The Making of Adrinette / Создавая Адринетт

// Гнев Адриана, общение отца и сына, страдания Маринетт За многие годы модельной карьеры Адриан хорошо научился стоять без движения, пока вокруг кипит работа, а перед лицом яростно блещет вспышка фотоаппарата. И, услышав слова Маринетт, он неосознанно ввёл себя в подобное состояние, а мозг всё ждал, когда перед лицом зажжётся вспышка. Он не совсем мог поверить своим ушам, до последнего надеясь, что просто неправильно расслышал её. С каждой секундой он всё меньше понимал, что происходит, а мозг отчаянно пытался придумать причину встречи Маринетт и его отца. Такую причину, которая бы не касалась Адриана и того допроса, что Маринетт провела с ним ранее. Адриан вновь нахмурился. Он пытался понять и оправдать это решение Маринетт, сознание было готово ухватиться за любой, хоть более-менее реалистичный, сценарий произошедшего. Он не мог смотреть ей в глаза. Не пока придумает ей хоть какое-то оправдание. Все больше оправданий ему просто пришлось отмести, слишком уж они были неправдоподобны. Он осторожно взглянул ей в глаза, до последнего рассчитывая, что он её просто неправильно понял. Он просто неправильно расслышал, ведь она не стала бы его предавать. Но рациональная сторона быстро вернула его в реальность. Пару лет назад он возможно и мог уверить себя в том, что расслышал что-то неверно, но роль Кота Нуара едва ли ухудшила его слух. На самом деле, всё наоборот и его слух лишь усилился со временем. То, как Маринетт мгновенно отвела глаза, когда их взгляды лишь пересеклись, подтвердило его самое большое опасение. Он всё верно расслышал. Маринетт в самом деле встретилась с его отцом. Не ожидая ничего хорошего, он всё же решил дать ей шанс. — Ты всё-таки решилась пойти на летнюю стажировку у моего отца? — своим самым спокойным голосом спросил Адриан. — Нет, я ещё пару месяцев назад решила отказаться от этой идеи. — Сказала она, когда их взгляды снова встретились. Голос её немного дрожал, но был также спокоен, как и его. Присев, она сложила руки на коленях, ожидая, что Адриан скажет дальше. Но Адриан, в свою очередь, понятия не имел, что ещё он мог сказать. Во всём происходящем не было смысла. Если она встретилась с Габриэлем не из-за стажировки, значит оставалась только одна причина её поездки. В горле возникло неприятное жжение, осознание жестокой реальности вот-вот ударит его прямо в лоб. Она на самом деле предала его. Адриан понятия не имел, что ему делать с этой информацией. Он совершенно точно не думал, что из всех людей именно Маринетт предаст его, особенно учитывая, через что они оба прошли, чтобы стать друзьями. Признать её предательство было гораздо больнее, чем он мог себе представить. — Тогда зачем? — Спросил Адриан. Он не хотел, чтобы она отвечала, но ему нужно было услышать это. Ему нужно было, чтобы она признала, что предала его доверие. — Думаю, что ты и так уже это знаешь, Адриан. Ты не замечаешь многого, но ты не глуп. — Она вновь взглянула ему в глаза, словно пытаясь показать, что в её словах есть какой-то скрытый смысл. Но Адриану никак разгадать этот скрытый смысл. Его сердце билось быстро, как никогда, а во рту возник неприятный горький привкус. Он не до конца понимал, как ноги ещё держали его. Адриан осознавал, что Маринетт разочаровалась в нём, гораздо сильнее, чем его отец. — Вот так значит у нас всё закончится, да? — выдавил из себя Адриан. Он едва держал себя в руках. Он хотел уйти, но его собственные ноги не слушались, и он просто стоял на как вкопанный. — Что ж, было весело. Я знал, что рано или поздно я разочарую своих друзей ровно также, как разочаровал и его. — Это не так, Адриан. Ты не разочаровал меня, — Маринетт резко встала с кресла и сделала несколько шагов, протягивая к нему руки. Блондин вздрогнул и дёрнулся в сторону, словно прикоснись бы она к нему, то непременно бы оставила ожоги на его коже. Он вгляделся в её жалобные глаза, и что-то внутри него надломилось. Её взгляд был полон жалости и симпатии, и что-то в этом взгляде он практически ненавидел. Маринетт просто сдержанно и терпеливо стояла напротив него. Терпение не развивается само собой, и Адриан прекрасно знает, через что прошла Маринетт, чтобы стать такой сдержанной. Никогда, однако, он не видел, чтобы она смотрела так на него самого. Чаще такое поведение он видел у Маринетт в отношении Хлои, но то было ещё до того, как характер дочери экс-мэра начал меняться в лучшую сторону. — Я испугалась. Мне искренне стало страшно после того, что ты мне сказал. Естественно, что я пошла к твоему отцу. Это всё — его вина, Адриан, разве ты не согласен? Я пошла на это, потому что мне не плевать. Нам всем не плевать. И если бы ты исчез из наших жизней, мы бы заметили. Я бы заметила. Резким движением Маринетт смахнула выступившие на глазах слёзы и пошла в его сторону, но остановилась, сделав лишь шаг, и тихо вздохнула. — Я понимаю, Адриан, — прошептала она. — Ты считаешь, я предала тебя. Если хочешь, можешь злиться на меня, всё нормально. Я бы тоже обозлилась на себя, если бы была на твоём месте. Адриан не проронил ни слова, а лишь обдумывал её слова. Он не видел смысла в её оправданиях, хотя, отчасти, она и была права. И он был бы напуган, если бы услышал от неё что-то подобное тому, что он вывалил на неё. Он не хотел, чтобы всё сложилось именно так, но он был искренен в своих словах, именно так он чувствовал себя все эти годы. Понимая, что выход из сложившейся ситуации только один, Адриан напрягся и мысленно надел маску, которую ему приходилось носить на публике все эти годы. Адриан — единственный приемник Габриэля Агреста, и ему следует вести себя соответствующе. Он уже один раз облажался, вывалив все свои эмоции на близкого друга, и из этого он