The Making of Adrinette / Создавая Адринетт

Увидев выражение лица Габриэля, Маринетт поняла, что это её шанс. Она прекрасно знала, что судьбы каждого вовлечённого в это дело лежат на её плечах, в особенности судьба Адриана. И его она никак не могла подвести, ведь она любит его, а парню, очевидно, нужна помощь. Да и учитывая то, что с недавних пор Габриэль сильно загрузил расписание Адриана, она просто перестала иметь возможность видеться со своим очень близким другом. Она вошла в комнату и, полная решимости высказать ему всё, твёрдым шагом пошла в сторону рабочего стола Габриэля. Однако, она замедлила шаг, когда осознала, что что-то не так. С её предыдущего визита в офис Габриэля, его кабинет претерпел значительные изменения. Не было более той давящей и пугающей атмосферы. Вовсе нет, даже его рабочее место значительно изменилось. И, судя по всему, эти изменения произошли совсем недавно. Габриэль поставил новый массивный деревянный стол, заваленный бумагами, а компьютеру, ранее занимающем почётное место на столе, пришлось потесниться и освободить место для нескольких фоторамок. Маринетт, конечно, нашла такое обновление странным, ведь она совсем не ожидала чего-то подобного от того Габриэля, которого знала. А знала она абсолютно холодного и бесчувственного человека. Даже рабочее место Натали изменило своё местоположение, и теперь она работала в галерее, которая также была приёмной. Что-то изменилось. И хотя Маринетт почувствовала это, она не позволила этому отвлечь себя от своей миссии. — Мадемуазель Дюпэн-Чэн, я занятой человек. Уверен, что бы вы там не хотели обсудить касаемо моего сына — просто трата моего драгоценного времени. И учитывая, что меня ждут и другие дела, я попросил бы вас уйти. — Его голос эхом отражался от стен и, очевидно, он старался подавить в Маринетт любые желания к попыткам продолжить разговор. Габриэль вновь уставился в монитор всем своим видом показывая, что более не намерен отвлекаться на неё. Но Маринетт не собиралась так просто сдаваться. Нет, не в этот раз. — А как удачно, что я заранее попросила Натали отменить все ваши планы до конца дня, месье, — с милой, но хитрой улыбкой произнесла она. — И я никуда не пойду, пока вы меня не выслушаете. И пока мы с вами не поймём друг друга, я не подпущу вас к Адриану. Он внимательно посмотрел ей в глаза, когда осознал, что она сказала. В его взгляде читалось удивление, и Маринетт поняла, что застала его врасплох. С другой стороны, она, конечно, никогда не разговаривала ни с кем подобным образом. Через несколько мгновений, Габриэль, казалось, пришёл в себя, и на его лице всплыла ухмылка. Словно его забавляла вся эта ситуация и само поведение Маринетт. — Итак, мадемуазель Дюпэн-Чэн. Я весь внимание, — сказал он, жестом указав на одно из кресел, стоящих перед его столом. — Благодарю, месье, Она подошла ближе, но сесть не решилась. Внутри всю её колотило, а органы, казалось, хотели экстренно выйти наружу. Зная, что её непомерное уважение к его работе может помешать ей, Маринетт решила подойти к разговору несколько иначе. Годы, проведённые в роли Ледибаг, несомненно должны были помочь ей в этом. Она бегло окинула взглядом комнату в надежде найти что-то, за что можно было зацепиться. Если она не сможет найти ментальную связь с ним, то едва ли у неё получится добиться хоть какого-то понимания от Габриэля. Он любит сына, это точно, но что-то определённо не в порядке. И ей просто нужно узнать, что именно, а дальше будет легче. И словно по волшебству, её взгляд упал на портрет жены Габриэля, висящий прямо позади его стола. Маринетт внимательно оглядела картину и не могла не обратить внимание, как сильно Адриан похож на свою мать. В её улыбке было что-то бесконечно тёплое. Она буквально чувствовала, что может хоть сейчас доверить ей все свои самые сокровенные секреты. Она уже видела эту картину, но ни разу она не могла достаточно хорошо разглядеть её. Положившись на внутреннюю Ледибаг, Маринетт смело сделала несколько лишних шагов и остановилась в нескольких дюймах от полотна. Её взору открылись несколько интересных деталей. Кнопки, ведущие к чему-то скрытому она решила проигнорировать, отложив эту тему на другой раз. В этот раз она сосредоточилась на другом. Обернувшись, она наткнулась на полный заинтересованности взгляд Габриэля. — А, вот оно что. Картина составлена из её фотографий, — прошептала Маринетт. — Вы правы, — Габриэль встал с кресла. Его ноги немного дрожали, вероятно, от долгого сидения на одном месте. — Знаю, Адриан считает, я избавился от них, но я бы не смог. Никогда. Я заказал эту картину, чтобы они всегда были рядом. — Почему бы не сказать ему об этом? Габриэль замолчал, и Маринетт даже предположила, что она не дождётся ответа. — И зная это, он бы стал ненавидеть меня меньше? — тихо и задумчиво произнёс Габриэль. — Он не ненавидит вас, месье, — также тихо ответила она. — Но ему точно не хватает вашего внимания. Тишина вновь повисла в воздухе, а Маринетт всё пыталась разгадать, что происходит на душе и в голове у Габриэля. Она знала, что он что-то скрывает, особенно учитывая её подозрения по поводу того, что Габриэль проводит своё свободное время терроризируя Париж и создавая суперзлодеев. — Знаете, Адриан едва рассказывает о ней. Я знаю, что он очень скучает, но он также очень не любит поднимать эту тему. За эти годы мы очень редко говорили о ней, и из этих редких разговоров я знаю, что она была замечательной женщиной. И я знаю, как тяжело вам обоим было смириться с этой потерей. Она успокаивающе коснулась его руки и, к её удивлению, он не одернул её, на что она практически надеялась. Она прониклась к Габриэлю и всему, через что он прошёл за все эти годы. Не только он потерял жену, но сейчас он стоял на пороге того, чтобы потерять ещё и сына. И потеряв всех близких, как можно остаться в добром здравии