Mask of madness

Тэ старается отбросить все мысли о машине, брате, Чонгуке и Джокере. У него эта нескончаемая течка, и ему хочется умереть. Омега медленно доходит до комнаты и валится на постель. Парень отключается на полчаса, после чего не может собрать себя на постели, чувствуя ещё более сильную боль в теле и зуд. В глаза бросаются ключи от спорткара, которые валяются рядом с омегой. Не то чтобы Ким был прямо готов к побегу, но чем чёрт не шутит? Тэ хочет хотя бы попытаться. Парень сползает с постели, стиснув зубы, бросает взгляд на спящее животное и хромает к выходу из комнаты. Амур не просыпается, что очень радует омегу, и он, тихо прикрыв дверь, идёт по коридору. На этаже никого не оказывается, поэтому Тэхён начинает спокойно спускаться, борясь с ногами, чтобы они вообще не отказали. На самом деле, не очень-то легко миновать дом, который полон кучи прислуги и охраны, но Ким знает, как может свалить отсюда. На втором этаже он замечает высокого мужчину, который стоял спиной к омеге и явно мог его немного чувствовать, но продолжал не двигаться. Тэ задумался над тем, как вырубить этого громилу. На глаза попалась ваза. Ким забивает на то, что вещь может стоит дороже его почки, и крадётся к ней. Пока парень возится, появляется ещё один охранник, и Тэхёну приходится упасть за диван и прикрыть рот ладошкой, дабы не вырвался стон. Пять минут, что он там сидит, кажется, тянутся больше часа. Ким понимает, что их нужно отвлечь, но с собой у него ничего не было, а поблизости только диван и маленькие подушки. Не факт, что сработает, но Тэ пытается. Парень медленно поднимается на ноги и, схватив парочку подушек, кидает их к прямо в охранников. Пока те отвлекаются, в руках омеги уже появляется ваза и он благополучно разбивает её о голову одного из мужчин, который не теряет сознания, но всё равно падает и пытается прийти в себя. Второй же направляет оружие на Тэхёна, и тут приходится вспомнить, чему его учил Энди. Как бить по яйцам — Ким не забыл. Ватной ногой омега бьёт охранника в пах, но недостаточно сильно, чтобы он упал. Но достаточно для того, чтобы успеть вырвать пистолет из кобуры. Тэхён бы попытался бежать, если бы не течка и нога, но старается изо всех сил и спускается на первый этаж, где уже другие охранники готовы были вернуть омегу в комнату. Направленные на Кима несколько пистолетов не напугали его. У него самого такой был в руке. Да и не убили бы они Тэ, потому что Джокер потом бы всем устроил взбучку. Так что, если хочешь выбраться — либо ты, либо тебя. И Ким так подумал, что не каждый день ему мог представиться такой шанс, поэтому снимает оружие с предохранителя и стреляет по ногам. Смех ли это в голове, который снова появился, так смог повлиять на него. Может, Джокер закалил его к сумасшествию. Или Тэхён просто задолбался страдать. Ему нужно выйти. Сейчас или никогда. Пять мужчин падают на пол, трое мужественно держатся. Ким не хочет убивать. Он не готов к такому в ночь Рождества. И уж точно не был готов к тому, что в дом войдёт Хосок. — Так, так, так, — смеётся альфа, убирая руки в карман клетчатых брюк. — И что тут у нас происходит? — Попытка побега, господин, — отвечает один из охранников, который по-прежнему оставался на ногах. — Не тебя спрашивал, заткнись, — хмыкает Чон и проходит к омеге. — Ты меня удивил, Тэхён, — мельком рассматривает лежащих. Ким продолжает держать пистолет, который направлен уже прямо на Хосока. Руки дрожат, поэтому и оружие готово вот-вот выпасть из рук, но Тэ упрямо не убирает его, хоть и боится, что Чон в любую секунду вырвет его из рук. — Непередаваемая сладость, — глубоко вдыхает альфа. — И куда ты собрался? Далеко не убежишь. — Я уеду, — еле говорит Ким. — У тебя нет прав, — улыбается Хосок. — Разбиться вздумал? — Не твоё дело. — А знаешь, я тебя отпущу, — вдруг говорит Чон. — На фору даю пять минут. — Что? — Бегом! Тэхён быстро хромает до выхода, бросает пистолет где-то на улице и достаёт ключи из кармана толстовки. Он не оглядывается, ведь знает, что Чон смотрит и решит, что этим Ким только докажет свою слабость. Поэтому омега из последних сил спускается по лестнице, садится в машину и думает, что не так уж и сложно будет завести эту малышку. Тем временем широкие ворота открылись. Тэ уверен, что Хосок уже приложил к этому руку. Почему он его отпустил, Ким подумает потом. Джокер не мог ждать его где-то поблизости. Или мог? А что Хосок здесь делает? Эти вопросы, смех в голове и дикий страх смешиваются в единое безумие, и Тэхён жмёт на педаль газа. Если он сегодня разобьётся, это будет самым лучшим подарком. А пока Ким выезжает со двора, Хосок уже пристрелил всех охранников в доме, оставляя в живых только одного, и просил позвонить Джокеру.

