Mask of madness

— Куда ты, Чонгук? Альфа замирает. Тэхён ведёт тыльной стороной ладони по его щеке, продолжает томно дышать, видно, что ждёт реакции. А Гук совсем теряется, несколько секунд осмысливая, что сейчас сказал омега. Чон неуверенно поворачивает голову, встречаясь с парнем взглядами, а выражение лица Кима и не меняется. Тэ продолжает смотреть ровно так же, как и в другие дни. Видит он перед собой Джокера или Чонгука? Альфа не может подобрать слов. Перехватывает запястья омеги и валит его на постель, нависая сверху. Всё смотрит, думает, как можно было раскрыть себя, но не понимает. Тэхён хлопает большими глазками, появляется ухмылка на его лице. — Что? — Чонгук не наблюдает ни капельки страха в омеге. — Я давно всё знаю. — Ты… — Ким разом выбил из него весь воздух. Он знал. Давно. — Притворялся? — У меня тоже маска есть. Не заметил? — альфа наклонился к парню, будто мог рассмотреть эту невидимую маску на парне, а Тэхён только и мог, что улыбку ему дьявольскую дарить. — Можешь не волноваться, Чонгук, я тебя не сдам. — Почему? — хватка на руках омеги слабеет. — Я тебе, считай, сердце разбил. — А я не думаю, что ты играл, — Ким вылезает из-под альфы и начинает искать свои джинсы, из которых достаёт телефон под удивлённый взгляд Гука, и просто хмыкает, а после отдаёт ему чип. — Я вот играл. Ты — нет. Чон начинает смотреть со злостью. Ангелочек Тэ превратился в настоящего чертёнка. И если раньше Гук мог об этом только мечтать, то теперь огорчён. Понял, что зло не для этого омеги, но оно его окружило и поглотило. Он всё знал и молчал. — Знаешь, — Ким закрывает крышку телефона, — если бы я начал размышлять о мотивах твоих поступков, если бы искал виноватых, и винил тебя… — вздыхает. — К чему бы я пришёл? Иногда просто необходимо сойти с ума, чтобы привести в порядок чувства. Ты чудовище, — кивает в подтверждение своих слов, откидывая смартфон на кровать. — А я ничем не лучше, раз прикрываю тебя. Чонгук снова теряет дар речи. Кладёт чип на тумбочку у кровати и медленно надвигается к омеге, скользя взглядом по обнажённому телу. Куда пропало стеснение Тэ? Красные щёки, блеск в глазах? Альфа убил в нём всё? Гук останавливается напротив, касается пальцами по татуировке на шее, а Тэ так заманчиво откидывает голову в сторону, что снова хочется впиться в это тело. Но если омега всё ещё здесь, если не сдаёт его, значит, есть то, что его удерживает. Чонгук знает что, но не собирается использовать это против Тэхёна или себя. Наоборот, он с головой погрузится. Альфа подхватывает Кима на руки и несёт в душ. — Всё знаешь? — уточнил Гук. — Всё, — на ухо прошептал, обвивая руками татуированную шею.

