Mask of madness

В палате слышны только звуки аппаратов жизнеобеспечения. Бледный омега лежит на больничной кровати без сознания. В кресле, свернувшись калачиком, дремлет Хосок. Он здесь уже четвёртый день. Выходит только за кофе и в туалет. Не может оставить Юнги без присмотра, врачам не доверяет. Они даже спасать отказывались. У омеги пульса не было, Чон его уже мёртвого в больницу привёз. Пришлось пистолетом угрожать, чтобы с того света достали. Смогли из-за страха, что сами могут туда отправиться. У окна высокой стеной стоит он. Свет утреннего солнца собой загораживает, впитывает, темноту в больничную палату поселяет. Волновался. Хосок ничего о Мине не говорил ещё сутки после того случая. Все думали, что его уже хоронить будут. Джо оборачивается, смотрит на Юнги. Его длинные ресницы чуть трепещут, правая рука дёргается. Просыпается впервые за столько дней, и сразу бросает взгляд на него. Присутствие Хосока он чувствует, но не обращает особого внимания на альфу. Джокер подходит к койке, склоняется над омегой, и рукой в перчатках проводит по тёмным волосам парня. Через маску чёрную глазами бездонными на него смотрит, хочет душу новую сожрать. Юнги становится бледнее прежнего, размыкает сухие губы, руку тянет к альфе, не реагируя на шум со стороны угла, где в кресле спал Хосок. — Джо… — шепчет. — Нет, нет, молчи, — просит альфа, продолжая гладить чужие волосы. — Я умер? — с надеждой в голосе. — К счастью, нет, — улыбается сквозь маску Джокер, но Юнги этого не видит. Зато отчётливо чувствует, и нижняя губа начинает дрожать. — Ты плачешь? Почему, малыш? — ещё ближе наклоняется. — Убей меня, — тянется к пистолету, что был за поясом парня. — Пожалуйста. — Не сегодня, — посмеивается и резко оборачивается, видя, как Хосок поднимается с кресла. — Пойду я, — глядя на Чона, говорит. — Увидимся. Ты выздоравливай, — последний раз смотрит на омегу и покидает палату. Хосок в два шага оказывается рядом с Юнги. Быстро глазами бегает по лицу парня, слезу, скатившуюся с щеки, стирает и грустно улыбается. Наверное, альфа никогда не был таким счастливым. Сейчас тот самый момент, когда в его тёмной душе возникает свет. Вот бы этот свет навсегда сохранить, а потом подарить омеге. Только Хосок знает, что когда Мина выпишут из больницы, он снова станет орать. Чон на это согласен, только пускай омега будет живым. — В чём дело? — аккуратно спрашивает альфа, видя, что поток слёз не прекращается. Юнги редко плачет, и уж тем более никогда не говорит о смерти. Хосок не хотел бы услышать разговор омеги и Джо. Юнги на вопрос не отвечает, молчит, как партизан, а Чон идёт за врачом.

***

В большом зале идёт собрание. Намджун распинается уже минут сорок, пытаясь втолдычить в головы коллег, насколько он опасен. Все всё прекрасно понимают, но никаких новых идей по рейду не могут предложить. Чонгук вообще играет в игры на телефоне, тоже делая не очень-то заинтересованный вид, хоть и слушает брата краем уха. Намджун то в лоб всё говорит, то темнит вместе с отцом и дядей. Может, он уже давно знает, что король города — Чонгук? Джо в это верить не хочет, ведь тогда игра пойдёт в другую сторону, а он к этому пока не очень готов. — Может, — начинает мямлить один из офицеров, пока Джун пыхтит, сидя в кресле в центре длинного стола, — нет смысла в поимке? — Ким делает удивлённое лицо. — Сколько раз уже пытались посадить его? Он в любом случае отмажется. — Джокер сядет за решётку, — стучит кулаком по столу альфа и поднимается. — Безумцам