Mask of madness

Солнце прячется за горизонт, наблюдая восход серой луны. Облака будто свинцом налились, вот-вот пойдёт дождь, но ветер стихал. Огромное поле расстелилось на километры и радовало уже сухой травой. Из железной бочки виднелся сизый дым, кружащий в воздухе вместе с пеплом. Намджун стоял рядом с ней, поддерживал костёр бумагой из знакомой коробки и курил. Сказать, что решение далось тяжело? Лучше промолчать. А как себя будет чувствовать альфа, зная, что братья в тюрьме, или того хуже, мёртвые? Джун такой же, все мы такие. Ким долго смотрел в зеркало до того, как на сто процентов настроить себя на конец этого тяжелого пути. Он боролся не с Джо, а с самим с собой, с принятием того, что он монстр. У него уже всё есть, стремиться не к чему, пора и для себя пожить, отпустить прошлое. Тяжело, для кого-то невозможно, но нужно. Намджун понимает, что нужно. Усталость так и льётся из альфы. Поскорей бы братьев отпустить. Ким вообще не хочет с ними связываться, видеть, слышать, и это будет последний раз. Потому что это правильно. И Намджун сделал правильный выбор. Рёв двигателей разрушил тишину поля, вырывая Джуна из мыслей и воспоминаний. Пара мгновений, и уже совсем рядом останавливаются пять машин. Ким хмыкает сам себе и продолжает кидать бумагу в костёр. Из авентадора выходит Тэхён, сразу приземляясь задом на багажник спорткара. Смотрит он совсем не по-доброму. Гиеной хищной пространство вокруг осматривает, в конце на Намджуне приковывая взгляд. Синий мустанг открывает дверцу для Хосока, и альфа сразу делает несколько шагов, оставляя между собой и Джуном метра три. Энди облокачивается о свой электромобиль, всем видом показывая, что не очень-то и заинтересован в происходящем. Намджун не удивлён. Чёрные звери Джунхи и Чонгука стоят неподвижно. Бог знает, чего они там выжидали. Появились только спустя ещё время, будто могли о чём-то договариваться. Альфы подошли к Хосоку, становясь по разные стороны от него, и смотрели за огнём, который Джун всё поддерживал, не давая потухнуть. Обстановка накалилась до предела. Кажется, даже больше самой бочки, где горели все доказательства причастности Гука и Джунхи к прошлым зверствам. — Мы здесь, — заговорил Чонгук, решая уже начать разговор, иначе так можно было стоять до ночи. — Что ты хотел? — Я думал, вопросы будут у тебя, — грустно усмехнулся Ким. — Но раз ты мне дал такую возможность, то я начну, — поднимает глаза от костра альфа, — почему меня в долю не взяли? — всё улыбается, но нет в его словах и доли шутки. Никто даже и не находит это смешным. — Я был слишком правильным? Или мог сдать вас? — Ты другой, — ответил Джунхи, — и мы другие. — Ну да, — сигарета полетела в огонь. — Поражаюсь тому, как долго вы смогли скрываться. — И ещё бы могли, — не удержался Гук и поймал на себе взгляды друзей, но ничего им не ответил. — Я сжигаю то, что может вас посадить, — говорит Ким и сразу бросает целую стопку документов в бочку. — Конец. — Почему? — Гук знает причину, но хочет услышать её от брата. Но Намджун не отвечает, не успевает. Подходит Тэхён, и намного ближе, чем альфы. Со злостью смотрит на Кима, гром гремит, не дёргается. — Зачем тебе Юнги? — Что? — альфа действительно не понимал, о чём толкует омега. — Он в больнице из-за тебя, его пичкают непонятными таблетками! Он даже меня не узнал! Это ты так ему мстишь? — Я ни при чём, мне плевать на вашего Юнги! — кричит Джун прямо в лицо Тэхёна, но тот ему не верит. — Лжец! Я всё равно узнаю, что ты задумал. Спасибо, конечно, что помог нам, — язвит. — Но теперь живи с тем, что ты один из нас. Да, не удивляйся, я всегда знал, что ты такой же, — отходит Ким, нервно проходя несколько шагов, и садится в ламборгини, хлопая дверцей. — Послеродовая депрессия? — хмурится Намджун, поглядывая на небо. — О своём омеге думай, — бросает Гук, разворачиваясь. — Удачи в семейной жизни. Я никогда не забуду того, что ты сделал для нас. — Был рад повидаться, — смеётся Хосок, — но за Юнги ответишь, — уже без улыбки говорит и направляется к форду. Намджун остаётся в поле один, следит за тем, как все до последней бумаги сгорают, и уезжает, когда начинается дождь. Он надеялся, что братья хоть что-то прояснят ему, но ничего так и не смог услышать. Он бы спросил, хотел, но опять же не стал. Это нужно отпустить и пережить. Всё будет хорошо. Будет же?

