Унесённые жизнью

fleshbek

— Клаус почисти пожалуйста картошку варёную, она на плите в кастрюле стоит. — попросила тётя Люда, быстро шинкуя солёные огурцы. — И морковку тоже, из той же кастрюли. И лучше ещё заодно и нареж. — Володя! Иди обратно в магазин, у нас горошка нет! — крикнула она в коридор, только что пришедшему мужчине с авоськой продуктов. У него были кустистые чёрные усы и он в целом напоминал Степана, в похожей манере закусывая сигарету в зубах. — Тьфу ты, мать! Раньше сказать не могла? — с досадой плюнув себе под ноги и одев обратно шапку-ушанку, он ушёл, хлопнув дверью. — Коля! Полезай в погребок, достань солёных грибочков. — Коля смиренно встав с дивана, отодвинул ковёр в коридоре, поднимая тяжёлый люк обитый половыми досками. — Возьми банку побольше! И огурцов ещё тащи! — на последок крикнула Людмила, спуская нарезанные огурцы в лохань с салатом. Светловолосая макушка скрылась в погребе. — Клуша, режь крупнее. — Светка, достань из-за окна мясо, поставь размораживаться. — Полина не трогай конфеты это на Новый Год! В частном доме родственников Коли во всю шёл процесс приготовления к Новому году, стучали ножи и кипел чайник. Клаус старательно нарезал картошку, с неким интересом наблюдая за происходящим вокруг. Русский Новый Год — как отдельный вид искусства. Всё куда-то бегут, что-то делают, примущественно готовя: разнообразные салаты, из всех существующих овощей во всех комбинацих и видах, гарниры, а закуски! Сыр, колбаса, маслины, хлеб — всё нарезкой, красиво разложено по блюдечкам, ждёт на столе гостей. Вокруг стойкий запах мандаринов, который кажется впитался в стены и в мебель, на заднем фоне шумит телевизор, вещая "Голубой огонёк" со звёздами отечественной эстрады, а дети атакуют ярко украшенную новогоднюю ёлочку, разглядывая игрушечных Дедов Морозов, белочек, зайчиков и просто стеклянные шарики, так и манящие себя потрогать. Клаус краем глаза следит, за тем как Миша старается содрать с ёлочки яркий дождик, тяня к нему свои крохотные ладошки и пыхтя. На большом диване устроился здоровый кот, в своё время следящий за колбасой на столе и явно высчитывающий момент, когда можно будет её спереть, кидаясь в ноги с оглушительным мяуканьем, рассчитывающий на то что глупый человек выпустит заветную тарелочку и колбаска полетит на пол. Но пока он лишь сидел, сверкая своими глазёнками. Все женщины были уже при параде, режа салаты в красивых платьях и на каблуках, ещё одной загадкой русского человека. На кой чёрт ходить по дому в туфлях, если в конечном итоге они всё равно их снимут? Клаус тихо усмехнулся. В углу комнаты уже покоялся ящик алкоголя, напоминая о том что вечер обещает быть не скучным, а Ягер выпьет только морса, старательно отбиваясь от предложенний выпить чего-нибудь по-крепче, ссылаясь на беременность. В остальном будущий вечер оставался для него огромной загадкой, с кучей предположений. Колю он сразу, ещё даже не выйдя за порог квартиры, попросил много не пить, вспоминая, как Ивушкин наклюкался в прошлую поездку к родне. Тогда он еле держался на ногах, неся несвязный и неразборчивый бред и каждые двадцать минут лезя целоваться. Если в этот раз будет так же, Клаус лишит Коли секса на ближайшие две недели, без аппеляции своего решения. Пить он Ивушкину много разрешал только дома, когда диван и он рядом, а по близости нет никаких сомнительных особ, любящих соблазнять чужих мужиков. Прошлый Новый Год они справляли тихо вместе, в небольшой комнатушке в общаге, съев пару мандаринов и выпив по бокалу шампанского, но в этот раз Коле позвонили родственники поставив перед фактом — они празднуют у них, и отказы не принимаются. Обещали истопить баньку и уложить спать, благо место много, в этом Клаус убедился сам, пройдясь по дому и посчитав спальные места на втором этаже, которых было минимум десять, не считая ещё несколько раскладушек и матрасов. Вокруг носились дети в костюмчиках белочек и зайчиков, забавно прыгая и играя. Один такой попрыгайчик подошёл к Ягеру, попровляя белые уши: — Дядь Клаус — заговорчески шепнул он на ухо мужчине— Дайте конфетку пожалуйста. Клаус усмехнувшись, сунул ему три конфеты, подмигнул