукольное лицо под мелкие брызги, желая впитать в себя каждый миллиметр окружающей его красоты. Азиатская культура казалась Сесилеону чуть ли не враждебной, а от неопрятного вида некоторых китайцев, ему, закоренелому эстету, становилось дурно до тошноты, но и к ненавистному месту он адаптировался умело.
С самого аэропорта его вел хвост преступных шестерок, информатор намеренно отвлекал врагов на себя, позволив остальным проскользнуть вглубь города и действовать оттуда. Вскоре юношу, как преступника, обступили приближенные Франко, имеющие возможность встречаться с доном личность, настоятельно требуя пройти на неприятный разговор.
Сесилеон оказался в дорогом ресторане в приватном зале с панорамным видом на Колизей, где внушительные своды, осыпавшаяся облицовка, трещины на камнях, пустые, аркообразные окна, тянущиеся ровными рядами, своды, соединяющие ярусы — вернули немалую часть хорошего настроения, которое портила только компания. На широком диване, выполненном в викторианском стиле, как впрочем, весь приватный зал, переполненный безразличными телохранителями и советниками дона, гордо восседал сам Франко, ковыряясь в своей рыжей бороде. То и дело в престарелому боссу подходили и шептали что-то, а после следовал кроткий кивок. Гостя Франко встретил холодно, с ноткой неприкрытого раздражения, он, дон мафии, отправил негодного мальчишку в Китай, как связующего, спасая от преследования спецслужб, а неблагодарный информатор свободно разгуливает по Риму.
— Ну? — Начал дон, не пригласив юношу даже сесть, оставляя его стоять подле закрытых, расписанных золотом и бархатом, дверей в сопровождении охраны. — И какая глупая прихоть привела тебя в Европу? И кто её виновник? — Вопросил Франко, зная любвеобильный нрав мальчишки с кукольным личиком и льстивым языком.
— Вы. — Прищурившись, изящно улыбнулся Сесилеон, своевольно пройдя вглубь зала и сел напротив врага, закинув ногу на ногу. — Вы задолжали мне выплату за услуги информатора. Но, я в знак глубокого уважения, прилетел сюда не без интересных новостей, за которые вы, как человек чести, должны избавить своего информатора от проблем с правительством. — Юноша настойчиво подался вперёд, не скупясь на открытое лицемерие.
— Продажные люди вроде тебя не испытывают уважения, с чего вдруг решил подарить мне сведения? — Франко многозначительно чесал бороду, разглядывая юнца перед ним, достоверно представляя ход его мыслей, на счастье преступника, старый дон никогда не воспринимал молодых как равных себе, поэтому большинство его утверждений относительно тех, кто обладает умом выше среднего — чаще всего ошибочны.
— Я избалован не меньше, чем продажен. — Подыграл юношу, монотонно покачивая ногой, изучая собеседника томным, скрывающим истину, взглядом, в котором слепой видел то, во что сам поверил. — Я ненавижу Китай и отдам всё и вся, чтобы вернуться в Европу.
— Я выслушаю тебя и дам ответ. — Кивнул Франко, махнув рукой кому-то из подчинённых и в его стакан налили красного вина и сквозь вишнёвый мрак, он без интереса, смотрел как вода искажает идеальное личико мальчишки.
— Как насчёт того, что я встретил Короля Воров, собственной персоной, человека грехом которого вы достигнете величия. — Сесилеон, уловив интерес, менял тональность голоса, чутко улавливая настроение старого босса. — К сожалению, этот милейший человек угодил в руки Синдиката и, как вы уже поняли, выдал ему всё. Сегодня частный самолёт приземлился в Фьюмичино, Дариус отчаялся, дон Понтедра, он нанял того, кто обокрал его — обокрасть вас. Какая нелепость! Его отчаяние дошло до степени, что он, позабыв об осторожности и в благодарность за помощь в поимке Короля Воров, сообщил мне истинную цель его визита, — почувствовав контроль над ситуацией, юноша подозвал обслуживающего и попросил вина, скользя кончиком пальца по изгибу бокала, незаметно бросив в льющийся напиток нано чип. — Стало украсть и обнародовать список ваших преступлений и членов Коза Ностра. Операция уже готовиться, он собирается поставить вам ультиматум на конференции, ведь информационная сфера — его владения, на аудиторию он способен обвинить даже президента, подтасовав факты. Не стоит забывать, что Ринцивилло даже в отчаянии остается вашим конкурентом и его способность искать крохи информации на просторах сети — просто невероятна. Я почти восхищен талантом этого юноши, но предпочитаю поддерживать сторону победителя. У него есть догадки по поводу местонахождения вашего архива, — Сесилеон извлёк из внутреннего кармана пиджака заранее приготовленные адреса, чем вызывал у Франко очевидный гнев. — Таланты Короля Воров вам известны, это человек столько лет для всех нас был призраком, а его дар так просто не отнять. Риск оставлять списки в Италии.