***

Все пять машин заезжают на территорию особняка Чонгука. Парни входят в дом, располагаясь в гостиной, Тэхён просит прислугу принести алкоголь, попутно устраиваясь на бедрах Гука, который прижимает его к себе за талию. — Когда решили улететь? — спросил Хосок у Джунхи, увлекшегося татуировками Тэхёна. — Завтра? — Что? — В Мехико. Почему туда? — Там семья Энди, — пояснил альфа, бросая взгляд на мужа, сидящего напротив, в трёх метрах от него. — Заодно и его братца заберём. Да, малыш? — Эн не отвечает. — Хочу заняться там бизнесом. Мексиканцы любят наркотики и убийства. Это моя сфера, — усмехается Ким. — Отец всё равно в шоке от того, что мы сваливаем, поэтому почему бы не добить его? — Это разрушит его карьеру, — улыбается Чонгук, провожая взглядом прислугу. — И слава Богу, — принимается за коньяк альфа. — Кстати, твой подарок на свадьбу отпадный, нужно будет попробовать. — Тот коньяк не для того, чтобы его пили. Он для красоты, — говорил Чон, незаметно для всех запуская руку под джинсы омеги. — Так не интересно, — сразу выпивает стакан. — А ты что делать будешь? — переводит взгляд на Хосока Гук, и друг внезапно озадачивается, раздумывая пару секунд. — Снова криминал? — Торговля людьми сейчас в моде, — отмахивается альфа. — Я бы начал. — Неплохо, а семья? — Хочу тоже уехать. Затеряться в большом городе и работать, чтобы меня никто не трогал, — к бутылке тянется, закатывая рукава толстовки, — думал о Китае. — Ми сян чу чонгуо ма? — улыбается Чонгук. — Ой, да пошёл ты, — наигранно бесится Хосок. — Я лучше там буду, чем здесь оставаться. — А мы будем одни? — спрашивает Тэхён, чувствуя проникновение пальца альфы в себя, и ерзает на его бёдрах. — Ладно эти, — морщится, смотря на молодожёнов, — а ты и Юнги? — Так будет лучше, — поясняет Хосок, но омега всё равно ничего не понимает. Под ноги Чонгука ластится тигр, чуть воющий непонятно от чего, но никто, кроме Тэхёна, этого не замечает. Да и слезть с альфы Ким не может, тот не позволит. Возбуждает специально, а разговор с друзьями продолжает. Но и Тэ нашёл повод отвлечься от странного поведения животного и Гука, когда его телефон завибрировал с кармане. Это Чан. Чон только глянул, кто звонил, и продолжил разговор. Тэхён сбросил звонок, начиная печатать смс. «Что тебе нужно?» «Где Энди?» «У Чонгука, здесь все» «Скоро что-то случится» «О чём ты? Намджун отпустил нас» «Я не про Намджуна говорю. Дело в отце Чонгука» Тэхён вернул смартфон в карман, не решаясь зацикливаться на Джисоне. Чан нёс какой-то бред, а Ким не был в настроении лезть в какие-то разборки Гука и его отца. У него такой прекрасный вечер в конце-то концов. Почему кто-то вечно что-то портит? Омега пытается отбросить приходящие в голову дурные мысли, бросает взгляд на одиноко сидящего Энди. Ничего примечательного, просто сидит, слушает альф, крутит в руке стакан с янтарной жидкостью. Почему Чан спросил про него? Тэхён всё-таки спрыгивает с пальцев Чонгука и с него самого, поднимаясь на ноги. Выходит на улицу, замечая, как за ним следует Амур. Оба