и не потерять самого себя? Вполне вероятно, что это уже произошло, а значит, вероятно, ему пора вновь найти и своё доброе здравие и самого себя. — Она — лучшая из всех, кого я когда-либо знал, — сказал он и, словно вспомнив с кем разговаривает, резко закашлялся. Одёрнув себя, он продолжил, заговорив самым бесцветным голосом, на какой он был способен. — Мадемуазель Дюпэн-Чэн, вы же пришли не за тем, чтобы обсудить мою жену. Вы хотели обсудить Адриана. Давайте не будем отходить от темы. Чем раньше мы с этим покончим, тем лучше. Маринетт мысленно похвалила себя. Она нашла его слабое место. И всего лишь осталось немного на него надавить, и он откроется ей. И, возможно, хотя шанс не слишком велик, но возможно эти два упрямца наконец смогут услышать друг друга и восстановить их полуразрушенные отношения. Попытка не пытка. Представив идеальное развитие разговора, она позволила себе немного изменить тему разговора. — Знаете, я давно восхищаюсь вашими работами. До сих пор помню, как я впервые увидела первый модный показ по телевизору. Это был ваш показ. И это было незабываемо. — Лесть вам не к лицу, мадемуазель Дюпэн-Чэн, — с ухмылкой произнёс он. Габриэль попался в её ловушку. — Никакой лести, месье, исключительно факты. Благодаря вам я так влюблена в эту индустрию. Я не видела никого более смелого и талантливого, чем вы. Я вдохновлялась вашим усердием, когда сама начала работать и практиковаться в дизайне, — с милой улыбкой произнесла она и жестом указывая на свой наряд. Он медленно обошёл её, рассматривая с головы до ног, обращая внимание на качество швов и внимание к деталям. Маринетт и правда вкладывала сердце и душу во все свои работы. Через минуту он вновь вернулся к своему креслу. Его ноги всё ещё немного потряхивало, и он взял трость, которую Маринетт изначально как-то выпустила из виду. Опершись на трость, он продолжил внимательно рассматривать её. Инстинктивно она положила руку на сумочку. Жест, ставший привычным за прошедшие годы. Так она защищала Тикки от любых потенциальных угроз. И в этот раз она точно знала, что Габриэль знает больше, чем кажется. Её подозрения только укрепились, когда она увидела ухмылку, всплывшую на его лице. Однако, он промолчал и Маринетт решила не затрагивать эту тему. Пока. — Честно вам скажу, мадемуазель Дюпэн-Чэн, у вас есть потенциал. Был бы рад взять вас на практику в мою компанию. Вас бы заинтересовало такое предложение? — Это большая честь, месье, но, боюсь, что не смогу принять его. И этот ответ привлёк его внимание. Сев в кресло, он продолжал неотрывно смотреть ей в глаза, в его взгляде отчётливо читалось удивление. — Для меня, верность — не пустой звук. И я очень уважаю вас, как дизайнера, но я остаюсь верной вашему сыну. И без его одобрения и поддержки, боюсь, что не смогу согласиться на ваше предложение. — Скажу честно, мадемуазель, не самое подходящее мышление для нашего бизнеса. Но, думаю, что у вас есть все данные, чтобы перевернуть всю индустрию. Маринетт не могла подобрать нужных слов. Уж чего-чего, но комплиментов она не ожидала. Уж точно не от человека, который никогда не говорил ничего подобного своему собственному сыну. Она откинула эти мысли и злость, которую они вызвали, и вновь заставила себя сосредоточиться на их разговоре. — Ваша жена была вашей первой моделью, да? Помню, лет десять назад, она участвовала в показе одной из ваших весенних коллекций. В том платье она была похожа ангела. — Да, она и была ангелом, — мягкая улыбка коснулась его лица. — Адриан очень похож на неё, согласны? Габриэль кивнул. Маринетт вновь улыбнулась, с осторожностью подбирая её следующие слова. — И всё же, хотя Адриан очень похож на неё, он также очень похож на вас. Габриэль удивлённо посмотрел на неё, очевидно пытаясь найти логику и связь в её словах. — Месье, он умён, настойчив, где-то даже упрям, и у него отличная интуиция. Разница в том, что ваша направлена на созидание, а его — на понимание чувств и проблем других. Вы знаете, он часто помогает своим одноклассникам с физикой. Включая меня. — Ну это он точно унаследовал от матери, я, как вы можете догадаться, едва ли мог бы назвать себя филантропом. Маринетт лишь улыбнулась в ответ, придержав все колкие комментарии при себе. Вовсе не хотелось рушить тот хрупкий мостик, который она с таким трудом возвела. Она чувствовала, как удача Ледибаг помогает ей. Может быть, у неё и впрямь всё получится. — Вы познакомились с ней, когда только начали работать дизайнером? — Маринетт заметила нарастающее напряжение в глазах и позе Габриэля и, понимая, что если она что-то не сделает в ближайшее время, то он закроется окончательно и её планам конец. Выдумывать пришлось на ходу. — Адриан как-то рассказывал мне, но он не очень хорошо знает эту историю, а мне просто очень любопытно, ведь вы так хорошо ладили, если судить по тем показам, что я видела по телевизору. Габриэль вновь задумчиво замолчал, и эту паузу она использовала в свою пользу. Маринетт сделала несколько осторожных шагов по офису, стараясь не слишком привлечь внимание к своему перемещению. Она бросила взгляд на другие фоторамки, висящие на стенах, в надежде собрать больше информации о прошлом семьи Агрестов. Пробежавшись глазами по уже знакомым фотографиям из последних фотосессия Адриана, она сосредоточила взгляд на тех, что она раньше не видела. Одна фотография особенно привлекла её внимание тем, что была сделана словно руками новичка: заваленный горизонт, куча шума. Однако, несмотря на это, фотография понравилась ей больше остальных. На ней были изображены молодой мужчина с любовью смотрящий на молодую женщину с маленьким мальчиком на руках. Фотография буквально струилась счастьем, и непроизвольная улыбка всплыла на лице Маринетт. — Эту сняла Натали, — тихо сказал он, подойдя к Маринетт. — Тогда она только начинала работать у нас, спустя