не место на свободе. Я из кожи вон вылезу, но его посажу. — Вряд ли, — не отрывая глаз от смартфона, говорит Гук. Несколько десятков пар глаз мгновенно начинают смотреть на него. — Нам всем нужно сойти с ума, чтобы понять, как он мыслит, — всё так же играет в танчики парень. — Вы на это готовы? — Ты что несёшь, Чонгук? — недоумевает Намджун. — Правду. Никто ещё не понял, что это его игра, и все мы, — кладёт телефон на стол и обводит пальцем каждого сидящего, — его пешки? — Я думаю, ты сам начал сходить с ума, — Джун злится. — Поддерживаю Чонгука, — поднимает руку Джунхи, и Гук довольно хмыкает. — Только сомневаюсь, что кто-то ещё захочет лезть в WTH. Безумие — оно же, как дождь. На голову каждого выпасть может, — и улыбка, которую замечает только Чон. — У нас есть люди в WTH, — подходит к окну Намджун. — Парни из другой группы. Точнее, были. Один остался. — И скольких ещё он убьёт? — снова утыкается в телефон Чонгук. — Когда ты уже поймёшь, что сам раньше в гроб ляжешь, чем он? Джунхи еле сдерживает порывы своего безумного смеха. — Ты сегодня меня раздражаешь, — мрачнеет Ким, поворачиваясь к Гуку. — Прости, но все здесь сидящие прекрасно понимают, что сдохнут сразу, как только к нему приблизятся. Просто боятся признаться, — усмехается Чон. — Я ведь прав? — все опускают головы. — Да и твой этот человек что-то пользы не приносит. Ты не думал, что его переманить могли? — альфа снова убирает телефон, но уже в карман и поднимается со стула. — Ты сможешь его поймать тогда, когда поймёшь, как он мыслит, а потом уже и узнаешь, кто он. — Да, да, — встаёт Джунхи. — Хватит уже! — взрывается Намджун. — Пошли вон. Чонгук покидает зал для собраний с братом. Парни выходят на большой балкон и закуривают. — Что это было? — хмыкает Джунхи, облокачиваясь о стеклянное ограждение спиной, и затягивается. — Единственное, что делает Намджун, — придумывает спецоперации, — смотрит на город Чон. — Ему главное — меня с поличным поймать. Оружие, наркотики — это хрень полная. Он не понимает, что я могу подкупить даже судью? — Если поразмыслить, то Намджун никогда не сможет узнать, кто такой Джокер. — Не сможет, если залечь на дно. Весь легальный и нелегальный бизнес на Хосоке. Нечего бояться, — выдыхает дым альфа, поворачивая голову к брату. — Он только и делает, что дышит мне в спину, но никак не опередит. Эти его шпионы уже так заебали. — А как же Тэхён? — улыбается Джунхи. — Убьёшь? — Нет, нет. Он — единственное развлечение. Ты бы видел, как он смотрит на меня. Глаза сердечки, — смеётся. — Хочу подправить его психику. — Как и Юнги? — Это уже совсем другая история. Юнги грезит хорошей жизнью и не понимает наших взглядов. Он и не поймёт, но я всё равно сломаю его, — дьявольская улыбка трогает красивое лицо, а сигарета летит с тридцатого этажа. — Даже знаю как. — Могу предположить, — хмыкает Ким. — Его бывшая любовь? — Если поведение агента Пака мне не понравится — я убью его. А пока может жить и радоваться, — Чонгук направляется к двери. — Почему бы не предложить ему пару миллионов и забрать себе? — Не знаю, — пожимает плечами Чонгук. — Бесит он меня. С первого взгляда прям. Вот знал бы я раньше, что он с такой куклой живёт, то может, и переманил бы. — Тэхён в городе третий месяц, конечно, ты не знал, — возвращаются в здание альфы. — Ты мог бы и сказать, — на тон ниже говорит Гук. — Мы всегда должны быть в курсе того, чем занимаются наши враги, что жрут, с кем спят, с кем дружат. — Понял, исправлюсь.