вынес очень важный урок и более не встанет на те же грабли. Габриэль никогда не давал ему вторых шансов, а Адриан не даст второго шанса Маринетт. Не в этот раз. Он не мог этого позволить. Нет, своими действиями она лишь подтвердила, что не отличается от других. Она решила, что знает, как ему будет лучше, и ей было не важно, что считает сам Адриан. Он заставил себя пойти в сторону выхода и, когда он дотронулся до холодной ручки двери, он напоследок обернулся в сторону подруги. — Что ж, Мари, прошу прощения, что доставил такие неудобства. Тебя более не побеспокоят мои проблемы. — Безэмоционально произнёс он. — В конце концов, я ведь всего лишь мажор с проблемами с отцом. На лице Маринетт застыло такое выражение, словно он влепил её сильную пощёчину. Однако, она довольно быстро оправилась от шока и быстрым шагом подошла ко входной двери, быстрым движением закрыв её. — Даже не смей, Адриан Агрест! — резким тоном начала она. — Можешь злиться, можешь ненавидеть меня, но даже не смей говорить мне эту чушь. Никогда я не осуждала тебя за это. Я боготворила тебя, возможно слишком долго. Ты один из самых близких мне людей. Неужели ты не понимаешь? Ради тебя я сразилась бы с любой акумой. Даже самой сильной. Что-то похожее сегодня и произошло, вообще-то. — Знаешь, никто не просил тебя меня защищать. Ты не Ледибаг, Маринетт, и не в твоих силах всё исправить. — Голос его сорвался до шёпота. — Возможно, нам пора признать очевидное. Признать, что нам стоит быть друг другу просто знакомыми. Я буду проводить с тобой время, если рядом будут Алья и Нино, но я не останусь с тобой наедине. Больше нет. Я более не могу тебе доверять. С наигранной решительностью он вновь открыл дверь, не заботясь о том, встанет ли Маринетт у него на пути. Не встала и легкое облегчение едва коснулось его, но он быстро стряхнул это чувство. — Адриан… — она дотронулась до его плеча. — Ты ведь так не думаешь. — Вообще-то думаю. До встречи, Маринетт, — сказал он, бросив на неё взгляд через плечо. С этими словами он вышел, не обращая внимания на её глаза, наполняющиеся слезами. Парень чувствовал, что его наигранная уверенность не продержится слишком долго, ведь он только что похоронил дружбу, которой так сильно дорожил. Ни разу за 18 лет жизни он не думал, что когда-либо ему придётся так поступить. До этого момента. Но пути назад нет, не после того, что он сказал. Не после того, как она предала его, рассказав отцу всё о его поведении. Нет-нет, он принял решение и так будет лучше всем. — Знаешь, что? Ты идиот, парень, — пробормотал Плагг. — Вполне возможно, но всё кончено. И если тебе не плевать, то больше не упоминай об этом, ладно? Маринетт — больше не наша забота. — Ты совершаешь большую ошибку, ты и сам это скоро поймёшь, в конце концов, я не твоя нянька. Боюсь, в этот раз я не обрадуюсь, что вновь окажусь прав, но ты своё решение принял. — Плагг закончил свою речь и поудобнее устроился в кармане Адриана, надеясь спокойно вздремнуть по дороге домой. И хотя квами прекрасно чувствовал нерешительность в действиях своего подопечного, он решил промолчать. Однако его слова заставили Адриана задуматься, и он остановился прямо перед дверью, ведущей на улицу, где его ждёт лимузин. Он положил ладонь на дверную ручку, собираясь открыть дверь и выйти, но сознание кричало, что он должен остановиться и подумать надо всем. Кричало, что он должен вернуться и поговорить с Маринетт. И Адриан почти поддался на мольбу собственного сознания, но он прекрасно понимал, что не может себе этого позволить, и с этими мыслями он вышел на улицу. Тёплый вечерний воздух окутал его и казалось, что даже вечерний бриз давит на него за это решение, но Адриан, проигнорировав эти мысли, забрался в машину и плюхнулся на сидение. К его счастью, Лоуренс не проронил ни слова, и Адриан вынул из кармана телефон, чтобы проверить, не написал ли ему кто, хотя он и прекрасно понимал, что в ближайшее время не увидит новых сообщений. А когда это всё же случится, ему едва ли захочется читать их. Адриан осознавал, что это ситуация однозначно заденет Алью и Нино. Это лишь вопрос времени. Адриан даже представить себе не мог, как на его слова отреагирует Ледиблоггерша. Нино, в свою очередь, верный кодексу братанов, будет на стороне Адриана, но едва ли он продержится долго. Нет, Нино не захочет потерять девушку, а значит будет на стороне Маринетт, а это значит, что после всего произошедшего он снова будет один. Путь домой занял несколько минут, хотя Адриан совсем не следил ни за временем, ни за дорогой, и, лишь когда лимузин преодолел большие сверкающие ворота поместья его отца, парень несколько отрешённо поднял взгляд. Всю свою жизнь он называл это место своим домом, а сейчас он смотрел на него и чувствовал лишь пустоту. Это место перестало быть ему домом ещё 7 лет назад, с тех пор, как бесследно исчезла его родная мать. С того момента это стало складом наград Габриэля и знаком признания его величайшей иконой моды. — Адриан, мы приехали. Лоуренс открыл дверь лимузина и легонько подтолкнул блондина в плечо. Не сказав ни слова, Адриан выскользнул из лимузина и, встав в полный рост, глубоко вздохнул. Ему предстоит встреча с огнедышащим драконом, которого он иногда называет отцом. Парень надеялся, что ему удастся оттянуть этот разговор как можно дольше, ему не слишком хотелось выслушивать, как отец вновь разочаруется в нём после того, как узнает о предательстве Маринетт. Он сделал несколько уверенных шагов по направлению к поместью, планируя пройти мимо приёмной и подняться на второй этаж так быстро и тихо, насколько это вообще возможно. В его голове даже родился план трансформироваться в Кота Нуара, но эту идею он быстро отмёл, учитывая предыдущий разговор с Плаггом. Да