***

Разноцветные ёлочные игрушки отправляются в коробку одна за другой. Энди убирает праздник из квартиры. Разбирает искусственную ёлку и слышит, как открывается входная дверь. Это точно Джунхи, но парень не реагирует, продолжая заниматься уборкой. Альфа входит в гостиную, начиная наблюдать за омегой, и молчит. Эн уносит большие коробки на балкон под внимательным взглядом Кима, собирает с низкого столика свадебные каталоги и несёт в мусорку, но путь преграждают. Хочется спросить: «Почему?». Но он не может и смотрит на Джунхи с каплей злости и грусти, когда тот забирает журналы из рук и кидает их на пол. Энди отходит, ищет в шкафчиках бумажку и ручку, а найдя — пишет: «Зачем пришёл? Я думал, ты меня бросил. Уходи». Отдаёт клочок альфе и ждёт его слов, хотя в данную минуту мечтал бы оглохнуть. — Свадьба будет, — уверяет Джунхи. — Только дай смириться с тем, что ты натворил. Эн усмехается, толкает альфу и направляется в комнату, куда за ним следует и Ким. Руки едва заметно подрагивают, когда омега достаёт из шкафа несколько вещей, принадлежащих Джунхи, и кидает их на кровать. Взглядом даёт понять, чтобы тот забирал их и уматывал отсюда. Только альфа никуда не собирается. Прибивает его своим телом к шкафу и фиксирует руки, видит, как тот вот-вот разрыдается, но не собирается останавливаться. — Всё вот так разрушишь? — спрашивает прямо в губы. — Я виню тебя заслужено. Другой на моём месте убил бы тебя, но ты всё ещё живой, Эни, так что будь добр, свои обиды засунь подальше и вспомни, кто я. Омега пропускает мимо ушей всё, кроме Эни. Так Джунхи называл его, когда они только начинали встречаться. В этом слове и заложены все чувства альфы, а другое неважно. Но Энди стоило бы вспомнить, кто он. В другой раз психанёт и убьёт. Всякое может быть. Альфа разворачивает Кима лицом к шкафу и рывком снимает домашние штаны. Эн тихо стонет, царапая дверцу, но и воспротивиться не может. Если прощение такое, то он согласен. Джунхи наспех растягивает парня, целуя мокрую от слёз щёку, и входит, начиная размашисто двигаться. Он никуда не уйдёт. Судьба давно повязала его с Энди.

***

Наверное, то, что Намджун напился на радостях из-за смерти Сэюна, не так уж и плохо. Но эти его вечные пьянки сказываются на Джине. Буквально. Причём, и омега знал, что может попасть под горячую руку. И попал. Муж оставил только парочку синяков, но они незаметны. На работе никто и не увидел их под одеждой. А сам Джун вообще остался дома вылёживать и похмеляться. Джину так даже лучше, хоть он и скучает по этому пьянице и всё срывается позвонить ему, но так и не нажимает на кнопку вызова. Занимает себя работой, звонками и поглядывает в окно. К обеду, в том самом окне, в соседнем здании, омега замечает парочку странных людей, которые собираются проникнуть в их офис через канатную дорогу, но только этажом выше. Джин не дёргается, думает, что это выкрутасы Джокера. Подтверждает свои же мысли, когда на горизонте появляется Джунхи и спрашивает про брата. Раз третий уже, может больше. Омега так же отвечает, что его нет, а тот улыбается, внимание отвлекает, а когда он уходит, Джин в соседнем здании уже никого не наблюдает. Показаться не могло. Он беременный, а не сумасшедший. К концу дня парень спокойно собирает вещи и спускается по лифту вниз, где опять замечает Джунхи, но уже с Чонгуком. Удивляет, что альфа не стал опять его доставать, и он покидает здание, направляясь к ниссану мужа. Садится в автомобиль, проверяет телефон на наличие звонков от Намджуна, но их нет, и заводит машину. Уехать не даёт жёлтый ауди, перекрывший дорогу. Джин хмурится, газует, но не уверен, что Юнги даст ему проехать. Что ему нужно? Омега