***

Преподаватель говорит так скучно и монотонно, что голова омеги так и норовит стукнуться о парту. Тэхён даже щипает себя, дабы не уснуть, но ничего не выходит, и он засыпает, как только звенит звонок. Парень затыкает уши и кряхтит, пока кто-то из однокурсников тормошит его. Ким дёргается и, собрав со стола книги, выходит из аудитории. Чимин обещал, что они пообедают вместе, но на горизонте альфы не видно. Тэхён достаёт телефон и садится на подоконник, дожидаясь друга. Ким вставляет в уши наушники и включает какую-то сопливую песню, вспоминая поцелуй Чонгука. Нет, это уже не розовые очки, это что-то иное. Такое, что даже Пак пугается странного поведения Тэ. Влюблённость, она такая? Чувство окрылённости и вечная улыбка на лице? Бабочки в животе, блестящие глаза и мелкая дрожь, когда образ любимого представляешь? Любовь Тэхёна к Чонгуку — это душевное спасение, когда вокруг одна жестокость и смерть. Кажется, Ким сможет стерпеть всё, что угодно, главное, чтобы Гук был рядом. Омега слишком потрясён страстью, что возникла между ними, слишком счастлив, чтобы думать о чём-то плохом, и мысли его слишком заняты альфой с антрацитовыми глазами. Его глазами. Тэхён так слеп, что, кажется, прозреть уже не сможет. Он впервые смог ощутить это удивительное чувство, что радость в нём так и хлещет, выходит за края сознания. Только по закону жанра — первая любовь всегда самая болезненная. Первая любовь всегда самая сильная. Первая любовь — последняя любовь. Чимин вырывает наушники из ушей омеги и дёргает за руку, заставляя слезть с подоконника, а после тащит к столовой. Ким убирает провода и телефон в карман, замечая слегка хмурый взгляд друга. — Плохая оценка, или что? — спрашивает Тэхён, когда они входят в столовую. — Всё нормально. Но для тебя новости будут неутешительными, — Пак берёт два подноса. — Чонгук уходит из универа. Тэхён входит в прострацию до того момента, пока они не садятся за стол. Чимин начинает обедать, а омега даже на еду не смотрит. Пытается понять то, о чём сказал Пак и, не разобравшись, а в итоге запутавшись в своих мыслях, решается узнать подробности у друга. — Его уже взяли на стажировку, — поясняет Чимин. — Он в этом году сдал экзамены заранее. Связи, сам понимаешь, — хмыкает Пак, жуя булку. — Теперь Чонгук официально больше не студент. — Печально, — потухает Тэхён. — Он мне ничего не сказал. — А должен? Что у вас вообще происходит? — Я бы тоже хотел знать. Не видел его уже несколько дней. — Зато я видел. — Где? — Ну, это… гулял тут недавно у штаб-квартиры ФБР, — чуть тише отвечает альфа. — Видел там его. — Работает, — вздыхает Ким, начиная ковыряться в салате. — Занят, ну ничего. Подожду. — Не вешай нос. Пошли в кино? — Пошли на выходных? У меня сейчас такой завал с учёбой, — всё-таки принимается за еду Тэхён. — Окей. После обеда парни покидают столовую и выходят на улицу, чтобы оставшиеся десять минут подышать свежим воздухом и сделать парочку селфи. Чимин садится на лавочку, пока Ким поправляет волосы, после они фотографируются и смеются над не получившимися кадрами. В нескольких метрах останавливается знакомое шевроле. Тэхён чуть сознание не теряет, видя выходящего из машины Чонгука. Альфа одет в чёрные карго, серую футболку и куртку с надписью на плечах «FBI». В правой руке Гука букет сиренево-белых эустом, на лице невероятная улыбка. Ким чувствует, как дрожат его колени, глаза отказываются моргать, а руки так и тянутся к нему. — Привет, — Чонгук протягивает парню букет, смотря прямо в шоколадные глаза, — это тебе. Тэхён почти прыгает на него в попытке крепко обнять. Носиком утыкается в шею и сопит, соединяет свои руки за спиной альфы, сжимая его позвонки, что начинают хрустеть. Чон посмеивается и обнимает в ответ. Такой ребёнок. Волосами цвета неба подбородок щекочет, заполняет чужие лёгкие запахом сладких духов. Чимин смотрит на эту картину с открытым ртом, как и некоторые студенты, что были на улице, а кто-то вообще из окон вылез, чтобы поглазеть. — Спасибо, Чонгук, — омега, наконец-то, принимает букет и, словно завороженный, смотрит на альфу. — У меня столько работы, что я даже не могу увидеть тебя, — говорит Чон, приобнимая Тэхёна за талию. — Я скучал, — признаётся парень, чувствуя снова эту обжигающую ладонь на теле. — Но всё в порядке, я понимаю. — Как только у меня появится время, мы обязательно проведём его вместе, — Чонгук бросает взгляд на ролексы из белого золота на своём запястье. — Мне уже пора. Долго ехал. — Хорошо, — Тэхён быстро чмокает альфу в щёку, чем вызывает у него улыбку. — Мне тоже нужно идти. — Тогда увидимся, — и Чонгук, не стесняясь сотен глаз, что уставились на них, целует омегу в губы, сминая упругие половинки в горячих ладонях. Тэхён одной рукой хватается за его плечо, дабы не упасть, а вторая свисает, держа букет. Вдалеке слышится звонок, но Гук и не думает отрываться от омеги. Чимин уже убегает, и Чон смотрит ему вслед, продолжая целовать Тэхёна.