и едва ли у него бы хватило Камамбера, чтобы удовлетворить потребности крошечного кошачьего бога, мирно спящего в кармане его рубашки. Добравшись до дверей, Адриан глубоко вздохнул, мысленно подготавливая ответы на предполагаемые вопросы Натали. Оставалось только надеяться, что она без лишних расспросов позволит ему прошмыгнуть в свою комнату, чтобы пару часов переждать бурю в виде его отца. Уж он-то смог бы убедить её помочь. Он был уверен, что ей-то не до конца наплевать на Адриана. Так ведь? Не в силах более затягивать, он открыл дверь и зашёл в приёмную, встречающую своих гостей строгим дизайном в монохромных тонах. Едва взглянув в сторону офиса отца, его внимание, однако, привлёк тот факт, что Натали не было на своём привычном месте. Адриан решил использовать её отсутствие для себя и быстрым шагом направился к лестнице, намереваясь незамеченным попасть к себе в комнату. Может в этот раз удача повернулась к нему лицом и ему удастся хоть на время избежать лекции, которая определённо ждёт его. Он знал, что отцу не будет особого дела до его возвращения домой, даже такого запоздалого. Нет, отцу уже давно было наплевать на это, ему только нужно было знать где находится его сын, остальное — маловажные детали. Габриэля, на самом деле, заботило только то, чтобы никто, даже друзья его сына, не отвлекал Адриана от его загруженного расписания, и только в таком случае его бы ждал разговор. Всё ещё намеренный избежать неприятных разговоров, Адриан ускорил шаг, однако, в последний момент удача отвернулась от него — Адриан, нам нужно поговорить. Мысленно проклянув свою удачу, Адриан глубоко вздохнул и обернулся. — Отец, может это подождать? — устало сказал Адриан, не глядя отцу в глаза. — День у меня был не из простых, и не думаю, что готов в очередной раз слушать, что разочаровал тебя. — Адриан Агрест, я — твой отец. Перестань драматизировать и иди за мной. Ты уже взрослый, так и веди себя по-взрослому. Габриэль распахнул дверь в свой офис и жестом указал Адриану на свой рабочий стол. — Ладно, чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее я смогу лечь спать. Скорее бы этот день закончился. Тяжёлыми шагами он спустился вниз по лестнице и проследовал в офис отца, где опустился в ближайшее кресло и устремил свой взгляд прямиком на Агреста старшего. — Итак, отец, насколько сильно я разочаровал тебя в этот раз? Уверен, ты узнал у Маринетт много поводов разочароваться во мне.

***

Габриэль поёжился от того, каким тоном его собственный сын разговаривал с ним, задумавшись о том, как он мог упустить такие значительные изменения в характере Адриана за последние несколько месяцев. Он и представить себе не мог, что Адриан на самом деле думает о нём, как о человеке и как об отце, хотя Габриэль догадывался, что он о нём не слишком высокого мнения. И эта сторона его сына выводила Габриэля до дрожи, ведь она показывала, что всё это — его вина, как родителя. И как сильно Эмили была бы разочарована в своём муже, если бы всё это видела. Она никогда не хотела, чтобы Адриан стал холодным и бесчувственным, а именно таким виделся он Габриэлю. В таком случае Эмили бы винила Габриэля и имела бы на это полное право. Опираясь на свою трость, он медленно вернулся в офис, ещё более замедлив шаг, когда он приблизился к креслу, где сидел Адриан. С наигранной надменностью, Габриэль наконец добрался к ближайшему креслу. Для его травмированной ноги это было то ещё путешествие, и кричащая боль практически одолела его к моменту, как он плюхнулся на сидение. И хотя он многое бы отдал за то, чтобы излечить свою ногу, ему приходилось признавать, что только благодаря этому он смог заметить то, что многие видели уже много лет. Так же, как ему пришлось признать, что все вокруг были правы в своём беспокойстве за него и Адриана. Он прикрыл глаза и попытался найти удобную позу, мысленно проклиная себя за то, что не вернулся за свой рабочий стол. Неловкий стон боли вырвался у него из груди, когда ворочаясь, он довольно сильно ударил больную ногу. Когда он наконец смог открыть глаза, то обнаружил на себе встревоженный взгляд Адриана. Габриэль нахмурился. — Я не разочарован в тебе, — начал он, собираясь с мыслями. — Это что-то новенькое, — пробормотал Адриан. Габриэль, преодолевая боль, собрался с силами. — Послушай, Адриан, я прекрасно знаю, что мне не так просто угодить, твоя мама раньше помогала мне справляться с этим. Всё же выслушай. Я никогда в жизни не был более горд, чем в день, когда у меня появился ты. Сын, я люблю тебя, и я знаю, что я никогда не был слишком хорош в выражении любви, а уж с тех пор, как твоя мать покинула нас, так и подавно. Мельком взглянув на Адриана, он понял, что поверг сына в лёгкий шок. — Я не понимаю, ты всегда только и говорил о том, как сильно разочарован во мне. — Начал парень, неловко ероша собственные волосы, размышляя над словами Габриэля. — Сначала ты был разочарован тем, что я захотел пойти в обычную школу, затем моими друзьями и даже когда мне просто не везло оказываться в неподходящее время и в неподходящем месте. Так что, что-то мне слабо верится в твои слова. — Я понимаю тебя, и, честно, не могу тебя за это винить. Честно, сын, мне было страшно. Я боялся потерять тебя, как я потерял твою маму. — Габриэль опустил взгляд и неловко сжал свою трость. — Было неимоверно больно, когда я потерял твою маму. Не знаю, что бы случилось со мной, потеряй я тебя. Адриан молчал и это не помогало состоянию Габриэля. Он всё так же разглядывал свою трость, опасаясь взглянуть на Адриана, он не был уверен, что подними он сейчас взгляд, то перенёс бы отрешённость в глазах сына, хотя именно это он и заслужил. Габриэлю оставалось только надеяться, что ещё не поздно попытаться заслужить