выдыхает, смотрит, как на улицу выходит Чонгук, но альфа делает вид, будто ничего не видит. Что ж, это напрягает и подбешивает, поэтому Сокджин покидает машину и встаёт между спорткарами. — Джокер, скажи ему, чтобы убрал тачку! — на весь квартал закричал Ким. Чонгук вылупил на омегу тёмные глаза и не видел никакой шутки в его словах. Мин загородил дорогу, а Джин просто стоит и орёт. Альфа опешил, как и Джунхи, вышедший позже. Они ни словом не обмолвились, но Гук взглядом дал понять Юнги, что эти проблемы нужно решить. И Мин вышел из машины, потянув Сокджина за собой обратно в салон. — Отпусти! — кажется, помощи просить было не у кого, и Юнги всё-таки посадил омегу в ауди. — Куда? — Ко мне в гости, — парень резко вырулил задом и дал газу. — Что это было? — Нечего меня дёргать, — насупился Ким, складывая руки на груди. — Ты назвал Чонгука Джокером. — И что? Думаю, тут только придурок не догадается, что это ваш Чонгук, — хмыкнул Джин, вспоминая, что оставил телефон в машине. — А Намджун? — Что? Ничего с ним не будет. Я для твоей безопасности стараюсь, а теперь даже и не знаю, что с тобой будет. — Эй, что вы задумали?! — засуетился омега, и в голове, как назло, только ужас всякий мелькает. — Твой дом в другой стороне, — замечает Ким. — Будь тише, мы едем ко мне. Я переехал к своему альфе, — Юнги включил музыку, чтобы Сокджин, наконец, заткнулся. К Хосоку Мин совсем недавно переехал, дабы не быть вечно одному и проводить ночи не с мыслями о героине, а в объятиях альфы. Джин, плохо понимающий происходящее, действительно умолкнул, но сдержать эмоций уже не мог, когда дверь им открыл Чон. Юнги начал раздеваться, смотря на удивление в глазах Кима, и усмехнулся про себя, пока Хосок стягивал с него ботинки, как заботливый муж. — Я нашёл хорошего нарколога, — сказал альфа, чмокая Мина в губы. — Съездим завтра? — Да, конечно, — омега взглянул на Джина и закатил глаза. — Чего как не родной? — Я хочу домой, — упёрся парень. — У меня там муж, если что. — Хороший муж, который до сих пор не рассказал о тебе родителям, — с издёвкой произнёс Хосок, покидая коридор. Это било по больному, но Джин промолчал. Быть с парочкой этих сумасшедших не очень-то и хотелось, только и уйти никто бы не дал. Омега скинул куртку и обувь, пока Юнги ждал его, притоптывая ножкой, и, взяв за руку, повёл на кухню, где был накрыт стол для ужина. Чон уже уплетал пибимпап и пил цветочный чай, шарясь в телефоне. Мин усадил гостя за стол, садясь рядом, напротив альфы. Хосок быстро напечатал кому-то смс и отложил смартфон, продолжив трапезу. — Джин всё знает, — потянулся за палочками Юнги. Чон на это только улыбнулся. — Ты кушай, — сказал омеге, — не переживай, я тебя не отравлю. Это еда из ресторана. — Долго я ещё здесь буду? — До утра, — ответил альфа. — И почему ты ничего не говоришь Намджуну? — Это его работа, — принялся есть парень, — вот пускай и ищет Джокера, — омега закатил рукава, и Юнги с Хосоком заметили синяки на его руках. Переглянулись, но промолчали. — Хочешь сказать, что даже не намекал? — сощурил карие глаза альфа. — Что за отношения у вас? — Я не хочу об этом говорить. Только эту войну доведите до разумного конца. Не убивайте моего мужа, — в голосе промелькнул страх, который замечает Мин. — Неужели нельзя всё мирно решить? — У него ещё будет шанс выбрать то, что для него важно, — с опаской говорит альфа. — Победа или твоя жизнь. — Я тебе так скажу, — жуёт мясо Юнги, и это совсем не придаёт ему серьёзности. — Джокер вечен, так что смысла сажать за решётку Чонгука нет. Маску может надеть каждый, как и набить татуировки, спрятаться под одеждой. Не он, так другой будет. — Вы уверены в том, что я ничего