***

В комнате пахнет свежей травой, и Юнги пытается глубоко дышать, чтобы пропустить запах через себя, впитать его и желательно бы задохнуться. Омега напичкан обезболивающими, а хотелось бы алкоголем. Он так сильно устал от безделья, что готов действительно застрелиться. Лежать вот так уже дома, на родной постели, не хочется, пока остальные выполняют приказы Джокера, ездят на задания, веселятся. Ещё и Хосок, чьё лицо только и мелькает повсюду. Прицепился, как банный лист, и всё отлипнуть никак не может. Возможно, где-то в глубине души Мин и рад, что не один со всем этим справляется, но тем не менее, Чон надоедает. Ему не идёт быть заботливым. Агрессивным и злым — да. Юнги пялится в потолок несколько минут. Его окружает темнота ночи и этот запах. Спать не хочется, поэтому сквозь небольшую боль в животе парень поднимается с постели и шлёпает босыми ногами по паркету на кухню. Там горит лампочка, за столом сидит Хосок, попивая кофе, и смотрит в телефон. Мин хотел бы остаться незамеченным, просто попить водички и уйти, но его мгновенно замечают. Смартфон встречается с поверхностью стола, а чашка кофе с тарелочкой. Альфа резко поднимается и, обойдя стол, подходит к Юнги, сразу касаясь его живота. — С ума сошёл? Тебе лежать нужно, — злится Чон, заглядывая в усталые глаза омеги. — Належался уже. Пить хочу, — бурчит в ответ Мин, отталкивая Хосока от себя, и идёт к стеклянному кувшину с водой. Рука подрагивает, когда он наполняет стакан, но омега делает вид, что всё в порядке. Пока он пьёт воду, Чон замечает капли воды, что начинают стекать по его подбородку и опадать на белую футболку. Шикарное зрелище, но совсем не вовремя. — Почему не спишь? — Хосок быстро оказывается рядом, снова касаясь чужого живота. — Не болит? — Не хочу я спать. А болеть будет у тебя, если руки не уберёшь, — щетинится брюнет, двигаясь к выходу из кухни. — Поселиться здесь вздумал? — Не уйду, пока ты не придёшь в норму, — складывает руки на груди альфа, упираясь задом о тумбу позади. — Где я согрешил? — вымученно вздыхает парень и уходит, а Хосок закуривает. Чон так старается не задушить его во сне, а Юнги всё ещё ведёт себя, как придурок. Хотя, он всегда себя так ведёт, стоит уже давно привыкнуть к этому. Альфа быстро докуривает, кидая бычок в окно, и направляется в спальню омеги. Мин сидит на краю кровати, смотря в какую-то понятную только ему точку в темноте. Он совсем немного пугает альфу. Хосок подходит с другой стороны кровати, сзади, коленями идёт по мягкой поверхности и, дёрнув Юнги за плечи, укладывает на постель. Мин морщится от боли, но Чон не замечает этого в темноте и наклоняется к чужому лицу. Они сталкиваются носами, и альфа уже готов был вот-вот поцеловать его, успокоить. Но, наверное, это была хреновая идея, потому что успокоить Юнги не мог никто. Да и свой внутренний пожар он не особо показывал, но Хосок всё чувствовал и хотел потушить его. — Выстрелю, — виска Чона касается холодное дуло пистолета. — Тише, — прямо в губы. — Тише станет, когда ты сдохнешь. — Джо не очень обрадуется моему трупу, — хмыкает альфа. — Ты прав, — Юнги продолжает держать оружие у чужой головы. — Но, может, он простит меня. — Сомневаюсь, — Хосок начинает медленно поднимать голову, а Мин снова присаживается. — Я тебя с того света достал, а ты даже спасибо сказать не можешь. — Спасибо, блять. Я об этом не просил, — омега кладёт пистолет на тумбу у кровати и ложится. — Вечно ты лезешь, куда тебе не надо. — Я что-то о тебе не знаю? — Хосок в темноте ориентируется на силуэт омеги и ложится рядом. — И не стоит знать. Отвали, — Юнги, скрипя зубами, переворачивается на бок, смотря на оружие рядом. Руки так и чешутся взять его и прострелить голову альфы, но парень сдерживает себя и закрывает глаза, пока Хосок обнимает его со спины.

