Поколение Расцвета

      Хани услышала: гул вышедших в парк на обед учеников изменился. Стал едва уловимо громче, сместился от привычно стоящих лотков с едой ближе к зданию школы. Что-то происходило на центральной аллее, чего она не видела за розовыми кустами.       Окатило чувством дежавю, поднялся дыбом каждый волосок на теле.       Стараясь быть незаметной, держаться в тени и ступать потише, Хани свернула на тропинку, пересекающую аллеи поперёк, чтобы выйти на центральную максимально близко к происходящему. Десяток шагов спустя в лицо дохнуло холодом, предупреждая — дальше нельзя.       Хани застыла на месте. Конечно же, почти ничего в школе святой Марии за последние дни не происходило без участия Энди Коттона. Об этом можно было догадаться, даже не зная наверняка, но…       Но волна холода схлынула так же быстро, как поднялась, хотя Хани не шевельнулась. Рискнув пойти дальше, она не увидела признаков того, что там, в центре немногочисленной пока толпы, был Энди. Могло ли ей показаться?       Учеников, идущих от фонтанов, стало больше. У многих в руках был кофе, отовсюду неслись тёплые запахи еды. Волнение не отпускало Хани, поднимая мурашки не хуже угасшего холода. Решительность откуда-то взялась сама собой: локтями растолкав народ, наступив кому-то на ногу, она пролезла в центр. Ботинки тут же вляпались в липкую лужу: на асфальте валялись два бумажных стаканчика от кофе.       В метре от лужи стояла, уперевшись руками в бока, Дженни. Волосы её растрепались, веснушчатые щёки пылали гневным румянцем. Перед ней на земле сидел тот высоченный парень из баскетбольной команды, что пытался вчера усмирить Флинта. Он весь согнулся, сгорбился, мелко дрожа спиной, прикрывая голову руками, пряча её между остро торчащих коленей, точно уже получил пару раз от души. Бедный парень явно мечтал стать незаметным или хотя бы провалиться сквозь землю, при этом места занимая столько, что крошечная Дженни рядом казалась совсем ребёнком.       Энди сидел неподалёку, на бордюре, болезненно бледный и осунувшийся, вместо привычной улыбки только колко и недоверчиво зыркающий по сторонам. Беспокойные руки крутили что-то маленькое, вроде записной книжки, ноги отбивали по асфальту ритм.       К удивлению Хани, собравшиеся вокруг ученики смотрели не на него, а на Дженни. Та отчитывала баскетболиста, как маленького.       — Я-то думала, ты хороший! — от души выругавшись, объявила Дженни.       — Но я хороший, — пропищал он. — Коттон сам упал, я его не трогал!       Хани подошла к ним, обернулась хмуро на глазеющих.       — Вам делать нечего? Тут не кино! — и тихо через плечо: — Дженни, пни Коттона, пойдёмте отсюда.       — Его трогать нельзя, — мигом отвлеклась Дженни. — Он себя не контролирует.       Хани вздохнула, поворачиваясь к ним.       — Ну, значит, морально пни! Вас совсем одних теперь не оставить?       Преодолев секундную внутреннюю борьбу, она схватила Дженни за руку и почти силком оттащила от несчастного баскетболиста. Когда они подошли к Энди, тот зыркнул снизу вверх так темно и тяжело, что на краткий миг Хани стало страшно.       — Поднимайся, Коттон. Уйдём отсюда, пока не прибежали взрослые.       — Би, тебе стоит отойти, — процедил он с какой-то злобой, после перевёл взгляд на Дженни. — Я же просил держать её от меня подальше!       Хани послушно отодвинулась, Энди встал, чуть покачиваясь.       — В библиотеку? — предположила Дженни, притихшая, стоило рядом оказаться Хани.       — Куда-нибудь, где людей нет, — не поднимая головы, ответил Энди. — Сложно это всё…       Им в спины смеялись — теперь школа имени святой Марии знала не только Энди Коттона, но и их с Дженни. Да и баскетболисту публичное унижение явно не пошло на пользу. Хани услышала, как трое из двенадцатого обсуждают язвительно, что беднягу отделала девчонка на два класса младше и на полметра ниже.       