Унесённые жизнью

Клаус стоял, обдуваемый сильными порывами ветра, жмурясь, запрокинув голову смотрел-смотрел-смотрел, облизывая губы. Его волосы трепались, разлетаясь тёмными прядями по ветру, лезли в глаза, воротник белой ситцевой рубашки загибался, тонкие пальцы, до побеления, сжимали полы соломенной панамы с вплетёными цветами. Смотрел-смотрел-смотрел, хмуря брови, с глубокими поблёскивающими синими глазами, отражая яркие солнечные лучи в чисто ясной радужке. Смотрел, откидывая голову, на крышу со старой черепицей, на стоящую девушку на самом краю в красивом лёгком развивающемся платье с оборками и длинными рукавами, подвязаным розовыми тонкими лентами, подол которого взмывал полупрозрачными парусами корабля. На копну длинных ярко-рыжих кудрей, небрежно спутанных, летающих по лазури неба и прикрывающих заплаканное бледное лицо с двумя выразительными смолёнными глазами, с коньячным оттенком и тонким пальцем невесомо приложенным к пухлыми розовыми губами.

Тише, ангелы летят с крыши

Рядом носятся ласточки в своей незамысловатой игре: Вниз камнем. Вверх к небесам. Больше нечего терять. Подожди, я закрою тебе глаза ладонями, так будет легче Ну же, улыбнись Улыбается едва заметно, грустно, приподнимая уголки губ, шепча что-то...

...в последний раз.

Клаус приоткрывает губы, рвано выдыхая, Его кинул Ангел Хранитель, кидаясь с небес. кричит, сквозь завывание ветра, даже не надеясь, что его услышат: — Разве это выход? Просто спрыгнуть с крыши? Разве смерть — это выход? Ангел неожиданно отвечает, льющимся по воздуху голосом, надтреснуто, сводя брови к переносице и смаргивая блестящие капельки слёз: — Мне просто надо прекратить всё...

Людей

Жизнь.

Её огненные волосы взмывают прядями к солнцу, вновь опускаясь на хрупкие обнажённые плечи. —Что бы позорно сдаться? Что бы показать всем тем людям что делали тебе больно, что ты сдалась? Что они добились своего и ты сломалась? — Клаус кричал, надрывая голос. Ветер продолжал несщадно завывать, вырывая шляпу из рук мужчины. — У меня уже давно нет цели жизни,

нет стимула дышать,

просыпаться по утрам!

— истирические нотки звенели в её голосе, она утёрла руковом крупные градинки слёз кативщиеся из глаз по розовым детским щекам. — Так найди его! Только ты творитель своей судьбы! И если жизнь не меняется, поменяй её сама! В жизни ещё столько прекрасного! Ты кого-нибудь любишь? Девушка едва заметно качнула головой: — Любовь — это боль. Любить больно, опасно,

непредсказуемо...

— В этом и есть смысл, в непредсказуемости. Мы не знаем что будет с нами завтра, послезавтра, через неделю, месяц, год. Жить хотя бы для того, что бы увидеть как измениться мир вокруг, ты. — Слишком высокая цена за будущее. — Мы всегда платим за будущее в тридорого. И не один человек умер на фронте за твоё будущее. Жизнь слишком бесценна, что бы променивать её на сотню нерешённых проблем. Возможно когда-нибудь ты это поймёшь...если уже будет не слишком поздно. — Но это мой выбор! Никто не имеет права лишать меня смерти! Это моя жизнь! — ангел тихо заплакал, давясь солёным слезам. — Твоя смерть, это испытание для других. Твоя жизнь тебе не принадлежит. Не покушайся на неё. — Клаус спокойно поджал губы, жмурясь на ярком солнце. — Вы когда-нибудь хотели умереть? — Сидя в промозглом окопе, порой не раз залазили непрошенные мысли о дуле у тебя в кабуре и о том, как это самое дуло будет морозить, тяжёлым железом, язык и зубы, если сунуть его в рот. — прищюрив глаза ответил Клаус, тяжело вздохнув. —А сунуть очень хотелось. Да у меня эта война в печёнках сидела! Знаешь это всегопоглощающее чувства ненависти ко всем

К тому что ты делаешь

К себе?

Знаешь! Раз стоишь сейчас на крыше и смотришь на меня сверху вниз. Так вот. Я всё ещё жив! Возможно немного изкалечен, но жив. — он качнул головой, как бы намекая о шрамах. — И ни чуть об этом не жалею. Я нашёл человека который заставил меня жить, научил меня жить по-настоящему. — Возможно Клаус видел в этой девушке себя, надрывая голос, моля не делать этого. В его глазах плескался страх вперемешку с грустью, тягучей и вязкой, оседающей на дно зрачков. Коля стоял чуть позади, молчаливо наблюдая уже не первую минуту и только сейчас, словно отойдя от гипноза, рванул к пятиэтажке, влетая в подъезд и поднимаясь по лестницам на крышу. Пора прекращать затинувшеюся исповедь, пора спасать Ангела. Коля хватает девушку поперёк талии, утаскивая дальше от края крыши. Подол платья захлёстывает Колю белой тканью. Ангел молчит, не сопротивляясь, обмякнув на чужих руках. Ветер бьёт Коле в лицо и он видит, как там внизу, Клаус оседает на землю, устало свесив голову.

***

— Я отобрал у неё смерть. — Или подарил жизнь.

***

— Лишить себя жизни — неверное выражение. Не себя, а кого-то. Желеть о ней будете не вы. Ваша смерть, это всегда испытание для других. Ваша жизнь вам не принадлежит. Не покушайтесь на неё.