полгода примерно после того, как я нанял её. Тут Адриан только оправился от простуды и хотел скорее бежать играть на улицу. — Теперь понятно, отчего у него такой непоседливый взгляд, — тихо произнесла она, эта фраза почти вырвалась и, несмотря на все надежды, Габриэль всё же её услышал. — Мадемуазель Дюпэн-Чэн, всё, что я делал для Адриана — я делал для того, чтобы оградить его от любой опасности. — тихо, практически шёпотом, произнёс Габриэль, однако Маринетт едва устояла на ногах от силы этих слов. — Я понимаю, что ни он, ни вы этого не осознаёте, но, знайте, я всегда буду делать всё для его безопасности. Маринетт не проронила ни слова, понимая, что ходит по тонкому льду. Она всё же сохраняла надежду, что Габриэль ответит на вопрос, который она задала ранее. — Я познакомился с Эмили ещё во время учёбы в институте. Сначала я не слишком ей понравился, что, впрочем, можно списать на обычное недопонимание. Когда мы поговорили, она простила меня и с тех пор всегда была рядом. Целый год у меня ушёл на то, чтобы понять, что я не просто друг для неё. В этот раз Маринетт не смогла сдержать смех. Её звонкий голос заполнил комнату. Она поймала на себе удивлённый взгляд Габриэля. С трудом борясь со смехом, она попыталась объяснить причину своего припадка. — Адриан никогда не рассказывал, как мы с ним познакомились? Он лишь покачал головой. — Просветите меня. Она рассказала ему историю о том, как подумала, что, когда Хлоя подложила ей жвачку, она подумала, что это был Адриан и подумала, что это просто очередной избалованный мажор, ведь, как ей казалось, кто ещё мог завести дружбу с Хлоей, Маринетт ведь даже не сразу сообразила, что он сын Габриэля. И поначалу она была так разочарована тем, что представляла его совсем другим и даже не позволяла себе думать, что ошиблась. И как она изначально игнорировала все его попытки заговорить с ней. И так продолжалось до тех пор, пока он не встретил её после занятий и не рассказал всё о том инциденте. И о том, как Адриан одолжил ей свой зонтик, чтобы она не промокла в ливне. В конце своего рассказа, она осмелилась взглянуть на Габриэля. Он заворожённо смотрел на неё, его скулы слегка подёрнулись розовым. — Вы ведь не просто фанат моего сына. Вам в самом деле не всё равно на него. — Он — мой лучший друг, — кивнула она, не отводя глаз. От рассказа и этого признания, непроизвольные слёзы начали проступать в уголках её глаз. В голове всплыл её недавний разговор с Адрианом, заставляя её вновь вернуться к тому, зачем она всё это затеяла. — Она тоже была вам лучшим другом? — Дрожащим голосом произнесла она. «Не реви. Не реви. Даже не думай реветь» — неустанно повторяла она про себя в ожидании ответа. Он глубоко вздохнул и медленно кивнул. Небольшой всхлип сорвался с её губ. Отчаяние грозилось пересилить её. Всё было гораздо сложнее, чем она думала. Она и представить себе не могла, как она бы справилась, потеряй она Адриана. — Мне очень жаль. — Мадемуазель Дюпэн-Чэн? Она не могла выдавить из себя ни слова. Ещё несколько неловких всхлипов вырвались из её груди. В голове кружили страхи, что она потеряет Адриана и как она будет жить дальше. Она поймала себя на понимании, что она ненавидит этот страх сильнее, чем ненавидит Хищную Моль и все те ужасы, что он насылает на город. Она хотела вернуть прежнего Адриана. Глядя на человека, который воспитал, Маринетт в очередной раз напомнила себе о своей миссии. И она закончит её, даже если ценой своей жизни. Не сказав ни слова, Габриэль протянул девушке небольшую коробку с салфетками. — Простите, сэр. Мне так стыдно, я должна держать себя в руках. — Что происходит? — сказал он, проигнорировав её слова. — Как это всё касается Адриана? Маринетт смахнула слёзы и, наконец, взяла себя в руки. Выпустив эмоции, она почувствовала себя сильнее, чем прежде. — Мне кажется, сэр, я теряю своего лучшего друга. Он не тот, каким был пять лет назад. Чёрт, он даже не тот, каким он был всего полгода назад. И то, с какой скоростью меняются его характер и поведение, пугает. Она достала телефон из кармана и, разблокировав экран, открыла диктофон и быстро открыла запись её разговора с Адрианом. — Я никогда не слышала, чтобы он говорил что-то подобное. И, боюсь, что он это всерьёз. Пролистав большую часть записи, она остановила на той, которая вызывала у неё наибольшее беспокойство. Маринетт не осмеливалась взглянуть Габриэлю глаза, так она боялась увидеть в них безразличие. И, будь так, она бы точно не сдержалась и двинула ему в лицо, а этого она себе позволить не могла, слишком много сил потрачено, чтобы провалить всё это сейчас. Поэтому, не поднимая взгляд, она, молча нажав кнопку воспроизведения, протянула телефон Габриэлю. Отступив на пару шагов, она наконец решилась взглянуть ему в глаза. И тишину, повисшую в комнате, разрушил звук голоса Адриана. «По мнению отца, я — просто ужасное разочарование. Иногда я думаю о том, что лучше бы тогда вместо матери исчез я. С ней он хотя бы был счастлив». «Я уверена, что это не так». «Мари, он едва способен взглянуть на меня без разочарования. Я не тот, кто ему нужен. И никогда не был. Если бы я мог, я бы вернул её, даже если бы это значило, что я должен буду исчезнуть. Этого всё равно никто бы не заметил». «Я бы заметила». «Сомневаюсь. И моему отцу, и всему миру нужна Эмили, а не Адриан. Так было бы лучше всем». Слова вновь врезались в её сознание, как и в первый раз. Маринетт вздрогнула и едва не упустила реакцию Габриэля на запись. И в отличии от неё, эмоции старшего Агреста исчезли с лица практически также быстро, как появились. И как же её раздражала эта его способность так хорошо скрывать все свои мысли и чувства. Ей отчаянно была нужна хоть какая-то его реакция на происходящее. Ей нужно было знать, что всё, что она делает — не просто так. Не найдя в себе сил более слушать отчаяние и боль в