***

Ночь. Альфа меряет кабинет медленными шагами, держа в пальцах правой руки сигару, а в левой — стакан с виски. В комнате светит только светильник на массивном столе. В тусклом освещении Джунхи покачивается на стуле, смотря на узоры на потолке. Так тихо, что даже слышно, как гудит кондиционер. Энди покачивает ногой в воздухе, сидя на столе, и рассматривает свой маникюр под лампой. За окнами ярко мигают билборды и вывески брендовых магазинов. Там город только начинает жить, а здесь, в тишине кабинета, трое парней чуть ли не засыпают. — Идея, — разрывает привычное молчание Энди. — Что, если прибить кого-нибудь из его семьи? — Ты сейчас нас имеешь в виду? — смеётся Ким, опуская голову, и заглядывает омеге в глаза. — Нет, — с язвой отвечает брюнет, спрыгивая со стола. — У него есть кто-то? — Тебе лучше знать, — хмыкает Джунхи, рассматривая красивые ноги Энди, пока он топчется на месте. — Ты с ним много времени проводишь, — словно с обидой. — Если бы у Намджуна был омега, мы могли бы надавить на него. — Мой брат не из тех, кто будет шляться по омегам. Его главная цель в жизни — посадить Джокера. — Так, — затягивается сигарой Чонгук, — я могу организовать ему омегу. — Это шутка? — Джунхи встаёт рядом с Энди, с подозрением рассматривая Гука. — Возможно, он будет ненавидеть меня ещё больше, — улыбается, — но думаю, это того стоит. Поезжай в ад, найди Ким Сокджина, — говорит брату альфа и, допив алкоголь, подходит к омеге. — А для тебя другое задание, малыш. — Что мне делать с ним? — встревает Джунхи. — Своих людей под Намджуна подкладывать? Не слишком ли шикарно будет? — Очевидно, ты забыл, что твой брат любитель экзотики, — смотря на омегу, говорил Чон. — И кстати, свою охрану нужно в лицо знать. Так что езжай, посмотри на Джина, и поймёшь, что делать. — Понял, — Джунхи покидает кабинет. Чонгук подхватывает Энди, сажая на стол, и раздвигает его ноги, устраиваясь между ними. Ким закусывает нижнюю губу, касаясь сильной груди альфы, и откидывает голову назад, встречаясь взглядами с ним. Джо ведёт ладонями по полицейской куртке, в которую был одет омега, лёгкими прикосновениями вызывая мурашки на чужой коже. — Что делать мне? — околдованный его глазами, шепчет Ким. — Станешь Тэхёну лучшим другом. Агент Пак ведь не может мне рассказывать всё, что происходит с малышом Тэ, — улыбается Джо. — И ещё, быстрее научи его стрельбе и какому-нибудь виду боевых искусств. Только, чтобы не так идеально отточено было. Я не хочу, чтобы он меня на лопатки положил. — А должен будет? — начинает расстёгивать пуговицы на серой рубашке альфы. — Обязан, — смеётся. — Так что постарайся, — наклоняется за поцелуем Джо, стягивая куртку с омеги. — А мне поиграть можно? — в губы спрашивает Энди. — С кем? — С агентом Паком. Может, Юнги быстрее придёт в норму. — Поиграй, — отвечает Чонгук и укладывает парня на стол.

***

— Я устал повторять тебе, что Тэхён ничего не должен знать, — устало выдыхает Намджун. — Ну, скажешь ты ему, что под прикрытием, и что? — Ты отправил его на смерть к нему. Думаешь, спасти потом сможешь? Или твой брат сможет? Почему я вообще не знал, что ты взял его к себе? — Мой брат? — поднимается из-за стола Ким. — Чонгук. Они типа вместе. Ты не знал? — Не знал. Это проблема. Джокер узнает, и тогда ничего хорошего не жди, — задумывается альфа. — Нужно сказать Чонгуку, чтобы прекратил это. — Сомневаюсь, что он тебя послушает, — усмехается Пак. — Ты такую кашу заварил, что даже я не смогу тебе помочь. — Мы сорвём маску с Джокера, вот увидишь.