Но цирк кончился, зеваки начали расходиться. Хани потянула Дженни к дальним аллеям, лежащим у самой стены. Энди брёл следом, спотыкаясь на ровном месте, точно ослеп.       Запал Хани кончился пару минут спустя. Растворились последние намёки на решимость. Выбрав скамейку у самого дальнего от центральной аллеи края, она усадила туда Дженни. Энди вновь сел на бордюр, устроившись напротив.       Сама Хани встала посередине, переводя взгляд с одного на другую.       — Что это было? — голос её отчего-то охрип, в горле пересохло.       — Можно, можно? — Дженни затрясла поднятой рукой, как на уроке. — Энди с утра нездоровится, он боится контроль над способностью потерять. Мы вышли на воздух, я ушла кофе взять, а когда пришла, ну, буквально минуточку спустя, то увидела, что там этот…       — Брэдли, — подсказал полушёпотом Энди.       — Брэдли, — согласилась Дженни. — Схватил его, уронил, ударил!       — Не бил он меня, — вяло завозмущался Энди. — Я правда сам свалился. Не хотел… сожрать.       — Давай свою версию, — устало попросила Хани.       Энди всё вертел в руках какую-то крохотную книжку.       — Херня это всё. Дженни смотрит через задницу. Меня с утра просто с головой кроет грёбаным энергетическим голодом, а этот чёрный хрен припёрся извиняться за вчерашнее. Так вышло, что я к нему прикоснулся, и пришлось, блин, наизнанку вывернуться, чтобы силу удержать. Потому свалился. Сам! Всё просто.       Говорил он на выдохе, даже на целой череде коротких рваных выдохов, фразы выходили рубленными на куски, вымучено-злобными. На последней он закусил губу, дёргано пожал плечами.       Таким его Хани ещё не видела, точно выглянуло что-то живое, болезненное, изломанное, посмотрело на мир поверх глянцевой оболочки.       — И теперь ты за меня боишься, — мягко сказала она. — Потому что думаешь, что потеряешь контроль и причинишь мне вред.       — Он просил меня держать тебя подальше, — услужливо напомнила Дженни.       Хани села на скамейку, одёрнула длинную юбку, посмотрела на Энди. Тот сидел совсем зелёный, молча сопел, терзал зубами нижнюю губу и прятал глаза.       И не спорил.       — Мы хотели проверить твою гипотезу о том, что если меня кто-то будет касаться, пока ты от другого питаешься, то его тоже заденет, как вышло вчера с Дженни, — напомнила Хани. — Если тебе так плохо без… доноров, то нужно найти кого-то…       — А если я не остановлюсь? — почти беззвучно спросил Энди. — Не только за тебя ведь боюсь, не надейся даже.       Хани нахмурилась.       — А ты остановись. И мы поможем.       — Да, что-нибудь придумаем. Нужен кто-то, кто не сразу под тебя ляжет, когда руки распустишь, — поддержала Дженни. — Если Брэдли всё-таки ни в чём не виноват, то, может быть, с ним…       Энди клацнул зубами.       — Сама под Брэдли ложись, если такая смелая!       За рядом розовых кустов раздались приближающиеся шаги и смущённое пыхтение. Хани вскинула руку, призывая Энди и Дженни к молчанию. Десяток секунд спустя над верхушками кустов показалась чернявая голова с пучком косичек на макушке.       — Извините, я вас искал, — пробасил недавно упомянутый Брэдли, заглядывая к ним сверху вниз, нависая над скамейкой строительным краном. Кусты едва доставали ему до груди. — Можно вас перебить, ребята?       — Давай, только сразу насмерть, — с кривой улыбкой попросил Энди. — Я затрахался мучиться.       Хани увидела: он снова сидит прямо, держит гордо голову, щурится с холодком. Сгладились болезненные углы, вернулся к пренебрежительному тон голоса.       Брэдли вышел на их дорожку, сразу занимая как-то слишком много места. Чтобы смотреть на него, не вставая со скамейки, приходилось задирать голову, потому Хани поднялась, чувствуя неловкость, сложила руки на груди и уставилась на него исподлобья.       — Извините, что так всё получается, — густым низким голосом протянул Брэдли. Он мялся с ноги на ногу и не смотрел никому в лицо. — И вчера, и сегодня… Я не хотел ничего такого, честно. Коттон, ты вообще как, в порядке? Со здоровьем проблемы, да?       — Тебе серьёзно не насрать? — с ощутимой насмешкой перебил Энди. — О себе подумай! Ты якшаешься с Коттон Кэнди, тебя теперь из команды выгонят. Я же урод.       — Да не урод ты… — замялся Брэдли. — Совсем даже наоборот.       Дженни захихикала, заставив его залиться густым малиновым по черноте кожи.       Хани осталась серьёзной.       — Ты за Коттоном по пятам ходишь для того, чтобы извиниться? Совесть от слоя грязи чешется?       Брэдли пригладил огромной ручищей волосы и качнул головой.       — Ну, да, но не совсем. Не только это. Я хотел спросить, не отдаст ли он мне книжку… Я выронил, когда его ловил, чтобы он башкой о бордюр не стукнулся.       — Книжку?       Хани обернулась на Энди. Тот молча показал то, что до того вертел в руках.       — Эту?       Брэдли радостно закивал.       — Молитвенник, от матери достался. Верни, пожалуйста, если не сложно.       Энди не пошевелился. Хани и Дженни переглянулись. Хани почудилось, что та предлагает взглядом: попробуем? Проверим гипотезу?       Вернувшись на скамейку, Хани позволила взять себя за руку. Дженни тут же прильнула ближе, залезая крошечными горячими ладонями в рукав куртки и стискивая предплечье Хани. Щекой она улеглась ей на плечо, всем телом прижимаясь как можно крепче.       Энди глянул на них тяжело и горько, беззвучно ругнулся сквозь зубы и протянул Брэдли книжку.       — Забирай. Только помоги встать.

***

      Рука Брэдли была горячей, Энди сперва показалось, что он сунул ладонь куда-то в огонь и вот-вот обожжётся. Тяжёлое дыхание рвалось сквозь зубы со свистом. Голова кружилась, удивлённо вытянутое лицо Брэдли билось на части, роясь над ним хороводом. Контроль ускользал, ускользал, ускользал…       Сила попросилась наружу, подступила к горлу ледяной водой, затопила, лишая права на вдох. Терпеть было невыносимо, Энди одновременно боялся лопнуть, порваться по швам, как бутылка с замёрзшей в лёд газировкой, и провалиться внутрь себя, в гравитационном коллапсе сожрав собственное нутро.       Выхода не было, не было, не было… Или был? По подбородку потекла кровь из прокушенной нижней губы. Боль отвлекла на секунду, выступила ограничителем. Снаружи давило массой в десяток-другой атмосфер, и едва удалось кое-как крутануть на себя воображаемый вентиль, оставляя только тонкую струйку.       Опираясь на широченную ладонь Брэдли, Энди встал, еле держась на подламывающихся ногах. Медленное, ещё неуверенное тепло наполняло тело капля за каплей, текло по сомкнутым рукам, игнорируя кожу, будто они сплелись кровеносными сосудами, срослись между собой, как сиамские близнецы.       Брэдли моргал часто-часто и недоумённо пялился с высоты своего роста, явно всё чувствуя, но ничего не понимая. Багрянец с его лица сполз, уступая сероватой бледности, будто вместе с энергией Энди забирал краски с кожи; на лбу проступила испарина, рот округлился, и Брэдли выдал жалобное:       — Коттон, почему мне так холодно?       В глаза ему заглянуть оказалось дурацкой идеей, столько там нашлось удивления и бесконечной мольбы о спасении. Брэдли боялся его, боялся себя и до судорог животного ужаса боялся всех окружающих. Его огромное нескладное тело отдавало тепло так охотно, точно за жизнь он и вовсе не держался. Энди пришлось напоминать себе о необходимости сдерживаться, вновь чиркнув зубами по истерзанной нижней губе, но сознание начало плыть, заливаясь солнечным светом.       