голосе Адриана, Маринетт остановила воспроизведение. Борясь с накатившими чувствами, она знала, что ей нельзя останавливаться и она не может позволить словам блондина, в которого она была по уши влюблена всё своё отрочество, помешать ей. Она подошла к окну и бросила взгляд наружу. Красота города, однако, пропадала в её глазах на фоне всего происходящего. — Обычно он никогда не говорит о своих чувствах. И я знала, месье, что ему сложно, но никогда и не представляла насколько. И я только и думаю о том, насколько я ужасный друг, что позволила в его голове развиться мысли о том, что совсем никому не нужен. Он даже не подозревает, с какой любовью к нему относятся все, кто его знает. Она и не ожидала ответа на свою тираду, и Габриэль, в очередной раз скрыв свои эмоции и мысли, промолчал. Едва ли и она сама могла добавить что-то ещё. Даже если бы она умудрилась выдавить из себя хоть что-то, скорее всего, она бы всё испортила. Маринетт и так едва не облажалась, не сдержав эмоции перед Габриэлем. Также она понятия не имела, как всё это исправить и вернуть ситуацию под свой контроль. И она прекрасно понимала, что Адриан буквально сойдёт с катушек, когда узнает, чем она была занята. И Маринетт тяжело было бы винить его за подобную реакцию, учитывая, как далеко она зашла в этот раз. И даже несмотря на то, что она всё это делала ради него, этим визитом, она вполне возможно скорее навредила, чем помогла отношениям Адриана с отцом. — Мадемуазель Дюпэн-Чэн, могу ли я получить копию записи? Маринетт шокировано взглянула на него, она не могла поверить своим глазам, и Габриэлю даже пришлось повторить свою просьбу. Он всё также держал в руках её телефон и смотрел на него так пристально, будто впервые видел что-то подобное. И когда их взгляды наконец встретились, волна удивления прокатилась по телу девушки. Его взгляд был необычайно мягким и разбитым. — Похоже, я также совсем не знаю своего сына. — прошептал он, и эти слова глубоко врезались в душу Маринетт. Габриэль, казалось, постарел на глазах. На месте легенды модной индустрии, строгого и горделивого отца своего лучшего друга, она теперь видела лишь потерянного и одинокого мужчину. Он выглядел таким разбитым, каким она не видела никого. Она хотела убедить Габриэля, что ничего ещё не потеряно и вместе они могут вернуть Адриана. Однако она решила промолчать, осознав, что и так зашла достаточно далеко и у неё нет совершенно никаких прав делать подобные заявления. Она не часть семьи, даже несмотря на то, что она мечтала об этом с тех пор, как Маринетт по уши влюбилась в Адриана во время того судьбоносного ливня. И дружба с Адрианом и её помешательство на моде — всё, что связывало Маринетт с Габриэлем. На самом деле, она едва знакома с ним. Наверняка она знала только то, что Габриэль Агрест не ангел и у него есть недостатки. На самом деле, только это понимание помогло ей решиться на этот разговор. И несмотря на то, что она всё ещё уважала вклад и влияние Габриэля на индустрию, тот пьедестал, на который она давным-давно вознесла Габриэля, был разрушен. Разрушен вместе с тем, на который она вознесла Адриана, видя в нём идеального парня и такого же идеального сына. — Маринетт? Звук её имени вернул её в создание, и она сделала несколько шагов в его сторону. Забрав телефон из рук Габриэля, она отправила запись на почту Габриэля. Пока шла загрузка, они перекинулись лишь парой слов. Заблокировав телефон после отправки сообщения, она не могла подобрать нужных слов. Маринетт вообще не могла подобрать слов. Всё же, какого-то прогресса в своём деле она добилась, но, Маринетт точно не могла с уверенностью сказать, в каком направлении этот прогресс двигал их отношения. Маринетт не решилась более задерживаться в кабинете Габриэля и, проверив, что она ничего случайно не оставила, девушка развернулась к выходу и прошептала: — Спасибо, месье, что уделили время и выслушали меня. Едва она успела сделать три шага к выходу, Габриэль вновь обратился к ней. — Маринетт, постойте. Габриэль подошёл к столу и, вытащив одну из своих визиток, он быстро написал что-то на ней. Закончив, он подошёл к Маринетт и протянул визитку ей. — Это мой личный номер и Е-мэйл. Если вам что-то понадобится, сразу связывайтесь со мной. — Спасибо вам, месье, — сказала она, спрятав визитку в карман, где лежал телефон. Кто знает, когда ей пригодится его личный номер. — Нет, Мадемуазель Дюпэн-Чэн, вам спасибо. Мне многое нужно обдумать. И, думаю, что вы в самом деле открыли мне глаза. — Он опустил глаза и с мягкой улыбкой добавил. — Знаете, вы бы точно понравились моей жене. У вас с ней много общего. Маринетт немного покраснела от неожиданности комплимента. Она всё ещё не особо понимала, что же она такого сделала, чтобы выкопать эту мягкую и добрую сторону Габриэля Агреста, но решила не думать об этом. Сказав, что сообщит, если ей вдруг что понадобится, она поспешно покинула офис, сославшись на позднее время. Когда Маринетт скрылась за дверью, Габриэль медленным и тяжёлым шагом вернулся к столу и с тихим стоном опустился в кресло. Мысленно он проклинал себя за упрямство и излишнюю гордость, заставившую его всё это время стоять на ногах. Он ведь прекрасно понимал, что боль в ноге не потерпит таких приступов геройства. Именно поэтому ему и пришлось сделать перестановку в офисе и вернуться к стандартному рабочему столу. Рабочий стол Натали он также перенёс потому, что терпеть не мог её полного сожаления взгляда, который она старательно, но не всегда успешно прятала. Но всё же, за последние полтора года этот офис стал ему вторым домом, ведь несмотря на его упрямство, ему пришлось признать, что боли в ноге никуда не уйдут. Даже всех своих ближайших помощников и даже сына Габриэль перегрузил работой, дабы у них не было даже возможности своим неуместным сожалением загонять старшего Агреста в его личный