— И что ты предлагаешь? — Франко оглядел своих подчинённых. — Думаешь, Король Воров рискнёт сунуться в мои архивы?
— Не забывайте, чьему таланту вы обязаны и чей талант может всё разрушить. Я могу сохранить списки в своих апартаментах в Пекине до окончания конференции, а после, когда вы станете новым властелином мира, поможете и мне, как я помогал вам. Риск не всегда идет на пользу, иной раз стоит довериться зависимому от вас. — Юноша понизил голос до шёпота, склонившись над лицом врага. — Кто знает, возможно, Король Воров уже проник в одно из ваших зданий. — Не дав Франко опомниться, юноша поднял бокал и обогнул, застывшую в одном положении, руку дона. — Выпьем за ваш успех!
Старик, поддавшись странному порыву гневного доверия, выпил с Сесилеоном на брудершафт, позволив нано чипу попасть в его организм, умная машина Дариуса уцепилась на ротовой полости, проникнув под тонкие ткани, посылая сигнал о местоположении врага во внутреннюю сеть. Информатор через лесть играл по гордости Франко, ни раз упоминая, насколько опасные кадры выступают против него, балансируя по тонкой грани между безумным гневом дона и его милостью и предосторожностью. Подсознательно юноша догадывался, что Франко в сущности боится Синдиката, почти десять лет с того момента, как Дариус предал семью, а в месте с ней и организую, но кровавой мести, как пишут в вековых заповедях, не произошло, ведь предатель почти сразу получил поддержку правительства. Дон слишком боялся проиграть, боялся могущества и цепкости мальчишки, которого он всю жизнь считал побочным продуктом, в момент своего торжества и доказательства собственной правоты, он боялся выпустить победу, которую уже сжимал в огромном кулаке единственной руки.
Франко кинул взгляд на старого, тощего консильери, нервно играющего с седой бородкой, помощник согласно кивнул, веря в преданность Сесилеона, три года исправно поставлял сведения из Китая. За всю карьеру информатора, контракт в три года — самый долгий, что наталкивало на мысль, что своевольный юноша прибился к организации, поняв, что действовать в одиночку — рискованно для жизни, а Франко знал, что мальчишки, поддающиеся наслаждению, сильнее других ценят свою жизнь.
— Принесите ему документы. — Обдумав, приказал Франко и подозвал к себе двоих крупных мужчин, облаченных в классические костюмы. — Они поедут с тобой и будут сопровождать это окончания миссии.
— Восхищен вашей заботой и величием. — Сделал из себя дурочка Сесилеон, как бы говоря, что дон думает о безопасности подчинённого, а не документов.
— Моё величие не сравнится с твоим лицемерием. — Отмахнулся старик, показывая, что информатор более его не интересует.
Получив заветный кейс с документами, Сесилеон, не скрывая лживой улыбки, брошенной непонятно кому, покинул ресторан, на выходе разглядывая Колизей, прилегающие рядом разрушенные колонны амфитеатров и храмом, аккуратно стриженый газон. В компании двух немногословных амбалов, впечатление о бурной и весёлой Италии портилось, юноша неторопливо шёл по мощённым камнями дорожкам, вдыхая сухой, нагретый солнцем воздух, взор шёл вдоль потрескавшихся зданий с треугольными крышами и устремлялся к безбрежному небу.
Пара Линга и Клауда, получив сигнал о местоположении Франко, выдвинулись на перехват, взятый напрокат автомобиль остановился на обочине широкого проспекта, ведущего к Колизею. Король Воров, выйдя из салона делал вид, что ругается с напарником, размахивая руками, выкрикивая что-то громко на английском, изображая испанский акцент. Когда информатор показался в поле зрения, юноша резко схватил подготовленный дипломат и хлопнул дверью, после чего автомобиль тронулся, объезжая Колизей, а Клауд, достав смартфон, играя роль обиженного громко рассказывал о мудаке-водителе и о том, что он деловой человек, по его вине опаздывает на важную встречу.