Теперь Брэдли цеплялся за него из последних сил, словно в смерти видел спасение, искупление — в боли и этом ледяном страхе. Шесть огромных пальцев сжимались мягко, позволяя забрать жизнь целиком, до дна, не по капле.       Брэдли таял оплывающей свечкой, словно выполнил предназначение и радостно прогорел фитилём. Бледнел, горбился, гнулся к земле под тяжестью страха, под весом согласия на смерть.       Энди слизывал собственную кровь с губ, катал на языке металлический вкус, а картинка мира вокруг становилась ровнее и чётче, возвращался в привычные рамки пульс, расправлялись, наполняясь кислородом, лёгкие.       Он огляделся, повёл плечами, сбрасывая недавнее онемение, как линялую шкуру. Чужая сила продолжала течь, бежать по проторённому руслу, быстрее, уверенней, и…       — Коттон, хватит, — голос принадлежал Хани, но дрожал так, что стал едва узнаваемым. — Хватит, пожалуйста… Энди…       Девочки на скамейке держались друг за друга, но это им не помогало. Вот почему так тяжело оказалось контролировать передачу силы, выкрутить вентиль, оставив тугую тонкую струйку: трое стучались снаружи разом, отдавали тепло поневоле, а Энди и думать забыл о ком-то, кроме себя.       Разорвать контакт рук оказалось так сложно, будто кожу их сшили двойным рядом ниток. Защипало, закололо в месте разрыва, заставив тереть ладонь об одежду, чтобы избавиться от ощущений.       Энди сплюнул кровь на асфальт и вытер губы. Каждый следующий вдох полнил лёгкие больше прежнего, проходясь по телу дрожью эйфории, но чего-то не хватало. Обретённый контроль не позволил с головой провалиться в способность, но и не дал полноты результата.       Брэдли сел на бордюр и запрокинул голову, глядя в пустое небо Раунд Тауна.       — Кажется, я видел Бога, — сказал он, по-детски утирая глаза кулаками.       Энди подавил невольный смешок.       — Повторять не будем, иначе ты прямиком к нему и отправишься. Хочешь узнать, что это было? Я расскажу, но лучше… лучше сделаем это по пути на ланч, идёт?

***

      После двух стаканов чёрного кофе с сахаром Хани наконец согрелась, перестала клевать носом и смогла включиться в беседу, хоть основная часть разговора уже прошла. Перед ланчем Энди, локтем отпихивая желающую вклиниться с комментариями Дженни, пересказал всё, что с ними случилось за последние дни, Брэдли Слайсу, и теперь тот ни на шаг от них не отходил, пасмурный и почерневший сильней обычного.       Это не могло не привести к весьма определённым последствиям.       — Вам не кажется, что на нас все смотрят? — спросила Хани, ёжась под сотней косых взглядов со всех сторон.       — На меня, — поправил Энди невозмутимо. — А вы по умолчанию попадаете в категорию «придурков», раз рядом тусуетесь.       Они вчетвером заняли столик в дальнем углу общей школьной столовой, и незамеченными остаться не было даже шанса. Высоченный Брэдли жался в угол скамейки, на оставшихся трёх четвертях устроилась, скинув туфли и сложив по-турецки ноги, Дженни. Она собирала пирамидку из хлеба и раскладывала овощи на тарелке по какой-то ей одной ведомой схеме, иногда роняя кусочки прямиком на задравшуюся выше колен юбку.       — Если теперь все нас знают, означает ли это, что мы стали знаменитостями? — спросила она, выстраивая кукурузинки в две шеренги.       — Дурная слава тоже слава, — пожал плечами сидящий напротив Энди.       Вся скамейка досталась ему одному: себе Хани предусмотрительно взяла стул и отсела подальше. Насытивший энергетический голод Энди Коттон довольно щурился, облизывал губы с подсохшей корочкой крови, и то крутил в тонких белых пальцах зубочистку, то безбоязненно трепал Дженни по руке, будто показывая со всей наглядностью — сейчас можно, я не кусаюсь. Смешной, как всегда взъерошенный, он не глядя жевал что-то с тарелки, слишком поспешно, изредка цокая вилкой по зубам, но всё равно вызывал у Хани ледяную дрожь с полувзгляда.       