Если ты идёшь через ад...

Я вышел на улицу и вдохнул холодный воздух полной грудью. В голове творился такой сумбур, что я даже не сразу сообразил, куда идти. Пару мгновений пытался понять, где припарковался, выискивая взглядом машину. Пока шёл до Саниной работы, здорово проветрил мозг и успел порассуждать. Я и мечтать не смел о таком повороте событий. Даже пальцы подрагивали, когда я вспоминал, как Саня меня целовал. Приходилось глубоко дышать и стараться отвлечься, чтобы отступало моментально накатывающее возбуждение. Однако, для Сани подобная ситуация была не просто нежелательной, а не могла произойти вообще, согласно его упорной вере. Наглядевшись вновь на портреты, он мог решить, что это было срывом с его стороны, а с моей – очередным непростительным поступком. Ведь он не знал, зачем я ломанулся в его комнату, и предполагать мог что угодно. Правда, от моего рассказа он явно был в шоке. Но что это давало? Это я в очередной раз думал о нашей крепкой связи и о том, как сильно мы чувствовали друг друга на интуитивном уровне. Сане же ничего не мешало решить, что я попросту допился до глюков. Да и что уж? Частично это было правдой. Сев в машину, я сделал вывод, что нужно дать и себе и Сане пару дней, а потом попробовать снова с ним встретиться. Всё равно ничего другого не мог придумать. Зато, потрогав щёку и посмотрев в зеркало, решил, что на работу завтра ходить не стоит. Тут же набрал начальницу, пока ещё был не совсем поздний вечер. Извинился всё же за звонок в нерабочее время и попросил отгул по семейным обстоятельствам, обещая быть на связи. Дома мне стало ещё хуже, чем после пятничного вечера и ночи у Илюхи. Я даже мыться не пошёл. Запах Сани словно обнимал всё моё тело, и я не хотел его смывать. Только лицо намазал мазью. Снова и снова вспоминал, как Саня буквально накинулся на меня, отбросив на время свои установки. Я видел в его глазах неистовую страсть, ощущал горячее желание. Всё то, что он испытывал ко мне всегда. Всё то, что было так знакомо. Всё то, что было таким настоящим. Я боялся, что он опять закроется, решив, что поступил безрассудно. Метался в сомнениях. Думал, не зря ли я ушёл. Разрывался между желанием позвонить или вообще вернуться к Сане. В конце концов запихал телефон в ящик тумбочки, а сам с ноутбуком устроился на кухне. Отвлекался как мог. Попытался подготовиться к предстоящей аттестации на работе. В итоге понял, что завалю её, если мне не поставят, как обычно, автоматом. Обещал себе завтра нормально позаниматься. Свободное время надо было как-то забивать и продержаться те самые два дня, которые сам себе дал. На следующий день честно занимался до полудня. Даже поработал немного, но потом понял, что нужно выбираться из четырёх стен. Позвонил Насте. Она ответила таким голосом, будто или с беговой дорожки только что-то сошла, или сексом занималась. – Ты с кем там Косте изменяешь? – подколол я, зная, что её муж опять уехал в командировку. – С диваном. – Выдохнула сестра. – Костя вечером приезжает, а я перестановку затеяла. – Завтра же должен был? А почему не позвонила мне? – я удивлялся всему и сразу. – Не захотел оставаться на банкет… соскучился. Позвонил… недавно. Мне только утром… стрельнуло, думала, только… кресла передвину, – Настя отвечала на мои вопросы, параллельно явно двигая что-то тяжёлое, – но мне некрасиво. А ты на работе и… – Всё понял, через полчаса буду, – перебил я её, – без меня больше ничего не тягай. Я даже не стал слушать, что она ответит, нажал отбой и стал поспешно собираться. Увидев мою распухшую щеку, Настя напряглась. – С Саней поговорили, – сразу объяснил