и продолжил, как не в чём не бывало резать картофель. — Спасибо! — расплывшись в счастливой улыбке, дети с громким топотом исчезли в глубь дома. — Ой, мелочь, шуму, как от взрослых — покачала головой Люда, кроша неизвестно какой по счёту огурец и изредка пробуя его на вкус. Из погреба вылез весь в пыли и грязи Коля с тремя стеклянными банками, одна из которых была трёхлитровая, наполненная компотом, с плавающими на дне ягодками вишни. Покосился на висящие на крючке пальто и улыбнувшись самому себе, довольный потопал на кухню, проходясь мимо стола и чмокая Клауса в тёмную макушку. Возгрузив банки на тубаретку, уселся обратно на диван рядом с котом, поглаживая блохастого и любовно наблюдая, как Клуша ловко чистит морковку. На нём, вязанный свитер и ставшие за последние несколько месяцев узкими, штаны, так удачно обтягивающее аппетитные формы, особенно округлые ягодицы, обычно так удобно ложащиеся в подставленные широкие Коленые ладони. Но об этом, впечатлительным родственникам, лучше не знать, питая их надежды в преличность и порядочность Ивушкина и Ягера, что по ночам любят поскрипеть кроватью. Коля прошёлся взглядом вниз, спускаясь с чужого точённого профиля на округлый живот, казавшийся сбоку ещё крупнее и бёдра, куда-то туда, стараясь увидеть хоть на миг чужой пах и уже придумав как развлечётся в новогоднюю ночь. Фантазия не на шутку разыгралась и он хотел бы получить свой подарок от санта Клауса побыстрее, возможно прямо за праздничным столом...хотя правильнее будет сказать, /под/ праздничным столом. Ягер обещал сделать ему превосходный минет. Но шанс, что их спалят был слишком велик, поэтому разочарованно вздохнув, Коля решил повременить с этим, оставив на поход в баньку — там и развлекутся, заодно попарившись и испробовав что-то новенькое. Наверняка разгорячённый Щербет будет ещё более сексуальным, особенно после берёзового веника. Жаль спинку ему нормально не сможет попарить, на живот Клаус никак не ляжет, да и на спину, ему не стоит. Всё лишь на боку — и спать и трахаться. Мишку сплавят на любвиобильную тётю Люду, что так любит тискать его за пухленькие щёчки, совсем как Коля Клауса, и Ягер на Ивушкине поскачет.

***

Вечер начал набирать обороты, все собрались за большым столом, ломящимся от еды, обсуждали, пили, ещё пили. Клаус развалился на диване в объятьях поддатого Коли, голову ему на плечо положил, ласкаясь под любимые руки, что гладили его по округлому животу. А Коля смеялся много, уткнувшись носом в тёмную макушку и смотря, как маленький Мишка с мишурой под ёлочкой играет. Коля Клаусу предложение хотел сделать, кольцо в коробочке в кармане пальто оставил, лучшее время выжидая. А время всё не подходило, все относительно трезвыми были, скоро должен был новогодний выпуск вещаться, вот после него тогда. Клаус сидел ничего не подозревая и не сумев уже и в очередной раз отказать надоедливой свекрови, принялся есть неизвестно какую по счету тарелку салата. Боясь, что штаны на нём окончательно разойдутся, растягнул их, тяжело вздыхая. Суровый русский Новый Год, если уж не напоят, то закормят до смерти. И так весы показывают не маленькие числа, но ладно уж, главное что Колю всё устраивает. Вон, сидит довольный, рожа красная. Клаус его аккуратно в скулу поцеловал, носом потеревшись об колючую щёку. Коля отреагировал, ловя его губы своими и сминая в глубоком поцелуе, дыша перегаром. Миша тихо захныкал, попробовав уже на вкус ёлочное украшение и заставляя родителей прерваться. — Моя зайка, что случилось? — замурлыкала бабушка, беря на руки внука и сюсюкаясь. — Папки совсем про тебя забыли, да, мой хороший? — она чмокнула его в лобик, отдавая на руки Коле. — Он уже спать хочет — негромко отозвался Клаус забираясь себе сынулю и садя его на живот, прижимая к груди. Мишка устроился на папе, положив головку ему на плечо. Один из родственников улыбнулся, смотря на семейную идиллию. Из всех присутствующих тут, они были самыми молодыми, у всех остальных уже бегали взрослые шестилетние зайчики, и не одни. Пару початых бутылок стояло на столе и пару пустых, под. Родственники бурно обсуждали наболевшее, перемывая кости