Разбитое зеркало

То же время. Другой мир. Вэй Ин очнулся в своем шикарном кожаном кресле и первое, что он увидел — это разбитый в дребезги бокал из-под виски. Аккуратная янтарная лужица растекалась, заставляя стекло красиво сверкать в тусклом свете. Наверное, именно так выглядит разбитая душа вместе с ядром, точно также золото блестит на осколках. Все тело ломило, а голову стягивал обруч, сильнее всего стучало в висках. Всегда мрачный кабинет сейчас был особенно неприветлив, лишь отсвет небольшой лампы на столе рассеивал это гнетущее чувство тревоги, одиночества и усталости. Куча бумаг разбросаны по красной вельветовой обшивке стола, в пепельнице все еще дымится сигарета, а початая бутылка виски открыта. Не то чтобы он бы стал ее закрывать, просто все выглядело так, словно еще секунду назад он был занят тут работой. Но секунду назад он вообще-то был в другом месте. Голову снова сдавило в новом приступе тупой боли, чтобы хоть как-то приглушить внутренний голос разума и совести Вэй Ин открыл шкафчик в столе и достал новый бокал, чтобы позже наполнить его виски и осушить в один прием. Обычно этот способ работал безотказно, но либо сегодня звезды сошлись не так, либо просто нужно подождать. Ну или выпить еще бокал другой. Ещё же есть сигареты. Кресло неприятно скрипнуло, когда он встал, чтобы пройтись. Насколько он помнил, его дорогущее кресло никогда не скрипело — еще один довод в пользу того, что тут что-то происходило, пока он отсутствовал. Пора бы проверить свои оружейные запасы, мало ли что еще тут могло случиться. И не зря. Половина арсенала пустовала: два магнума из его личной коллекции; Беретта м9 и около десятка армейских ножей. Он бы и не обратил внимание, если бы это не был его тайник. Этот чудо-шкафчик запаролен, и нужны отпечатки пальцев. Он точно знает, что не лазил туда. Какого черта тут творится? Волны панического страха уже омывали ноги, предвещая прилив, когда в кабинет ворвалась Хэ Су. Ее обеспокоенный вид совсем пошатнул эмоциональное равновесие, но стоило их взглядам столкнуться и он все понял. Холодное спокойствие растеклось по венам. Вэй Ин осмотрелся уже отстраненным взглядом и увидел новые детали в своем интерьере. Прямо на все еще открытой двери висело его фото, вернее то что от него осталось — оно было утыкано теми самыми армейскими ножами. Револьверы он нашел в кобуре под пиджаком, а любимую Беретту на столе под нагромождением из бумаги. Также в двери были отверстия и от пуль. Кто-то тут явно весело провел время, жаль, что этот кто-то не доживёт до второго такого веселья. Хотя не жаль. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Вэй Ин принял свою любимую позу для таких разговоров — устроился на краю стола, все также вглядываясь в свой дырявый портрет на уже закрытой двери. — Какого черта? Где ты шлялся? — Хэ Су сжимала кулаки, строго вглядываясь в лицо друга из-под прикрытых век. — У меня были дела на той стороне, ты же знаешь, я не могу это контролировать, — голова совершенно не хотела проясняться, поэтому Вэй Ин решил, что настало время для никотина. Он медленно поднес сигарету к губам, неотрывно глядя на свою помощницу. Тонкая струйка дыма поднялась к потолку и только на первой затяжке он дал себе волю на секунду прикрыть глаза, погружая мозг в еще больший туман. — Ну так? — А что, не видно? Пока тебя не было он творил тут полную херню! Ты бы хоть предупреждал, когда уходишь. — О! Так это был он? — ухмылка пробралась на его отстраненное лицо, придавая ему вид сумасшедшего. — Ну это многое объясняет, особенно это, — Вэй Ин кивнул в сторону двери, его это все даже забавляло. — Да что тут веселого? Ты, что, придурок? Думаешь вот это вот все, — она обвела кабинет рукой, — коснулось только тебя? Хах! Иди пройдись по бару! — Скольких он убил на этот раз? — Шесть наших, еще троих мирных. Не волнуйся, я уже со всем разобралась. — О чем мне волноваться, когда у меня такая правая рука?! — бровь поползла на лоб, а улыбка не давала понять — шутит он или серьезен. — О, Боги. Ты такой идиот! — Она устало потерла точку между бровей. Хэ Су уже привыкла к такому общению с Вэй Ином, но это не значит, что его манера перестала ее раздражать. — Идем, нам нужно кое с чем разобраться. Ван Гу назначил встречу через час в доках, надо ввести тебя в курс дела.