ад. И сегодня эта тонкая система была разбита вдребезги лично Маринетт Дюпэн-Чэн. Габриэлю хотелось ненавидеть её, но он лишь восхищался её завидной смелостью и силой характера. Она напоминала ему его самого в молодости. Он предложил ей работу у себя, но, он бы и не удивился, если она отказала ему только затем, чтобы доказать, что на всё способна сама. И он искренне желал Маринетт успеха в будущих начинаниях, понимая, что с её характером и талантом, она вполне способна выжить в этой, довольно жестокой, индустрии и с гордо поднятой головой пройти тот путь, что много лет назад прошёл он сам. С мыслями о девушке и её глубокой привязанности к Адриану, он неловко подвигал мышкой, выводя компьютер из режима сна. Скачав файл из письма, он, с надеждой, что Маринетт просто раздувает из мухи слона, включил запись. И очень быстро он остановил воспроизведение, не в силах более слушать отчаяние в голосе сына. Он ненавидел себя за то, что был так слеп по отношению к Адриану. Ненавидел за то, что был так невнимателен к сыну и за стеной собственной скорби по Эмили, он упустил, как Адриан погружался в скорбь ещё более сильную, чем его отец. Остановив запись, однако, он не мог выкинуть из головы слова и голос сына. Они кружили над Габриэлем, словно надоедливые птицы. Он бросил взгляд на скетчи, неряшливо разложенные на столе, и будто пелена стояла перед глазами, наполняющимися слезами. Долгих семь лет он не плакал, и он не планировал нарушать эту традицию. Не сегодня. Ему нужно отвлечься. Собравшись с мыслями, Габриэль повернулся к портрету жены, отчётливо понимая, что Эмили бы не оценила то, что он собрался сделать. Она бы посчитала, что это неправильно. С этими мыслями он нажал кнопку на переговорном устройстве. — Натали, зайди пожалуйста ко мне. — Уже иду, месье. Габриэль поднял взгляд на портрет и пробормотал. — Не смотри на меня так, Эмили. Мне и так тяжело, когда тебя нет рядом. Он практически чувствовал тяжёлый, как ему казалось, взгляд портера. И, к сожалению, Натали пришла гораздо раньше, чем он решился отказаться от своих побуждений. — Мадемуазель Дюпэн-Чэн уже ушла, месье. Если хотите, можете ознакомиться со своим расписанием на завтра. «Эмили, ты и так знаешь, что я вовсе не святой» — подумал он и уверенно повернулся в кресле, переводя внимание на неё. — С твоей стороны было чрезвычайно непрофессионально приглашать мадемуазель Дюпэн-Чэн, — холодным тоном начал он. — Ты прекрасно знаешь, насколько нагружено моё расписание, Нат. Ведь ты его и составляешь. — Да, месье, я понимаю. — согласилась она. Её быстрый ответ немного выбил его из колеи. Он даже не ожидал, что она так быстро согласится с ним. Габриэль был уверен, что она будет возражать, но она давным-давно научилась держать язык за зубами, когда это требовала ситуация. Габриэль терпеть не мог неподчинение, особенно среди своих работников и, в её случае, это довольно полезный навык. Это стремление контролировать всё и всех, очевидно, также переросло только его работу и давно струилось также и на его близких. Мысли невольно перескочили на Адриана, но он быстро взял себя в руки, понимая, что сейчас не самый удачный момент, чтобы размышлять об этом. — И ты надеялась, что я закрою глаза на то, что ты сделала? Посчитала, что не уволю только потому, что ты работаешь на меня уже 15 лет? — Вовсе нет, месье. Я знала, на что шла. И будь у меня второй шанс, поступила бы также. Её уверенность начинала действовать Габриэлю на нервы. Она не сводила свой взгляд с его. Он мог поклясться, что на мгновение на её лице даже проступила ухмылка. Испарилась она, однако, также быстро, как и появилась. Гнев нарастал в нём. Он хотел так или иначе навредить ей за то, что она сделала. Он хотел, чтобы Натали теперь почувствовала себя такой же загнанной в угол. Он не хотел, чтобы его тыкали лицом в ошибки. Не хотел, чтобы Маринетт Дюпэн-Чэн лично указала ему, как сильно он облажался. Он с силой растёр руки, справляясь с гневом. Немного успокоившись, он положил руки на стол. — Тогда, мадемуазель Санкёр, — начал он своим самым строгим тоном. — Прошу, просветите меня, почему вы считаете, что имеете право вмешиваться в дела моей семьи. Насколько я помню, вы работаете на меня. Да, у нас с вами были свои моменты, но не более. И вы, напоминаю, не моя жена и не мать моего сына. Так что, прошу вас объяснить своё решение вмешаться в дела моей семьи. Он прекрасно видел её реакцию на его слова. Она с силой сжала планшет, с которым, казалось, никогда не расставалась до такой степени, что костяшки её рук побелели. Она ощутимо побледнела и так красные пряди её волос казались кроваво-красными на фоне бледности её лица. Однако этот прилив гнева прошёл почти также быстро, как и появился, и её щёки вновь налились красивым розоватым цветом. Глаза её, однако, также полыхали огнём, какой он видел лишь пару раз за всё время их работы. Обычно в такие моменты она была раздета и извивалась под ним. И он знал, что немного перегнул палку. Она, очевидно, старалась бороться с гневом от этих обидных слов, которые Габриэль так легко бросил ей в лицо. Он понял, что довольно сильно облажался. И, хотя она, и правда, не его жена, все эти годы она была рядом и частенько играла именно эту роль. Она была рядом на многих важных мероприятиях и помогала ему даже тогда, когда он неосознанно отталкивал всех близких. Она никогда не сравнится с Эмили, но от неё это и не требовалось. Она стала близка и важна ему, но он понял это, лишь когда, желая отомстить, всё испортил своими необдуманными словами. — Натали, я… — Габриэль, не нужно. Я сейчас же напишу заявление на увольнение. Не думаю, что могу более смотреть вам в глаза. Натали обернулась и быстрым шагом удалилась из офиса. Звук стука её каблуков по кафельному полу словно колоколом бил в голове Габриэля. Надеясь, что ноги не подведут его сейчас, он