не скажу Намджуну? — Даже если скажешь, это ничего не изменит, — поднимается Хосок, подходит к окну, где забирает сигареты с подоконника и уходит на балкон. — Ты хороший, Сокджин, — омега удивляется, — но не делай глупостей. У тебя есть время, чтобы спастись от мужа, — кивает на синяки, — но монстры поджидают за каждым углом. Одно дело, когда у них семья и они становятся неуязвимыми, другое — одиночки. Так вот, ты один, так что бежать бы тебе, пока не поздно. В словах Юнги есть смысл, и Джин его понимает, но не может представить, как оставит Намджуна. Он тоже один не сможет, погубит ведь себя. Хотя ему до этого осталось совсем немного. Мин живёт и радуется вместе с Хосоком, и зависть проскальзывает совсем немного. Омега ловит её в глазах напротив. Да, они с Чоном стали слишком приторными. — Ты можешь сказать Намджуну правду, — задумывается Мин, — но завтра мы покажем тебе, что будет, если ты попробуешь. Не хочется ускорять процесс сумасшествия твоего мужа, — улыбается Юнги, возвращаясь к ужину. — Приятного аппетита, Джин-и. Ким не доедает и придерживает ладонью рот, чтобы его не стошнило прямо на стол. Юнги сообщает, где у них туалет, и продолжает спокойно есть, гаденько улыбаясь. Сокджин же только притворился и заперся в уборной, давая волю слезам. Куда его втянули? Что произойдёт завтра? Парень оседает на пол, кладя руки на живот, и безмолвно плачет, обдумывая слова Мина. Он понял, что всё очень хреново, Юнги дал понять, что жизнь Джина изменится, только если он бросит мужа. Но он не может. Никак. Мазохист. Эта любовь будет приносить боль, как бы омега ни старался, но он уже ждёт ребёнка от Намджуна. Это неизменно. А единственное, что можно сделать, — молчать и жить дальше. — Ты как? — в дверь постучал Хосок. — Ложись спать, Юнги постелит тебе в комнате для гостей. — Сейчас, — омега поднимается, смотрится в зеркало. Глаза опухшие, и глупо думать, что никто не заметит. Он выходит, где на пороге его уже встречает Юнги и ведёт в комнату. Джина действительно клонит в сон, но он переживает только о том, что усни он, и утро наступит быстрее, а там и что-то страшное. Только глядеть в потолок всю ночь — глупо, и он засыпает сразу, как только голова касается подушки. Юнги накрывает его одеялом, слышит, как входит альфа, и направляется к нему, обнимая. — Слабым не выжить в этом мире, — говорит Чон, прижимая к себе омегу, и смотрит на спящего Сокджина. — А он даже не пытается. — Всё будет хорошо, — уверяет Мин, — даже для таких, как мы, есть место в этом мире, — отпускает альфу и берёт за руку, выводя из комнаты, закрывает дверь. — Страшно представить где, — посмеивается Хосок. Войдя в свою спальню, Чон валит омегу на постель и ложится рядом, спустившись вниз, чтобы голова оказалась на уровне живота Юнги. Альфа начинает нежно поглаживать выпуклость Мина через футболку и прикрывает глаза, когда омега запускает пальцы в его тёмные волосы. — Я очень счастлив, — шепчет Юнги. — Я тоже. Отключить чувства, открыть нового себя, позволить спасти. Тэхён спас его. Не Хосок, но Мин всё равно рад, что не сдался в самый последний момент. Сейчас он рядом с тем, кто жизнь за него отдаст, а мог быть с тем, кто поселил её в Юнги. Нужно уметь отпускать, и он давно отпустил, благодарный тому, что часть Чимина навсегда останется рядом. — Мне плохо, — смеётся Хосок. — Да иди ты! Никакой романтики, — зажимает волосы альфы в кулак. — Она тебе не нужна, — отмахивается Чон. — Тебя только ебать пожёстче, и ты уже улыбаешься. — Извращенец, — отпускает чужие пряди, и альфа поднимается, мягко целуя омегу. — Хватит кукситься, завтра будет такое шоу. — Уже жду, — говорит Юнги, прижимаясь к груди Хосока.