знакомым и делясь личным опытом во всех сферах. Кожура от мандаринов заполонила весь стол вместе со скатаными шариками из салфеток и грязной посудой. Салаты были на половину съедены, шампанское выпито и "отстрелино" — при открывании пробка облетела всю комнату, под боязный визг женской части, что рванула к своим чадам, а Клаус в своё время спокойно прикрыл ладонью глазки Мишки, держа его на руках. Тосты сказаны и не раз, конфеты съедены, фантики по дому детьми разборошены, анекдоты рассказаны. Дядя Гена был общительнее всех, шутил, рассказывая как служил на севере и что порой путает детей — у него было двое близнецов, как две капли воды похожие друг на друга, без всяких там заметных больших родимых пятен и родинок на видном месте. Близнецы сидели за столом и изредко незаметно менялись местами — на зло родителям, что бы путали. Гена тогда начинал браниться услышав вновь в ответ: "Я не Саша, а Гриша." Больше всех пил Володя, супруг тёти Люды, простой русский мужик, старой закалки, в рот брал лишь спирт разбавленный водой или самогон, отказываясь от хорошего немецкого конька привезённого Ягером из дома. Коньяк был пряный, расскатывался по языку букетом разных вкусов и его хотелось пить, а не жрать, как водку. Вот после двух рюмок Коля и сидел на веселе, без стяснений сжимая бедро будущего жениха. И лишь через два часа, покачиваясь встал, топая в коридор — время пришло сделать предложение. Выходит в коридор, а от его пальто и след простыл, ох как тогда сполошился Коля. — Где моё пальто, нелюди? — возмущённо просипел Коля возвращаясь в комнату и обращаясь к подвыпившей компани, мало что соображающий людей. Так и не получив вразумительного или хотя бы понятного ответа, Коля пошёл искать сам, обойдя на всякий случай весь дом и только потом понимая, что за столом сидели не все... Серёга, мужик лет 30, вышел покурить и скорее всего в его пальто, вместо своего, как это обычно бывает на бухаловках. Но хоть в своих обутках. Коля так же накинув первое попавшиеся под руку куртку, рванул на улицу в одних тапках, хрустя под ногами свежевыпавшим снегом. Кругом темнота и тишина, огромные хлопья снега, как в сказке медленно ложится на землю белым ковром, прикрывая всё вокруг вместе с курящим мужиком у бани. — Слышь, пальто верни. — особо не церемонясь попросил Коля, чувствуя как от холода краснеют щёки и закручиваются уши в трубочки. Если будет долго торчать, тогда и заболеть будет не трудно, Клаус его за такое по головке не погладит. —Нахера? — скептично спросил мужчина выпуская из-за рта облачко дыма, и приподнимая одну бровь. Он явно был намного более трезвее Коли, уверенно держась на ногах. — Да бля, ну хоть коробочку отдай из кармана и стой тут хоть до утра, мне не жалко. — Коля закатил глаза протягивая руку. — Какую коробочку? — продолжил не понимать происходящее альфа. — Обычную такую, для кольца, оббитую красным велюром. — попытался объяснить Коля, активно жестикулируя и показывая наглядно размер. — В кармане говоришь лежало? — спросил вскользь мужчина, похлопав по пустым карманам. — Да. — Тогда я скорее всего её где-нибудь по дороге в магазин за сигаретами выронил.— пожал плечами мужчина, продолжая как не в чём не бывало курить. — Я тебе эти сигареты знаешь куда засуну! — Коля кажется был готов метать молнии глазами и пускать пар из носа, как разъярённый бык. Просрать чужое обручальное кольцо и не париться! Выражая лишь одно раздражения Коля забежал обратно в дом, поспешно стягивая обувь и уже сбавив шаг, заходя на кухню к Клаусу. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Ягер, чувствуя ауру раздражения исходящую от Коли. — Ничего, дорогой. — Ивушкин тут же смягчился, улыбнувшись и наклонившись поцеловал немца. — Хотел предупредить, что пойду прогуляюсь, не теряй. — Хорошо, давай не долго. — Клаус нехотя отпустил Колю, клюнув в щёку на прощание. Маленький Мишка уже во всю сопел на папином плече, забавно причмокивая, когда получил и свой прощальный поцелуй. Клаус проводил обеспокоенным взглядом Колю. Они слишком долго знакомы, что бы он поверил в байку: "Всё хорошо". Лишь бы не подрался нигде и нос не сломал, горе луковое.

