Разбитое зеркало

Еще два года заточения подошли к концу. Два года, наполненных пустотой и отчаянием. Отчаяньем, что сжирало изнутри, отрывало кусок за куском, оставляя незаживающие кровоточащие раны на сердце. Возможно, если бы Лань Чжань был лебедем, он бы уже давно спикировал с высоты птичьего полета, не желая жить в мире без своей пары. Но он не лебедь, он — смиренный, строгий и холодный муж. Он сможет это пережить, если не пережить, то хотя бы перетерпеть. Его брат стал для него опорой, тем столпом, что не дал ему умереть от тоски и собственной руки. Лань Хуань проводил часы перед братом в разговорах и молчание. Это молчание говорило больше слов, успокаивало разбитую вдребезги душу, склеивало части воедино. — Ванцзи, так больше не может продолжаться, — Лань Хуань положил руку на дрожащее плечо брата, — ты просто медленно себя убиваешь. — Брат, — к дрожащим плечам присоединился голос, а в уголках глаз собралась влага. — Ванцзи, я знаю, что ты хочешь сказать. Но я не знаю чем тебе помочь. Вэй Усянь умер, я видел это собственными глазами, — говорить такое брату было по меньшей мере жестоко, но Лань Хуань уже не знал, как еще донести до брата реальность. — Он жив! — Лань Чжань сжал кулаки, что мирно лежали на коленях и вперил тяжелый взгляд в глаза брата. — Ох, Ванцзи, — глава ордена опустил голову и стал усиленно массировать точку между бровей, он уже порядком устал от одного и того же разговора каждый день, — что ты хочешь, чтобы я сделал? Ты же знаешь, я сделаю для тебя все, что в моих силах. — Брат… — Ванцзи и сам не знал, что ему просить, что он хотел от брата. — Я не могу отменить твое наказание, ты же это понимаешь? — теперь уже Лань Сичень смотрел строго в глаза. — Мгм, я не прошу меня отпустить сейчас, — Лань Чжань свел тонкие брови к переносице, словно обдумывал тяжелое решение, — отпусти меня после наказания. — Ванцзи. Я не могу. — Пока я не найду его, прошу, брат. — все еще дрожащий голос готов был надломиться и стать тишиной. В комнате повисло молчание, которое никто не осмеливался нарушать. Лань Хуань не знал, как вернуть в брате жизнь, что умерла вместе с Вэй Ином. Ему было безумно грустно смотреть на него в таком состоянии. Да, Лань Чжань никогда не был жизнерадостным человеком, от него всегда исходила холодность, даже надменность, но сейчас… Сейчас его брата словно уничтожили, он умирал у него на глазах, а Лань Сичень не знал, что ему сделать, чтобы это остановить. Лишь с тем несносным человеком его брат был по-настоящему счастлив. Лишь с ним его глаза лучились теплом, светом и нежностью. Это привязанность оказалась настолько сильной, что его брат не может существовать в мире без Вэй Ина. Но Вэй Ин мертв! Лань Хуань не божество, чтобы воскрешать мертвых. Но даже воскресить по сути некого — тела нет, души тоже. Словно и не было человека никогда. Почему Лань Чжань так уверен, что Вэй Ин жив? Он задавал этот вопрос уже не единожды, но в ответ лишь получал: «Его души нет среди мертвых — значит он жив!». Всё, и никаких объяснений. Он просто уверен. Вот только это уверенность совсем не прибавляет измученному телу сил, словно наоборот высасывает те остатки жизни, что еще теплятся под исхудалой оболочкой. — Хорошо, — Лань Хуань решил испробовать новый метод, — я отпущу тебя. Но на поиски Вэй Ина я дам тебе лишь пять лет. Ни днем больше. Ты меня понял Ванцзи? — Ванцзи понял. — А пока ты заканчиваешь отбывать наказание я поищу для тебя способы отыскать господина Вэя, — возможно, хоть это успокоит его брата. Лань Хуань действительно собирался отыскать такие способы. Всё, лишь бы Лань Чжаню стало лучше.

