Поколение Расцвета

      До поздней ночи Хани ворочалась в кровати и никак не могла найти удобной позы, чтобы заснуть. Соседка косилась на её возню с подозрением, но от своих дел не отвлекалась, продолжая тыкаться в планшет, переписываясь то ли с парнем, то ли с подружками.       Вчерашний разговор не давал Хани покоя. Странности в поведении миз Олсен становились тем очевидней, чем дальше она о них думала. Возможно, в действительности о способности Энди знала только она одна, а не все взрослые в школе имени святой Марии.       Что-то связанное с Золотым Процентом происходило, видимо, уже давно, и только сейчас начало всплывать наружу, стоило Хани и остальным коснуться этого непосредственно. Что за Инцидент случился десять лет назад в Мэйне, чему стал свидетелем Энди Коттон?       Обдумывая вчерашний разговор, Хани пришла к ещё одному выводу: что-то случилось летом, когда у Энди проснулась способность, и это тоже было предметом интереса тьюторши.       На завтрак Энди не явился, и Хани начала всерьёз переживать, что его тайком ото всех забрали в Центр. Встретившись с ожидающей у дверей Дженни, она уже привычно заняла дальний столик и попыталась высмотреть в толпе учеников приметную фигуру Брэдли Слайса, но того тоже нигде не было.       Дженни вела себя непривычно тихо, только спросила пару раз, всё ли с Хани в порядке. Та отвечала односложно. Живот её крутило с самого утра, и завтрак в горло не лез. Хани допивала пустой чёрный кофе, когда Брэд всё-таки появился в дверях, войдя следом за Флинтом. Оба они, не задерживаясь у раздачи, направились прямиком к их столику, остальные ученики проводили их взглядами и шёпотом за спиной.       — Ваша тьюторша — странная! — выдал хмурый Флинт, остановившись позади Дженни.       Брэдли осторожно сел на край скамейки и посмотрел на пустое место напротив. Хани, как и вчера, сидела отдельно, на стуле, точно ожидала, что Энди вернётся, и придётся вновь держаться от него на безопасном расстоянии.       Всего за пару дней она успела привыкнуть думать о нём, и теперь очень сложно было свернуть свои мысли в сторону.       — Она говорила с вами? — спросила Дженни.       Брэдли покачал головой.       — Только со мной одним. Попросила не болтать о разговоре с ней, если не хочу последствий…       — А мне всё равно рассказал! — расплылся в улыбке Флинт. — Потому что ты, Брэд, без меня ничего не можешь!       — Эта женщина странная, — осторожно сказал Брэдли.       — Однозначно! — Флинт хлопнул ладонью по столу и тяжело опустился на оставленное для Энди место. — Такая же мутная, как ваш Коттон. О, великий Бог Раскола, знали бы вы, придурки, как меня всё раздражает!       — А ты вообще зачем к нам, придуркам, пришёл? — резонно спросила Дженни. — Передумал корчить из себя элитный пуп элитной земли?       — Потому что вы знаете, что происходит! — Флинт был категоричен. — Во что влез чёртов Коттон, и во что он втянул меня? Почему ваша тьюторша шепчется об этом с вами по углам, а не идёт к директору и Церкви?       — Наверное, у неё какие-то свои цели, — предположил Брэдли. — Я тоже чувствую, что ситуация дурно пахнет. Если бы Коттона обвинили в чём-то публично, я бы поддержал взрослых, но сейчас… Возможно ли сделать так, чтобы никто, включая его, не пострадал?       — Мы не можем ей доверять, — поддержала Дженни. — Нужно вытаскивать Энди. Что, Флинт, ты с нами теперь? С придурками?       — Обойдётесь, — Флинт вскинул подбородок. — Выкладывайте, что происходит. Я предлагаю поговорить со взрослыми, минуя эту сбрендившую тётку. Если с Коттоном что-нибудь случится, мне только проще станет, но раз это теперь и меня касается… А у меня, знаете ли, планы на будущее вполне конкретные, некогда на всякую ерунду время тратить.       Дженни и Брэдли синхронно перевели взгляды с него на Хани, точно давали ей право самой решать, как им поступать.       — Мы можем собраться где-нибудь, где нас не подслушают? — спросила она, с трудом выдерживая их взгляды. — Здесь слишком много ушей. На нас все пялятся.       — Предлагаешь мне ради вас уроки прогулять? — удивился Флинт. — Офигела совсем! Говори сейчас. Взрослые всё равно узнают. От Церкви Раскола надолго не спрячешься.       — Так боишься Энди, что побежишь жаловаться? — подначила Дженни. — А только что кричал, что сам всё можешь, и это другие без тебя — ничто.       — Я боюсь Коттона Кэнди? — лицо Флинта медленно наливалось краснотой. — Вот ещё! Просто жизнь себе портить не хочу.       Ученики начинали покидать столовую. Близился конец завтрака, груда пустых подносов на столе для грязной посуды росла, у раздачи почти никого не осталось. Хани посмотрела на свою нетронутую тарелку и с сожалением отодвинула подальше.       — Сейчас начнутся уроки. Если мы что-то решаем, то нужно поторопиться.       — У нас пара физкультуры, — сказал Брэдли. — Как насчёт подсобки за спортзалом? Ну, где весь инвентарь хранится. У Флинта, как у главы спортивной секции, туда свободный доступ, и камер там нет.       — Значит, можем встретиться там после второго урока, — согласилась Хани.       Флинт постучал костяшками пальцев по столу, привлекая внимание.       — А меня спросить не надо? Может, я вас не пущу!       — Тогда мы тебе ничего не расскажем, — парировала Дженни. — Или на наших условиях, или иди гуляй!       Флинт резко встал, со скрежетом отодвинув скамейку. Упираясь ладонями в стол, он пригнулся, с близкого расстояния заглядывая Дженни в лицо. Та сперва бесстрашно посмотрела в ответ, затем дрогнула нижней челюстью и немного побледнела.       — Если наша следующая встреча окажется такой же бесполезной, то я не посмотрю, что ты девчонка — оставшиеся зубы пересчитаю, — пообещал ей Флинт, выпрямляясь, после хмуро глянул на Хани. — И тебе, Би. После второго урока у спортзала, поняли? Не явитесь — ждать не стану, сразу к директору отправлюсь.       Он поддёрнул сползшие рукава куртки обратно к локтям, двумя пальцами вернул на место выбившуюся из идеальной укладки прядь и пошёл к выходу с гордо поднятой головой.       — Завидую ему, — вздохнул вслед Брэдли. — Тоже хочу уметь выглядеть победителем даже тогда, когда однозначно побеждён.       — Не путай, Флинт себя побеждённым просто никогда не считает, — сказала Дженни, наскоро доедая остатки омлета с тарелки. — Хани, ты своё не будешь? А можно мне? Всё равно выкинешь…

***

      Первыми шли уроки с миз Олсен, и Хани уже приготовилась встречать её цепкий взгляд с максимально непроницаемым выражением лица, но звонок отзвенел, а та всё не появлялась. Пятью минутами спустя в класс вошёл завуч, остановился у доски, сложив руки за спиной.       — Сегодня историю Старого Мира у вас проведу я, — сказал он, прочистив горло. — Надеюсь на ваше благоразумие. Начнём с проверки домашнего задания.       Класс зашептался. Хани вжала голову в плечи, но в этот раз внимание остальных было направлено вовсе не на неё. Чей-то голос подметил, что Коттона снова нет, и она на автомате обернулась, взглядом почти болезненно наткнувшись на его пустующее место.       — Это из-за тестов, — сказал кто-то чуть громче прочих. — Зуб даю, что из-за них. Коттон всегда дурной был, наконец-то его забрали.       — Куда забрали? Не в Мэйн же, — прошептали в ответ удивлённо. — Это же не может касаться Золотого Процента.       — Может, он с Подземельями связан? — предположил первый.       — С Подземельями? Что за бред! — возмутились тихим шёпотом прямо позади Хани. — О них десять лет толком ни слуху, ни духу, одни сказки и остались.       — Хорошо, что нас Бог Раскола миловал, — протянул женский голос с задних рядов. — Всё-таки против него не попрёшь.       Хани хотелось ладонями зажать уши и лбом уткнуться в парту. Слова резали слух, терзали натянутые нервы. Если оставался шанс, что Энди ещё в школе, то попытаться вытащить его казалось сперва задачей первостепенной важности. Теперь же приходилось думать: что, если ему здесь правда никогда не найдётся места?       В священном городе, под каменным сводом, где каждый шаг детей Расцвета был расписан наперёд, всё упиралось в разницу генов. Энди Коттон получил заведомо проигрышный лотерейный билет, объединяя в себе все черты, что так не любило местное общество, и потому никак не мог рассчитывать здесь на удачу.       Возможно, ему действительно стоило отыскать лучшее место для жизни, только существовало ли оно?       И не стоило об этом же подумать самой Хани?       