прощение сына. — А ты никогда не задумывался, — шёпотом начал Адриан, — что чрезмерным контролем можешь потерять меня? Когда Габриэль всё же набрался смелости, чтобы взглянуть на Адриана, то их взгляды на мгновение встретились, после чего сын быстро перевёл взгляд на окно. Выглядело так, будто он что-то отчаянно высматривал на улице, словно заметил что-то, что отвлекло его от их разговора. — Знаешь сколько раз я думал о том, чтобы сбежать и никогда не возвращаться? — Не думаю, что и за это могу винить тебя, но, сын, ты многого не знаешь. — Тогда расскажи мне, — Адриан с любопытством и даже некоторым вызовом посмотрел на отца. — У твоей матери был преследователь, — медленно начал Габриэль, собираясь с силами. — Поначалу, её это не слишком заботило, она считала, что это просто поклонник её таланта. И так продолжалось до тех пор, пока она не поняла, на что он готов пойти, чтобы быть с ней. И вот тогда ей стало страшно. Габриэль замолчал, вновь погружаясь в эти воспоминания, состоящие из боли и страха. И тогда он был готов пойти дальше простых угроз для того сталкера, но подходящий случай так и не представился. — Я не припоминаю ничего подобного. — И не припомнишь. Мы очень старались защитить тебя от этого. Поэтому нам пришлось не выпускать тебя из дома без необходимости. Если бы тот человек добрался до тебя, то неизвестно, что бы он с тобой сделал. Уже тогда он почти отчаялся и действия его были всё более и более пугающими. — Поэтому ты не хотел, чтобы я ходил в обычную школу? — Адриан сменил позу в кресле и наклонился ближе к отцу. Парень неловко протянул руку, чтобы утешить Габриэля, но быстро одернул себя. — Я никогда не мог понять, почему ты был так упрям. Габриэль улыбнулся от этого проявления чувств. Ему оставалось только надеяться, что сын не потерял его врождённую безграничную доброту. И хотя он, как отец, не причастен к тому, что его сын стал таким сострадательным человеком, это всё — заслуга Эмили, и было отрадно знать, что Эмили даже после стольких лет всё ещё является ориентиром для их сына. — Да, отчасти поэтому. Ты, сын, ещё такой молодой и невинный. И это, конечно, моя вина, что я пытался закрыть, спрятать тебя, но я не хотел потерять тебя. Ты напоминаешь мне об Эмили, и я не хотел терять это последнее напоминание о ней. Адриан молчал, обдумывая слова отца. — И что произошло дальше? — сказал парень, собравшись с мыслями. — Этот человек был как-то причастен к исчезновению мамы? — Да, она решилась бежать, — со вздохом произнёс Габриэль, с досадой понимая, что дальше не сможет скрывать правду от сына. — Она хотела увести, чтобы мы были в безопасности. Я не хотел этого, но она меня не послушала. Временами она бывала довольно упрямой. Габриэль с улыбкой вспомнил ту непоколебимую уверенность, которой струилась Эмили в тот день. Она была так прекрасна и так непреклонна в своём решении, когда объявила, что пойдёт на это ради защиты своей семьи. Она говорила, что это не навсегда, и пообещала вернуться, когда тот человек потеряет интерес. Эмили обещала, что не найдёт покоя, пока не вернётся к своим двум любимым мужчинам. — Она покинула нас в тот день, Адриан, но она оставила нам надежду. Она знала, что делает то, что ей казалось правильным. Просто, я полагаю, всё сложилось несколько не так, как она планировала. Тот человек объявился и преследовал нас ещё пару месяцев. Ты не представляешь, сколько времени заняло у полиции, чтобы составить дело и увести его от нас. — Он… Что-то сделал с ней? — Даже если да, то у меня нет доказательств. И когда он вновь объявился, мне стало страшно, и я принял меры защиты в поместье. Признаю, возможно я зашёл чуть далековато, но, опять же, я знаю достаточно коллег, пострадавших от рук, подобных ему. Одного из моих старых друзей, который жил в Калифорнии, убил его преследователь. После услышанного, Адриан нахмурился. Страх наполнил его и парня даже стало потряхивать. Габриэль успокаивающе похлопал сына по плечу, терпеливо ожидая, пока он успокоится и соберётся с мыслями. Прошло несколько минут, но Габриэля это не беспокоило, он лишь сожалел о том, что не рассказал всё ему раньше. Адриан заслуживал знать правду, а его собственный страх заставил его закрыться и от собственного сына. Он нервно сглотнул, но формирующийся комок в горле всё никак не отступал. — Прости меня, сын, за то, что я не доверял тебе, — с трудом начал он. — Я знаю, что должен был сказать тебе правду ещё пару лет назад, но я был не готов. Я не уверен, что я и сейчас готов. Но ты уже взрослый и настало время тебе узнать правду. — Габриэль замолчал, собираясь с мыслями. Он не хотел, чтобы сын понял, насколько сильно он полагается на свои следующие слова. — Я понимаю, что это никак не умаляет всего того, через что тебе пришлось пройти. Я просто надеюсь, что мы сможем справиться со всем этим и начать всё заново. — Звучит неплохо, пап, — с лёгкой улыбкой сказал Адриан, посмотрев Габриэлю в глаза. Однако улыбка быстро сменилась задумчивостью, когда он вспомнил про другую часть их беседы. — Но причём тут Маринетт? — Образ категоричной и настойчивой молодой девушки всплыл в голове Габриэля, заставив его улыбнуться. Он твердо уверился в своём предыдущем мнении о Маринетт. Он вовсе не соврал, когда признался девушке, что та напоминает ему Эмили и даже, отчасти, он видел в Маринетт себя в молодости. После всего этого Габриэль не мог представить более подходящего партнёра для сына. С этими мыслями его улыбка становилась всё шире. — Ах, да, мадемуазель Дюпен-Чен. Да, она оказалась совсем не такой, какой я её себе представлял. — усмехнувшись начал он, вспоминая их беседу ранее. Ему нравилась идея, что однажды Маринетт может стать частью их семьи. И оставалось только надеяться, что