***

Тэ сам не понимает, как ещё не забыл адрес Чонгука. Он направлялся только к нему, хоть и не хотел ставить его в опасное положение. Джо найдёт Тэхёна, но чуть позже. Сейчас есть время, чертовски мало, но оно есть. В вождении Ким, одним словом — не очень. Но это оказывается не сложнее, чем унять чувство страха. От того, что его трясёт, парень и не замечает, как всё сильнее давит на педаль газа, ускоряясь ещё больше. Мимо пролетают украшенные витрины магазинов, сотни ёлок, и Тэ чуть не сбивает Санту. Но он всё-таки добирается до дома Гука. Омега оставляет машину и проходит во двор. Света в доме не было, что говорило о том, что альфы внутри нет. Тэхён не удивился, когда не смог открыть дверь, но должна же быть и вторая, которую Ким нашёл через несколько минут. Темнота, царившая в доме, немного пугала, но Тэ мог видеть очертания предметов и еле передвигаться. В зоне кухни парень нашёл телефон. Свой он уже давненько не видел и так и не смог найти после того, как его забрал Джо. Ким хотел позвонить только одному человеку — папе. Сказать, что всё в порядке, ведь омега уверен, что родители уже с ума сходят. Пока Тэхён в течение пяти минут объяснял, что он в порядке, по его щекам текли горячие слёзы. Левая ладонь кровоточила, ниточка на запястье сливалась с цветом руки. Видно, порезался, пока разбивал вазу о голову охранника, и не заметил этого. Положив трубку, омега взвыл, оседая на пол. Слёзы всё лились нескончаемым потоком, и парень старался их вытереть, но только заляпал в крови своё лицо. Встав на четвереньки, после на колени, он не нашёл в себе сил подняться дальше и упал. Лежал бездушной куклой на полу, перепачканный кровью, сладкими выделениями и ревел. Тэхён исчерпал всю свою энергию и был готов принять смерть, но до конца ли? Он мог и не бежать от Джокера, но там умер бы не сразу. Альфа любит играть, издеваться, а Тэ к такому не привык. Он всегда думал, что у него будет спокойная жизнь, но всё оказалось совсем наоборот. В это Рождество Ким Тэхён умер. Негромкие шаги. Хлюпанье тяжёлой подошвы в луже, где лежал омега. Тэхён уже ничего не соображает, голова трещит, зад гудит, и он даже не может встать. Чьё-то присутствие конкретно чувствуется. Тэ себя совсем не ощущает, но слышит, как кто-то ходит по дому. Тихий звон ключей кажется каким-то ещё более отдалённым. Омега жалобно стонет, пытается открыть глаза, но ничего не выходит. Ким чувствует, как его подхватывают под подмышки и тащат из дома. Холодный воздух по-особенному начинает ласкать открытые участки кожи, жечь щёки, но это не помогает очухаться и прийти в себя. Тэхён по-прежнему находился между двумя мирами. Или тремя. — Чё уставился? — Ким слышит чужие голоса, словно через толщу воды, поэтому не реагирует. — На, — кажется, этот кто-то отдал ключи от машины Тэхёна другому. — Тачку забираем. Не смотри на него так, — голос показался более строгим, — у него течка не для тебя идёт, придурок. Его снова начинают тащить по снегу, а потом и вовсе закидывают в машину. Тэхён окончательно отключается.