***

Тэхён с улыбкой на лице выходит из кинотеатра вместе с Чимином. Парни продолжают доедать попкорн и пить вишнёвую колу. Альфа всё говорит о комедии, что они посмотрели, и ругается на плохую игру актёров. Тэ смеётся над другом и чувствует в кармане вибрацию от телефона. Передав ведёрко с попкорном Чимину, Ким проверяет сообщение. Джокер пишет, что Хосок будет у общежития омеги через час. Тэхён не хочет показывать Паку своё раздражение, поэтому отмахивается, когда тот спрашивает, что там, и продолжает идти. — Ты так и не сказал, почему кинул телефон в меня, — говорит омега, заворачивая за угол. — Я не в тебя целился, — улыбается Чимин. — Это всё бывший. — Так, и что случилось? — В школе был один омега, ну и мы как-то начали встречаться, — рассказывает Пак, а вдалеке уже виднеется общежитие. — Потом он меня кинул. Я окунулся в учёбу и забыл про него. Но в последнее время этот идиот рядом со мной трётся. — Забудь про него. Он тебя недостоин, — приобнимает друга Ким. — Я уверен, ты найдёшь себе самого лучшего парня. — Надеюсь. Спустя десять минут парни доходят до здания общежития и успевают всё доесть и допить. Чимин выбрасывает в мусорное ведро остатки, пока Тэхён греет руки в карманах тонкой синей куртки и ждёт его у двери. У высокого дерева на парковке, где стояли десятки автомобилей, притаился и он. Чёрный спорткар сливался с темнотой ночи, словно являлся её частью. А за рулём сидел альфа, раскуривая сигарету. Он — его тень. — Хосок скоро привезёт его, — Энди полулежит на пассажирском сидении, закинув ноги на панель. — Что будете делать? — Познакомлю его со своим питомцем, — сбрасывает пепел в открытое окно Чонгук. — Не волнуйся, надолго не задержу. Вам завтра тренироваться, — хмыкает альфа, поворачивая голову к омеге рядом. — Иди, пока они не зашли. — Что ж, удачи, — Ким опускает ноги и открывает дверцу, поднимая её, и закрывает, выходя на улицу. Прохладный ветер бьёт в лицо, волосы разлетаются в разные стороны, но омега упрямо направляется к парнями, что уже шли ко входу в общагу. Энди окликает их, и они оборачиваются на его голос. — Что ты здесь делаешь? — удивляется Тэхён. — Нам нужно поговорить, — обращается омега к Чимину, игнорируя Тэ. — Срочно. — Вы знакомы? — всё не унимается Ким. — Это по поводу Шуги, — серьёзно говорит Энди. — Неинтересно, — раздражается альфа и оборачивается к двери. — Его подстрелили. Знаешь, кто ухаживает за ним? — не успокаивается омега. — Догадываюсь. — Так ты идёшь? Нужна твоя помощь. Рядом стрелой пролетает чёрный лукан, но никто даже не успевает рассмотреть марку машины. Тэхён жалуется на холод, просит уже Чимина пойти с Энди и выяснить там всё, хоть и сам ничего не понимает. Пак соглашается и уходит. Ким поднимается в комнату, скидывает куртку и ботинки. Скоро приедет Хосок. Интересно, что Джокеру нужно на этот раз? Он будет раскидываться метафорами и угрожать? Тэхён понимает, что его голова слишком занята этим загадочным человеком. Хочется укутаться в тёплую постельку и заснуть, что парень и делает, пока телефон не начинает снова вибрировать. Омега поднимает его с тумбочки у кровати и размытым взглядом смотрит на звонок от Джо. Тэхён поднимается, разминает шею и видит, что Чимин спит на соседней кровати. Хорошо, что он здесь. Спустившись на улицу, Ким быстро бросает взгляд на курящего Хосока и садится в форд. Чон пару раз пытается завести разговор, спросить, почему Тэ не брал трубку, но омега игнорирует все вопросы. Альфа привозит его за город, где за высоким забором виднелся дворец. Тэхён уверен, что дом так выглядеть не должен. Чон бросает что-то вроде «осторожней» и, дождавшись, пока Ким выйдет, уезжает. Омега входит во двор, с нескрываемым удивлением рассматривая округу. Такой красоты он не видел даже в Метрополитене. Повсюду стоят охранники, но на парня никто не смотрит. Ким идёт дальше, замечая большой бассейн, из которого шёл пар. Там тепло, и парень был бы не прочь нырнуть, а то на улице такой кусачий холод, что до костей пробирает. Тэхён замечает вход, понимает, что нужно войти, ведь Джо, очевидно, там. Стало немного страшно, но через это нужно было пройти, поэтому омега решается и начинает подниматься по одной из светлых лестниц. Внутри его встречает дворецкий и провожает в гостиную. Ким только и успевает открывать и закрывать рот от красоты дома. Он-то думал, что его уже ничем не удивить. Только эти золотом покрытые стены, потолок, колонны — выбивали из парня весь дух. Но это было не последним потрясением, потому что