сын чувствует то же самое по отношению к ней. И возможно Габриэль может направить Адриана в нужное русло. В редком проявлении чувств, Габриэль поднял руку и легко дотронулся до подбородка сына. Чувствуя сожаление и вину, он решил объяснить свои слова. — Сын, поверь мне, тебе нужно постараться, чтобы не потерять её. Кроме твоей матери, я не видел кого-то, даже близко похожего на неё. — Я не понимаю. — Только благодаря ей я прозрел. Она ворвалась в мой офис и потребовала, чтобы я выслушал её. Даже угрожала, что не отпустит тебя, пока я не соглашусь, — с усмешкой произнёс Габриэль. Над этим ответом ему пришлось думать дольше, чем он рассчитывал. — Она каким-то образом привлекла Натали на свою сторону. Подозреваю, что Лоуренс тоже с ней заодно. Знаешь, Натали даже грозилась уволиться из-за тебя. Уверен, что и Лоуренс последовал бы её примеру, если бы дело пошло на это. — Но почему? Я… Я всё ещё не понимаю. Почему они пошли на это? Адриан недоверчиво взглянул на отца, заставляя его понять, что сейчас не до шуток. Ситуация была гораздо серьёзнее, чем он полагал, и сейчас он размышлял о том, как плохо Адриан разбирался в людях. Чтоб скрыть нахлынувшие эмоции, Габриэлю пришлось отвести взгляд в сторону. Он не мог поверить, что Адриан видел в себе только плохое, и Габриэлю было некого в этом винить, кроме себя, за то, что он позволил сыну думать о себе так. — Я знаю, сын. — Спокойным тоном начал он, желая объяснить ему всё. — Я знаю, и это моя вина. Мне жаль, — Габриэль замолчал на секунду. — Ты знаешь, я предложил твоей подруге стажировку. Она талантлива, и с небольшой помощью её ждёт большое будущее. — Да, она удивительная, — Адриан на мгновение погрузился в мысли. — И что она решила? — Она отказалась. Сказала, что не станет работать на меня, потому что не хочет предавать твою дружбу. — Тогда зачем она решила поговорить с тобой? — Она посчитала, что я лучше других понимаю чувство потери кого-то близкого. Она хотела помочь мне не потерять тебя. — Потерять меня? Откуда у неё такие мысли? Настал момент истины, и Габриэль был этому не рад. Он не хотел давать сыну знать, как сильно ранили его те слова. Но также он понимал, что не может более откладывать этот момент. С помощью трости он встал на ноги. Неловкий хрип вырвался у него из груди, пока он делал несколько непростых шагов по направлению к рабочему столу. Добравшись до компьютера, он наклонился над клавиатурой и нажал несколько клавиш, на мониторе возникла запись, сделанная Маринетт. В мгновение он перемотал запись на нужный момент. Надеясь, что сын сможет простить подругу за то, что она сделала это без ведома Адриана, Габриэль нажал на воспроизведение отрывка. Буквально за несколько секунд на лице парня появилось выражение страха и глубокого осознания произошедшего. — Она правда думала, что я хочу наложить на себя руки? — Адриан задумчиво нахмурился, в его голове кружились мысли, о которых Габриэль только начал догадываться. — Маринетт не обманула. Ей правда не плевать на меня. — Я бы никогда не сделал ничего с собой, — тихо произнёс Адриан, словно возвращаясь из своих мыслей. — Да, всё могло казаться сложным, даже безнадежным, но недостаточно, чтобы я мог навредить себе. Габриэль очень хотел верить словам сына, но что-то ему мешало. Он знал людей, которые гораздо сильнее, однако это не остановило их от того, чтобы наложить на себя руки. Он никогда не хотел, чтобы подобное случилось с Адрианом, но также он понимал, что случись что-то с сыном, то ему было бы некого винить, кроме себя самого. — Сын, ты уверен? Мне кажется, в нашей ситуации было бы разумно обратиться за помощью. Может быть у нас есть шанс исправить всё, что мы потеряли за эти семь лет. Адриан пожал плечами и согласился с отцом. Габриэль прошёл ещё несколько шагов и устало опустился кресло. За сегодня он испытал достаточно, но и это ещё не конец. Он не мог просто так закончить разговор, не обсудив ещё несколько вопросов. — Я также подумывал насчёт твоего расписания, — устало начал Габриэль, собирая последние силы. — Тебе скоро исполнится восемнадцать, и ты будешь достаточно взрослым, чтобы принимать решения самому. И если ты решишь, что тебе нужно больше свободного времени, я пойму и поддержу тебя. Я говорю о твоих занятиях и о работе моделью. — Думаю, что было бы неплохо урезать количество съёмок, это не совсем моё. К тому же, я устал, что мне приходится меньше проводить времени с друзьями и пропускать школу из-за этого. Но я не против заниматься этим пару раз в неделю, если потребуется. — Спасибо, сын. Что насчёт твоих занятий? Хочешь продолжить? — На самом деле, они мне стали нравится, так что да, я был бы не против. — Разумеется. Габриэль взглянул на вечернее небо за окном. — Что же, думаю, для меня достаточно эмоций на сегодня. Пора спать. Я попросил Натали отменить все планы до конца недели. Так что, если хочешь, можем ещё поговорить завтра. Может за завтраком? Скажем… В 8:30? Адриан удивлённо взглянул на отца, но улыбнулся, увидев искренность в глазах Габриэля. Удовлетворённый разговором с сыном и началом восстановления их отношений, Габриэль зевнул и пожелал Адриану спокойной ночи, после чего направился к скрытому лифту, установленному в офисе, чтобы ему было проще попадать на второй этаж, и вызвал его нажатием нескольких кнопок. Когда он обернулся, Адриан всё ещё сидел рядом с его рабочим столом, на лице сына застыло удивление. — Клянусь тебе, сын, это всё — не сон. Постарайся выспаться, ладно? Адриан рассеянно кивнул. Габриэль доверял сыну и знал, что тот не натворит глупостей, поэтому он спокойно зашёл в лифт и отправился на верхний этаж поместья. Им предстоит пройти долгий путь, но Габриэль не переживал об этом, зная, что Эмили бы гордилась ими.