Сегодня в парке она была почти уверена, что умрёт. До того ощущения, вызванные способностью Энди, либо касались её мимолётным морозным дыханием, либо вели сразу к обморокам. Ледяной кокон окутывал тело за секунды, страх успевал только едва приподнять свою змеиную голову, и наступала темнота. Сегодня до обморока дело не дошло, и страх успел разгуляться.       Энди пытался контролировать процесс, но сделал как будто только хуже таким выстраданным контролем. Хани чувствовала, что жизнь вытекает талой водой сквозь ставшую решетом оболочку, отделяющую её «я» от внешнего мира. Растянутая во времени предсмертная мука обратилась ледяной изощрённой пыткой.       Брэдли сказал, что увидел Бога, Хани же, наоборот, уяснила для себя раз и навсегда: в Аду не жара, а почти абсолютный ноль.       Прерывая её тяжёлые думы, Энди вскинул светлый взгляд, махнул ресницами, сдул с лица прядку волос. Щёки его порозовели, уголки губ приподнялись в улыбке.       — Что с тобой, Би? По лицу вижу: загоняешься сидишь.       — Ничего. Ерунда, — в глаза ему смотреть было боязно. — Со мной всё в порядке.       — А вот со мной — не особо, — протянул, привлекая к себе внимание, Брэдли. — Да и вам скоро поплохеет. Потому что сюда идут Флинт с компанией.       Рука Хани сама вскинулась к голове. Переплетая после душа косы, она собрала с расчёски целый клок выдранных волос. Больше с Флинтом общаться не хотелось, ясно было, в ином ключе он даже разговаривать не станет, особенно учитывая сцену истерики, что увидела Хани в общежитии.       Дженни бросила мучить еду и локтями упёрлась в стол.       — Пусть приходит! Дашь ему под зад, Брэд, и выгонишь! Ты же теперь наш друг, верно? — выпалила она, словно забыла, что парой часов ранее была готова порвать Брэдли на сотню баскетболистов поменьше.       После её слов на лице бедняги проступило столь явное отчаяние, что не понять было невозможно. Брови Дженни поползли на лоб в удивлении.       — Чего?       — Насилие не выход, вот чего, — пробубнил Брэдли, съёживаясь и вжимая голову в плечи.       Флинт неспешно шёл между столиков в их сторону, за спиной его отирались трое из баскетбольной команды. После близкого знакомства с Брэдли слишком уж высокими они не показались, но и без этого выглядели угрожающе. Один на ходу догрызал яблоко: видимо, к разборкам решено было перейти на сытый желудок.       Хани приросла к стулу, чувствуя мерзкую слабость в ногах. Новых разборок не хотелось отчаянно, от растущего напряжения всем явно стало не по себе, и только Энди показался невозмутимым, не дрогнув и мускулом. Правда, вилку между пальцев крутил слишком быстро, слишком дёргано и спину держал так прямо, будто палку проглотил.       Отчего их жизнь не могла стать хоть чуточку проще? Хани силилась представить что-то хуже, чем их положение в тот момент, но воображения не хватало.       — Коттон Кэнди, — вкрадчиво начал Флинт, останавливаясь в паре шагов.       Столовая затихла. Ученики с предвкушением вытаращились на очередное представление.       Энди стиснул вилку до побелевших пальцев, ещё чуть усилий и тонкий металлический черенок её согнулся бы. Глядя на него, на подозрительно прямую спину, на оледеневшее лицо, Хани решилась.       — Ты же не будешь устраивать здесь драку, Флинт, — она сама не понимала, откуда берётся храбрость на то, чтобы говорить с ним, и не просто говорить, даже голоса не повышать.       — Так я не драться пришёл, — протянул тот, — а объяснить вам, придуркам, где ваше место, и со своим другом Брэдом перетереть кое о чём.       Он голосом выделил «со своим другом». Дженни начала было говорить что-то, дерзко вскинув подбородок, но Брэдли спешно закрыл ей рот своей широченной ладонью. Лицо Дженни тут же утонуло в ней до самых глаз, но вырываться она не стала, стерпела, пока он не убрал руку сам.       — Я уже сказал тебе, Флинт, что мнения своего не изменю, — голос Брэдли дрожал, но спина перестала походить на знак вопроса. — Можешь выгнать из команды, до меня там всё равно никому дела нет.       Флинт склонил голову к плечу и, кажется, озадачился.       — Сперва Сюзи мозги парит, теперь ты. Коттон Кэнди тебе что, отсосал, чтобы ты на сторону чмошников перешёл?       Без движения сидящий Энди звонко стукнул вилкой по тарелке, заставив Хани вздрогнуть.       — Так вот на какие подвиги ты пошёл, Флинт, чтобы Брэда себе во френдзону заполучить? — бросил он, презрительно вскидывая бровь. — Что, уже загрустил о потере такого члена… команды?       Лицо Флинта начала заливать густая краснота, поднимаясь от бычьей шеи по щекам и выше, пока не закрыла лоб до самых корней уложенных гелем волос. Хрустевший яблоком баскетболист кинул в сторону Энди огрызок, но промахнулся и глубокомысленно выдал:       — Хана тебе, Кэнди.       — Так вы же не драться пришли, — рискнула напомнить Хани.       — Мы можем и передумать, — слова давались Флинту с трудом, жаром от него таращило, как от кипящего чайника. — Если Кэнди продолжит…       — Да, Флинту и так сегодня от бабы досталось! — попытался поддержать его ещё один приятель. — Опустила прямо при людях, сказала, что он слабак и трус, так что две истерички за день — это перебор.       Флинт взорвался беззвучно. Коротко вскинул руку и почти без замаха угостил приятеля прямым в подбородок. Хани, кажется, моргнула в момент, когда всё случилось, потому что секундой спустя наблюдала оседающее на пол тело и отбежавших подальше остальных.       Энди уронил вилку. На него даже не обернулись.       Встряхнув кистью, Флинт окинул их столик взглядом, дыша тяжело, как бегун после длинной дистанции.       — Что пялитесь, уроды? Брэдли, сука, встал и вышел! Жду три минуты. Остальные дёрнутся — рядом с этим лягут.       Он кивнул на растянувшегося под ногами приятеля, выругался и двинулся в сторону выхода из столовой. Оглушающая тишина, до того ощутимым напряжением висевшая в воздухе, лопнула за его спиной, как мыльный пузырь. Ученики загалдели разом, перешёптываясь, похихикивая; двое баскетболистов подхватили своего третьего под руки и утащили куда-то к стене.       Хани чувствовала, как горят её щёки, как колотится сердце, запоздало отвечая случившемуся. Обменявшись с Дженни и Брэдом недоумёнными взглядами, она посмотрела на Энди. Тот был бледен, улыбался криво и нервно тарабанил пальцами по столу.       — Иди поговори с ним, Брэд, — то ли попросил, то ли приказал он. — А то ещё дел натворит. Сегодня нам и без Флинта забот хватит, обещаю. Что у него там случилось, кстати?       Брэдли встал, поддёрнул до локтей сползающие рукава свитера, провёл ладонью по волосам.       — Сюзи его послала. Сцену закатила в общаге, прямо когда народ на ланч собираться начал, видимо, чтобы задеть посильнее. В общем-то я с ней согласен — Флинт последнее время совсем неуправляемый, как она его вообще вытерпела… Но при всех его песочить — свинство.       — Сюзи из болельщиц? — по лицу Энди пробежала волна. — А, помню такую, у неё суставы гнутся, как у резиновой. И за что она? Вроде они друг друга стоят, оба с положительной мутацией и окружающих ущербными считают — прям идеальная пара.       Брэдли покивал грустно и скрестил руки на груди, пряча ладони.       — Типа того, да… Теперь, выходит, его она тоже сочла ущербным. Насколько я знаю, он к ней утром после медпункта жаловаться пришёл.       — Жаловаться? — недоумённо переспросил Энди.       Хани только теперь заметила, что Брэдли тоже избегает смотреть ему в глаза.       — Он тебя испугался, Коттон, — ответил он. — И теперь я понимаю, почему.