садятся на ступеньки, Ким запускает руку в шерсть зверя, тот удобно устраивается в его руках. Тэхён чувствует ещё одно присутствие, и это не охрана, слоняющаяся туда-сюда. В воздухе отчётливо пахло лаймом и чем-то горьким. Энди был прямо за спиной, но Тэ и не думал двигаться. Омега вслушивался в его дыхание и в то, как он хрустел пальцами. Тэхён уверен, Эн хотел бы скинуть его с лестницы и утопить в бассейне, но он стоит. Тоже не двигается. — Ты помнишь? — послышалось сзади. Невнятный хрип, стон, будто с набитым ртом говорили. Мурашки пробежали по коже Тэхёна, он съежился, животное почувствовало опасность и тихо рыкнуло. Ким не смог разобрать слов. — Помнишь? — повторился вопрос, и он понял, но не обернулся. — Что я должен помнить? — голос дрогнул, как бы Тэ ни пытался придать ему твёрдости. — Всё, — за спиной будто было неизвестное чудовище, пугающее своим непонятным голосом и видом. Тэхён боится обернуться и в действительности увидеть нечто, хоть и понимает, что за его спиной обычный омега. — Не понимаю, о чём ты... — Я буду ждать твоей мести, — на последних словах Энди тигр поднялся, уже во всю рыча на него и загоняя в дом. Тэхён направился следом, видя, как Эн бежит в объятия мужа, и усмехнулся. — Что случилось? — спросил Гук, хлопая по своему колену ладонью. — Да так, ерунда, — Тэ возвращается к Чонгуку, смотря на лёгшего у их ног зверя. — Кажется, Энди перестал нравиться Амуру. — А он когда-нибудь нравился? — пропустил смешок Хосок. Тэхён убил альфу взглядом. Настроение испортилось напрочь, появилась тревога и так не нужное сейчас беспокойство. Голова болела до ужаса, и Ким прикрыл глаза, откидывая её на плечо Чонгука. Альфа его приобнял, быстро меняя тему с Энди на более интересную. За вечер они вспомнили всё, а Тэ вообще уснул, но его и не очень-то интересовали старые байки альф, в отличие от хитрого Энди. Омега дремал на любимом плече до ночи, пока гости не разошлись по комнатам, а Чонгук не отнёс его в постель, где разбудил и, конечно, начал приставать. — Почему ты уехал с Хосоком из больницы? — пока альфа стягивал с него джинсы, спросил Тэ. — Какая разница? По работе, — отбросил вещь в сторону. — Что тебя волнует? — Ты меня волнуешь. До ужаса, Чонгук. Мне страшно потерять тебя, — уже голый прижимается к обнажённому альфе. — Энди говорил со мной. — Невозможно, я отрезал ему язык, — медленно входит в лежащего под собой омегу. — Он говорил невнятно... — выгибается, запуская пальцы в чёрные волосы. — Он сказал, что я должен что-то помнить. Что я забыл? — Не важно, что ты забыл, важно, чтобы ты всегда помнил меня, — резко входит до упора, ловит губами стон омеги и начинает двигаться. — Ты и Джек — самое дорогое, что у меня есть, я должен помнить вас, а вы меня. — Что ты говоришь? — до боли зажмуривает глаза. — Ты знаешь, что что-то произойдёт? — Я же сказал, — кусает в шею, — теперь дело за тобой. — Чонгук! — стонет, хочет о большем спросить, теряется. Альфа больше не позволяет открыть рот, целует, всего Тэхёна испивает до самого рассвета.