я. – А-а, – улыбнулась она, – ну… результативно. – Да, уж… но, в целом, не особо пока. – Начало положено, главное. – Надеюсь, ага. – Давай чаю попьём сначала. Настя, как я и просил, подождала меня и успела сделать мои любимые гренки. Я с детства обожал, как сестра их готовила. Секрет был нехитрым: обмакнуть ломоть батона в молоко, потом обвалять в сыром яйце и пожарить с двух сторон. Только вот ни у кого другого они не получались такими вкусными. Настя присыпала их, ещё горячие, сахаром и подавала со сгущёнкой, со сметаной, с вареньем или ягодами. Ум отъешь, короче. – О, гренки, класс, – я тут же попытался стянуть одну с блюда. – Руки! – скомандовала Настя. – Слушаюсь, мэм, – засмеялся я и пошёл в ванную мыть руки. – Ты в отгуле, что ли, по случаю? – спросила Настя, когда я вернулся. – Ага, вчера мы с ним… встречались. В общем, рассказывать толком нечего. Но пытаться не перестану. – Верное решение. – Просто дома уже пятый угол искал… Насть, ты звони, пожалуйста. Я сорвусь всегда. Если уж совсем запарка, парням позвоню. Ну ты ж знаешь. – Не бурчи, – Настя погладила меня по голове, – я не планировала, что так увлекусь. – И вообще, – она села за стол, задумчиво помешала чай, – я уже передумала. Как было, по-моему, лучше всего. Я заржал с набитым ртом. – Димка, подавишься. – Ну, а чего ты смешишь? – я кое-как дожевал. – Ладно, кушай спокойно, подумаем потом вместе. Я ел с удовольствием, правда, спокойно посидеть у Насти мне редко удавалось. Её кошки меня почему-то обожали, хотя я их даже гладил крайне редко. Но стоило мне прийти в гости, тут же начинали кружить вокруг меня, тереться об ноги. Вот и сейчас обе вертелись рядом. Одна в итоге улеглась, практически обвив собой мою ступню и затарахтела. А вторая уселась рядом со мной и смотрела просящим взглядом. Я макнул палец в розетку со сметаной и протянул ей. Она вылизывала с таким удовольствием, что я даже умилился. Вторая тут же подорвалась с места и замяукала. – Дима! – возмутилась Настя, заметив «это безобразие». – А потом удивляешься, почему они за тобой ходят. Каждый раз говорю – кошки сытые. – Ну, ладно, не шуми, – улыбнулся я. Вдруг поймал себя на мысли, что действительно иногда вёлся на жалостливые взгляды Настиных кошек и подкармливал их чем-нибудь со стола. И тут же вспомнил, что мне даже в голову не приходило покормить чёрного котёнка, который был так реалистичен. Мда… вот вам и игры разума. Большая гостиная у Насти с Костей визуально была поделена на две половины. Одну сестра называла релакс-зоной, вторую кабинетом. Много работая дома, она обустроила себе отличное рабочее место. Его Настя, слава богу, не трогала. А вот во второй половине комнаты царил бардак. Сестра уже не первый раз порывалась в ней что-то поменять, и причиной тому были два кресла. Они по её мнению никуда не вписывались, занимали много места, а толк от них был только в том, что на них спали кошки. – Да продай ты их или отдай кому-нибудь, – сказал я, двигая мебель. Настя приняла-таки решение вернуть всё – как было. – Может, возьмёшь? – Ну а мне-то куда? – Ладно, подумаю. Настя, конечно, не отпустила меня, после того, как мы закончили. Помог ей прибраться, и она накормила меня обедом. Я вызвался почистить картошку – она хотела запечь её с мясом до приезда Кости. А вот на ужин остаться отказался, сославшись на то, что хотел ещё немного поработать. Дома сдался через час. Я отчаянно скучал по Сане и рисковал сорваться и позвонить ему. В результате выбрал более мягкий вариант – полез в сеть читать Санин блог. Там не было ни одной свежей записи, а на новые комментарии к другим он ответил коротко и, как мне