в гостиной сидел он. В кресле цвета бордо сидел Джокер. Его белоснежная рубашка была расстёгнута почти на все пуговицы, открывая вид на татуировки на теле. Если присмотреться, то и на руках можно было увидеть тату, но только не на пальцах и внешней стороне ладони, потому что на нём были чёрные перчатки. Ну и, конечно, маска. На бёдрах альфы лежала голова тигра, которую он медленно поглаживал. Амур спал, но услышав чужие шаги, открыл глаза. Животное со скучающим видом посмотрело на омегу и снова уснуло. — Проходи, — сказал Джо, когда их взгляды встретились. Дворецкий быстро удалился и прикрыл стеклянные двери. Тэхён замешкался, но сделал пару шагов в сторону парня. Его теперь пугает отнюдь не альфа, а грёбаный тигр у его ног. Тэхён ожидал чего угодно, но только не этого. — Это Амур, — продолжает гладить шерсть животного Гук. — Хочешь погладить? — Воздержусь, — тихо отвечает Ким. — Зря, — ухмыляется, смотрит своими бездонными глазами. — Нравится дом? — альфа замечает, как парень продолжает рассматривать пространство вокруг себя. — Очень, — честно признаётся омега. — Мне больше нравится гостиная на третьем этаже, — Джо поднимается, и Тэ начинает смотреть только на тату на его теле. Их ведь нужно запомнить, потом Намджуну рассказать. Почему альфа в таком виде, если рисунки на теле — это первое, что нельзя показывать? Значит, и на руках есть, и Тэ замечает что-то, но не может рассмотреть. Чонгук подходит к омеге, касаясь пальцами его пухлых губ, и ведёт до самой шеи. Кстати, шея. Там тоже было тату. Именно такое, о котором и говорил Намджун. Джокер не перебил его, а оставил прежним, разве только добавил ещё парочку деталей. Джо касается горячими пальцами тонкой кожи Тэхёна, и по телу омеги пробегает табун мурашек. Гук касается шеи и чуть пощипывает её. — Я бы набил здесь розы, — смотрит в глаза Тэ, руку не убирает, дрожь чужую чувствует. — Чёрные, — добавляет. Ким пытается возразить, открыть рот, но выходит не очень хорошо. Джо отходит от него, и Тэхён вздыхает с облегчением. Чон берёт со стола красную бандану, которую омега почему-то до этого не замечал, и завязывает на голове Кима. Омега пугается, какой раз уже удивляется, поэтому просто смотрит большими глазами на Гука и не моргает. — Ты красивый, — Джокер проводит ладонью по волосам омеги, — очень, — еле слышно добавляет, — и принадлежишь мне, значит, никаких альф. Ясно? Если я узнаю, что ты виделся с Чон Чонгуком — я его убью. Тэхён вдруг чувствует, как комната начинает плыть. Что Джо сказал? Ему нельзя видеться со своим же парнем? Ким так сильно захотел расплакаться, что ему это почти удалось. Глаза наполнились слезами, которые вот-вот готовы были сорваться. Чон отвернулся, сказал что-то зверю, а Тэ успел смахнуть хрустальные дорожки слёз. Всё равно он выглядел помятым и разбитым, потому что жизнь Гука вдруг стала важней своей собственной. Тэхён себя уже давно похоронил. В момент, когда поднимался к нему, чтобы в покер сыграть. Зачем он тогда вообще пошёл? Мог убежать, подкинуть кому-нибудь карту, но нет. Видимо, так судьба распорядилась. Или кто-то ещё. — Садись, — серьёзным тоном приказал Чон, испугав омегу, но Тэхён сел. Только от него подальше. Амур поднялся и покинул комнату, заворачивая куда-то за угол, а Ким сжался на краю диванчика. — Расскажу тебе одну историю, — Джо вновь присел в кресло, расслабляясь и откидывая голову назад. Тэхёну его кожа показалась бархатной, какой-то даже знакомой, но омега не стал акцентировать на этом внимание. Парень запустил пятерню в голубые волосы, коснулся банданы и стал слушать альфу. — Пять лет назад в Чикаго орудовала одна преступная банда. Они вырезали целые семьи, грабили стариков, брали в заложники детей, — начал рассказ Чонгук. — Единственная цель, которую они преследовали, — веселье. Понимаешь? — Тэ поджал губы, так ничего и не ответив, а от альфы послышался смешок. — Я узнал о них, и первое, о чём я подумал: твою мать, какого хрена они творят? Я тоже так хочу, — снова смех. — Мы все рождаемся уже с дефектом. В нас жестокость и безумие заложены от Бога, только мы это скрываем, чтобы не наступил хаос. Но уже поздно, — опустил глаза на омегу. — Я долго думал, нужно ли мне то, чем я занимаюсь? Хочу ли я иметь эту профессию, хочу ли жениться, завести детей? Не знаю, — пожал плечами Джо. — Единственное, что для меня сейчас важно, — свобода, а её хотят отнять. Этот мир разрушится ещё больше, если меня посадят. — Вы сумасшедший, — на выдохе говорит Тэхён, сжимая свои колени. — Вам