***

Энди и Джунхи уезжают первыми к утру. У них самолёт вечером, так что они прощаются и покидают особняк. Хосок тоже не собирался задерживаться, но остался на кофе, а потом хотел поехать к Юнги. Когда Чонгук пропал в душе на час, Тэхён вошёл в гостиную, замечая альфу. Ким подсел на диванчик рядом, кутаясь в махровый халат, и прилёг на бок парня. — Что вы сегодня собираетесь делать? — тихо спросил омега. — Я подчищаю офис, Чонгук не знаю, что делать будет. — Не ври мне, — выхватывает у альфы недопитый кофе. — У меня сердце не на месте. — Ладно, — сдаётся Хосок. — Чонгук хочет сделать тебе сюрприз. — Правда? — спросил с блеском в глазах, но на деле же просто играл. — Подожди вечера. Я, кстати, разберусь с Намджуном и его доктором. — Хорошо. Зато Джунхи больше нет, я спокоен. — Чем он тебе не угодил? Тэхён выпивает кофе альфы и поднимается с диванчика. — Скажи спасибо, что я спас Юнги. — Ну да, — усмехнулся Хосок. — Всё это твои игры, будто я не знаю. — Кто ещё из нас играет, — надулся Ким и побежал наверх. Чон уехал на работу, так нормально и не испив горяченького. Тэхён переоделся в футболку и шорты, натянул на ноги тапочки и вернулся вниз, падая на диван перед телевизором. Чонгук спустился через несколько минут. Выглядел для Тэ чертовски красивым с мокрыми волосами и этим полотенцем на бёдрах. Не будь омега уставшим после ночи, так бы и запрыгнул на него. — Мне нужно уехать до вечера, — сказал Гук, проводя пальцами по мокрым волосам. — Куда? — Пара встреч насчёт продажи WTH, потом заеду в одно место и весь твой, — уже развернулся альфа, направляясь к лестнице. Тэхён просидел один с полчаса, пока Чонгук собирался, а когда он снова появился внизу, то отключил плазму, побежав за ним. Поймал уже у лукана, хватаясь за дверцу. — Что такое? — Гук даже вышел из машины. — Вот, — омега развязывает красную нить на запястье и повязывает на руке альфы. — У тебя всё в порядке? — напрягается Чон, приобнимая парня. — Да, — качает головой. — Я позвоню, — чмокает в губы и садится в машину, уезжая. У Тэхёна совсем не всё в порядке. Он почти ничего не ест, только половину дня проводит, сидя в социальных сетях, и валяется на диване. Слушает, как где-то под кроватью воет животное, и всё пытается выяснить у него, в чём дело. А когда Чонгук пишет смс, чтобы омега собирался в ресторан, Ким сразу расцветает и бежит переодеваться. За десять минут успевает надеть светлый костюм с золотыми вставками, нафуфыриться и покрутиться у зеркала. Звонит альфа, и Тэхён выбегает из комнаты. — Ты готов? — весёлым голосом спросил Гук. — Да, я уже выхожу. — Еду, тигрёнок. — Чонгук... — Да? — Нет, ничего... просто... Тэхён слышит выстрелы, а голос альфы — нет. Омега пытается докричаться до него, чуть не валится со ступенек, но Гук молчит. Только звуки улицы, ничего больше. Ким чувствует, как его вмиг охватывает ужас, дрожащими пальцами набирает номер Хосока, просит всё узнать, дозвониться до Чонгука, а тот обещает вскоре приехать. Тэхён оседает на асфальт, поднимает голову к небу. Молится только об одном: чтобы всё это было не по-настоящему, просто дурной сон. Молит небеса, чтобы Чонгук был живым. Наступает прострация, жалкие минуты надежды и невидимой веры. Он отказывается принимать что-то плохое, но вот тигр, вышедший на улицу, кажется, уже принял правду. Амур ложится рядом с омегой, кажется мёртвым и не шевелится. Тэ начинает нервничать ещё больше, а Хосока ждёт будто всю жизнь, но тот так и не приезжает. Только спустя пару часов, когда Тэ ещё находился в раздумьях: ему подняться на четвёртый этаж и сброситься или попросить охранника его пристрелить? — Тэ, — Хосок вылетает из мустанга, поднимая парня с асфальта, и прижимает к себе настолько сильно, насколько может. — Где он? — только спрашивает. — Тэхён, — отпускает парня, но придерживает за плечи. Ким всё читает по его пустым глазам. — Я хочу его увидеть, пожалуйста, — слёзы стекают по розовым щекам. Он продрог, замёрз и просит только одного, но Хосок и не думает отвечать или везти его к Гуку. — Не сейчас, Тэ, нет, — альфа вновь заключает его в свои объятья. — Я слышал выстрелы, — в грудь прошептал. — Он умер? Что произошло?! Молчание говорит обо всём. Чонгук толкнул Тэхёна в пропасть или с собой утянул? Эта