Проверка домашнего задания миновала, не коснувшись её, и Хани с удивлением поняла, что ничуть не испугалась. Переживания об успеваемости раньше занимали её куда сильнее. Совсем забросив учёбу в последние дни, она попыталась хотя бы для вида вчитаться в учебник, но взгляд скользил мимо строчек, и ни слова не удавалось понять.       Мысли постоянно соскакивали с повседневных тревог на переживания об Энди. Отсутствие миз Олсен только добавляло этим переживаниям градуса. Хотелось встать со своего места и лично пойти разбираться в том, что происходит в школе, но решиться на такое пока не хватало духу.       Привычная повседневная жизнь продолжала изо всех сил цепляться за неё, навязчивым голоском жужжала у виска, пародируя опекунов: молчи, знай своё место, слушайся, если не хочешь проблем. Сознание Хани любым переменам противилось долго, точно не желало тратить усилия на переход из одного состояния в другое, а сумятица в мыслях определённо стоила усилий просто невероятных.       — Тишина в аудитории! — прикрикнул завуч, рывком возвращая мысли Хани обратно в класс. — Обратимся к теме урока. Как вы с миз Олсен уже выяснили, проживающие на северных территориях племена поклонялись ложным богам, потому, разумеется, никто из них не пережил Раскола. Имена их не имеют никакого значения, потому не достойны даже упоминания, и…       — Но на прошлом уроке мы составили целую таблицу! — вдруг возмутилась рыжуля-староста. — Извините, сэр, что с ней теперь делать?       — Таблицу? — удивился завуч. — Позвольте, но что в ней?       — Названия религий, их территориальное распространение, — начала с умным видом перечислять староста, — и имена ложных богов. Я заучила наизусть: Всеотец у лапсетов, Пожиратель у племени шниттер, которых ещё называют жнецами, и…       — Довольно! — голос завуча взвился на целую октаву, челюсть запрыгала. — Мне стоит обсудить с миз Олсен её стратегию преподавания… пожалуйста, оставьте эти материалы, они совершенно бесполезны и даже греховны.       — Значит, этого не будет в годовом экзамене? — запереживала староста.       Завуч с явным трудом совладал с лицом и с голосом.       — Разумеется, нет. Боюсь, что эта лишняя, совершенно бессмысленная информация может сбить ваши мысли с единственного истинного пути. Обратитесь к своей вере, загляните в себя — стоят ли сомнительные знания ваших тревог? А теперь, когда мы всё, наконец, прояснили, откройте параграф…       — Разрешите выйти? — Хани вскинула руку до того, как успела сообразить, что делает.       — Извините, пожалуйста, мне нужно в медпункт.       Вновь прерванный на полуслове завуч заморгал на неё в растерянности.       — Что? Это не подождёт до перемены? — теперь в голосе его сквозило плохо скрытое раздражение. — Ладно, тогда… вас не нужно проводить?       — Я дойду сама, — Хани подхватила сумку, наскоро смахнув туда тетради с парты. — Извините, мне дурно после вчерашнего тестирования.       Завуч смотрел с умеренной строгостью.       — Напоминаю, что посещения врача для вашего же блага должны фиксироваться в вашем личном деле. Кроме того, я лично зайду в медпункт на перемене и проверю, как изменилось ваше самочувствие. Идите.       Хани поспешно кивнула, ёжась под удивлёнными взглядами одноклассников, и пулей вылетела из класса. В коридоре она перевела дыхание, прислонилась плечом к стене и вцепилась в ручку сумки, сама не зная, что дальше делать.       Одно было ясно: слушать их, рассуждающих об одном и том же, красивыми фразами о Боге прикрывая всю муть происходящего, теперь было просто невыносимо. Раньше Хани могла похвастаться завидным терпением, считала почти единственной гордостью своё умение пропускать мимо ушей бесполезный трёп одноклассников или муторные наставления взрослых. Навык «сделай вид, будто слушаешь, и вовремя кивай» она тренировала на опекунах, ежедневно оттачивала с учителями и, казалось бы, достигла настоящего мастерства.       Наверное, не слушать удавалось только то, что не ощущалось важным. Хани вдруг осознала со всей возможной чёткостью: если, спасая Энди, она сама окажется в Центре, то жалеть об этом совсем не будет.       Потому что, в этом она не сомневалась, места хуже, чем их школа, найти было невозможно.