Сесилеон почувствовал облегчение, краем глаза заметив любовника, проехавшего рядом с ним, но оба не повернулись на встречу друг друга, будто им и не требовались намёки и немые указания, чтобы понять, как действовать. Король Воров, рассматривая Колизей, продолжал кричать на всю улицу, нагло расталкивая прохожих, пряча лицо под шарфом и очками, хвостик, торчащий вверх забавно подрагивал при движении. Двое телохранителей плотнее обступили информатора и тот, недовольно цокнув, сообщив, что грубые мужики ему не симпатичны, демонстративно раскинул руки, освобождая пространство для обмена и когда, один из мужчин встал на траектории движения Клауда, последний, грубо выругнувшись, проскользнул между врагом и Сесилеоном. Когда их траектории выровнялись, на мгновение оба синхронно, не смотря друг на друга, опустили ручку поклажи и каждый, незаметным движением, перехватил дипломат напарника. Клауд, прижимая ухом телефон прошёл дальше со списком членов Коза Ностры, а юноша — нес в дипломате бесполезный мусор, похищение прошло успешно, информатору оставалось только избавиться от двух пособников Франко, делать это совсем не обязательно, но Сесилеон слишком ненавидел Китай, чтобы хоть на секунду возвращаться туда.
Убедившись, что Клауд отошёл достаточно далеко, юноша принялся ощупывать карманы пиджака, а затем, смешивая обиду и обвинение, обратился к охранникам.
— Вы куда смотрели, идиоты?! — Информатор резко обернулся, указывая на торопливо шагающего вора. — Этот украл сом документы! Что встал?! Беги за ним! — Вероломно он толкнул одного из мужчин в сторону Короля Воров, продолжая ругань уже на французском.
Головорез бездумно рванул за Клаудом, данные Дариусом часы нещадно вибрировали и Сесилеон раздражённо посмотрел на уведомление, где пугливо мигало сообщение: через тридцать секунд кейс взорвётся, а электронное табло секунд непрерывно отсчитывало зловещие секунды.
— Подержи-ка, — подавив приступ паники, юноша грубо кинул дипломат второму преступнику, медленно отходя назад, ощупывая карманы. — Ублюдок, мог ведь еще деньги утащить.
Когда на часах появилась отметка в пять секунд, информатор резко бросился в сторону, укрывшись за полуколонной ближайшего здания, закрыл лицо. Мужчина, не успев сообразить, попытался догнать Сесилеона, но взрывная волна опалила его кожу и разорвала верхнюю часть тело на кровавые ошметки, разлетевшиеся по улице, прохожие, находившиеся рядом, с криками разбежались, закрывая себя руками. На некоторых туристов попали горелые ошметки человеческого мяса и костей, от чего кто-то начал блевать, а иные бежали в рассыпную, а суматохе подчинённые Франко, контролирующие ситуацию на расстояния, потеряли Сесилеона.
Услышав взрыв второй убийца, бегущий за Клаудом, обернулся назад, где носились люди, закрывая головы, клубы дыма вздымались вверх, а ветер разносил едкий запах горелой плоти и пороха. Король Воров успешно пересёк проспект, где остановилось движение и сел в спасательный транспорт, покидая место преступления, развернуться и забрать Сесилеона у них не было возможности, ведь перепуганные взрывом и валяющимися на тротуаре ногами, бросились на проезжую часть.
Сам информатор, поддавшись общим волнением в потоке скрылся от чужих глаз, что тут же бросились сквозь людей в погоню за предателем. Внезапно около юноши остановилась новенькая угольно-черная машина, из окна показалась Вексана, на чьём лице красовалась воодушевленная улыбка, девушка с огромным интересом ввязалась в миссию, несмотря на уговоры Ланселота и Хаябусы, она настояла на своей помощи, ведь о ней точно никто не знает.
— Залезай! — Крикнула Вексана, открыв пассажирскую дверь.