***

Запах роз по-прежнему витает в комнате, но, кажется, добрался до других этажей. Тэхёна уже мутит, поэтому он выходит на улицу, где гуляет в компании Амура и ждёт возвращения Чонгука. Как это было? Принятие того, что человек, которому ты отдал сердце, — монстр? Не легко, но и не сложно. Порой, стоит не задумываться, не углубляться в проблему. Он именно так и сделал. Что взять с этого извращённого мира? Убийства, кровь, насилие. Ничего прекрасного нет. Ад, прикрытый Раем. А существует ли сам Рай? Тэхён ведь был ангелом. С небес упал? Или всё же адское пламя его породило? Это страшно, когда, имея такую невероятную внешность, внутри живёт тьма. Его разум переключился, когда понял, что главное чудовище всегда рядом. Это и утешило. Любовь. Не односторонняя, как бы Чонгук ни пытался говорить и делать обратное. Любит, другой любовью — безумной, но любит. А Тэ всегда таким был, просто несколько событий в его жизни открыли эту темноту до конца. Он рад. Пускай всё катится к чёрту. Жизнь не имеет смысла, ничего не имеет смысла. Если только... — Чонгук? — альфа останавливает корвет и направляется к омеге. — Холодно, — парень тащит Кима в дом под рычание животного. — Пойдём. — Эй, — Тэхён пытается скинуть с себя чужие руки, но Гук не позволяет, всё-таки входя в особняк с омегой. — Что с тобой? — Ким видит, как альфа чем-то озадачен. Касается его лица тёплыми ладонями и смотрит прямо в глаза. — Что-то случилось? — Ты случился, — но это сарказм. Чон отвлекается на смс в телефоне, которое успевает прочесть и Тэ. Оно от Хосока и гласит, что Джин у него. — Какого чёрта он там? — отступает на шаг от альфы. — Опять ты. — Ревнуешь? — хмыкает Гук. — Это ты сказал Джину, кто я? — Что? Я никому не говорил! — переходит на крик омега. — Мало того, что я ещё тебе не врезал, ты смеешь меня обвинять? Эй, король, очнись! Перестань делать такое лицо, — альфа улыбается, и эта его способность сменять эмоции за секунду бесит. — Хватит уже! Чонгук, я серьёзно! — топает ножкой, а Гук подходит вплотную. — Перестань... пожалуйста, — альфа накрывает омежьи губы своими, медленно раскрывая холодные уста. Руками ведёт по щекам, зарываясь в волосы. Он без ума от этой прохлады чужого тела. Сжав чёрные волосы Тэ, наклоняет голову омеги назад, переходя поцелуями на шею, и крадёт у парня первый стон. Ким цепляется пальцами за куртку альфы, отдаваясь ощущениям. Совсем немного обижен, что он его не слышит. Отказывается слушать, но испытывает невероятное, когда Чонгук рядом, когда трогает его так, когда целует его так. А Джо свободной рукой сжимает ягодицу Тэхёна, вновь заставляя пропустить стон. — Завтра на воздух взлетит штаб-квартира ФБР, — шепчет Гук, возвращаясь к губам Кима. — Хочешь меня остановить? — Псих, — выдыхает. — Намджун и Джин останутся живы, не волнуйся, — отпускает волосы, за зад подхватывает, на себя цепляет омегу, более грубым поцелуем врываясь в рот парня, изучает его языком. — Хочешь это увидеть? — несёт в спальню. — Пообещай, что это будет последняя твоя выходка, в которой погибнут люди. — Нет ничего легче обещания, Тэхён-и, — прижимает к стенке на втором этаже, не удерживается, снимает куртку с омеги, запуская ладони под толстовку. — Я ведь могу и соврать. — А я тебе всегда буду верить, — за нижнюю губу до крови кусает, слизывает, повторяет. До кровати Чонгук его так и не доносит, прижимая лицом к двери, которую еле успел закрыть. Спускает джинсы омеги вниз, прижимаясь своим возбуждением сзади, скидывает верхнюю одежду. Наклоняется к Тэ, целуя длинные пальцы, упирающиеся в дверь, губами захватывает правую мочку уха, начиная посасывать, а Ким в очередной раз стонет. Трётся о пах альфы, большего просит, а тот будто издевается, не спешит. — В кого ты превратился? — шепчет в ухо, оставляет засос на шее. — В сумасшедшего. Ты же