Разбитое зеркало

Облачные Глубины Первое, что увидел Лань Чжань, после пробуждения — это ярко-красного Цзян Чэна и, мягко улыбающегося, Лань Сиченя, что спокойно пил чай, лишь после в поле зрения появился А-Юань. Ребенок был настолько счастлив, что мгновенно взлетел на кровать, а потом и на самого Ванцзи. — Ханьгуан Цзюнь! — радостно улыбался А-Юань, — Вы проснулись! Я так скучал! — ребенок обнимал и жался к белой ткани нижних одеяний, но это совсем не раздражало. Лань Чжань был очень счастлив, ещё после разговора с Вэй Ином, а сейчас и вовсе пребывал в эйфории. Уголки губки предательски дрогнули, обнажая лёгкую улыбку. — А-Юань, слезай, Ханьгуан Цзюню нужно одеться. — Сичень приблизился к постели брата и снял разбушевавшегося ребенка. — Прости, он ждал тебя ещё вечером, прибежал ко мне сразу после подъёма. Всё хорошо? — Мгм, я не против. — Ванцзи зашёл за ширму, где тщательно приводил себя в порядок. Предстать перед гостями, пусть и близкими, Цзян Чэна он в счёт не брал, в неподобающем виде было неправильно. — Ханьгуан Цзюнь, вы виделись с моим…с Вэй Ином? — Цзян Чэну казалось, что он потерял право звать Вэй Ина «братом», но он не мог перестать волноваться. Возможно они никогда не восстановят свои отношения, но Цзян Чэн постарается быть рядом в трудные моменты жизни Усяня, лишь бы получилось его вернуть. — Мгм, мы виделись. — исчерпывающий ответ, Цзян Чэн понял, что подробностей он не дождется, оставалось лишь тяжело вздыхать. Лань Чжань же ничего не услышал, всё его существо было окутано любовью и радостью. Да, были и горечь, и обида за Вэй Ина — ему снова пришлось туго, но… «Лань Чжань, ты самое лучшее, что у меня есть! Ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив! Я не уверен, что наша связь способна передать все, что у меня на душе, но просто знай, что рядом с тобой мне ничего не страшно и все горести прошлого смывает наплывом этих чувств!» Эти слова грели душу. Они долго говорили, а потом также долго целовались. Кажется, губы до сих пор горели. Горело всё: уши, щеки и шея, кажется даже тело пылало. Лань Чжань провел подушечкой пальца по губам, он и подумать не мог, что это будет так приятно — любить и чувствовать себя любимым. Хотелось сохранить каждое мгновение в памяти, потому что страх забирался под кожу. Страх того, что это скоро кончится. Облачившись в белоснежное, чистое до хруста, ханьфу, он подошёл к зеркалу. Длинные волосы струились по плечам и спине, черные, как смоль, они блестели на ярком солнечном свету, отливая в синеву. Вэй Ин брал эти пряди, а затем подносил к лицу, говоря, что безумно любит запах сандала, и его он тоже безумно любит. Собирать причёску не хотелось совсем. — Ханьгуан Цзюнь, а можно я расчешу вам волосы? — А-Юань, что выглядывал из-за ширмы, зачарованно глядел на струящийся шелк. Было странно, ещё никто, кроме матери и брата не собирали ему волосы. Странно, но в тоже время эта мысль была приятной. — Подойди, — Лань Чжань опустился на сиденье, вкладывая нефритовый гребень в маленькие ладошки ребенка, — можешь даже повязать мне ленту. — Правда можно? — А-Юань светился от счастья. Совсем недавно ему самому повязали ленту с голубыми облаками. Он знал насколько эта вещь драгоценна, и, что никому, кроме родных и любимых нельзя ее касаться. Строгий дядя Цижэнь повторил это множество раз, ссылаясь на какого-то невоспитанного молодого человека, что сдирал ленты с адептов, не заботясь о приличиях и традициях. Кажется, дядя Сичень тогда посмеивался. — Мгм. Двое мужчин в это время сидели за ширмой, выпивая очередную порцию чая. Все утро они обсуждали причину приезда главы клана Цзян в Облачные Глубины. Разговор был не из простых. Для Цзян Чэна. Глава Лань лишь степенно подносил к растянувшимся в улыбке губам и периодически качал головой, в знак понимания. — Глава Цзян, вы уже точно решили? Ведь времени ещё много, вы моложе меня, а я, как видите, ещё не решился на подобный шаг. — Сичень с трудом держал лицо, ситуация так сильно его забавляла, что приходилось держать пиалу у губ почти постоянно, сейчас бы не помешал веер Не Хуайсана. Но