Дважды Сесилеону не повторяли, быстро погрузившись на переднее сиденье, но успев захлопнуть дверь, девушка резко нажала на газ, беспрерывно сигнализируя другим водителям, рвалась вперед, рассекая по узким улицам на высокой скорости. Вексана вглядывалась в боковые зеркала, заметив погоню, надавила на педаль газа, от чего машина стремительно набирала скорость, сбивая мелкие препятствия в виде плетеных корзин, бочек с мусором, доски и прочее, что неровно валялось на пути. С невероятным энтузиазмом девушка резко входила в повороты, сшибая багажником стоящие на углах торговые ряды, сигналила зазевавшимся прохожим, ощущая себя главной героиней фильма, но в реальности каждая эмоция остро отзывалась в сознании, переполняя организм адреналином и энергией.
— Дай мне руль! — Потребовал Сесилеон, когда машина с глухим стуком ударилась колёсами о брусчатку, подпрыгнув на лежачем полицейском. — Ты нас угробишь!
— Не боись, красавчик, ты не представляешь, у кого я водить училась! — С оттенком безумия, очень довольная собой, воскликнула Вексана. — Резво вывернув на широкий проспект, подрезав проезжающую по главной дороге машину и тут же увеличила скорость до всех 150 км/ч, проскочив на красный за многие до того как на перпендикулярной полосе автомобили начали движение.
Девушка потянула за рычаг на коробке передач, вжимая педали в пол, набирая скорость, молниеносно маневрируя между машинами, не стесняясь выезжать на встречную полосу, подрезать несчастных водителей, кричащих вслед безумной автомобилистке оскорбления. Погоня окончилась так же быстро, как и началась, подчинённые Франко застряли на светофорах, существование которых Вексана уверено игнорировала, девушка нырнула на подземную парковку дорогого немецкого отеля, где укрылась группа Ланселота.
Юноша, ощутив себя постаревшим и, определённо, поседевшим от стресса, шёл по коридору, используя все доступные ему языками, чтобы выругаться, рисковать жизнью Сесилеон ненавидел больше всего, особенно, когда судьба находится в руках другого человека. Информатор ворвался в люксовый, двухкомнатный номер, застав Хаябусу и лейтенанта склонившихся над схемой военной базы, следом, окрыленная зашла Вексана, посмеиваясь над преступником.
— Кто из вас двоих, полоумных, научил эту женщину водить?! — Гневно воскликнул Сесилеон, отбросив пиджак в сторону, прошёлся по гладкому древесному полу к мини-бару, откуда залпом выпил пузырь виски.
Хаябуса, поняв, что девушка подняла на уши весь город, молча кивнул в сторону друга, в зубах которого тлела сигарета.
Ланселот, до этого не реагирующий, но не упустивший из виду и вопрос, и тон, в котором к нему обратились, тяжело вздохнул, стряхнув пепел в стеклянную пепельницу, уже переполненную бычками. Под сводчатым, ванильного цвета, потолком струились клубы дыма, даже распахнутое настежь окно, над которым колыхались прозрачные шторы, не могло выветрить запах табака.
— Я прекрасно вожу. — Сообщил юноша.
— И поэтому взорвал мою машину! — Без устали напоминала Вексана по-дружески издеваясь.
— Не взорвал, а сбросил в обрыв и купил тебе новую. — Ланселот лениво потянулся, подойдя к краю открытого окна, глядя на, переполненную туристами, улицу, проверяя нет ли за ними слежки.
— Разве ты забыл, что ваш инструктор по вождению лёг с инфарктом, когда ты практику проходил. — Припомнила Вексана историю брата, когда все трое учились на первом курсе.
— Он бы и откинулся, если бы я не довёз его до больницы.
— Ты ещё не видела, что случилось со служебной машиной после гонок с бандитами. — Поддержал Хаябуса.
— Я спас заложников.
— Иными словами, если он за рулём, — полицейский указал на Ланселота. — Можешь быть спокоен.
— Ты серьёзно? — Сесилеон рухнул на кресло, убирая с лица растрепанные волосы.
— Вполне. — Холодно ответил Хаябуса, возвращаясь к изучению чертежей.
В тишине из соседней комнаты слышал тихий, дрожащий от волнения голос Госсена, лежащего на просторной, одетой в золотистый плед, кровати, изголовье которой переплетались плющевыми ветвями. Поскольку с Дариуса не спускали настойчивых глаз члены Коза Ностра, юноше пришлось взять на себя техническую часть миссии, но, вероятно, преступник просто дал мальчику возможность испытать свои таланты на практике. Студент суетливо стучал по клавиатуре, периодически консультируясь к лидера, на широком экране ноутбука наслаивались друг на другу окна разных программ.