этого хотел? — со стоном отвечает, выпячивая зад. — Ты ещё до встречи со мной сошёл с ума, — себя медленно раздевает. — Как протекает твоя болезнь? — Всё чаще слышу твой смех в голове... Чонгук начинает смеяться и расстегивает брюки. Рывком разворачивает омегу к себе, впивается в распухшие губы, сминает в жёстком поцелуе. Скидывает с себя куртку и рвёт рубашку. Впрочем, ничего нового. — На колени, — приказывает, но на лице улыбка, а Тэ не особо всерьёз воспринимает его слова, но опускается вниз. — Отрабатывай за машину. Тэхён касается тёплой плоти пальцами, облизывается, смотря прямо в глаза альфы. Рукой по всей длине проводит, наблюдает, как тяжело начинает дышать Гук. Взгляда не уводит, языком касается головки. — Я думал, это подарок, — задумывается Ким. — Какой же ты всё-таки меркантильный. — Мы сейчас это будем обсуждать? — хмурится Чон. Омега проводит языком по всей длине члена, глаз не спуская с Гука. Хочет каждый стон услышать, каждый вдох и выдох. Начинает посасывать головку, когда ладонь альфы ложится на затылок. Шире открывает рот, наполовину заглатывает, не в силах больше, но видит, как и от этого у Чонгука дрожат ноги. Ким чувствует это левой рукой, держась за коленку Гука. Правой ведёт по торсу парня, успевая рассмотреть знакомые татуировки. Дует на головку, обжигая дыханием, позже начинает помогать себе рукой, а Чонгук направляет его, хоть этого и не нужно было. Тэхён сосал, как умелая блядь, и это чуточку пугало. Только альфа не хотел знать, имел ли Ким какой-то опыт, предпочитая думать, что он у него первый и последний. Омега позволял члену проникать так глубоко, как ему казалось, что слёзы брызнули из глаз. Рвотный рефлекс он, конечно, сдержал, дабы не испортить такой момент, а Чон кончил в рот парня, успевая при этом ухмыляться и прыснуть какой-то тупой шуткой, которую Ким не оценил и поднялся на ноги, что затекли, сглатывая. — Это любовь или азарт? — всё так же с улыбкой спрашивает Чонгук, ведя руками по талии омеги. — Безумие, — постанывает Ким и запрыгивает на альфу. Чон укладывает Кима на постель, стягивая оставшуюся одежду, как с него, так и с себя. Проводит пальцами по сочившейся смазкой дырочке и вводит один палец, ведя языком от шеи до пупка, оставляя мокрую полосу. Тэхён выгибается от приятных-неприятных ощущений, постанывает, сжимая рядом лежащие подушки, а альфа продолжает манипуляции, опускаясь языком ниже, и добавляет второй палец. Омега пытается соскочить, но думает о том, что Гук его снова привяжет. Чон касается кончиком языка сфинктера, трахая парня им и пальцами, выбивая из Тэ последний воздух. А запах роз только одурманивает, и еле заметно ощущается сладость. Чонгук доволен. Альфа дуреет от того, как стонет его мальчик, как мечется по постели. Едва заметные капельки пота блестят на открытом лбу Кима в тусклом освещении, будто бриллианты. Тэхёна бы всего ими обложить и любоваться. Он и правда музейный экспонат. А Чонгук тонкий ценитель, поэтому теряет разум несколько раз за минуту, пока входит в омегу пальцами, разрабатывая вход, не готовый причинить боль. Но всё равно доставит её. В этом и смысл. В боли. И Гук поднимается к желанным губам, уже тремя пальцами заставляя Кима хрипнуть от стонов. Тэ просит его о большем одним только взглядом, но Чонгук по-прежнему не торопится, решая насладиться до конца. — Чтобы ты знал, — говорит альфа, целуя влажные щёки, — мне незачем взрывать наш офис. — Чонгук... — вновь выгибается дугой, а Гук входит на всю длину фаланг, ускоряясь. — Прошу...