поднялся на ноги и попытался пойти за ней вслед. Ему нужно было остановить Натали прежде чем, она сможет в самом деле уйти от него. Но не успел он пройти и пару шагов, как острая боль пронзила больную ногу, и он, проклиная себя за резкие слова, медленно опустился на пол. — Натали, вернись. — Громко сказал он. — Нам надо поговорить. Она не ответила, но, справедливости ради, Габриэль и не особо рассчитывал на ответ. Он с трудом сменил позу и дрожащими руками дотронулся до своей больной ноги. Он так увлёкся, массажируя колено, что даже не услышал приближающееся мягкое цоканье каблуков. — Месье, вы в порядке? — В полном, — тихо произнёс он, не желая казаться слабым и уязвимым, особенно после того, как так глупо всё испортил. В ответ она лишь хмыкнула и зашла в офис. — Разве ты не собиралась уйти, Натали? Почему ты ещё тут? Она опустилась на пол. Не слишком далеко от него, но и не слишком близко. — Честно говоря, месье, — тихим голосом начала она. — Не имею и малейшего понятия. Его злили эти её слова, также, как и злило его то, как он в странной позе распластался на полу не в силах ничего с этим поделать. Он почти мечтал, чтобы провалиться через этот самый пол, лишь бы не оставаться в присутствии Натали. — Да уходи уже. Я ведь и так собирался тебя уволить, — сохраняя свою упёртость, сказал он. — Уверена, так всё и было, месье. Натали протянула руку и дотронулась до его больной ноги. Когда она начала массаж, Габриэль едва смог сдержать стон. Вскоре боль отступила и он, с её помощью, смог подняться на ноги. Он едва мог подобрать слова, но он точно знал, что сказать что-то нужно, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. С другой стороны, он также прекрасно понимал, что простых красивых слов не хватит. С Эмили это тоже так не работало, но и он не был из тех, кто просто так бросается красивыми словами. Нет, он человек сухой логики и аналитики. Качества, которые он также пытался воспитать и в Адриане. Он повернулся к Натали, его гнев испарился и в душе оставалось некоторое чувство униженности. Его помощница буднично смахивала несуществующую пыль с юбки. — Зачем ты пригласила мадемуазель Дюпэн-Чэн ко мне? — тихим тоном он повторил вопрос, который задавал ранее. Натали глубоко вздохнула и взглянула ему в глаза. В её взгляде не было осуждение, но было что-то более глубокое и серьёзное. Габриэль постарался не думать о том, что это было, а сосредоточился на том, что она хотела ему сказать. — Честно говоря, месье, вы и Адриан — два моих самых близких человека. И последние пятнадцать лет, ваша семья также была и моей. Я видела, как страдал Адриан после пропажи Эмили, и я страдала вместе с ним. И с тех пор я лишь молча наблюдала, как вы оба все сильнее и сильнее погружаетесь в скорбь. И я знаю, чем вы занимаетесь в свободное время, но я более не могла смотреть на то, как печаль всё больше охватывает Адриана. Она замолчала, чтобы собраться с мыслями и эмоциями. Каждая из них отчётливо отражалась на её лице. Он и не думал о том, что она знает его самый главный секрет, но, с другой стороны, Габриэль не особо старался скрывать это от неё. Он бы, наверное, и не смог, Натали всё-таки полностью знает и даже составляет его расписание. И она доверяет ему настолько, что, даже зная, продолжила работать на него. И эта мысль также помогала ему справляться с шоком. — Месье, я не могла оставить Адриана в таком состоянии, когда ему как воздух нужны были близкие. Я знаю его расписание и знаю, что в последнее время у него очень много работы. С тех пор, как он вышел на каникулы, ему едва хватает времени на сон. И я не знаю, зачем вы делаете то, что делаете, и спрашивать не буду, но он заслуживает знать всё. — Нат… — Начал он, но она его перебила. — Я пригласила Маринетт потому, что Адриану через пару месяцев будет 18, месье. И он сможет сам распоряжаться своим будущим. И он заслуживает знать правду о своей матери. И он заслуживает знать правду об отце. И это меньшее из того, что я могу сделать для двух мужчин, которых люблю более всего на свете. Она резко замолчала, осознав, что сказала. Габриэль по её немного испуганному взгляду видел, как сильно она хотела бы забрать свои последние слова назад. Однако этот страх быстро испарился. Она с некоторой осторожностью смотрела на него, ожидая его ответа. — На этом всё, спасибо, Натали. Он отошёл от неё, намереваясь вернуться в кресло. Ему требовалось время, чтобы обдумать всё, что она сказала. Включая её признание. Он пока не вполне понимал, чего он хочет, да и не думал, что заслуживает её любви. Он едва ли был хорошим человеком и сейчас совсем не осталось времени, чтобы всё исправить. Натали, не проронив ни слова, медленным шагом направилась к выходу, но едва она успела коснуться ручки двери, он вновь окликнул её. — Натали, пожалуйста, полностью отмени все наши планы до конца недели. Думаю, что нам всем не помешало бы немного отдохнуть. Она с удивлением повернулась к нему, словно не поверила его словам. Он, конечно, не винил её в этом. Он не мог и припомнить случая за последние 7 лет, когда он устраивал более чем один выходной. Даже после потери жены он не отдыхал, а наоборот с головой погрузился в работу. Он улыбнулся, чтобы убедить Натали в своей искренности. — Да, месье, вы правы. Спасибо. Тогда, до понедельника? Он молча кивнул, и Натали вышла из офиса. А Габриэль вновь повернулся к портрету жены. — Надеюсь, любимая, я не слишком тебя разочаровал. — Прошептал он. — Мне тебя действительно не хватает. Будь ты рядом, всё было бы совсем иначе. И я был бы совсем иным человеком. Эмили улыбалась ему с картины, словно успокаивая его, а он пытался осмыслить все произошедшее за день. Ему нужен был кто-то, кто мог бы помочь ему разобраться во всём происходящем. Обычно, этим кем-то была его жена, но её больше нет рядом. Нет, ему нужен был кто-то, с кем он мог бы