Следом за Элфи

      Арлон лежал снизу, я — на нем. Вид его обнаженной кожи рядом с подтаявшими краями льда был мне невыносим, и я попробовал встать, но он прижал крепче.       — Ну вот, теперь придется сначала помыться, — с деланным сочувствием произнес он.       — Не стоит переживать, — ответил я, понимая теперь, что он все подстроил. — Обсохну по дороге.       Зачерпнув глины со дна лужи, Арлон шлепнул ее мне на висок.       — Ладно, иди, — сказал он и отпустил.       Разозлившись, я тоже набрал чего-то пальцами и затолкал это ему в рот. Он отворачивался и сжимал губы, но не справился сжимать и хохотать одновременно, так что вынужден был отплевываться. Пока он этим отвлекался, я намазал ему шею и один глаз, а он вслепую наложил мне грязи за ворот.       Когда я устал барахтаться и пальцы мои совсем закоченели, Арлон протянул руку в сторону, прошептал незнакомое слово и столкнул меня с себя, перекатившись следом.       — Эльфийская тропа? — поинтересовался я, обнаружив нас в пещере с купальней.       — Тебе же нельзя, — упрекнул он. — Ты бы умер. Просто портал через другой мир.       Просто. Я повторил тогда это слово в уме несколько раз, пытаясь постичь его невероятную логику. Арлон же тем временем взялся меня раздевать. Опомнившись, я оттолкнул его руки.       Он нисколько не огорчился, снял с себя одежду и прыгнул в купальное углубление, забрызгав меня горячими каплями. Было ясно, чего он ожидает. Но как смогу я находиться рядом с ним обнаженным?       Выждав, когда он в который раз нырнет, чтобы смыть грязь с волос, я осторожно спустился в воду и сразу отплыл к стене. Здесь было не на что опереться, зато я оказался сколь возможно далеко.       Не помогло. Арлон вынырнул рядом, обхватил меня руками и потянул ко дну, снова норовя убить. Я задергался, вырываясь, и он сразу отпустил. Пока я старался отдышаться, он провел пальцами по моему лицу, смывая грязь.       — Элфи, — вздохнул Арлон и отодвинулся подальше. — Я же не утопить тебя сейчас пытался, а просто играл. А напал перед этим только ради проверки, что ты владеешь отталкивающей сферой. Прими мои извинения.       — Принимаю, — ответил я и слегка наклонил голову, будто мы оба стояли одетые во фраки в парадной зале отцовского имения, а не бултыхались нагие в купальне. — И ты прости, что набил тебе глины в рот, — тем же учтивым тоном добавил я.       — Зато я тебя уронил.       — Ты сперва сам упал.       — Не-а.       Неужели притворство началось еще ранее? С самого его якобы падения. Обнаружив себя одураченным, я добрался до него одним прыжком и попытался притопить так же, как он меня перед тем, но не вышло: Арлон обнял меня как родного, лишая воли. Спросил:       — Ты позволишь мне увидеть твои воспоминания? Это самый простой способ во всем разобраться, но... довольно интимный.       — Интимный?..       Голый, прижавшийся ко мне вплотную Арлон столь нерешительно предупреждал об этом, будто могло существовать что-либо интимнее происходящего...       — Да. Не все и не со всеми такое могут. Если бы это было так просто, сам понимаешь, я бы давно... Но ты не бойся. Показывающий может навредить принимающему, а наоборот невозможно. Ты в безопасности.       — А ты? Если я наврежу тебе?       Он покачал головой и ободряюще провел пальцами по моему плечу.       — Просто покажи первое, чтобы я знал, откуда начинать, а потом постарайся ни о чем не думать. Сможешь?       Арлон прикоснулся своим лбом к моему, и перед глазами беспорядочно заплясали картины прошедшего. Они менялись столь быстро, что у меня закружилась голова и я оступился.       — Давай попробуем наоборот. Сначала ты вспомнишь, потом начнем.       Несколько попыток спустя я понял, что не могу думать ни о чем, кроме его близости и напряжения, которое неумолимо скапливалось в паху.       — А хочешь, я для начала помогу тебе расслабиться? — спросил Арлон, скользнув рукой вниз.       — Нет! — жестко прервал я.       