***

Джунхи приезжает в больницу, как только может, а всё из-за диких пробок. Альфа на всех скоростях бежит к палате Энди и пулей влетает туда. Омега сидел на больничной койке живой и почти здоровый. На лбу был приклеен пластырь, а в нос вставлена вата. Джунхи с облегчением выдохнул и обнял парня, от чего тот зашипел от боли. — Что случилось? — чуть потряс омегу Ким. — Я отвозил домой знакомого, и нас подрезали, — сказал Эн, — он умер. — Машина сильно повредилась? — Это служебная, не парься, — устало улыбнулся парень. — Но тот чёрный джип... — задумался, — думаю, Сэюн приложил руку. — Я его прибью, — со злостью выплюнул альфа, — но ты в порядке — это главное. — Мне не в первой. Пара царапин. Коллегу жалко, — усмехнулся и поднялся Эн. — Уже тошнит от этого места. Поехали домой? Альфа подхватил парня на руки и вынес из палаты. Несколько врачей так и не смогли остановить Джунхи, и он спокойно вышел из здания, после чего посадил омегу в чёрный BMW. — Ты был у родителей? — спросил Эн, когда альфа сел рядом. — Да. Папа устроил какой-то цирк, — Ким завёл автомобиль. — Я был уверен, что Чонгук взорвётся. — Оскар его доставал? — Не то слово, — машина тронулась с места, и альфа обнял Энди, кладя его голову на своё плечо. — Теперь поедем домой. Отметим по-своему.

***

Осознание — сложная штука. В особенности, когда тебе в лоб говорят, что носят твоего ребёнка. Намджун бы посмеялся над собой, над другим омегой. Если бы это не Джин носил его ребёнка. Альфа сам виноват и понимает это, как никто другой. А ведь он мог бы потерять сына, но благо Джин адекватный и не решился на аборт, а всё рассказал Намджуну. Альфа продолжает стоять у окна на протяжении уже нескольких минут. Чувствует, как омега смотрит ему в спину всё это время, но не оборачивается. Наблюдает, как идёт снег, и думает. — Если хочешь, я могу уехать, — сипит Сокджин, сидя на чёртовом диване, где всё и началось. — Выброси из головы этот бред, — психует парень. — После праздников едем в ЗАГС, — уверенно заявляет. — Что? — омега подрывается с места, пытается осознать сказанное Джуном, но в голове одна каша. Они что, поженятся? — Ты в себе? — Мой сын будет расти в полной семье, — наконец разворачивается альфа и направляется к Джину. Стерпится — слюбится. — Так не должно быть, — касается чужих плеч омега, — нет. Это же ненормально, то есть... Ты сам осознаёшь? — Завтра я перевезу твои вещи, — приобнимает его Намджун и целует в лоб. — Тебе нельзя нервничать. Иди отдохни. Можешь занять любую комнату, — говорит Ким и обходит парня. — Намджун, постой, — альфа оборачивается, — ты уверен? Я ведь могу жить и один, могу всё делать сам. Мне не привыкать. — Да, — твёрдо заявляет и уходит. «Я хочу занять твою комнату» — так и остаётся неозвученным.