***

Адриан так долго просидел в этом кресле, что потерял счёт времени. Ему казалось, что он просидел так уже пару часов. За короткий промежуток времени узнал столько информации об отце, матери и даже о самом себе. От всего этого раскалывалась голова, а он пытался понять и принять всё, что узнал, но казалось, что это займёт больше времени, чем у него сейчас есть. Адриан думал, что и года или даже десяти лет будет недостаточно, чтобы полностью принять всё это. И самое удивительное в этом было то, что отец признал, что ему не плевать на Адриана. Очень долго он жил с мыслью о том, что Габриэль в нём разочарован, что даже потерял надежду, что это изменится. Адриан не имел представления, что же ему делать с этой новой информацией. Ему нужна была помощь, но он не знал, найдёт ли он поддержку в разрешении всего этого. Нет, это точно сон. Иначе никак. Он ведь всегда хотел услышать именно то, что отец сказал ему сегодня. Скорее всего, этого разговора просто не было и всё это ему просто снится. Другого объяснения всему произошедшему просто не могло и быть. Потому что, если бы этому было другое объяснение, то это значит, что ему придётся признать, что он избавился от своего самого близкого друга, словно их отношения ничего для него не значили. Улыбка Маринетт и её голубые глаза не выходили у него из головы, словно порицая его за то, что он сделал. Тихо простонав, он закрыл лицо руками. Адриан потёр глаза пытаясь отогнать усталость. Парень неловко взъерошил волосы так, что теперь был похож на Кота Нуара. Адриан не мог даже выразить какую глупость он сотворил. — О, Боже. Я и правда идиот. — Адриан пробормотал себе под нос. К его сожалению, эта ремарка не ускользнула от великолепного слуха Плагга. Спустя мгновение тот подлетел к подопечному. — Рад, что ты согласился со мной, — с хитрой ухмылкой сказал квами. — Плагг, я серьёзно. Как мне быть? — Молить, чтобы она тебя простила, наверное. Больно не будет. Купи ей сыра, не знаю. На меня сыр бы подействовал, — с такой же улыбкой сказал Плагг. — А вообще ты мне должен много сыра за то, что мне пришлось терпеть твоё поведение. — Это не вопрос, но не думаю, что Мари проникнется от пахучего сыра. Нет, это должно быть что-то другое. — И тут в его голове зародилась идея. — Как насчёт… — Начал Адриан, посмотрев в глаза квами. –…Небольшой прогулки? — Нет. — Пожалуйста, Плагг. Ты получишь в три раза больше Камамбера, чем обычно. — сказал Адриан, зная, что ему придётся предложить что-то существенное в этот раз. — Я не знаю, пацан. Вероятно, это ужасная идея. — В голосе Плагга были сомнения, ведь он понимал, что Адриану не повредит пробежка, но также он знал, как Тикки относится к тому, чтобы использовать силы Камней чудес, когда это необязательно. И пока Плагг обдумывал всё это, Адриан, точно понимая, что не может позволить себе проиграть этот спор, решил действовать наверняка. Он видел, что квами медленно склоняется к тому, чтобы встать на его сторону. Ему нужно лишь немного помочь, сделать предложение более заманчивое, чем предыдущее. — В четыре раза больше. — Ладно, пацан, сдаюсь. — со вздохом произнёс Плагг. — Пошли. Не теряя ни секунды, Адриан бегом поднялся в свою комнату, не обращая на мысли о том, что отцу приходится передвигаться с помощью трости. Он даже не думал о лифте в кабинете отца, о котором Адриан никогда не догадывался. Нет, об этом он будет думать в другой раз. Сейчас ему нужно разузнать кое-что о Маринетт и понять, как можно воскресить их дружбу. И он понимал, что готов пойти на всё. С этими мыслями он закрыл дверь своей спальни. Через несколько мгновений он уже выскочил в окно и быстро бежал по знакомым крышам. До тех пор, пока не добрался до той, к которой стремился. В очередной раз благодаря возможность видеть в темноте, Кот Нуар стоял в тени, наблюдая за одинокой девушкой, сидящей в шезлонге и наблюдающей за ночным городом, сияющим тысячей огней. Кот хотел убедиться, что она в самом деле одна. Не очень хотелось, чтобы их увидели вместе общие друзья или прохожие. Наблюдая за ней, Кот не торопился приближаться. Он был очень рад, что она не заперлась в своей комнате, заливаясь слезами. Нет, он на это не рассчитывал. И всё же это требовало от него определённой наглости, чтобы вот так заявится к ней после тех грубых слов, которые он бросил ей в лицо. Но ему нужно было воспользоваться этим шансом. Ему нужно её прощение. Понимая, что в тени долго оставаться не получится, он бросил ещё один взгляд на неё, прежде чем перемахнуть через улицу с помощью своего шеста. С видимой лёгкостью он ухватился за перила её балкона и легко перемахнул через них. Повернувшись к девушке, он мягко улыбнулся и тихо произнёс: — Привет. — О, привет, Кот, — сказала она после секундного замешательства. — Что происходит? — Захотелось проветриться. Помогает освежить голову. — Понимаю. Ну, вы с Ледибаг разминулись. Видела её минут десять назад. — Да уж, не повезло, — с улыбкой начал он, цепляясь за повод перевести тему разговора в нужное ему русло. — Я-то думал, что удастся с ней поговорить, но может быть ты сможешь помочь мне. — Я? Помочь супергерою Коту Нуару? — Ну да, — спокойно сказал он. Он не мог позволить себе облажаться. Используя её замешательство, он продолжил. — Мне бы не помешал один совет касаемо одного моего друга. — А, ну знаешь, не думаю, что ты пришёл по адресу, — Маринетт неловко отвела взгляд, улыбка пропала с её губ и на её место пришла досада. — Сегодня потеряла друга. Понимая, что это и есть его шанс, он подошёл к подруге и положил руку ей на плечо. — Хочешь поговорить об этом? — тихо спросил он. — Нет, не думаю, — сказала она, тряхнув головой, словно физически избавляясь от мыслей, затмевавших рассудок. — Я облажалась, и теперь он ненавидит меня. И я не думаю, что могу винить его за это. — Ладно тебе, всё не может быть так плохо. Маринетт лишь усмехнулась над этим. И этот смешок отозвался болью в душе Адриана. Почти мгновенно Маринетт вновь пришла в себя и грустно взглянула ему в глаза, казалось, что она вот-вот расплачется. — За его спиной, — почти шёпотом начала она. — Я встретилась с его холодным