***

Колина мама всегда была против их отношений и угадать её реакцию на предложение руки и сердца Клаусу, было не трудно. Поэтому Коля можно сказать, решил её позлить, удумав сделать предложение именно в Новый Год, перед всеми, пусть уже далеко не первой свежести, родственниками. А вот, благословение у матери Ягера, Коля уже давно получил и в письменном виде. В качестве переводчика вновь использовал товарища Ярцеву, подарив за содействие мешок картошки выращенной на своей собственной даче, но о том какое редчайшие зрелище из себя представлял Ягер, поля сорняки на грядках, своей красивой и прекрасной жопой к верху, чуть позже. Сейчас стояла главная задача — отыскать коробочку и желательно вместе с обручальным кольцом. Ивушкин был готов переворотить все сугробы по дороге к маленькому замухрышному магазину и рядом с ним, лишь бы Клаус согласился стать его женихом. И взял его фамилию, на зло свекрови, кстати фрау Ягер была в полном восторге за сына, настрочив в ответ на Колино письмо огромную "прозу" красивым каллиграфическим почерком (понятно в кого это Клаус), а завершил её будущий Колин тесть словами: "Попробую только обидеть моего сына и я лично приеду в Союз, что бы познакомить свой кулак с твоим лицом". Немного конечно угрожающая, но в целом понятная позиция отца. Вообще родители Ягера были достаточно добрыми и милыми людьми, если ссылаться на рассказы Клауса. А поводов не верить будущему жениху, у Коли не было. Ивушкин уже раза три прошёлся от дома до магазина и обратно, пока только визуально просматривая сугробы. Никаких следов, как и людей вокруг. Посёлок словно вымер в новогоднюю ночь и лишь окна домов горели светом, напоминая о существовании населения. Магазинчик был ещё час назад закрыт, заставляя удивляться насколько долго морозится тот мужик у бани, явно выкуривая не первую сигарету. Кругом кромешная темнота, что не как не способствует Колиным поискам, заставляя напрягать глаза и ходить по этим самым сугробам, по колено в снегу. Ботинки уже давно промокли, противно хлюпая внутри, руки замёрзли, совершенно никак не согреваемые карманами, а сам русский отчаился. Ну нет нигде, да и искать негде — от дома до магазина рукой подать, метров пятьдесят, если не меньше. Да, конечно ещё есть сбоку вытоптанной тропинки, со стороны проезжей дороги, канва с проложенными теплотрубами, но лезь туда Коля пока не отважился. Жизнь как-то дороже и совсем уж портить праздник всем не хотелось, а тем более проводить его в травмпункте. Там и без него народу хватает: кому в глаз пробка от шампанского попала, кто бенгальским огоньком обжёгся, кто пиротехник недоделанный. В их список попадать Ивушкин не особо хотел, тоже себе гордость семьи, Клуша будет волноваться, вредно ему. Ну не найдет кольцо, значит судьба, знак свыше, что рано ещё может. Но денег жалко конечно было и момент такой упускать не хотелось, поэтому Коля начал копаться в снегу. Собачка ей богу, зато больше ничего в пальто оставлять не будет. Просто Клаус мог бы случайно заглянуть ему в сумку и увидеть коробочку, тогда бы всё обломились ещё раньше. А вот сейчас у него ещё есть время понервничать и промокнуть. — Коля, шо ты делаешь? — из окна первого этажа выглянул дядя Володя, шыркая спичкой и прикуривая. — Совсем уже тютю в своём Ленинграде стали? — он выразительно покрутил палец у виска. — Лучше б помог, чем стебался. — проворчал недовольно Ивушкин. — Клаус на кухне? — Немец твой? Ага, сидит с ребёнком, а шо? — Владимир почасал усы, вопросительно уставившись на бывшего танкиста. — Не шо, сюда иди, если