тебя. — Каждую секунду своей жизни, — шепчет, резко вытаскивая пальцы из омеги, и заменяет их членом, беря Кима за талию, сажает на себя верхом. Тэхён начинает двигаться на альфе, упираясь ладонями о татуированную грудь. Хрипло шепчет только одно имя. Ваниль, мускус, табак, розы, — все запахи смешиваются в одно единое сумасшествие. И этот аромат заставляет омегу потеряться в пространстве. Голова кругом идёт, а сильные руки ложатся на ягодицы и помогают двигаться. Тэ пачкает живот альфы, но не останавливается, ведомый сильными руками, всё скачет на члене и голову назад запрокидывает. Умирает в безумии какой уже раз, готовый упасть в самое сердце ада. Чонгук аккуратно кладёт парня набок, не выходит, вытрахивая из омеги последние силы. На ухо что-то грязное шепчет, а Тэ только и может, что хрипеть и улыбаться, слыша знакомый смех в голове. Альфа сжимает хрупкую талию до синяков, в плечо зубами вгрызается, оставляя метку. Шлепки тел друг о друга учащаются, омега уже кричит от грубости Гука, чувствует небольшую боль, но не просит остановиться, а как раз-таки наоборот. Пускай порвёт его, сломает. Тэхёна это совсем не волнует. Боль приятнее вечной лжи. И душу греет то, что ради него Чонгук убьёт. Намджун, безусловно, козёл, и поплатится за многое смертями коллег, но и Тэ одна из причин. Альфа его предал, а Тэхёна нужно беречь, лелеять, но этого никто не понимал. Теперь на утро Джун поймёт, насколько Джокер серьёзен в своих намерениях, и если уж этого ему будет мало, то Чонгук ускорит смерть Сокджина. — Вселенная ошиблась, — будто бредит омега, рукой обнимая Гука за шею, еле дотягиваясь. — Почему так? — словно вот-вот разревётся. — Нет, — целует в макушку, глубже входит. Держит парня изо всех сил, чтобы он не соскочил, видит его мучения. — Ошибки нет, ты — мой. И я тебя на кусочки порежу, если вздумаешь ещё раз провиниться передо мной. — Угрозы, — снова кончает. — Знакомо. — Иначе никак, — Чонгук заполняет омегу, так и не выходя, и развязно целует его. Тэхён от своего не отступит. Как решил, так и будет. Он спасёт Чонгука из этого болота, вытащит вместе со всем дерьмом. Любого можно спасти, главное — иметь желание, хотя бы с одной стороны. Остановиться сейчас, — значит проиграть сражение. Оно того не стоит. Тэ идёт до конца. Путь тернист, а какое может быть будущее, оставь альфа всё позади? — Почему играл со мной? — лениво водит по руке Чона, обнимающей его сзади. — Только чтобы я двинулся умом? Он знает истинную причину, но хочет услышать Гука. Конечно, альфе ничего не стоит отшутиться, снова сморозить глупость, но всё же... Игры играми, но кто сказал, что Джокер был сумасшедшим, а не чёртовым гением? — Не знаю, — честно отвечает, утыкается носом в тёмные волосы омеги, проводит ток по его телу, — а ты мне соврал. — В чём опять? — закрывает глаза Ким. — Запах. Ты соврал, что его может чувствовать только твой истинный. Я ведь чувствовал, — в макушку бормочет. — Это я специально, — усмехнулся омега, — чтобы ты думал, что мы предназначены друг другу. — Хитро, а я поверил. — Это ведь правда, — засыпает. — Ты мой, а я твой.

***

Когда Джин снова пропал, Намджун опять-таки не думал, что это что-то серьёзное. Только вот машина оставалась у штаб-квартиры, а телефон был в ней. Значит, муж просто вышел и исчез. Волновался альфа лишь немного, думая, что тот, возможно, поехал на свою квартиру, или что-то ещё, но, как уверяли некоторые коллеги: Сокджин уехал на жёлтом ауди. Картина стала ясна, и Джун решил навестить Юнги, но того дома не оказалось, а сосед сказал, что парень переехал. Альфа не давал себе сорваться всё утро, убирая алкоголь подальше. Но, когда муж позвонил сам, только с неизвестного номера, и уверил в том, что он дома, Намджун выдохнул, но слегка напрягся, когда Сокджин попросил его немедленно приехать. Пришлось вернуться домой и тут же застрять в пробке. Этого и добивался Джокер. В кабинете альфы сидела почти вся компашка. Хосок на привычном месте, обнимая Мина, сидящего на его коленях. Джунхи, стоящий рядом с Джином, который и попросил сделать звонок. Энди, смотрящий на сладкую парочку. Не было