тупая боль вирусом разливается по телу, не даёт дышать, думать, собрать мысли в один единый пазл. Ким сейчас кукла бездушная в руках Хосока. Кажется, даже фарфоровая. Если Чон отпустит его, то Тэ тут же рухнет на землю и разобьётся на тысячи осколков. Все рисунки, что альфа оставил на теле, горят адским синим пламенем, до пепла сжигая Тэхёна. В воздухе отчётливо пахнет горящей плотью, она кусками сходит с омеги. Швы, которыми он сшивал своё раненое сердце, расходятся удивительно быстро, и Тэ ощущает каждую ниточку, каждый разорванный стежок. Голова взрывается, мозг отказывается работать. Тэ уже ничего не соображает, цепляется за Хосока, будто он единственный проводник в этом мире, никого и нет больше. Альфа к себе всё жмёт, но боль забрать не может, только теплом делится, но его не хватает. Ладони Хосока не такие горячие, как у Чонгука. Люби и умирай. Омега начинает выть. Истошно, громко, до срыва связок. Пугает охрану, прислугу, всех, кто был вокруг, и даже самого себя. Жизнь на этом кончилась? Джокер умер? Джокер, мать его, умер? Убил Чонгука, с собой на дно пропасти забрал. А ведь Гук даже ни разу не подержал сына на руках. Как Тэхён будет один его воспитывать, как без Чона? Он знает, чувствует, понимает, что страдания никогда не кончатся. Тихий смех альфы в голове Тэ становится громче, будто издевательский, обезумевший. Тэхён сейчас сойдёт с ума в последний раз. А хочет ли он этого? Лучше пытку вечную терпеть в заточении своей головы, чем сойти с ума и кривляться психиатрам. Нет, Тэ не такой. Он самого Дьявола приручил, он сильней, чем сам думает. Он ошибается. Тэхён слабее всех, потому что не важно, что ты забыл, важно, чтобы ты всегда помнил меня. Память так коварна... В случае неудачного поворота ваших мыслей, если вдруг вас на полном ходу занесет в тот уголок памяти, где царит непереносимый ужас, помните: безумие всегда рядом. Безумие — это запасной выход. Вы можете просто шагнуть через порог, оставив позади весь этот кошмар, и запереть дверь. Отгородиться от него... навсегда. Тэхён ограждает себя от памяти. Поднимает голову к Хосоку, встречается с ним взглядами. Альфа знает больше, чем говорил всё это время. Почему Тэ вечно кажется, что всё происходящее, — это иллюзия? Потому что... так и есть? — Заставь забыть его, — шепчет, глотая горькие слёзы. — Не хочу помнить, не хочу знать его... — Тэхён, это неправильно. — Я обещал... всегда его помнить, — в кулаках сжимает чёрный воротник на пиджаке альфы, — а он обещал, что с ним всё будет в порядке, — лбом утыкается в грудь Хосока. — Нет ничего легче обещания... — Хорошо, я помогу тебе забыть, — поднимает голову парня. — Но ты должен кое-что увидеть. — Что? Хосок быстрыми шагами идёт в машину и достаёт из неё букет сиренево-белых эустом, протягивает омеге, раскрывает ладонь, держа коробочку с кольцом. Ким смотрит с вопросом в зарёванных глазах, к цветам даже не тянется, вспоминает их. — Когда его нашли, он держал в руках букет, а кольцо было в кармане, — объяснил Чон. — Он в... — губу закусывает, чтобы вопль снова не вылез наружу, — морге? — альфа кивает. Тэхён потерял Хосока, как свою подставку, и повалился на асфальт. Альфа не успевает его поймать. Только бросив цветы и коробочку с кольцом, поднимает парня на руки и несёт в дом. Не в спальню, он оставляет его в гостиной на третьем этаже, в любимой комнате Чонгука. Но как собраться с мыслями и действительно заставить Тэхёна забыть всё, что было между ним и Гуком? Хосок же не такой монстр, как Гук? Или такой же? Альфа находит в аптечке хлороформ, капает пару капель на черный платок и приставляет к лицу омеги. Что будет, когда Тэхён всё вспомнит? Может, это шанс показать ему, что он ошибся, когда пытался из Сатаны сделать Бога? Да, наверное. Чонгук хотел бы, чтобы Хосок поступил именно так. Чон наблюдает за спящим парнем, обдумывает то, что скажет ему, что внушит, но в голову пока ничего внятного не лезет. Альфа сидит рядом с омегой, рассматривая светлые стены, касается щиколоток Тэхёна, откидывается на спинку синего дивана. Тут вдруг так темно стало, или это просто кажется. Даже самому Хосоку не по себе. С ноги Кима исчезает красная повязка. Альфа убирает её в карман, потому что не нужно это Тэхёну. Он должен забыть. Сможет?