***

Я устал. Я так устал. Где же моя настоящая жизнь? Тут, где я влиятельный мафиози, тот кого боятся, завидуют, и каждый второй мечтает всадить мне нож в сердце? Или же там, где я был Старейшиной Илина? Где убил собственную семью и всех кто был мне дорог. Где меня презирали и все, даже собственный брат, отвернулись от меня, чтобы однажды убить. Разница лишь в том, что там меня все-таки убили. Здесь я еще жив. Здесь я нужен моим людям. А там? Нет, там меня никто не ждет. Не стоит думать об этом. Лань Чжань. Зачем тебе меня вытаскивать? Я уже мертв, я уже расплатился за свои грехи. Нельзя изменить человека, когда он уже не существует. Такой смешной! Хах. И ведь нашел же где-то такой странный артефакт. Интересно, этот клубочек и в моих руках сработает? И как он вообще работает?

***

Следующее утро. Илин. Сегодня Лань Ванцзи впервые за свой недолгий век не хотел просыпаться, потому что не видел в этом никакого смысла. Брат дал ему пять лет на поиски Вэй Ина и вот он, спустя полгода, нашел его и снова потерял. Но в этот раз Вэй Ин ушел сам, и он не хочет, чтобы его искали. Тогда какой вообще в этом смысл? Зачем Лань Чжаню продолжать искать способ вернуть любимого? Он же не может притащить его из того места насильно. Или может? Лань Чжань на минуту задумался, все еще лежа в постели. Имеет ли он права так поступить с Вэй Ином? Найти его, а потом силой забрать в Гусу. А дальше что? Держать его связанным и под печатями? Нет, такое Ванцзи совсем не нравится. Он желает любимому лишь счастье, и если для Вэй Ина вернуться в этот мир — страдание, то Лань Чжань готов его отпустить. Даже если будет больно. Пусть будет больно. Боль не позволит ему забыть этого человека. Возможно, Лань Чжань будет единственным в этом мире, кто бережно хранит о нем память, как самые дорогие сокровища. На том и решил. Пора возвращаться в Гусу.

***

Облачные Глубины были как всегда прекрасны и величественны. Горные массивы с вкраплениями из буйно-цветущих деревьев и шустрая речка-попрыгунья. Все как прежде. Ничего не меняется. С каких пор Лань Чжаня перестало устраивать постоянство? Нет ничего лучше спокойствия и мирной жизни. Для многих это просто скука, но ему так никогда не казалось. Так почему сейчас ему невыносима сама мысль о мирных деньках, что он проведет в библиотеки или за игрой на гуцине? Слишком тихо. Слишком скучно. Слишком одиноко… Он бы смог раскрасить эти блеклые однообразные будни. Уже не сможет. Все это созерцание красот природы родного дома окончательно расстроило настроение Лань Чжаня, потому он поспешил в свои покои. Очень медленно поспешил — в Гусу запрещена поспешность. Снова эти дурацкие правила! Даже сейчас он продолжает к ним прислушиваться. Не так-то просто избавиться от того из чего собственно и состоишь. Да и зачем уже избавляться? Ради кого? Он уже решил, что проведет остаток своей жизни в одиночестве. Никто такому исходу не удивится. Чего еще ждать от чёрствого нефрита вокруг которого все покрывается инеем. Какого же было его удивление, когда он увидел на своей полянке перед цзинши брата и маленького мальчика, что гладили маленькие комочки шерсти. Лань Чжань даже не сразу признал в малыше А-Юаня. Мальчику исполнилось восемь, уже не следовало считать его малышом, но для Лань Чжаня он почему-то оставался таковым. Они были так увлечены игрой со зверьками, что даже не заметили, как за ними пристально наблюдали со стороны. А-Юаня громко смеялся, за что Цзэу-цзюнь его периодически понукал, но не слишком строго, скорее потому что так надо. Но малыш все равно пытался исправиться и вести себя тише, ровно до того момента пока Глава Ордена сам же ему что-то смешное и не скажет. Тогда Сычжуй заливался смехом с новой силой. И такой чистый и светлый это был звук. Перед глазами Ванцзи снова был тот юный парень, что постоянно поддразнивал его, а потом сам же над этим и смеялся. Точно также смеялся. Что-то больно кольнуло под ребрами. Отогнав от себя воспоминания, Лань Чжань направился к двум самым дорогим ему людям. Ради них он готов улыбаться. Ради Сычжуя он будет жить полной жизнью. Ради брата он перестанет мучить себя. И ради себя он вернёт свою любовь, даже если Вэй Ина придется тащить волоком и связанного.