конечно ждёшь от меня ответов. — фыркнул Коля, рыхля сугроб с какими-то следами. В ответ мужик кивнул головой, скрывшись за окном и спустя две минуты стоял рядом: — И шо это Мыкола? — он поправил шапку, наблюдая за безрезультатной работой Ивушкина. — Поиски обручального кольца. — Чьего? Твоего? — Нет блять твоего! — раздражённо отмахнулся Коля на глупые вопросы родственника. — Ты разве женат? — Мог бы стать, если бы кольцо не потерял. — А этот шо? — Кто? — Ну, немец твой? — Ему и хочу сделать предложение, что ж ты такой тугомыслящий. — Ясно. — Хуясно. Иди ищи в том сугробе, видишь семейное счастье рушиться. — Коля махнул рукой на снег с противоположной стороны тропинки. — Я кстати своё кольцо на рыбалке просрал, через год после свадьбы. Людка тогда, конечно, побесилась немного, но потом успокоилась, а во время войны своё на еду променяла. Поэтому мы типо в расчёте, хоть и не в полноценном, нда... Вы со своим во время войны познакомились? — Володя начал повторять за Ивушкиным, капаясь в снегу. — Да.— глухо отозвался Коля, особо не любя обсуждать эту тему с родственниками. Всегда они всё не так понимают. — А он типо фашист? — А ты типо можешь заткнуться? — Да не заводись ты, нормальным я считаю немца твоего, на лицо не чё так красивый и с ребёнком обращаться умеет. Не так нам фашистов, конечно, описывали. — задумчиво протянул он. — Не фашист он давно, и вообще, таких как он ещё поискать надо. — гордо заявил Колян. — И то не факт, что найдёшь. — Исключение из правил? — Не факт. — качнул головой Николай, понимая, что из немцев лично знаком лишь с Ягером и Тилике наверное. Но судить целую нацию по двум людям, как и по навязанному образу, достаточно странно и заведомо неверно. — Шо собираешься делать, если кольцо не найдёшь? Кстати можешь сделать предложение колечком от бутылки с пивом. — Он мне двух детей, а я ему колечко от бутылки с пивом? Боюсь наши отношения на этом и закончатся. — Ну тогда я не знаю... Оставшееся время они провели в молчании, каждый копаясь в своём сугробе. Послышался скрип снега и к ним подошёл, закутавшись в один вязанный шарф, Клаус: — Что вы тут делаете? Всё уже новогоднюю программу смотрят, одних вас ждут. — Ты чего это без пальто вышел? Совсем обморозится хочешь?! — Коля вскочил на ноги, находу отряхаясь от снега и подлетая к немцу. — Так ты в нём ушёл — Ягер кивнул на пальто надетое на Колю. Ивушкин поспешил его стянуть, скомфужинно, но не без заботы, накидывая на плечи Клауса. — Так что вы здесь делаете? — повторил свой вопрос немец оглядывая мокрого суженного и его подопечного. — Клаус ... Я потерял кольцо... обручальное. — он упал на одно колено, улыбнувшись горько: — Николаус Ягер, ты выйдешь за меня? Повисла секундная тишина, показавшийся Ивушкину минимум вечностью. Вокруг кромешная тьма, холод, сугробы, дядя Володя замеревший на заднем фоне. Не так себе Коля представлял предложение руки и сердца, но так оно вышло: глупо, морозно и... необыкновенно, с огромными хлопьями снега, падающими с неба и прекрасным мужчиной в пальто. — Дурак...— Клаус смущённо широко заулыбался, отогнув лаканцы пальто и пряча в них свои алые щёки, любовно смотря на Колю голубыми глубокими глазами — Да...я согласен. Хоть на край света. — он сделал шаг вперёд, но подскальзнувшись на снегу полетел, в самый последний момент пойманный Колей: — Scheiße! — Нашёл! — послышался радостный выкрик Володи и он махнул рукой с красной коробочкой. — Давайте заново. Клаус глупо засмеялся, прижимаясь к Коле и зарываясь носом ему в ключицы: — Чёртова русская романтика.