и неприветливым отцом. Я хотела, чтобы он перестал причинять ему боль, не думая о том, сколько боли я сама причинила ему. Сердце Адриана упало в пятки при этих словах, в очередной раз напоминая, как жестоко он обошёлся с ней. Он сразу решил, что она предала его, даже не раздумывая над мотивом её действий. И даже если он и не поддерживал её способы, она, на самом деле, не предатель, каким он назвал её. Он ненавидел себя за то, что причинил ей такую боль. — Может он образумится. Поймёт, что был идиотом, что не доверял тебе, — сказал он, стремясь хоть как-то исправить ту кашу, что он заварил. Она вновь лишь рассмеялась. Тот же бесчувственный смех. Во второй раз слышать его было даже больнее. Замолчав, она вновь бросила взгляд в небо. — Было бы неплохо, но что-то сомнительно, — тихо произнесла она. Так тихо, что не будь у Кота суперслуха, то он и не услышал бы её. — Не думаю, что мы ещё увидимся. Плохо это, он мой лучший друг. Я люблю его и просто хотела помочь и защитить его. Но я умудрилась всё испортить. Тихо всхлипнув, Маринетт замолчала. Так в тишине они простояли несколько минут. — Ты хотел посоветоваться о своих проблемах, — с улыбкой начала она, собравшись с мыслями. — А мы только и делаем, что обсуждаем мои. Прости, Кот. Это было невежливо. Что у тебя стряслось? Кот словно потерял дар речи. Она будто бросила ему под ноги бомбу, которую ему не разминировать. Он никогда не мог представить, что встретит такую, как она. И хотя сначала они не особо ладили, Маринетт быстро стала ему очень близким другом. Она всегда поддерживала его, общалась и помогала. Так и он помогал ей. И все, что она делала, она делала, не рассчитывая ни на что взамен, она была его другом. Адриан буквально ненавидел себя, осознавая, насколько она была бескорыстна, даже сейчас, когда он пришёл к ней за помощью, она отложила свои проблемы, чтобы выслушать его. Он никогда не видел ничего подобного. Адриан прекрасно понимал, что не заслуживает её дружбы. Ему следует просто уйти и не мешать ей жить своей жизнью. Без него. Может быть, кому-то другому повезёт найти это сокровище, которое Адриан потерял. — Кот? Ты в порядке? Он так ушёл в себя, что даже не заметил, как Маринетт подошла к нему и осторожно дотронулась до его рук. В её взгляде было беспокойство, а прикосновения, казалось, могут прожечь его кожу и костюм насквозь. — Я реально облажался. Всё испортил. У меня есть замечательная подруга. Лучше друга себе и представить нельзя, понимаешь? — Начал он. — Она всегда заботится о своих близких. И она хотела помочь и мне. Но вместо благодарности, я… Я сказал кое-что ужасное. Я знаю, что ужасно обидел её. Мне остаётся только надеяться, что я смогу добиться её прощения. Не могла бы ты помочь мне с этим? — В первую очередь, нужно извиниться. — Думаю, что просто слов будет мало. Даже самых искренних. Кот облокотился на перила и бросил взгляд на ночной город. Он не был уверен, что смог бы спокойно смотреть ей в глаза. Маринетт лишь глубоко задумалась над его словами. Как же сильно ему хотелось просто обнять её и не отпускать, пока она не узнает всю правду. — Ну, Кот, пока не попробуешь, не узнаешь, — сказала она, вставая рядом с ним. Их руки едва соприкасались. — Рассказывай, что такого ты сказал Ледибаг, что так обидел её? Он на секунду представил, что сделала бы с ним Ледибаг. — Не думаю, что если бы я обидел Ледибаг, то смог бы с тобой разговаривать сейчас, — с усмешкой начал он. — Она бы сделала из этого Котика шаурму за те слова. — Знаешь, — сказала она с улыбкой взглянув ему в глаза. — От небольшого подарка, сделанного своими руками, хуже не будет. — Будь у меня прямые руки, я бы прислушался. Я больше по науке. Я мог бы подарить ей какое-нибудь украшение или что-то вроде того, как думаешь? Есть у меня знакомая, она постоянно говорит, что драгоценности — решение всех проблем. — Ну так это уже зависит от твоей подруги. Ей нравятся драгоценности? Она часто их носит? Он на секунду задумался над её словами, максимально незаметно всматриваясь в Маринетт. С удивлением он осознал, что едва ли когда-либо видел, чтобы она надевала хоть какие-то драгоценности или украшения. Если не считать серьги, конечно, он ни разу не видел её без них. Возможно, идея с украшениями не такая уж и гениальная. — Ну, а ты что скажешь? Чего бы хотела ты за прощение, если бы твой друг облажался так же сильно, как я? — Я лишь хочу, чтобы мы вновь стали друзьями, больше мне ничего не надо. Но мне кажется, что моя ситуация слегка отличается от твоей. И отвечая на твой вопрос, я бы хотела что-то полезное. И это было именно то, чего он хотел услышать. — Например? — Выпалил Кот, не дождавшись пока она разовьёт свою мысль. — Ну, я бы не отказалась от принадлежностей для шитья. Никогда не будет лишним, понимаешь? — Подумав начала она. — Какую-нибудь ткань, расходники и всё такое. Или, например, расходники для набросков. Когда вдохновение находит, не знаешь, сколько расходников уйдёт. Но если вдруг кто-то обидел меняя так сильно, как ты считаешь обидел свою подругу, то и новая швейная машинка или даже новый манекен не повредили бы. Закончив свою речь, она хитро улыбнулась, глядя ему в глаза. Он очень постарался не выдать свои мысли и улыбнулся ей в ответ. В голове крутился миллион возможных вариантов развития событий. Ему предстоит очень хорошо подготовиться, прежде чем он вновь увидит её, как Адриан. К счастью, у него есть ещё пара дней, чтобы собрать всё, что ему нужно. Всё должно быть готово, он не имеет права провалиться. Адриан хотел всё исправить и ради этого пойдёт на всё. После всех тех случаев, когда она делала всё ради него и для него, у него нет выбора. Кот остался с Маринетт ещё ненадолго, чтобы просто поболтать и узнать её получше. Вскоре, однако, ему пришлось покинуть её, ибо её начала одолевать зевота, а его кольцо начало явно подавать знаки, что ему пора. Поблагодарив её за помощь, он проводил её в комнату. На прощание поцеловав её руку и, пожелав приятных снов, он перепрыгнул через перила её балкона и по крышам отправился домой. Перед сном ему ещё нужно кое-что подготовить и кое-что заказать.