показалось, скупо. Всем за один раз, в основном просто поблагодарив за похвалу. В общем, не развивал дальнейшее общение и обсуждение. На других ресурсах я тоже не нашёл его активности. Возможно, у него было много работы сегодня. Может, задержался или зашёл куда-то… пятница всё же. О том, что Саня мог встречаться с кем-то, я даже думать не хотел. Только не после нашего вчерашнего… разговора. Твою же мать! Я опять начинал гонять из пустого в порожнее. «Хватит!» – сказал я себе тоном Сани и… щёлкнул по папке с нашим с ним видео. В субботу, как назло, вскочил рано, но сразу развил бурную деятельность. Сначала работал, хорошо погрузившись. Почистил базу, перелопатил полузабытых клиентов, написал много писем, чтобы отправить их в понедельник. Время всё равно текло медленно. С друзьями встречаться не хотел. Не планировал больше никому кроме Насти рассказывать про нашу встречу с Саней. Мне казалось, что он бы не одобрил этого. А при встрече с парнями пришлось бы хоть что-то сказать. Отёк, конечно, спал, но синяк пришлось бы объяснять. Не врать же, что у меня неудачно попросили прикурить в тёмном переулке. В конце концов затеял генеральную уборку и стирку. Сменив постельное бельё на свежее, как всегда, аккуратно сложил Санину футболку и положил под его подушку. Сейчас, ясное дело, её можно было так называть только условно, но отказать себе в этом я не мог. Мельком вспомнил, что у Сани на диване я видел только одну подушку. Вздохнул и пошёл мыться. Потом даже хотел сварить суп, но в итоге плюнул и пожарил себе пельмени. Опять вспомнил Саню, ведь именно он любил такой вариант этого холостяцкого блюда. Когда встретились во второй раз уже у меня дома, проголодались после бурного секса и чтобы не возиться долго, я предложил сварить пельмени. Саня сказал, что жареные – вкуснее. Приготовил сам, и я чуть «язык не проглотил». Я пробовал и раньше, покупая уже готовые. Но разочаровался. На вкус они казались мне прогорклыми. То ли после разморозки получался такой эффект, то ли действительно попались некачественные. Саню я похвалил и в шутку назначил главным по пельменям в нашем доме, хотя разговора о его переезде ещё не было даже в проекте. Выложив пельмени в тарелку, подумал, что успею развесить бельё, пока они немного остынут. Решил сначала разложить сушилку и пошёл на лоджию, как был, в одних домашних штанах. Бросив машинально взгляд на свою тачку во дворе, остолбенел. У подъезда стоял Саня и тоже смотрел на мою машину, а ещё иногда на телефон, который держал в руке. Нет, не держал – нервно крутил, то поглядывая на экран, то опуская руку. Потом он положил телефон в карман куртки, а из другого достал сигареты и зажигалку. Прикурил с третьего раза и выпустил дым в небо. Сказать, что Саня нервничал – ничего не сказать. За всеми его действиями, движениями я видел много эмоций и мыслей, но чётко выделялось одно главное и общее – выбор. Саня пришёл ко мне, но всё ещё сомневался. Он не звонил заранее, оставляя себе шанс уйти. Смотрел на мою машину, понимая, что я дома, курил нервно и… выбирал. «Позвони мне, Саня мой», – умолял я вслух. «Обернись, подними взгляд, посмотри на меня, родной», – гипнотизировал я затылок Сани. Я не мог сдвинуться с места, пока Саня не докурил. Он выбросил сигарету, засунул руки в карманы и покачался с пятки на носок. Постоял ещё несколько мгновений, опустив голову, повернулся и пошёл восвояси быстрым шагом. Вот тут-то я сорвался с места. Чуть не навернулся о порог лоджии, чувствительно приложился локтем об косяк двери, промахнулся мимо выключателя в прихожей. Плюнул на свет и делал два дела почти одновременно: втискивал босые ноги в ботинки и натягивал куртку на голое тело. Я бы и в тапки ноги сунул или вообще босиком и без куртки поломился за Саней, но подсознание подкинуло здравую мысль, что так бежать будет неудобно и… сильно привлечёт внимание. А бежать мне нужно было очень быстро. Повернув за дом, Саня мог выбрать одну из трёх дорог. Если бы я не успел заметить, куда он свернёт, пришлось бы метаться по всем. Естественно, не стал вызывать лифт – любое промедление для меня стало невыносимой пыткой. Перед домом я Саню предсказуемо уже не увидел. Когда забежал за угол – тоже. Я помчался сначала по пути, который вёл к автобусной остановке. И мне повезло – догнал Саню в соседнем дворе. Он обернулся, когда я его окликнул, и изумлённо посмотрел. Остановившись напротив, я тяжело дышал и, разумеется, не от усталости. Даже после пробежки дыхание так не сбивалось. Мы смотрели друг на друга пару мгновений, потом Саня опустил голову. – Сань, не уходи, пожалуйста, – сказал я, всё ещё хватая ртом воздух. – С лоджии увидел? – он улыбнулся смущённо и посмотрел на меня исподлобья. – Ага, бельё хотел повесить, – я тоже улыбнулся. – А, ты занят, – Саня переступил с ноги на ногу и ещё больше стушевался. – Да какое занят, Сань? – вырвалось у меня. Даже если бы очень постарался, я не смог бы представить, каких усилий стоило ему прийти ко мне. Сколько он думал, сомневался? Нечего и говорить, любая мелочь могла качнуть чашу весов в сторону того, чтобы он передумал. Это, видимо, и произошло, когда Саня ушёл от моего дома, и сейчас снова рефлекторно защищался. Мол, у тебя дела, я тогда пошёл. – Вообще не занят, Сань, совсем… – начал я, чуть ли не умоляющим тоном, но собрался и добавил с улыбкой: – До понедельника я абсолютно свободен. Саня помолчал ещё несколько секунд, которые показались мне вечностью. – Я… зайти хотел, – вздохнул он. – Зайди, Сань, – попросил я тихо, – пожалуйста, зайди. Он кивнул и медленно двинул обратно к нашему дому. Я молча шёл на полшага позади, будто боялся, что он опять передумает. В лифте я немного выдохнул, но через секунду появилось другое напряжение. Саня стоял ко мне лицом, не смотрел на меня, но мы были только вдвоём и так близко. Мне казалось, что вокруг меня искрился воздух, переливаясь какими-то нереальными цветами. Я изо всех сил сдерживался, чтобы не коснуться Сани. Когда он поднял голову и посмотрел на меня вопросительно, чуть не выпалил в ответ: «Как же я люблю тебя, Саня мой». Санька хмыкнул и сказал: – Приехали. – А… бля, да, – я практически выпрыгнул из лифта и вцепился в двери, которые уже начали закрываться. Когда они снова раздвинулись, опять стал тормозить, глядя на Саню и таким образом не давал ему выйти. Но опомнился быстро. – Проходи, Сань, – ляпнул я, отодвигаясь, но одной рукой продолжал держать дверь, опасаясь, что она опять начнёт закрываться и отгораживать от меня Саню. Оказалось, что я не запер квартиру. Увидев это, Саня посмотрел на меня, и я опять задохнулся. Это был такой свойский взгляд, говорящий: «Димка, ты охренел, чего двери настежь?» Но Санька сам, видать, не ожидал от себя такой реакции. Опешил, опустил голову и торопливо вошёл в квартиру. В прихожей мы оба чувствовали себя ещё более неловко. Про свет я вообще забыл. Стащил ботинки, наступая на задники. Саня тоже стал разуваться, не проходя дальше – явно не хотел наследить. В итоге нам стало тесно. Он задел меня, дёрнулся. Я тут же опомнился, включил свет. Саня, разувшись, отошёл подальше, стянул куртку, стоя ко мне спиной и повесил её в шкаф. Потом сделал ещё два шага вперед и остановился, глядя в пол. Я тоже скинул куртку и набросил