Разбитое зеркало

Прохлада вечернего воздуха заползала под нижние одеяния холодя кожу и даже саму душу. Звуки, что еще недавно были громкими — стихли, лишь отдаленный стрекот сверчков можно расслышать где-то на краю сознания. Слишком тихо, словно он опять в том сне, где Вэй Ин целовал другую. Где его любимый не видел и не слышал Лань Чжаня. Там где родной человек жив. Хотел бы он сказать, что еще и счастлив, вот только лицо Вэй Ина совсем не походило на лицо счастливого человека. Звяк. Странный звук, где-то рядом. Что это может быть? Затуманенное сознание не желало работать как надо, оттаскивая его в свои мрачные глубины все дальше. Еще немного и он погрузиться в глубокий сон и окончательно потеряет связь с реальностью. С реальностью в которой сейчас что-то происходит. Прямо сейчас, совсем рядом что-то происходит. Вот только тяжесть, наливающего свинцом, тела никуда не уходит. Словно весь самоконтроль покинул хозяина. Даже духовные силы не подчиняются зову. Ну же. Проснись. Кап. Что это? Вода? Может на улице начался дождь. Нет. Звук слишком близкий, до открытого окна далеко. Его постель была изолирована за ширмой, далее маленький столик с другой стороны, уставленный благовониями для улучшения медитации. И только потом можно заметить пуф возле окна. На нем удобно сидеть и вглядываться в черноту леса в лунном свете, переливы лучей на листьях, слушать их шелест, словно они подыгрывают пению птиц. Умиротворение. Бульк. Снова! Еще ближе чем раньше. Сердце, что должно мерно отбивать свой ритм, погружая человека в сонное царство — ускорило бег. Гулко бьющийся о грудную клетку орган казалось готов выскочить в любую секунду. Горячая лава хлынула новым обжигающим потоком по венам, снося застоявшуюся кровь. Слишком долго он был спокоен. От такой активности казалось бы он должен был вскочить на ноги, готовый к битве в любую секунду. Но нет. Его тело, словно лишилось хозяина, не подчинялось приказам. Открой глаза. Ну давай же. Голос. Он слышит речь, кто-то говорит с ним. Что говорит этот человек? Это враг или друг? И с ним ли вообще говорят? Может он снова провалился в иллюзию Вэй Ина? Это его голос? Почему никак не удается проснуться? Ну хоть что-то! Как же он хочет услышать сейчас его голос, такой звонкий и задиристый. Чтобы он усмехнулся, а лучше рассмеялся. Даже если он будет смеяться над ним. Кажется голос стал громче, или это Лань Чжань, наконец, смог усилить свой слух, что уже погрузился в сон. Такой знакомый звук — это точно Вэй Ин. Лань Чжань уверен, а может он просто хочет убедить себя. Уж лучше самообман, чем верить, что он больше не услышит любимого никогда. Только не это. Пожалуйста, услышь! Шорох одежд. Деревянная кровать прогнулась под весом нового тела. Кто-то сел рядом? Ему ведь это все не кажется? Это же не иллюзия? Пусть это будет Вэй Ин! Ему снова что-то говорят. Теперь Лань Чжань уже уверен, что это Вэй Ин. Это точно он! Сердце, что еще недавно было готово выпрыгнуть из груди замерло на секунду, а потом вновь стало колотиться в грудь, словно путник, которого преследуют мертвецы стучит в двери спасительного убежища. Вот-вот и его грудь разорвется. Кажется этот грохот может услышать даже его брат далеко в Облачных Глубинах. Вот и человек рядом услышал. Волос коснулась ладонь, перебирая прядки. Такое нежное, трепетное прикосновение, словно если он приложит немного сил и человек перед ним рассыпится в прах, исчезнет. Коснись меня. . . . Не убирай руку. . . . Только не уходи. . . . Пожалуйста, не бросай меня снова! . . . Вэй Ин! — Лань Чжань, я знал, что это ты. Это он! Это точно Вэй Ин. Как? Наконец он смог услышать родной голос, вот только ответить он не может. Губы словно запечатаны заклятием молчания — ни слова не вымолвить. Вэй Ин перестал перебирать волосы и положил ладонь на щеку Лань Чжаня, снова слегка касаясь, словно боялся разбудить. Но Лань Чжань не спит! Он так сильно хочет прильнуть к этой ладони, молить о ласки, чтобы его любимый касался его еще больше. Чтобы эти прикосновения никогда не заканчивались. Разомкни губы. Скажи, что любишь. Давай же. Вэй Ин встал с постели. Нет! Не уходи! Побудь рядом еще немного! Кого он обманывает, ему нужно совсем не немного. Ему нужно все время этого мира, чтобы эта секунда близости замерла в бесконечном потоке. Чтобы они остались вот так — одни в этой комнате, а весь мир подождет. — Знаешь, Лань Чжань, в тот раз я очень удивился, когда понял, что ты смотришь на меня. Как ты вообще оказался в том мире? Видимо дело в этой штуке, да? Интересно. Очередной шорох, видимо Вэй Ин рассматривает клубок. Клубок! Точно! Неужели это он привел сюда Вэй Ина? Но ведь старик говорил, что он поможет встретится им во сне. Но вот он — Вэй Ин — прямо тут, а Лань Чжань лежит словно труп и не может пошевелить и пальцем, не говоря уже о том, чтобы встретиться с любимым. — Да, занятная вещица, в ней совсем не чувствуется силы, хотя сверкает она так, что можно тушить любой источник света. Извини, Лань Чжань, но я не собираюсь возвращаться из мертвых, я не для того умирал, чтобы вернуться в мир, где меня никто не ждет и каждый хочет убить. Мне и одной смерти хватило. Так что… я забираю этот клубочек с собой. Не ищи меня больше. Забудь уже о своем долге, я сполна заплатил за свои грехи. Он снова присел на край кровати, легко коснулся второй щеки. Лань Чжань почувствовал тяжесть на груди, словно кто-то на него облокотился, а затем невесомое прикосновение губ к своему лбу, прямо в то место, где обычно находится его лобная лента. Прощальный поцелуй. Он уходит. Снова бросает его одного. Сердце кажется окончательно разбилось о его грудь и истекает кровью, плачет, беззвучно воет. Из уголка прикрытых век скатилась слезинка, но никто уже ее не увидит. Он ушел. Забрал с собой клубок и остатки его сердца.