— Ещё несколько учреждений используют тот же протокол защиты, что и компания Понтедра, — объяснял Госсен, вводя в программном окне команды, после чего строки символов быстротечно мелькали, а после чего всплыло небольшое объявление, сообщая, что доступ разрешён. — Доступ к камерам наблюдения получен.
— Неплохо. — Похвалил Дариус, его голос через мощные динамики ноутбука звучал ещё более звонко и властно, чем обычно. — Идиот, объединил все охранные системы одной сетью. — На своем компьютере юноша проходился взглядом по изображению с камер, наблюдая за суетой охранников, которых было подозрительно много в одном из зданий. — Что думаешь? — Вопросил преступник, позволяя почти своему протеже сделать выводы самому, даже при нависшей угрозе, он не упускал момента оценить таланты окружающих.
— Как вы и предполагали во всех зданиях, где вероятно находиться архив та же система безопасности. — Юноша сосредоточено переключился между множеством маленьких окошек с записями сомнительного качества, затем сверял электронный план одного из зданий с изображением на камерах. — Судя по плану в доме пять этажей, но количество камер рассчитано на шестиэтажный дом. Один из этажей расположен под землёй, там все двери под электронным замком, я сверюсь со схемой канализации.
— Знаешь, история Рима крайне богата тайнами и кровью. — Будто невзначай поделился Дариус. — Погружаясь в пучины этой истории, можно подумать, что город стоит на костях.
— У итальянской полиции в базе есть карта подземных ходов?
— Сомневаюсь, но можно посмотреть у Ватикана.
— Что?! — Удивленно воскликнул юноша, на секунду побледнев. — Там меры защиты не хуже, чем у Пентагона!
— Не бойся, я контролирую каждое твоё действие.
Госсен почти час неотрывно глядел на монитор пугливо вздрагивая, периодически сообщая лидеру, что все кончено, его обнаружили, но медленно перед ним открывались двери многоуровневой защиты. Вспотевшими пальчиками юноша едва попадал по клавишам, прокусывая свои губы, нервно дёргал тонкими ножками, но под кроткими требованиями Дариуса, который намеренно не вмешивался, терпеливо наблюдая за тонкой работой студента. У этого обучения имелась и другая цель: проверить нервы Госсена, выдержку в стрессовых ситуациях, умение анализировать и разбираться в неизвестных программах, будто преступник со стороны наблюдал, как ассистент проводит сложную хирургическую операцию, только пациент в ней — система безопасности чужого государства.
— Получилось. — Утомленно сообщил Госсен, убирая со лба прилипшую челку серебряных волос и на мониторе появились плавающие папки с файлами, которые сканировала поисковая программа.
И пяти минут не прошло, как Дариус отмел все прочие чертежи и схемы, выудив нечто бесформенное, запутанное с множеством пробелов на синей схеме, где белыми линиями очерчивались тайные подземелья, простирающиеся под всем Римом. Юноша бегло избавился от следов проникновения и наложил схему тайных проходов поверх карты города, как и предполагалось, в подземном этаже находился архив, но странным было то, что ватиканская карта в месте архива не имела тупика, ветвь подземного хода так и тянулась под зданием. Госсен слышал, как преступник торопливо бьёт по клавишам и через несколько секунд на часы пришло оповещение с двумя, наложенными друга на друга, картами и координаты, это значило, что действовать предстояло Клауду.
Последний, сидя в машине с Лингом, чьё лицо периодически искажали приступы боли, сканировал с помощью линзы список членов Коза Ностры, в него включились даже шестёрки, официально не причисленные к рядам мафии. Огромный поток информации проходил через все базы данных, к котором Дариус успел получить доступ, пока приглядывал за протеже, теперь камера в линзе реагировала на всех потенциальных врагов. Стоило вору оглядеться, как компьютер засёк одного из осведомителей, который выискивал по городу врагов дона, благо последний не знал о существовании группы Ланселота, Леоморде и сержанте, который всё ещё сохранился инкогнито, действия с Королем Воров.