***

Эта пятница обещала быть ужасающе тяжелой и долгой. Маринетт проводила большую часть ее в воспоминаниях о той ссоре с Адрианом. Она и правда соскучилась по нему. Соскучилась сильнее, чем была готова признать. Признать перед собой или ним. Алья и Нино, конечно, помогли ей пережить последние дни, но сейчас их не было рядом, и она не знала, переживёт ли она это. До того, как она разрушила их дружбу, Адриан обещал ей помочь с работой в пекарне. И хотя она всегда была готова на всё ради него, она понимала, что её действия могли причинить ему боль. Ей хотелось вернуться назад во времени и всё изменить, но, зная себя, она скорее всего также последовала своему плану и всё случилось бы снова. Маринетт не смогла бы просто сидеть и смотреть, как её близкий друг говорит о себе такие ужасные вещи. Это было бы не в её характере. — Маринетт, просыпайся, — тихо произнесла Тикки, поднося телефон ближе к подопечной. — Я не сплю, Тикки. Всё равно спасибо, — сказала она, выключая будильник и потягиваясь. Родители скоро должны были вернуться, и ей вовсе бы не помешали тёплые материнские объятия, особенно после всего, через что она прошла за эти дни. — Ты хоть немного поспала? Маринетт устало посмотрела на квами и, улыбнувшись, покачала головой. — Так нельзя, Мари. Что, если появится акума? — Знаю, Тикки, но я не могу спокойно спать, зная, что Адриан ненавидит меня. На глаза вновь навернулись слёзы, но Маринетт быстро смахнула их. — Маринетт, он не будет ненавидеть тебя вечно, — сочувствующе ответила Тикки. — Он образумится, я уверена. — Мне бы твой энтузиазм, — сказал Маринетт, вылезая из кровати и направляясь в ванную с твердым намерением выжать из этой пятницы всё, что возможно. Да, ей придётся справляться в одиночку, но она справится. Она же Ледибаг. Она со всем справится. Чтобы скрыть круги под глазами, помимо остального макияжа ей пришлось использовать немало консилера. Закончив с утренними процедурами, она оделась и нацепила фартук, который предыдущим вечером захватила с собой в комнату. Заскочив в кухню, она прихватила пару яблок для себя и печенье для Тикки. Бросив взгляд на часы, она спустилась в пекарню и начала готовить печи для того, чтобы успеть приготовить всё, что запланировала ранее. Она быстро влилась в рабочий ритм, благодаря опыту и тому, что все эти годы она постоянно помогала родителям. Очень быстро духовки были полны выпечки, ещё больше было уже готово, также была рядом и другая выпечка, которую оставалось лишь покрыть глазурью, а на часах было лишь 6:20 утра и у неё было полно времени перед открытием, чтобы всё приготовить. Она улыбнулась. Хоть что-то она способна делать правильно. Без ошибок и оплошностей она может печь багеты, пирожные, круассаны, может делать глазурь и украшать торты, используя все цвета радуги. — Маринетт, ты опять зависла, — донёсся до неё голос Тикки. — Да, знаю, прости. Ничего не могу с собой поделать. — Не могу смотреть на тебя в таком состоянии. Может сегодня закроемся пораньше? Тебе надо отдохнуть. — Я бы с радостью, — с улыбкой ответила Маринетт. — Но мы не можем себе это позволить. Мы уже делали так на этой неделе. Мама с папой едва ли будут особо рады узнать, что мы закрылись раньше времени аж два раза за неделю. — Ладно, но в воскресенье ты будешь весь день отдыхать. Поняла? — Поняла, — ответила Маринетт, осторожно погладив крошечную квами по голове. Она не имела представления, что делала бы, не будь Тикки рядом. Внезапный стук в дверь напугал их обеих. Когда Тикки спряталась в укромном месте, Маринетт в очередной раз взглянула на готовящуюся выпечку и поспешила к двери. Она понимала, что это скорее всего доставка, но никак не думала, что она приедет так рано. Обычно они привозят всё ближе к полудню. Открывая дверь, она уже приготовила извинения, но дар речи покинул её, когда перед собой Маринетт увидела знакомого блондина. — Ч-что ты тут делаешь? Она удивлённо уставилась на Адриана. Он смотрел на неё, неловко потирая шею, робкая улыбка коснулась его губ. Маринетт не ожидала увидеть его. Она не знала, как реагировать на его появление, ведь последние несколько дней он не писал и не звонил ей. — Привет, Мари. Я же обещал помочь, помнишь? — Помню, но это было до того, как я предала тебя. Думала, что ты больше не хочешь со мной общаться. Адриан, я правда не понимаю, что происходит. — Знаю, но я был неправ. Я был ужасающе, катастрофически неправ. Я погорячился и не должен был так говорить, — он протянул ей руку, но, несмотря на то, как сильно ей хотелось ухватиться за него и не отпускать, она не пошевелилась, и ему пришлось убрать руку. — Мне правда жаль, Мари. Я знаю, что поступил очень плохо и обидел тебя. Я даже выразить не могу как сильно хотел прийти раньше. Я скучал по тебе. — Эм, слушай, у меня правда нет времени. Мне нужно назад в пекарню, а то у меня выпечка сгорит. — Я могу помочь. Позволь мне помочь, Мари, прошу тебя. Позволь мне всё исправить. — Продолжал уговаривать Адриан, он вообще был очень похож на кота, выпрашивающего еду. — Я хочу вернуть нашу дружбу. Ты нужна мне. И как же этот его взгляд работал на ней. Гордость постепенно отступала, а её врождённая способность прощать медленно брала над ней верх. — Адриан, правда, ты уверен? Я знаю, что зашла слишком далеко, но я сделала всё это ради тебя. Она опустила взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. Она не хотела вновь увидеть ту обиду и ненависть, которую видела ранее, ведь это она вновь заговорила о той ужасной ссоре. — Я знаю. На этих словах, она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Маринетт не была уверена, что может верить ему. Всё-таки те три дня радиотишины сделали своё дело. — Теперь знаю. — уточнил Адриан, видя ей полный подозрения взгляд. — Мне правда жаль, что я обидел тебя. Я, эм, у меня для тебя кое-что есть. Мари, ты очень много значишь для меня. Он опустил взгляд куда-то вниз, Маринетт последовала его примеру. Рядом с ним, на земле, красовалась коробка. Он купил ей самую лучшую швейную машинку. — Если этого недостаточно, — сказал он прежде, чем она смогла найти в себе силы, чтобы что-то ответить. — Это ещё не всё. В этот момент дар речи окончательно покинул её.