поговорить, кто мог бы направить его в этой сложной ситуации. Он не знал, что будет дальше и как ему следует поступить. Могут ли его отношения с сыном стать ещё хуже? Сколько боли он уже причинил ему, игнорируя нужды сына и думая только о себе. Достаточно ли у него времени, чтобы всё исправить? Мысли роем кружились и шумели в его голове. Габриэлю даже казалось, что, если этот шум не прекратится, он точно сойдёт с ума. Взяв трость и опираясь на неё, он подошёл ближе к портрету и нажал несколько кнопок, открывая проход в его убежище. От его появления несколько десятков белых бабочек закружились в воздухе, ожидая приказа. Габриэль улыбнулся и спокойным тоном позвал Нууру. Вероятно, самым спокойным с тех пор, как в его руках оказался камень чудес Бабочки. — Да, мастер. — квами подлетел к нему. В выражении лица крошечного фиолетового существа не читался страх. Он задумчиво смотрел на Габриэля, в его глазах даже виднелась надежда. Габриэль протянул руку, отчего ещё сильнее озадачил квами. Когда Нууру приземлился в его руку, он позволил себе немного потрепать существо по голове. — Мастер, вы в порядке? Габриэль опустил взгляд на квами и глубоко вздохнул, усиленно пытаясь собраться с мыслями. На это ушло некоторое время, но, успокоившись и взяв в себя в руки, он вновь заговорил. — Ты пытался предупредить меня об опасностях моей погони за Камнями Чудес Ледибаг и Кота Нуара. И, кажется, я наконец готов тебя выслушать. Нууру с открытым ртом смотрел на Габриэля так, будто видел его впервые в жизни. Около минуты квами не мог прийти в себя и только потом начал говорить. В конце своей речи о последствиях применения камней Нуруу с осторожностью взглянул в глаза Габриэля, ожидая его реакции. И хотя Нууру понимал его горе, до недавнего времени он не мог никак повлиять на его желание исправить всё, что произошло в его семье. И теперь, когда его мастер наконец выслушал ответы на вопросы, которыми Габриэль должен был задаться давным-давно, будущее начало казаться не таким безнадёжным. Для него и для всех жителей Парижа. — Спасибо, Нууру. Мне многое нужно обдумать. Габриэль открыл единственное в комнате окно и бросил взгляд на вечерний город. Город, который он когда-то любил. Да, ему и в самом деле есть много о чём подумать. С другой стороны, он уже прекрасно понимал, что ему нужно делать прямо сейчас. Но для этого ему нужно собраться с мыслями.

***

После того, как Маринетт вышла из офиса своего идола, Натали проводила её к выходу. Она всё ещё была в небольшом шоке от того, как обычно строгий Габриэль отнёсся к ней. Когда Натали крепко обняла её и поблагодарила за то, что она не бросила Адриана, Маринетт пришлось с трудом бороться с вновь накатившими слезами. Она решилась на это не ради благодарности, но и она была нужна, чтобы понимать, что своим поступком она делает благое дело. Пообещав, что обязательно навестит Натали, она обернулась к лимузину и улыбнувшись Лоуренсу, который терпеливо ждал её, Маринетт села в машину и Лоуренс также поблагодарил её за то, что она сделала. Она и не знала, куда деть себя или что ответить, пока ждала, пока машина тронется. Слишком многое свалилось на неё во время этой миссии. Телефон в кармане настойчиво запиликал. Достав телефон, она увидела на экране десяток уведомлений о сообщениях от Альи, Адриана и даже Нино. АА: [Знаю, ты на встрече с отцом, надеюсь у тебя всё хорошо. Ты просто за-мур-чательная, Мари. Я знаю, ты справишься.] АС: [Есть новости? Габриэль наконец отпустит Солнышко от своей юбки?] АА: [Мари, я так рад за тебя. Ты точно добьёшься успеха своими работами. Эта встреча тебе только поможет.] АС: [Подруга, ты в порядке? Нужна помощь? Он запер тебя где-то? Ответь, чтобы я знала, что ты в порядке] НЛ: [Мари, наши друзья сходят с ума. Спасай.] АА: [Только не забывай нас, когда станешь популярной, ладно? Не хотелось бы мяу-терять тебя] Прочитав остальные сообщения, она как могла ответила на них. Маринетт усмехнулась над сообщением от Нино, понимая, как легко его сбивают с толку эксцентричная реакция Альи и Адриана на всё происходящее. Многие видели в ней и Нино пару, но их дружба была крепче, чем сталь, и они всегда помогали друг другу в сложные времена. И Мари оставалось только надеяться, что Алья усмирит свой пыл и не отправится прямо к поместью Агрестов спасать подругу. Она так сильно беспокоится за подругу. И хотя это ценное качество, которое она ценит в Алье, иногда она заходит за грань, особенно, когда её так переполняют эмоции. Особенно это было заметно, когда Алья, в поисках историй для Ледиблога, не видела себя и постоянно подвергала себя опасности, что, конечно, не делало их с Котом работу по устранению акумы легче. Пока что, чудом, Алье удавалось избегать неприятностей, но кто знает, что будет, если однажды это чудо не случится. Сообщения от Адриана были странными, но она догадалась, что это Алья и Нино наврали парню, что она поехала к Габриэлю, чтобы обсудить что-то связанное с дизайном и чем-то ещё подобным. Поэтому он и постарался поддержать её, зная, что она на встрече с, возможно, самым большим фриком индустрии моды. И Маринетт знала, что она поступила правильно, поговорив с Габриэлем. Но она понятия не имела, сдвинется ли эта ситуация с мёртвой точки. И Маринетт прекрасно знала, что, когда она вернётся, друзья введут её в курс происходящего. Алья, вероятно, отведёт её в сторону и расскажет, какую конкретно ложь они скормили Адриану. Ждать придётся недолго, ибо Лоуренс спустя лишь несколько секунд остановил лимузин возле пекарни. Выходя из машины, она улыбнулась телохранителю. — Может останетесь на ужин? Уверена, мои друзья будут не против. Он улыбнулся, но лишь покачал головой. — Не буду мешать. Я напишу, когда подъеду, чтобы забрать Адриана. Она помахала ему и зашла в пекарню с бокового входа, ведущего в их квартиру на втором этаже. Зайдя