Разбитое зеркало

Вэй Ин погиб. Был жестоко растерзан собственными солдатами. Был один. Совсем один. Он погиб в одиночестве, ненавидимый всеми в этом мире. Он — чудовище, ступившее на темный путь; жестокий убийца, наслаждающийся криками боли своих жертв; бездушная скотина, убивающая всех, кто вставал на его пути, даже если не вставал, не факт, что он не убил бы просто так — из забавы. Когда-то талантливый мальчишка, которому пророчили славу сильнейшего заклинателя — пал. Пал так низко, что никто не осмелился протянуть ему руку, чтобы не заляпаться вместе с ним. Никто бы его не спас, никто бы не пал с ним рядом, никто бы не собрал его прах, никто бы не стал оплакивать его душу. Никто. Никогда. Не простил бы.

***

Лань Чжаню больно. Боль от плети — это все, что у него осталось. Он разбит, он сломлен, он пуст. В этом мире больше нет никого, кто заставит его сердце трепетать, кто заставит его нарушать правила, поддаваться соблазнам, улыбаться. Теперь он безнадежно потерян. Впереди еще три года отбывания наказания в медитациях у стены. Он будет сидеть и читать эти четыре тысячи правил день за днем, запоминать каждый штрих и ненавидеть эти самые правила, что лишили его права на счастье. Когда-то давно он мог забыть их, наплевать и просто принять себя, принять его. Этого взбалмошного мальчишку, светлого и улыбчивого, сильного и храброго, верного. Как бы Лань Чжань хотел вернуться назад и сказать то, о чем молчал. Но правила, эти проклятые правила, вбивались в него с детства. В кузнице Гусу ковали лишь благородных мужей, строгих к себе и другим, не позволяющим эмоциям властвовать над собой и своими суждениями. И Лань Чжань был выкован хорошо, он следовал правилам, был всегда идеален. Пока не встретил его. В лунном свете юноша был особо прекрасен: хитрый взгляд из-под опущенных ресниц, дерзкая улыбка и фривольное поведение. Все это угодило Лань Чжаню куда-то в грудь, в сердце, в самую душу, отпечаталось заклинанием на костях, заставляя каждый раз работать его тело и мозг против него. В ту ночь он впервые нарушил правило, впервые поддался эмоциям, повелся на провокацию и ни разу не пожалел. Та схватка была невероятной, почти страстной; звон стали, соприкосновение клинков и взглядов; холодный ветер развевал волосы и полы одежды; не бой, а танец. Он был поражен, кроме брата у него не было настоящих соперников, всегда лучший, он столкнулся с достойным противником. Юноша дрался играючи, словно флиртовал, заигрывал, заманивал в свои сети. «Поддайся. Проиграй.» И Лань Чжань проиграл, сразу и навсегда. Он никогда не думал, что может полюбить, тем более мужчину, еще и такого дерзкого и проблемного. Он любил в Вэй Ине все: каждую чёрточку; каждый изгиб — будь то губы в ухмылке или соблазнительная талия; каждую шуточку, какой бы пошлой и несуразной она не была; его выпады и поддразнивания; а главное — его смех: заливистый, светлый, и окутывающий теплым одеялом. Ему повезло. Вэй Ин заинтересовался. Он отдавал Лань Чжаню все свое свободное время. Был рядом почти всегда. Дразнил и дарил улыбку, ту самую, что заставляла сердце ссаднить. Вэй Ин был так близко — протяни руку и коснешься, схватишь и никогда не отпустишь. Но Лань Чжань не мог. Он мог лишь отталкивать, отчитывать, гнать от себя. Что он мог? Он просто не знал как надо, такого нет в правилах. Это вообще все не правильно! А что теперь? Теперь нет смысла в правильности и неправильности. Слишком поздно, чтобы что-то изменить. Он пытался, он умолял, стоял на коленях и просил остаться с ним, пойти в Гусу вместе. Он бы смог его защитить, скрыть от этого страшного и жестокого мира; любить и оберегать. Все что угодно. Но Вэй Ину это было не нужно, он больше не улыбался, не дразнил. Ему было все равно. Теперь он гнал Лань Чжаня от себя подальше, не позволял прикоснуться, приблизиться, не смотрел в глаза. Проваливай! Это все что получал в ответ Лань Чжань, его чувства были отвергнуты, его забота не понята. Слишком поздно. Он опоздал. Теперь уже ничего не изменить.

***

Первый день Лань Чжань просто лежал, он не мог пошевелить и пальцем, его истерзанное тело словно ему не принадлежало, не слушалось. Боль была адской, она разрывала и поливала кипятком каждый сантиметр. Но он молчал, терпел, потому что знал, что жив. Пусть будет больно, даже еще больнее. Все лучше чем знать, что Вэй Ин мертв. Он все еще не верил. Вэй Ин сильный, он не мог просто умереть, только не он. Когда Сичень сказал ему об этом, Лань Чжань даже не понял о чем речь. Когда брат сказал ему второй раз, он понял, осознал, отрицал. После долгих терзаний, часов отрицания и боли уже в сердце — он решил, что не поверит, пока не увидит все сам. Он должен увидеть все сам. Вэй Ин не мог так исчезнуть, должно остаться хоть что-то, хоть часть, хоть волосок, душа, что еще не развеялась и ждет, когда ее соберут, укроют от страшного мира. Он верил. На третий день Лань Чжань исчез. Как он это сделал никто не знает до сих пор. Еще вчера он лежал недвижимо с кровоточащей спиной, а сегодня его и след простыл. Он не просто сбежал — он улетел на мече! По истине, адепты ордена Гусу Лань сильнейшие в своем поколение. Куда делся второй молодой господин все знали, поэтому никто за ним не последовал. Ему нужно было время, а наказание настигнет его в любом случае. Лишь к вечеру Лань Чжань добрался до горы Луанцзань и не нашел там ничего, совсем ничего. От Вэй Ина осталась лишь выжженная земля и горы трупов, но его среди них не было. Ванцзы искал среди тел, обошел каждый сантиметр… От Старейшины остались лишь воспоминания и маленький мальчик в дупле. Он помнил этого малыша, то как Вэй Ин заботился о нем и так же, как над Лань Чжанем подтрунивал. Он забрал мальчика с собой, а затем ушел в затворничество на долгие годы. Годы тоски и печали, что рвали его душу на лоскуты, на маленькие полоски цвета глаз Вэй Ина, когда тот призывал мертвецов, что позже разорвали его; сеяли сомнения в смысле жизни без него. Мысли о самоубийстве приходили часто, особенно в первый год у стены. Возможно, он бы даже сделал это, если б его не лишили меча, с ним был лишь гуцинь. Поэтому Лань Чжаню не оставалось ничего, кроме самосовершенствования и игры «Расспрос». За все время Вэй Ин не откликнулся ни разу. Было несколько вариантов, почему так происходит: Вэй Ин жив, что невозможно, его смерть все видели; его душа рассеялась вместе с телом, в это Ванцзи не верил, поэтому отмел эту мысль и больше не вспоминал; Вэй Ин жив, вернее он переродился в другом теле — эта мысль нравилась ему больше всего. Вот только как найти человека в новом теле и времени? Он не знал. Но знал, что найдет, он сделает все, что в его силах, перевернет небеса и преисподнюю, вытрясет правду из Богов или демонов на конец. Скоро. Скоро он отправится на поиски самого дорогого ему человека. Еще немного. Вэй Ин, подожди еще два года и тебя найдут.