***

За два дня реально забыть человека? Спросите у Тэхёна, он ответит точно, что да, это возможно. Как? Он в ответе не уверен. Сердце ноет каждую ночь, и этими же одинокими ночами к нему приходит образ альфы. Он его знает, это Чонгук. Парень, которого он любил? Да, любил. Только образ в голове настолько смазанный, что кажется вовсе не настоящим. Гук был в его жизни, Тэхён любил его. Он умер, Ким принял. Воспоминания — туман, а омега запутался в нём, потерялся. Не может найти выход, его и не существует вовсе, хоть Тэ и чувствует, что он есть. Ему нужно увидеть тело. По словам Хосока, выстрелили в голову прямо у ювелирного магазина. Тэхён всё принял хорошо, достойно. А как ещё, если он больше на овоща похож? Он словно загипнотизированный и не совсем понял, когда Хосок вдруг принёс ему героин и потребовал принять. Ким отказывался, но в памяти всплывали образы, когда он это уже делал. Так, наверное, люди с болью справляются. Тэ тоже пытается, но смех в голове не утихает, силуэт Чонгука преследует его везде, как наяву, так и во снах. Страшно, когда при свете дня его живого среди толпы людей встречаешь. Но и увидеть его мёртвого в морге было не сложно. Тэхён его забыл, но помнил. Воспоминания будто пылью покрылись, опустились на дно сознания, но были живы. Нельзя их убить полностью. Ким не может посмотреть, что ещё есть там, на дне. Боится, что окажется пропасть бездонная. Он будет прав. И где-то там, в этом тёмном пространстве, — он, Гук, которого нужно помнить, но Тэхён знает только то, что любил его. Чонгук лежал перед ним с простреленной головой, с холодными ладонями и серым цветом лица. Тэ не побрезговал коснуться его татуировок, откидывая белую ткань подальше. Ему на мгновение показалось, что мёртвое сердце альфы билось, а крылья носа шевелились. Он точно умер? Омега даже оборачивается, сталкивается взглядами с Хосоком, но тот просто пожимает плечами. Чон не настолько спятил, чтобы верить в то, что друг живой. Ким проходит дальше, видит красную нить на запястье, не убирая руки, скользит по когда-то любимой коже, останавливается у ног. — Это не он, — ошарашивает и Хосока, и патологоанатома. — Тэхён, это Чонгук, ты чего? — альфа пытается достучаться до парня, но понимает, что это безуспешно. Вообще, Тэ должен был это принять, он уже смирился, чёрт его дери. Почему сейчас такое исполняет? — У Чонгука не было татуировки на пятке, — тыкает в ногу мёртвого парня омега. — Я изучил его тело полностью, — отвечает отстранённо. — Что? Тэхён, прекрати, — уже начинает нервничать Хосок. — Он бредит, — говорит доктору. — Может, я и не в себе, но рисунки... Не было этих цифр, никогда не было, — отходит от тела Ким, падая в руки Хосока. Чон везёт Тэхёна обратно в особняк. Даже к ребёнку боится в таком состоянии привести, к Юнги тоже, а ведь они бы могли ему немного помочь. Тэ действительно бредит, говорит что-то по-корейски, когда Хосок заносит его в дом и сажает на тёмный диван. Альфа у глаз его щёлкает пальцами, а тот не видит. У него пелена в глазах, осколки прошлого забили глазницы. — Не таким я тебя видеть хочу, — говорит Чон, кусая омегу в шею, крик его протяжный через себя проносит. Потому что Ким Тэхён — его омега, и всегда им был. Помечает не по дурости, так нужно. Это забирает все последние силы из омеги, он снова теряет сознание, а Хосок его оставляет. Сегодня похороны, Тэ там быть не должно.