домой, она сразу же начала взглядом выискивать Адриана. Он сидел за обеденным столом и что-то очень живо обсуждал с Нино. Они были довольно сильно увлечены беседой. Адриан пытался что-то доказать другу, а тот всё никак не верил. Маринетт зашла и увидела, как Алья на кухне что-то готовит. Улыбка засияла на её лице, когда она мысленно поблагодарила подругу за то, что она взяла на себя заботы об ужине. Алья прекрасно понимала, что Маринетт будет едва ли в состоянии готовить после возвращения. Алья повернулась и заметила Маринетт в гостиной. — Ну что, подруга, — громко спросила она. — Как прошла твоя встреча с мадам Шамак? Всё обсудили? — Да, думаю, что всё прошло неплохо. Есть прогресс. — Уловив посыл Альи, Маринетт пришлось подобрать слова так, чтобы не развивать ложь. — Но пока рано делать выводы, поживём — увидим. — Ей нужно, чтобы ты сшила что-то для неё, Мари? Это так круто, не могу дождаться, чтобы увидеть, что ты придумаешь для неё. — Спасибо, Адриан, — сказала она, немного покраснев. И хотя Надья и правда заказала у неё кое-что, и она появится на экране в одежде, которую сшила Маринетт, это не имело ничего общего с тем, что Маринетт отлучилась на целый день. Маринетт отчаянно хотела сказать ему всю правду, но ей требовалось время, чтобы собрать все мысли в кучу. Она и не думала, как сложно будет смотреть ему в глаза и молчать о том, что сделала. Маринетт постаралась увлечься чем-то и, ретировавшись в кухню, налила себе стакан сока, надеясь хоть как-то отвлечь себя от всего происходящего. По крайней мере до тех пор, когда ей придётся рассказать Адриану всё. Тишина повисла между ними, и каждый погрузился в свои мысли. Однако, никто, казалось, и не собирался ими делиться. Время шло, Маринетт наблюдала за тем, как Адриан пытается понять, что стало причиной такого резкого изменения общего настроения и атмосферы. К счастью, Нино нашёл выход из положения. — Слушай, Аль, у нас же билеты на сегодняшнее шоу! На бы уже пора идти, а то опоздаем. — Точно. — Быстро сообразив, что к чему, Алья кивнула. — Маринетт, я приготовила ужин, я ведь не знала, когда ты вернёшься. Он в духовке и уже почти готов. Я позвоню тебе позже, поговорим. Пока, солнце. Прежде чем Маринетт смогла осознать, что происходит и, возможно, остановить их, Алья и Нино уже смылись. Оставшись наедине с Адрианом, она постаралась подобрать какую-нибудь безопасную тему для разговора, но её мозг совершенно отказывался сотрудничать. Она почувствовала, что ей снова 14 и она вновь теряет разум, неловко стоя возле обеденного стола. Ей хотелось винить в этом их беседу с Адрианом ранее этим днём, но она знала, что это не так. Сомнения начали расти в её голове. Она осознала, как самоуверенно она поступила, действуя от имени Адриана. Таймер духовки звонко прозвенел, и Маринетт, мысленно в очередной раз поблагодарив судьбу и Алью, сбежала в кухню, доставать их ужин. В этот раз она умудрилась даже не обжечься. — Пахнет обалденно, — послышался голос Адриана. — Алье ужасно повезло, что её мама — шеф-повар мирового уровня. — Мари, ты готовишь совсем не хуже неё. Улыбнувшись, она начала накрывать на стол, чтобы разложить приготовленную Альей запеканку по тарелкам. Маринетт была и рада отвлечь себя этим, так у неё было больше времени подготовится. Она ненавидела обман и хотела скорее развеять ту ложь, что придумала Алья. Маринетт не хотела отпускать Адриана домой до того, как она расскажет ему всю правду о том, где она была весь день, параллельно с этим она также надеялась, что не усугубила ситуацию ещё сильнее. — Может я пойду, Мари? После сегодняшнего, ты, наверное, думаешь, что я какой-то странный. — Нет, Адриан Агрест, ты ошибаешься. — Но ты ведь даже не смотришь на меня с тех пор, как вернулась, — прошептал он, уставившись на свои ладони. — Я понимаю тебя, я ведь и сам считаю себя каким-то странным. Я так не считаю на самом деле. Думаю, что просто немного устал от всего этого. Не надо было всё вот так на тебя вываливать, у тебя ведь и своих проблем хватает. — Адриан, посмотри на меня, — Она дотронулась до его подбородка и посмотрела ему в глаза. — Ты можешь довериться мне во всём. Ты можешь не прятать свои чувства, я никогда не стану судить тебя за это. Всем иногда нужно выговориться. Адриан, слегка покраснев, неловко дотронулся рукой до своей шеи. Пальцами он взъерошил волосы, и Маринетт ужасно хотелось пригладить их, но такого она не могла себе позволить. Чтобы избавиться от навязчивого чувства, она отвернулась и продолжила раскладывать запеканку в тарелки. — Спасибо, Мари, — с этими словами он крепко обнял её. Прошло несколько мгновений прежде, чем он расцепил руки, словно и не хотел отпускать её. В очередной раз стараясь отвлечься от происходящего и успокоить бешено бьющееся сердце, она поставила тарелки, после чего жестом пригласила Адриана к столу. Вскоре они уже чувствовали себя спокойно в присутствии друг друга и общались на любые темы. Всё вернулось на круги своя, как будто и не было того разговора, и Адриан не взорвался на неё потоком эмоций. Одной из тем их разговора стала новая часть их любимой игры, релиз которой был назначен на ближайшее время. — Думаю, мне пора, — сказал он, вставая и унося их тарелки в кухню. — Похоже на то, — сказала она, как раз получив сообщение от Лоуренса. Он ждал Адриана снаружи. Значит ей пора сказать всю правду. Проглатывая неожиданно подступивший комок в горле, она подошла к нему, как раз, когда он убирал остатки запеканки. — Мы с Альей обманули тебя, — тихо произнесла она. — У меня не было встречи с мадам Шамак. Адриан с удивлением посмотрел на неё, его брови слегка вздёрнулись, и лёгкая печаль тронула его прекрасные черты лица. — Ла-адно? Так где ты была на самом деле? «Вот и всё, Мари. Сейчас или никогда.» — подумала она. — Я… — Маринетт глубоко вздохнула. — Я говорила с твоим отцом.