Он удивленно приподнял брови. Я не мог объяснить, что видел его с другим, видел, как седеют его волосы, видел тоску нечеловеческую в его глазах здесь же, в этой купальне, что он для меня всегда был более, чем объект вожделения… Пусть сам все узнает. Я резко выдохнул и произнес:       — Я готов.       Мир вокруг исчез, сменившись старым отцовским имением и садом. Рядом появился рыжий мальчишка, который без промаха бросал кольца и улыбался мне. Арлон сжал мою руку, узнав недавнюю сцену у входа в пещеру. Он смотрел дальше, все наши игры и жаркие споры, мои попытки доказать родным его существование. Картины менялись быстро, мельтешили перед глазами, но успевали осознаваться. Некоторые Арлон задерживал, рассматривая подробнее.       Я радовался, что перечитал сегодня тетрадь и все воспоминания во мне живы.       Когда мы дошли до момента близости, я не выдержал и смущенно вздохнул, Арлон в ответ хихикнул и потянул меня за волосы на лобке. А вот утро предстало в новом свете. Теперь я лучше понимал язык, на котором кричал наставник.       «Что еще за Элфи? Тебе нельзя любить кого попало, разве ты забыл?.. Ты не видишь, он всего лишь человек! Ничего, я приму меры, чтобы ты не погубил себя», — вот как звучали последние слова.       — Гвифрэйдиан! Да иссохнет твое дерево! — прорычал Арлон, отстранившись.       Я осмотрелся, с трудом возвращаясь в мир и пытаясь посчитать, сколько часов минуло с тех пор, как мы спустились в купальню.       — Элфи, дальше! — быстро успокоившись, попросил Арлон, и снова приблизил свой лоб к моему.       — Но мы здесь уже, наверное, сутки? — возразил я, останавливая его. — Нужно из воды выйти.       — Не-а, не те слова, — усмехнулся он и коротко поцеловал меня в губы, снова мешая сосредоточиться. — Лучше скажи «я готов».       — Готов, — подтвердил я, смиряясь.       Казалось, теперь Арлона больше интересует моя жизнь, нежели то в ней, что связано с ним. Я чувствовал, как внимательно он наблюдает за родными, учителями, упражнениями, прогулками — всем тем, что составляло мой нехитрый быт. Когда я падал с яблони и увидал его с другим, Арлон ласково провел по моей спине. Наконец, последняя картина из другого мира погасла, сменившись сценой в пещере.       — Нам нужно выпить, — твердо заявил Арлон, выпуская меня из объятий и увлекая за руку по ступеням из воды и далее, в сторону кухни.       Там он достал бокалы, фрукты, крутящим жестом откупорил бутылку и плеснул нам обоим чего-то бурого, пахнущего спиртом и травами. Одеться перед этим ему на ум не пришло, и капающая с волос на пол вода тоже не волновала.       Отпив из бокала и закинув в рот пару виноградин, обнаженный Давид мой милостиво предложил:       — Спрашивай, Элфи, а то я не знаю, с чего начать. У тебя на лице написаны вопросы, но я на этом языке не читаю.       — Схожу оденусь, — ответил я и вознамерился выйти, но Арлон заботливо подтолкнул меня к креслу.       — Сиди, я быстрее. Не знал, что ты замерз.       Вместо одежды он принес одеяло.       Меня, напротив, в жар бросало от его вида, но говорить я этого не стал. Завернулся в что дали и спросил, раз уж позволено:       — Так ты все вспомнил?       — Нет. Я теперь помню твои воспоминания, но не свои, к сожалению.       — Ясно. А кто была та тень?       Арлон улыбнулся точно студент, которому достался легкий вопрос от экзаменатора.       — Солимдарейе — глава моего клана. Она не тень, нормальный эльф, как все, живая. Но на зов всегда приходит вот так, как ты видел — это ее дар, как и способность слышать тех, кто ее зовет.       — И сейчас слышала? Ты произнес ее имя… — Признаться, я несколько взволновался, видеть снова пугающую тень из света мне вовсе не хотелось.       — Не думаю… Прежде она слышала вообще всех, люди молились ей и почитали как богиню, а теперь не дозовешься.       Я вздохнул с облегчением и задал вопрос, который беспокоил меня гораздо сильнее.       — Почему ты не дал мне уйти?       — А куда ты шел? — Арлон, прищурившись, посмотрел на меня сквозь бокал.       — К поселению Хэм-тэ. Я видел его на карте.       — Его давно уже нет, той карте четыреста лет, а другое через две недели пути. Ты бы не дошел.       