её на вешалку у двери. Саня медленно повернулся ко мне, не поднимая головы. Мне отчётливо казалось, что он снова подумал об уходе. Он даже качнулся и сделал шаг вперёд, но залип, глядя мне на ноги. Подняв голову, упёрся удивлённым взглядом в мой голый торс. – Я это… спешил… – начал оправдываться я, – щас оденусь… ты п-проходи на кухню. Безумно боялся, что Саня уйдёт. Даже заикаться начал, пытаясь отправить его куда угодно, только подальше от двери. Он молча развернулся и пошёл вперёд. Я забежал в комнату, схватил футболку из шкафа и натянул её уже по пути обратно. Всё получилось очень быстро. Прилично растерявшийся Саня даже не успел зайти в кухню. Стоял практически при входе и смотрел опять на пол, даже скорее осматривал его. Повернул голову в сторону мойки, потом наклонил вбок. Моим пьяным голосом на меня обрушилось воспоминание: «Не-е-нас-ту-пи н-на-кота!» Блядь! Всё это время Саня мог думать, что я действительно притащил в наш дом кота. Не сдержавшись, я издал какой-то судорожный звук. Саня вздрогнул, шагнул вперёд и уставился на мои пельмени. – Ты есть будешь? – немедленно ухватился я за идею. – Дофига нажарил. Саня помотал головой. – А кофе? Я как раз только положил израильский. Он кивнул, опять ничего не сказав. – Ага, здорово… садись, Сань. Он наконец прошёл вперёд и сел не на своё обычное, а на ближайшее у выхода место. – Сейчас сварю, – я быстро пошёл к кофеварке. Саня пил разный кофе, только утром всегда пил – с молоком, и я уточнил: – Тебе какой? – Чёрный, – тихо сказал Саня и добавил: – Спасибо. – Может, бутербродов сделать? – Не надо. У меня руки тряслись. Вот сейчас для полного и беспробудного пиздеца мне не хватало Саниного вопроса о коте. Я чётко понимал, что не смогу ему врать на таком нервяке. Не поверит он в отмазки, раскусит, что я скрываю какую-то дрянь. В нынешних условиях для него это станет очередным поводом для сомнений. Я смотрел, как наливается кофе в кружку и мысленно бил себя по щекам, стараясь если не успокоиться, то хотя бы не суетиться. Понимал, что любое резкое движение или лишнее слово, могло подтолкнуть Саню к выходу во всех смыслах. Я поставил перед ним кружку, а себе налил чаю. Заварил его перед вынужденной, но очень удачной пробежкой и он остыл до температуры – в самый раз. Сел за стол напротив Сани, накидал сахара в чай, помешал и сделал сразу большой глоток. Саня, тоже дико волновался, даже уже не пытаясь это скрывать. Сжимал ладони, дёргал пальцы. Наконец пригубил свой кофе, взяв кружку обеими руками, поставил её на стол и, посмотрев на меня, спросил сбивчиво: – Ты как вчера?.. Ну… лицо… – А-а, отпросился. Ничего срочного не было. – А в понедельник? – Да рассосётся. Фигня. – Я всячески стремился обесценить свой синяк и показать Сане, что ничего страшного не произошло. – Не бреюсь вон, – хохотнул я, – подровняю только перед работой. Незаметно будет остатки. Саня кивнул несколько раз, завис на некоторое время, глядя в свою кружку, а потом показал на тарелку с пельменями. – Ты есть собирался. – А, да, – я подвинул к себе тарелку. Есть, само собой, расхотелось. Но Саня мог в очередной раз запариться, что отвлекает меня. – Ты бельё уже развесил? – внезапно спросил он. – Н-нет ещё, – я не сообразил, зачем он спрашивает. – Тогда… я покурю, пока ты ешь? – А… Да! Сань, конечно. Я даже хотел предложить ему курить прямо на кухне, но Саня уже встал и спросил: – Банка есть какая-нибудь? – Ага, я там поменял на чистую, – выпалил я, вставая. Поймал Санин удивлённый взгляд и прикусил губу. Он тоже смутился ещё больше. Я плюхнулся обратно на стул и опустил голову. Повисшая между нами нервная