что забавляло его ещё больше, так это красное лицо Цзян Чэна. Ей, богу, он не видел ничего милее…кхм…забавнее. — Точно! Иначе зачем бы я ещё приехал?! — Цзян Чэн оглянулся на ширму, снижая голос. — Послушайте, породниться с кланом Лань было бы отличной перспективой для нас всех. По-настоящему достойных кланов осталось раз-два и обчелся, не в Цинхэ Не же мне идти в самом деле. — А чем вас не устраивает клан Не? — Сичень приподнял бровь, но улыбка осталась на месте. — Они же там все под тяжёлой рукой Чифэн Цзюня! Либо забитые, либо сами забьют. Прекратите смеяться надо мной, глава Лань! — все эти вопросы Цзян Чэн вообще не хотел решать, его вполне устраивала прерогатива остаться холостяком до конца своих дней. Вот только каждое, абсолютно каждое собрание его спрашивали о наследнике! Заместитель и вовсе интересовался вопросом чуть ли не через час. — И какие же тогда вас интересуют качества в вашей избраннице? — Сичень решил, что в следующую поездку в Цинхэ обязательно присмотрится к местным адептам, неужели там не нашлось достойных главы Цзян. — Кротость, доброта и ум, в общем, полная противоположность моей матушке, — заключил Цзян Чэн, неловко прокручивая кольцо на пальце. — А красота? — Сичень всматривался в глаза мужчины напротив, но тот постоянно отводил взгляд. — У вас в клане разве есть некрасивые? — Действительно, — кивнул Лань Сичень, а затем в очередной раз отпил от пиалы, что, кстати, была уже пуста ещё пару глотков назад. Из-за ширмы вышел Лань Чжань, а за его руку держался Сычжуй. Удивительно, но прическа была идеальна, возможно, заслуга была в постоянном руководстве от Ванцзи. Пожалуй, никто бы и не заметил, что сегодня Ханьгуан Цзюнь был собран маленьким ребенком. А-Юань был непосредственным и ещё не научился манерам и тому, что иногда стоит промолчать, поэтому он сразу же подбежал к заклинателю в фиолетовом, неустанно дёргая того за рукав. Цзян Чэн с тяжёлым вздохом повернул голову. — А почему вы весь красный? Вам не хорошо? Вы заболели? Давайте я позову врача?! — А-Юань тараторил вопросы, не отпуская руки ещё незнакомого ему человека. — Сычжуй, — мягко, но властно проговорил Сичень, он посмотрел на Цзян Чэна, поражаясь тому, как тот смог стать ещё краснее, — так нельзя. Отпусти руку главы Цзян. По лицу Сычжуя прошла рябь осознания. Он только что тряс ГЛАВУ Цзян! Ещё говорил не замолкая, даже не представившись. — Простите, простите, я не знал, — Сычжуй отбивал поклоны, неустанно извиняясь. — Эмм…пе-перестань кланяться, ничего страшного не случилось, — Цзян Чэн был сбит с толку. Он вообще не имел дел с детьми, ну, кроме племянника. Но тому лишь чуть больше трех лет и он как-то приноровился ладить с капризным ребенком. А вот что делать с незнакомым ему чадом… Сычжуй поклонился ещё раза три, прежде чем его плеч одновременно коснулись Цзян Чэн и Лань Чжань. Они осторожно потянули за плечи, предотвращая постоянные телодвижения. — Сычжуй, иди покорми кроликов, они наверняка ужасно голодные. Овощи должны были принести в ханьши. — Лань Чжань нежно довел ребенка до дверей, указывая ему дорогу, он дал ему ещё несколько советов о том, как нужно кормить пушистые комочки на траве, прежде чем вернуться в покои. Белые одеяния шуршали и это был единственный шум в затаившей дыхание комнате. Лёгкая поступь неслышно привела Лань Чжаня к чайному столику. Он опустился на подушку, а затем налил пиалу чая. Мужчины внимательно смотрели на него, ожидая вынесения приговора. — Я отправляюсь в Цинхэ Не после обеда. Брат, присмотри за Сычжуем, — Лань Чжань медленно отпил глоток горячего травяного чая. — Конечно. Ты скажешь зачем тебе туда? — Я просмотрел вчера все книги и свитки, но не нашел ничего, что могло бы нам помочь. Цинхэ Не имеет вторую по величине библиотеку после нашей. Сичень ужасно волновался, Ванцзи только недавно вернулся и чуть не умер в родном доме, а что говорить о других местах? Что если с ним что-то случится? Но дела клана… — Я еду с тобой! — решительно произнес Цзян Чэн, резко вставая из-за стола. — пойду соберусь. — Подождите, а как же… — Мой брат важнее.