***

Погода удивляет своим ярким солнцем и парочкой облачков. Да и грусти в глазах родственников нет. Если только в Намджуне и Джунхи, который всё никак не может нормально переехать. Энди улыбался, Хосок это видел, убить его прямо там хотел и рядом с Гуком положить. А Джун отличился красными глазами, да, он прятал их за тёмными очками, но Хосок был уверен, что тот проронил несколько капель слёз. Альфа стоял сам не свой, слушая тупые речи тупых людей. Чёртовых репортёров и родителей Гука. Сам Чон близко не подходил, в толпе смешался, лицо за маской чёрной спрятал и смотрел, как гроб под землю уходит. Душераздирающая картина. Хосок половину своего сердца в коробку эту положил. Ненавидел всех и каждого. Потому что он знает правду. Энди передал флешку Джисону, но там была информация только на Чонгука, что Хосока удивило, но главное то, что он отдал её. А тот обозлился по большей части из-за убийства своего маленького сына, тоже нанял людей, и Гука так же убили. Интересный бумеранг событий. Хосок бы всё рассказал Джунхи, но он не станет. Тот давно выпал из игры, правила которой менялись чуть ли не каждый день, но все справились на отлично, роли отыграли на десять из десяти, молодцы. Чон выходит из толпы под мрачный взгляд Намджуна. Хосоку бы его мужа увидеть, спросить почему? Ведь это Джин устроил Юнги курорт в больнице. Чёртова омега, решившая вершить свою месть и сделать Мина овощем. Только не вышло, Юнги дома отлёживается под капельницей, в себя приходит, а вот Сокджин ещё поплатится. Да так, что тысячу раз пожалеет, что посмел ручонки свои к омеге Хосока протянуть. Альфа такое не прощает, он вообще ничего не прощает. У него пометка на Джине, как и на Энди. Значит, будет весело.

***

Снова видит его, альфа протягивает татуированные руки к лицу, Тэхён отмахивается, снимает наваждение. Будто лунатит, ничего не понимает. Поднимается с дивана, шею ощупывает, там запеклась сладкая кровь, в ней ещё можно найти ваниль. Ким даже запах чувствует. Его запах. Он витает по всему дому, куда бежать? Тэ покидает особняк, направляясь в гараж, охранники что-то говорят, но парень не реагирует. Упрямо берёт канистру с бензином и возвращается в дом. Животное под ногами крутится, Тэхён ощущает, как ещё пара мгновений, и он замертво свалится. В нём начался вечный дождь, холод такой собачий внутри, а осознание того, что он полжизни будто проспал, неприятно бьёт по голове. Что настоящее, а что иллюзия? В спальне темнота, хоть глаз выколи, но омега всё равно разливает по полу едкую на запах жидкость и не морщится. Покидает комнату, пятясь спиной, последние капли выливает на дорогой ковёр. Спички находятся на кухне, которая давно опустела, а прислуга сбежала, боясь под руку обезумевшего попасть. Тэхён возвращается в комнату, долго смотрит на огонь в руках. Кричит, но в голове своей пытается смех знакомый приглушить хоть на секунду. До невозможности всё это, и надоело настолько уже, что сил не осталось. Спичка падает на пол, комната вспыхивает. Пускай пламя поглотит былую страсть. Тэ медленно, не торопясь сгореть заживо, идёт по коридору, минует лестницы и выходит на улицу. Горит почти весь третий этаж, Ким не оборачивается, опускает взгляд на воду в бассейне, вдыхает запах гари. Какие-то крики за спиной, шумиха, но омега плевать на всё хотел. Замок Джокера канет в лету вместе с ним и с прошлым. Тэхён, правда, останется здесь. Ему есть, ради кого жить. Кроха в больнице, и он ждёт папу. Когда рядом с омегой появляется прихрамывающий тигр, он и бровью не ведёт. Животное обожгло лапу в пожаре, теперь он такой же покалеченный, как и Тэхён. Такой же убитый, со стеклянными глазами и неощутимым прошлым. Ким всё-таки оборачивается, когда пылает весь дом и вдалеке слышатся звуки сирен. Он стоит недалеко, видит этот кошмар, но смотрит на фигуру на втором этаже здания. На балконе, облокотившись локтями о железную перегородку, стоял и смотрел на Тэхёна Чонгук, медленно потягивая сигарету. Он был настолько реальным, настоящим, почти не глюком. Ким видел все его очертания лица и даже красную нить на запястье, которую завязал сам омега. Лицо Тэ в одно мгновение стало мокрым, и тут хочешь не хочешь, но падаешь в пропасть. Да и плевать уже. Пускай Чонгук навсегда останется для него только видением, Тэхён всё равно хочет к нему прикоснуться. Он делает уже шаг к дому, но альфа выпрямляется, кидает окурок вниз и уходит в дом. Он смотрит на омегу из окна спальни, холла, комнаты для гостей, тату-мастерской... Чонгук смотрел на Тэхёна отовсюду, из всех сотен окон в этом проклятом доме.