Значит, он всего лишь переживал за безопасность гостя, как любой радушный хозяин, не более того. Пить расхотелось. Я поставил бокал и встал.       — Ты ведь можешь вернуть меня в мой мир? Сделай это, прошу. Я явился к тебе без приглашения и не должен здесь более оставаться.       Он подошел, отодвинул мой бокал от края и оперся на стол ягодицами. Теперь наши лица были почти напротив друг друга, мое — чуть выше.       — Правда этого хочешь?       — Да, — солгал я.       — А я нет. Ты ведь меня любишь, верно?       Все эти трепетные моменты, что бывают у каждого лишь раз в жизни, когда один держит другого за руки и, с восторгом глядя в глаза, шепчет «я люблю тебя», а второй отвечает «и я тебя люблю», были для меня безвозвратно испорчены. О своей любви он сказал не мне, а тени, и к тому же добавил, что не помнит. А о моей спрашивает вот так. Я отвернулся.       — Знаю, что любишь. — Арлон ответил сам. — Ты пытался забрать мое проклятие. Я еще после слов Солимдарейе сопоставил. Мое «не помню», твои попытки записать что-то, что ты забываешь. Вспомнил твое лицо над той тетрадкой. Ты ведь забывал меня?       — Тебя из прошедшего. И все, что было в том мире: родителей, язык. А еще саму тетрадь, и как я писал в нее, пытаясь вспомнить... Так я не схожу с ума? Меня прокляли?       — Прокляли меня. — Арлон вздохнул и сдвинул брови. — Кроме тех пяти талантов, о которых ты уже знаешь, у меня есть еще два: дарить свои способности тому, кого люблю, и делиться проклятиями с теми, кто любит меня. Думаю, здесь Гвиф руку приложил, отнял память о тебе, ты же слышал его вопли?       — Так, значит, это исправимо? Если он твой наставник, с ним можно поговорить…       — Уже не поговорить. Он погиб в Великой битве тысячу сто двенадцать лет назад. Я даже не могу теперь предположить наверняка, какое заклятие он использовал. Прости.       — За что?       Внутри меня с новой силой вспыхнуло сочувствие, и я искренне не понимал, за что он извиняется.       — Мой дар не был задуман таким убийственным. Предполагалось, что любящее существо облегчит проклятье вдвое, чтобы вместе мы могли справиться, но ты магически слаб. Даже если ты полностью потеряешь память, я вспомню лишь что вроде видел раньше твое лицо. Пока ты рядом, тебе придется каждый раз вспоминать свое прошлое заново, вечно вести дневник вроде того оставленного наверху.       Все это можно было бы принять, кроме слова «вечно», сказанного ровным тоном среди других. Я старался не думать об этом прежде, но сейчас чувствовал, что должен снова просить открыть портал, должен его покинуть. Пусть забудет меня и живет дальше счастливо. Пусть его полюбит кто-то посильнее.       — Арлон…       Он отвлек меня, наклонившись вперед и задумчиво проведя рукой по одеялу. Поднял взгляд, улыбнулся безмятежно. Я перевел дыхание и продолжил:       — …как вышло, что ты на тысячу лет старше, если я знал тебя ребенком?       — Не знаю точно, но могу предположить. Ты видел, что время в видениях не совпадало? У меня за твое мгновение чуть ли не сутки прошли. В другой раз меньше. Может, в детстве я к тебе раз в десять дней приходил, или каждый день, но с перерывами в пару лет, например. Первый раз такое встречаю, если честно. Еще сам не понимаю.       Пока Арлон говорил, он вновь протянул ко мне руку и погладил одеяло. Тряхнул головой, попросил:       — Элфи, слушай, присядь в кресло. Когда ты стоишь так близко, — видимо, он уже забыл, что сам подошел, — меня тянет делать то, что в твоем мире, как я теперь понимаю, вот так запросто не принято. А мне после увиденного очень хочется.       Прежде условности его не волновали. Я смотрел на него и не мог принять решения, как поступить с новыми знаниями. Арлона прокляли, лишили воспоминаний, я напрасно пытаюсь спасти его от проклятия, рискуя тоже остаться без прошедшего. А еще, что радостно и удивительно, его ко мне тянет. И у нас, возможно, есть будущее. И настоящее.       — Мы сейчас в твоем мире, а не в моем, — ответил я, скинул одеяло и шагнул к нему.