***

Еще никогда Глава Ордена Гусу Лань не чувствовал себя в такой растерянности. Словно он вновь неразумный адепт, что не знает ни правил, ни заклинательской жизни в целом. В таком состояние Лань Сичень прибывал уже не первый день. Да, он пообещал брату найти способ отыскать Вэй Ина, но он вообще не представляет, что искать! Артефакт воскрешения? Может призыватель души? Или заклинание перемещения в конце то концов?! Что вообще он должен искать? Эти мысли не покидали главы Лань Сиченя и его это огорчало. Для начала следовало разобраться кто друг для друга его брат и Вэй Ин. Ведь одно дело искать друга, врага, незнакомца, и совсем другое возлюбленного — того, кто предначертан тебе судьбой. А то, что Вэй Усянь предначертан Ванцзи судьбой он очень сомневался. В конце концов Вэй Ин мужчина! Разве могла судьба связать вместе двух мужчин? Такие размышления вызывали головную боль, что снималась лишь после часовой медитации и пиалы свежего чая. Лань Сичень, конечно, не слепой, и он прекрасно видел, что Ванцзи испытывает к Вэй Ину. Но испытывал ли что-то подобное Вэй Ин по отношению к его брату? Это уже большой вопрос. И вопрос этот сильно влиял на поиск подходящего артефакта или заклинания. В итоге, промучившись множество дней и медитаций подряд, Глава Ордена Гусу Лань решил пойти единственно верным путем — просто пересмотреть вообще все артефакты, и уже потом решить есть ли среди них подходящий. Пересмотреть их он мог, естественно, лишь в своем собственном ордене — доступа в чужие у него не было. Так началась поисковая миссия по чертогам потайной комнаты Ордена Гусу Лань. Задача оказалась не просто сложной, а практически непосильной для одного человека. В их ордене имелись две тысячи артефактов, а заклинания даже и не пытались сосчитать. Каждый артефакт нужно было идентифицировать, найти всю информацию по нему, потом решить подходит ли он к случаю и лишь после браться за следующий. И все это параллельно обязанностям главы клана. В итоге у Сиченя ушел весь год на поиск чего-то приблизительно подходящего. Таким предметом оказался Кубок Бесконечности. Он работал по принципу красной нити, то есть связывает предначертанных друг другу судьбой людей. И техника эта не только полезна, но и опасна. — Ванцзи, ты понимаешь, что я говорю? Если вы с молодым господином Вэем действительно предначертаны друг другу судьбой, то, как только ты изопьешь из кубка, ты свяжешь вас. Если умрет он — умрешь ты, и наоборот. Вы будете чувствовать настроения и состояние друг друга. Даже боль у вас будет общей! И ты все равно хочешь рискнуть? — Сичень уже сто раз пожалел, что вообще принес этот кубок к брату. — Мгм, хочу, — как всегда немногословно ответил Ванцзи. Сегодня первый день его официального освобождения от наказания. И когда брат поделился с ним находкой, Ванцзи не знал, куда деть себя от радости. Да, это не приведет его прямо к Вэй Ину, но он будет знать как он. Жив ли он! Это стократно лучше тех дней и ночей пустой надежды вперемешку с отчаянием. — Для ритуала нужна личная вещь человека с которым ты хочешь связать судьбу. Не знаю, удастся ли у меня договориться с главами орденов, но, думаю мои названные братья не откажут мне. Большую часть вещей из пещеры Фу Мо забрал клан Ланьлин Цзинь… — Лань Сичень погрузился в размышления из которых его вырвал голос брата. — Не нужно, у меня есть, — сказал Ванцзи, поднялся и направился куда-то за кровать. После неясных стуков и шебуршаний он вернулся с красной ленточкой в левой руке и «Улыбкой Императора» в другой. Кажется, пора рассказать, что прославленный благопристойный муж Лань Ванцзи оказался не так уж и непорочен. За время знакомства с Вэй Ином, под действием непреодолимого чувства ревности, Лань Чжань совершал кражу за кражей. Первым он украл ароматный мешочек для благовоний, пока ее хозяин пребывал без сознания. Затем совершил двойное покушение! Сначала украл поцелуй у беззащитного заклинателя, насильно сковав его движения — уму непостижимо! — а после забрал цветок с его груди. Крайней, но наверняка не последней, кражей стала алая лента с волос Старейшины Илин. Мужчина был в состояния безумия и не признавал ничего вокруг. Когда же, после сражения со старейшинами ордена Гусу Лань, Лань Чжань покидал уединенную пещеру, он прихватил с собой его ленту с волос, коснувшись шелковистых прядей напоследок. Это была их последняя встреча.

***

Серебряный кубок был украшен фиолетовыми цветами с вкраплениями из драгоценных камней и причудливых узоров с заклинаниями. По правилу ритуала Ванцзи должен был повязать на него ленту, а внутрь налить любимый напиток возлюбленного человека. По роковому стечению обстоятельств, этим напитком оказалось вино. «Улыбка Императора», которой так хотел угостить Лань Чжаня Вэй Ин теперь и вправду вольется в его тело, обжигая алкоголем и заклятиями. Пряный вкус освежал и даже совсем не обжигал глотку. За первым глотком последовал второй, до тех пор пока кубок не оказался пуст. Так было нужно — выпить до последней капли, не прерываясь ни на секунду, все время думая о любимом. И Лань Чжань справился на удивление легко, думать о Вэй Ине он и так не переставал, а вот алкоголь… Лань Чжань и сам не понял, когда мир пропал перед глазами. Вэй Ин сидел на высоком стуле возле бара, в руке он держал прозрачный бокал с янтарной жидкостью. Непрерывно покачивая бокал, он внимательно смотрел, как напиток создает маленький шторм в стакане. Взгляд его был пустым. Сложно сказать, был ли он расстроен или зол, словно он вообще ничего не чувствовал. Все тот же высокий хвост, с выбившимися прядями цвета вороного крыла. Одежда была Ванцзи не знакома, слишком обтягивала, неудобная, но в то же время волнующая. Черный костюм-тройка, черная рубашка и кроваво-алый галстук. Портупея опоясывала стройный торс, а в кобуре сверкали холодным металлом пистолеты. Только сейчас Лань Чжань понял, что звука здесь нет, была абсолютная, почти оглушающая тишина. — Вэй Ин!