Похитив список, Линг поспешил вернуть автомобиль из проката и взял несколько новых в разных компаниях, чтобы затруднить людям Франко поиски. Для их успешного выполнения миссии подготовили всё, чтобы юноши имели возможность ходить по городу незамеченными, ведь не было члена мафии, которого бы не опознал компьютер, а схема подземных проходов облегчила Клауду задачу до щелчка пальцев.
Сержант посмотрел на часы, где по схематичным улицам Рима быстро перемещалась красная точка — помеченный Франко, не подозревающий, что все действия его уже известны. Он торопился в архив, всего в сотне метров от него важнейшие бумаги выскользнули из рук, один из подчинённых погиб, а Сесилеон — исчез непонятно с кем, и дон не знал, от страха он этот сделал или изначально предал его. Старик покрылся лиловой краской, его морщинистое лицо пылало от гнева, сливаясь одним цветом с густыми волосами и бородой огненно- рыжего цвета, стальным крюком-протезом он царапал стену. Его обманула обыкновенная диверсия и лесть, а ведь непонятно, в какой момент времени информатор умудрился заключить союз с Дариусом, ведь тот скрыл поиску Короля Воров от правительства, а буквально пару дней назад Сесилеон покорно приносил вести из Китая. У Франко имелась только внутренняя сесть разведчиков, даже, если он и знал некоторых членов Синдиката, то никто из них сейчас не находился на территории Италии, неизвестно, с какими службами заключил союз проклятый мальчишка, ведь он не брезговал помощи правительства и полиции, которую уже давно контролировал, а дон даже не знал этого.
Жучок, таившийся в полости рта Франко, оказался на дистанционном управлении и микроскопической камерой, которая, когда дон вошёл в архив, вела трансляцию на все устройства. Незаметное глазу устройство просто выползло через щель в губах и разместилось на уровне глаз. Помещение архива оснащено множеством ламп дневного света, мерно покачивающихся под потолком, на протяжении всей длинной комнаты стояли строгие, чёрные стеллажи, переполненными папками бумаг, он новеньких, до пожелтевших от времени, хранящихся со времён основания Коза Ностра. В самом конце, там, где подходил подземный тоннель оказался титановая дверь сейфа, которая больше напоминала вход в бункер, там Франко хранил все чёрные сбережения мафии.
— Механический. — Внезапно сказал Клауд, разглядывая массивную, круглую дверь сейчас, отливающую при ярком свете серебром. — Без оборудования сейф не вскрыть, а он преграждает дорогу к архиву через подземелье. Этот этаж отделен от всего здания, у него всего два входы — главный по лестнице и подземный, но его перегородил чёртов сейф, а как легко с нужным оборудованием мы бы извлекли оттуда миллионы. — Мечтательно прошептал юноша. — Знание старое, шахты вентиляции там не больше моей головы, но, чтобы сохранять такое количество документов в приемлемом виде, необходимо тщательное проветривание, — вор нажал кнопку наушника, с помощью которого осуществлялась связь. — Покажи мне всё помещение. — Попросил Клауд лидера.
Как юноша и предполагал: весь потолок представлял из себя вентиляцию, равномерно поставляющую в помещение сухой воздух, лампы крепились на решетчатые створки шахт. У такой системы должен быть продув с улицы, потому что внутри старых задний с маленькими помещениями, такую систему оборудовать было нельзя, это облегчало проникновение, оставалось понять, какие типы сигнализации находятся в самой шахте.
— Безопасно будет проникнуть в архив, порыв проход вдоль сейфа, мы спустимся по тоннелю даже не попавшись врагу, а у входа в шахту могут дежурить охранники. Но через вентиляцию быстрее. — Объяснил Король Воров, лениво потягиваясь, с таким количеством информации ограбление казалось легче позднего подъёма после блаженного сна. — Замок на двери мы сможем заблокировать с внутренней стороны, а пока они пробьются сквозь свою титановую дверь, мы успеем ретироваться. Модель этого сейфа с двумя дверьми, вероятнее всего, дверь в тоннель служит резервным выходом, если придётся экстренно сбывать деньги, уверен, с той стороны есть пункт охраны.
— Поступай, как считаешь нужным. — Безучастно молвил Линг. — Я обеспечиваю тебе безопасность.