только Гука, а шоу вот-вот было готово начаться. Огромные окна выходили прямо на нужное здание, и все были в предвкушении, а Джин ничего не понимал. И смотрел на Эн так, что тому становилось не по себе из-за этого взгляда. Чонгук вошёл не один, гордо держа за руку своего омегу. Все сидящие даже поднялись, пока Тэхён и Гук шли до стола альфы, и удивлённо смотрели вслед. Джин в особенности. Чон сел в своё кресло, потянув Тэ на себя, и оглядел друзей, даря Сокджину ядовитую улыбку. Можно было начинать. — Добро пожаловать в ад? — усмехнулся Джунхи, глядя на Тэхёна. — Я давно в нём, — обвил руками шею Джо, кидая невидимые молнии в ответ на язву альфы. Видел, в каком ауте находится Джин, но только пожал плечами, мол, да, я тоже безумец, вот мой альфа, вот моя семья. — Сверим часы, — заговорил Хосок, глядя на запястье. — У меня без пяти десять. — Пять минут, — Джунхи проходит к Энди и садится рядом, приобнимая парня. — Четыре, — уточняет Тэ, смотря на ролексы Гука. Джин остался у окна один, рассматривая эту шестёрку. Они выглядели так, будто только вчера сбежали из дурдома. Он бы сравнил их со смертными грехами. Седьмым был бы Намджун. Страдающий пристрастием к алкоголю, но омега приписал бы ему чревоугодие, потому что альфе только и нужно, что заполнить себя всякой гадостью. А стоило бы чувствами. Джунхи рассматривал свою обувь и гордо задирал голову, когда Тэ попытался его уколоть. Энди смотрел всё с той же белой завистью на Хосока и Юнги, что не отрывались друг от друга, словно сиамские близнецы. И если в усталых глазах Мина было ещё что-то от человека, то в Чоне — нет. Секс, страсть, похоть. Но всё же этот омега был ему нужен, это выражалось в каждом его жесте. А Тэхён упал в глазах Джина настолько, что пробил дно. Алчная сука, не иначе. Сидит на коленях у главного ужаса страны и игриво смотрит, тоже чего-то ждёт. От него настолько сильно разит Гуком, что Сокджина начинает воротить. А альфа только и рад такому раскладу. Злость в нём, да и только. Ни капли души нет. Все надежды испарились. Тэ, на которого ставил Джин, на которого он надеялся, умер. Это уже не тот человек. Почему же тогда сам Сокджин никак не может сойти с ума и понять этих людей? Научите его носить маску. — Ты должен знать, что мне жаль, — говорит Тэхён, смотря на омегу. Он сам только утром узнал, что вот так, лицом к лицу, столкнётся с другом, и был готов увидеть в его глазах презрение. — Минута, — Хосок поднимает с себя Мина и сам встаёт, направляясь к окну. Джунхи и Энди тоже подходят. В руках у Чонгука появляется пульт с заветной кнопкой. Сокджин глядит в окно, понимает, что всё дело в здании, где сейчас должен быть он сам. Все шестеро останавливаются позади. Джо смотрит на часы. Три секунды, две, одна. — Готовы к настоящему безумию? — усмехается Тэхён, а Чонгук взрывает здание. Всё слишком быстро превращается в пепел. Этажи рушатся один за другим, дым огромными чёрными клубами поднимается к голубому небу, окрашивая его в серый цвет. Огонь, его так много. Кажется, Джин даже мог услышать, как кричали люди. Их там сотни в здании. Среди них мог оказаться и Намджун. Сзади безумцы комментируют происходящее, кто-то целуется, кто-то скреплён объятиями, а Джин просто стоит. В глазах отражается пламя и та шестёрка. Слёзы срываются, гроздьями опадая на пол, по телу проходит дрожь. Страшно. Руки обнимают живот, а чьи-то чужие ложатся на плечи. Сокджин поворачивает голову, взглядами встречается с Тэ. У одного слёзы в глазах, у другого темнота с алыми искрами. Если это не сумасшествие сейчас в Тэхёне живёт, то Джин даже боится предположить, что ещё. — Мне правда жаль, — опять же повторяется друг, но слова его — гнилая ложь. Тэ не жалеет. Возможно, где-то в глубине души, но Джин этого не видит. Не Тэхён сейчас перед ним, а подделка, созданная Джокером.