важна только смерть и Вы сам. — Я — носитель хаоса. Знаешь, что является основой хаоса? Это страх. Меня все боятся, а это самое главное. Они не знают, кто я такой, в этом и изюминка. Знай они меня, то могли бы надавить на слабые места. Но только я знаю их слабости, и давлю на них, — поднимается Чонгук, подходя к парню. — Я покажу им всем своё лицо, и тогда они воистину сойдут с ума. — Оно настолько ужасно? — смотрит на альфу снизу вверх. — Я обычный человек. Я среди вас. Он среди нас. Эта фраза так сильно бьёт по мозгам. Он же ходит где-то рядом. Он знает Тэхёна, Чимина, всех. Это и есть то самое, страшное, потому что Джокер дышит прямо в спину, а Ким не решается обернуться и взглянуть ему в лицо. — Тогда, пять лет назад, я тоже собрал свою группу. Мы убрали этих ублюдков, что мучили город, и начали строить свою империю. Как видишь, у нас получилось. Спросишь как? — наклоняется к омеге. — Как? — Я тебе не отвечу. Не знаю, что сказать, правда. Мне просто хочется жить так, как я хочу. Всё своё детство я провёл в попытках понять, чего от меня хотят люди, которые меня окружают. Какого чёрта они требуют от меня то, чего я делать не хочу? А потом я понял, что если я не стану их куклой, то развалюсь на части. Мои же мысли меня и убьют. — Они убивают Вас до сих пор, — шепчет парень. — Нет, уже убили. От меня ничего не осталось, — грустно усмехается альфа. — Я создаю новый мир, нового себя. Ты будешь тем, кто мне поможет. Твой страх, — это то, что мне нужно. Бойся, пока есть время, потому что потом безумие заменит его. Сумасшедшие ведь ничего не боятся, они и есть — страх. А теперь подожди меня на улице, я отвезу тебя домой. Тэхён даже не знает, радоваться ему или плакать. Джокер сказал слишком много всего, половину омега даже забывает. У него в голове голос чужой на репите стоит, всё никак заткнуться не может. Ким резко поднимается, уже готовый уйти, но Джо всё ещё стоит стеной напротив него и не даёт пройти. Тэ прекрасно чувствует запах лайма и розмарина, потому что буквально дышит в татуированную грудь Чонгука. Омега задыхается, чувствует, как ноги становятся ватными, и готовится упасть, только Джо отходит, давая ему пройти. Ким выбегает из дома. Слышатся лёгкие хлопки. Из-за угла выходит Энди, продолжает рукоплескать и улыбается. — Что это было? — смеётся омега, подходя к Чону. — Что именно? — застёгивает рубашку альфа, смотря на полуголого парня напротив. — Я бы не стал говорить ему про Чикаго. И весь этот бред про сумасшествие... Зачем? — Он же должен думать, что я псих? — Чонгук снимает со спинки кресла пиджак и накидывает на свои плечи. — Всё идёт по плану, не дёргайся, — альфа целует искусанные губы Энди и покидает особняк. Тэхён мнётся у лестниц, рассматривает водную гладь бассейна и дрожит от холода. Джо быстро подгоняет лукан к нему и просит сесть. Ким оказывается рядом с Гуком и обнимает себя руками. — Холодно? — спрашивает Чон, включая печку. — Могу тебя согреть, — смеётся, и Тэхён с подозрением смотрит на него, чувствуя, как дрожит всё сильнее. Наверное, заболел. — Спасибо, я сам справлюсь, — отвечает парень, пряча голову в плечи. — А это не предложение, — голос Джокера становится стальным, и Тэ решает не наживать себе ещё больше проблем. — Иди ко мне, — машина начинает ехать медленнее. — Что? — Ким с непониманием смотрит на альфу. Чего он хочет? Тэ видит, как кресло Джо чуть отъезжает назад. Неужели… — Садись, — всё таким же тоном. Тэхёну остаётся только подчиниться. В голове все мысли о Чонгуке, что сейчас, наверное, уже спит или работает. Нужно ему позвонить. Омега мысленно просит прощения у своего альфы и садится на чужие бёдра. Ким прижимается к нему правым боком, кладёт руки на торс парня, а лицом утыкается в грудь. Джокер такой горячий, будто расплавится сейчас. Тэхён находит тепло в чужом теле, согревается. Альфа левой рукой зарывается в его голубые волосы, правой продолжает вести машину. Ким инстинктивно внюхивается в его запах, а потом понимает, что нет, не его он. Другой, омежий. Джокер бы не стал так рисковать, он тщательно скрывает свой аромат. Они едут в полной тишине несколько минут. Тэхён впитывает в себя тепло альфы, чувствует кубики пресса своими ладонями, думает, что морально изменяет Чонгуку. Вот что с ним делать? Бросить просто потому, что какой-то псих так хочет? Тэ, видимо, просто забыл, кому принадлежит и почему. Чонгук снимает маску и кладёт на свободное сидение. Тэхён это видит, но не решается поднять голову и посмотреть на его лицо.