Клауд мысленно просчитывал риски, рассматривал предоставленные Госсеном результаты сканирования вентиляционной шахты, территорию, где выходило небольшое строение, служащее продувом, находящееся на небольшой, заполненной людьми площади с фонтаном в центре. Изучал схемы канализаций и тоннелей, не поскупился даже изучить метрополитен, взвешивал в уме варианты проникновения, которых с каждым разом становилось всё больше, входил в кураж, стоило юноше подумать, сколько денег скрывается за титановыми створками сейфа.
Вскоре на небольшой площади состоялся целый спектакль, Линг, смешивая китайский и английский, божился мирным туристам, что забрёл в подземные тоннели и нашел там целое кладбище обнажённых, изуродованных женщин, кричал о том, что через эти тоннели Коза Ностра проносится контрабанду, клялся, что является свидетелем недавнего взрыва у Колизея и даже видел, кто подкинул бедолаге дьявольский чемоданчик. Преступники, которых уже осознала камера в линзе, на последнее среагировали незамедлительно, ведь доном отдан чёткий приказ: найти всех, кто видел происшествие, оставив свой пост, доносчики бросились в погоню за неуловимым юношей. Сержант невесомо проскальзывал сквозь взбудораженную толпу, исчезая в тени улиц, направляясь к заранее выбранному переулку, где врагам предстояло узнать истинную силу члена правящего клана Доу-му.
Линг ловко миновал несколько улиц, скользнув в метровый стык между домами, где отталкиваясь от стен, уцепился за торчащий из стены камень, а ногами упирался в стену соседнего дома. Первое, что увидели преступники — пустой переулок, секундного затишья юноше хватило, чтобы атаковать сверху и моментально свернуть шею одному из троих преследователей. Он тут же высвободил из кармана трупа нож, ловим выпадом вонзив лезвие в шею второго и бьющимся в конвульсиях телом закрылся от выстрелов последнего, которому из укрытия швырнул окровавленный нож промеж глаз.
Линг отбросил бездыханное, непрерывно истекающее кровью тело в сторону, глаза трупа от неожиданности сильно выпирали из глазниц, будто вот-вот лопнут, его рот скривился в последнем крике, а последний, с торчащим изо лба ножом, сполз по стене с абсолютно тупым и пустым взглядом. Первый просто валялся, распластавшись с неестественно скрученное шеей, по подбородку стекали вязкие слюни. Рана в плече юноши протяжно ныла, а некрепкие швы разошлись, от чего капельки крови пропитывали ткань толстовки и растворялись в подкладке черной ветровки. Поскольку сержант действовал в перчатках, а времена в мафии научили его ходить без видимых следов, он посчитал оставить торчащую рукоять в чужой голове. Угрызения совести Линга не мучили, не смотря на то, что он стремился к закону, убивать он привык с детства и сочувствия к жертвам, которых он считал необходимыми, не ощущал.
В состоявшейся суматохе, Клауд проник в широкую шахту вентиляции, неслышно проползая по алюминиевому полу, прогибающемуся под весом его тела. Разумеется, никакие инфракрасные и датчики давления не сработали, ведь Госсен уже несколько часов контролировал всю систему безопасности в одиночку и буквально вёл друга по запутанным коридорам шахты.
Впечатлительный юноша почувствовал себя настоящим героем боевика, воображал, как бы он координировать секретные миссии спецслужб, проникал на различные приёмы, где похищаются государственные тайны и разоблачаются самые неуловимые преступники. Студент и думать забыл, что завтра предстояло идти на штурм военной базы и убивать, если не своими руками, то видеть, как товарищи, возлюбленный самолично вершат суд на чужими жизнями.
Клауд осторожно вскрыл створки вентиляционной шахты и неслышно спрыгнул в прохладное помещение, наполненные сухим воздухом, пропитанным ароматом старой бумаги и чернил. Пришедшие на смену прежних старожил, новые не обнаружили следов проникновения, поэтому продолжили обхаживать небольшое строение, бьющее вокруг затхлым, тёплым воздухом. Первым делом вор подошёл к двери и с помощью NFC² подключился к электронному замку и Госсен, контролирующий ситуацию, моментально изменил код доступа и заблокировал вход. С помощью линзы юноша фотографировал самые свежие документы, попадающиеся ему на стеллажах, сколько торговых контрактов с чёрными бизнесменами, сколько имён хранили нелегальные документы, скольких потом Дариус отловит, уничтожив в прах Коза Ностра. Кожей Клауд ощущал грядущий страх неудачливых партнёров Франко, жадно облизывался, видя на какие огромные суммы заключались контракты. Обилие документов затянуло юношу в водоворот, затягивающий всё глубже, он не мог остановиться, насыщаясь рухнувшей на ебешь информацией, не в силах унять свою алчность и пришедшее с ней желание проникнуть в сейф. На компьютер Дариуса поступали десятки документов, одного их количества хватило было, чтобы посадить всех членов мафии, лидер бы не поскупился на суды, чтобы каждая тварь гнила в тюрьме, но конечная цель, его личный триумф влекла его больше мелких судов, где не останется бесславным организатором, чья судьба — мир теней.