неловкость ни к чему хорошему привести не могла. Нужно было как-то снимать напряжение, и Саня правильно делал, уходя курить. Я тоже решил не метаться. Саня ушёл, я с трудом съел несколько пельменей, остальное вывалил обратно в сковороду и поставил тарелку в мойку. Сани не было дольше, чем требовалось, чтоб выкурить одну сигарету, но я понимал, что он брал паузу перед разговором. О чём он хотел поговорить? Понятно, что не собирался в очередной раз сообщить об окончательном разрыве, но и не с распростёртыми объятиями пришёл. Я решил выдохнуть и не гонять пустое в мыслях. В любом случае, о его приходе я даже не мог и мечтать. Вернувшись, Саня не сел за стол. Прошёл к окну и встал к нему лицом, обняв себя руками. Всё было практически так же, как в квартире Пети. И меня, как там, потянуло к Сане, чтобы обнять его, но всё же я решил не спешить. – Дим, всё-таки было дурацкой идеей… всё это. Я хотел… – Саня не смотрел на меня, говорить ему было сложно, а я вообще боялся рот раскрыть. Учитывая, что не знал, о чём хочет мне сказать Саня, я запросто мог ляпнуть что-то не то. – Хотел поговорить о… в общем, Дим, ты прав частично, я к тебе… Саня замолчал, а я не дышал и не двигался. Казалось, осталось только два органа чувств – слух и зрение, которые обострились нереально. – Меня к тебе тянет, – выдохнул Саня уместную, по его мнению, замену и добавил сквозь зубы: – Не смотря ни на что. Я бесшумно вздохнул. – Но я не верю… Дим, не получится ничего. У меня опять перехватило дыхание. Неужели он, всё-таки, пришёл поговорить об окончательном разрыве? Но от одной мысли об этом меня бросило в холодный пот. – Ни сначала начать, ни с конца, ни с середины, – добавил Саня. Разве что, он хотел решить всё мягче, понимая, что я не отстану. Тем более после последней нашей встречи. Саня нервничал, ещё и потому, что сам был инициатором секса. – Сань, но ведь не зря же выражение есть – на ошибках учатся. А тут… это не ошибка, а такой косяк и такой урок, что я никогда… – я с трудом сдерживался, голос предательски срывался. – Никогда больше такого не повторю. Я даже чувствовать не буду эту… ревность эта… мерзость липкая. Бессмыслица. В этом я уверен абсолютно, Сань. – Я понимаю, Дим, но я не верю… себе, в первую очередь. Не могу я это… понять, принять. Сам издёргаюсь и тебя… тоже. Саня волновался не меньше меня. Запустил пальцы в волосы, собрал в горсть и резко опустил руки. Длинные пряди упали ему на лоб. Это так изумительно шло Сане. Нет, на мой взгляд, ему шло абсолютно всё. С ума сходил по нему, любил его безгранично, подыхал без возможности прикоснуться к нему. Соображать вообще не мог, а нужно было. Сейчас, как никогда, я должен был собраться. Мне мешал страх. Я чётко ощущал приближение последней точки. Она неслась на меня локомотивом. Секунды – и вырастет в громадину, которая меня раздавит. – После того, что я натворил, ты… вправе не только не понимать… Сбиваясь, я вновь говорил ему о своей вине, о том, каким сам себя чувствую мудаком, как сожалею. Что всё бы отдал за то, чтобы вернуть время вспять, но это невозможно. Согласился с его мыслями о будущем – если мы попробуем, возможно, в будущем поймём, что ничего у нас не получается. – Блин, Сань, но есть ещё настоящее. Мы с тобой… нас друг к другу тянет. Получается, что поставив точку, мы тоже будем… уже мучаемся и дёргаемся. – Да! – встрепенулся Саня и несколько раз кивнул порывисто. – Я сам поэтому и… хотел прийти. Он стушевался, замолчал, но я вообще заткнулся и даже зубы сжал. Боялся спугнуть надежду, махнувшую пока ещё невидимым крылом, и только взглядом умолял: «Скажи, Саня мой, скажи!»