— Клауд, охранники приближаются к двери! — Вырвал вора из блаженных фантазий о деньгах тревожных голос Госсена. — И пустили в вентиляцию парализующий глаз, я могу его вывести, если перекрыть шахту. Другой выход есть?
— Через сейф, но по ту сторону тоннелей тоже охрана. — Вздрогнув всем телом, сообщил юноша, подумав, что зря отправил Линга устраивать это спектакль. Стрелять и сражаться у Короля Воров получилось плохо, особенно, если противники — обученные убийцы.
— Прячься в сейфе, я проведу мистера Чжао к тебе ближайшим маршрутом. — Скомандовал студент и Клауд мог услышать, как нервно мальчик стучит пальцами по клавиатуре.
Просмотрев на титанового зверя, юноша недовольно цокнул, механический сейф вскрыть без специального оборудования — затяните весьма проблематичное даже для профессионала. Прильнув ухом к замку Клауд, закрыв глаза, сосредоточился исключительно на слухе и визуальных ощущениях, пальцами ощущая мелкую вибрацию, когда отмычками проник в замочную скважину, прокручивая мелкие детали: шестерёнки, магнитные чипы, лески и прочие прелести жизни, которые хранил в себе замок с несколькими ступенями открытия. Пришлось отключить связь, даже самые мелкий шум мог испортить тонкую работу, в моменты грабежа, юноша будто выпадал из реальности, попадая в тот мир, где есть он, цель и препятствие, окружение, люди и опасность не успеть — исчезали. Вор не слышал, как в титановую дверь били тяжёлыми дубинами, не ощущал запаха гари, исходящего от замка, которые вскрывали с помощью сварки, как лезвие болгарки с гулким свистом скользило по нехотя поддающемуся металлу.
Когда люди Франко ворвались в архив, а дверь сейфа захлопнулась перед самым их приходом, одетых в противогазы людей обдало сильной волной воздуха с газом, который всё это время томился в, перекрытой Госсеном, вентиляции. Изнутри дверь сейфа поддалась проще, её защищал обыкновенный кодовый замок, что за секунду пал перед мощной вирусной программой Дариуса, подобравшей комбинацию за несколько минут. Клауда встретили в тёмном, обложенным влажными, чёрными камнями, тоннеле два убитых в голову трупа и недовольный Линг, перепачкавшийся в собственной крови. Болезненно-желтый свет ламп падал на смуглые лица трупов, искажая их, перепуганное неожиданной атакой, лицо.
— Уходите! — Крикнул Госсен в наушник сержанта. — Сейф не защищён сигнализацией! Я не могу отследить ваших преследователей!
По жутким, влажным подземельям, лишённым света, где под ногами хрустели мелкие частицы неизвестно чего: костей или же обвалившихся камней, пролегал путь к свободе. Воздух пропитался гнилью и старостью, пугающее эхо шагов отражалось от неровных стен и полукруглого потолка, сводов которого не различить во мраке, а свет, при угрозе погони, включать было нельзя, поэтому похитили ориентировались на испуганный голос Госсена, самолично координировавшего действия.
Второй этап завершился, когда на Рим опускались огненные лучи заката и навстречу которым спешно отправилась пара Клауда, поменяв по дороге ещё несколько машин, приближаясь к точке общего сбора, где Дариус объявит о решающего шага.
Примечания:
¹ - фр. Разумеется, босс.
² - технология беспроводной передачи данных малого радиуса действия. Хуйня, с помощью которой можно платить с тф в Пятерочке)00)
Чисто, когда триколор тв показал марафон всех миссий невыполнима)0))