***

      Прослонявшись по парку до конца второго урока, Хани так и не зашла в медпункт хотя бы приличия ради. Ни о каких приличиях больше вообще не думалось, будто вариант «жизнь пай-девочки» в один миг оказался для неё за семью печатями. Будто выросла за спиной новая стена, выше тех, что стояли по сторонам, и вернуться назад стало невозможно.       Осознать, что и когда изменилось в ней, пока не удавалось. Хани напряжённо думала, прохаживаясь туда-сюда по тропинкам парка, помахивая сумкой и вглядываясь в темноту неба. Решение выяснить все тайны и помочь Энди словно вело её к следующему однозначному выбору, но выученная за годы привычка во всём сомневаться заставляла от своих же решений мучиться.       Мысли жарко давили на виски изнутри, в животе что-то ворочалось, тянуло желудок то ли голодом, то ли тревогой. Пришедшее на ум в классе не отпускало, возвращаясь снова и снова — почему не пугала возможность вслед за Энди отправиться в Центр? Почему не устраивала больше спокойная жизнь в святой школе? Имела ли она вообще право на недовольство и желание перемен?       Как могла Хани Би так измениться за пару прошедших дней, в чём же черпала силы её решимость?       Скрываясь от зорких взглядов учителей скорее по привычке, чем из действительных опасений, Хани два урока гуляла по боковым аллеям парка, ворочая мысли то так, то эдак, то приходя к чётким выводам, то теряя всю логику своих рассуждений. Наконец, дождавшись перемены, она пришла к спортзалу и остановилась у дверей, озираясь по сторонам. Выходящие наружу старшеклассники внимания на неё обратили немногим больше, чем на предмет мебели, что для последних дней было совсем необычно.       Причина нашлась быстро: обсуждали Флинта. Его издалека заметная фигура маячила перед раздевалками, из-за широкого плеча едва виднелась чья-то макушка с собранными в высокий пучок светлыми волосами.       Стоило Флинту отодвинуться, Хани разглядела перед ним Сюзи. Одетая в жёлто-синюю форму болельщицы, белокожая и тоненькая, она выглядела до кукольного милой, вид портило только выражение лица. На Флинта Сюзи смотрела, скривившись в гримаске отвращения, и истерично топала ножкой.       — Да что мне сделать-то, чтобы ты меня простила?! — громыхнул на весь коридор его голос, и взгляды тех, кто ещё не успел сбежаться на очередной спектакль, оказались прикованы к ним двоим.       — Перестать ныть! — отчеканила Сюзи, вновь с силой впечатывая в пол мягкую подошву кроссовка. — Решишь, что не помогло, значит, на самом деле не перестал!       — Выходит, шансы у меня всё-таки есть? — мигом обрадовался Флинт. — Погоди, Сюзи, ну постой!       Она схватилась за дверную ручку и, стремительно вбежав в женскую раздевалку, так захлопнула дверь за собой, что едва не врезала Флинту по пальцам протянутой вслед руки. Хани подошла, держась поближе к стене. Флинт страха больше почти не вызывал, но толпы опасаться по-прежнему стоило. Сам он, уронив руку и всего на миг сгорбившись в отчаянии, повернулся к любопытствующим с невозмутимостью на лице.       — На что уставились, придурки? Плата за шоу — разбитая рожа!       Обведя собравшуюся толпу взглядом, он заметил Хани и вздохнул со вселенской усталостью.       — А, ты здесь уже… Лови, я обещал.       Он взмахнул рукой, что-то мелькнуло в воздухе. Хани машинально подставила ладонь, ловя связку ключей на кольце с брелоком. Флинт скрылся за дверями мужской раздевалки, ничего больше не сказав, точно все слова до того растратил на Сюзи.       У подсобки уже ждал Брэдли, видно, решивший не переодеваться после физкультуры. Запрокинув голову, он допил воду из пластиковой спортивной бутылки, выдохнул и утёрся тыльной стороной ладони, после молча кивнул Хани.       Вдвоём они разобрались с замком, с третьей попытки подобрав нужный ключ, внутри сели на стопку матов, друг от друга держась на уважительной дистанции. Брэдли упёрся локтями в колени, между ладоней катая бутылку.       — Я решил, — сказал он. — Думаю, что Коттон не заслуживает всех этих проблем. Так что я действительно хочу ему помочь, хотя мне… мне очень страшно, честно.       — Страшно перед взрослыми? — не поняла Хани. — Думаешь, нам что-то сделают?       — Страшно что-то менять, — под нос себе ответил Брэд, склоняя голову ниже, к самым рукам, лбом почти касаясь бутылки. — Страшно всех подвести — опекунов, учителей, Бога. И заглядывать внутрь себя страшно, просто невыносимо тяжело пытаться понять, чего же я на самом деле хочу… а хуже всего то, что не попытаться и заранее вывесить белый флаг — ещё страшнее.       — Но в результате ты решил пробовать, — подвела итог Хани. — Может быть, это окажется первым шагом? Вдруг дальше будет уже не настолько страшно?       — Что-то мне подсказывает, что дальше будет всё страшнее и страшнее, — пробормотал Брэдли, прижимаясь лбом к бутылке.       Согнутая спина его, обтянутая промокшей от пота футболкой со школьным гербом, подрагивала, торчащие лопатки ходили ходуном, словно он едва сдерживал рыдания. Хани сцепила руки в замок, с удивлением ощущая внутри смутное желание то ли по плечу его похлопать, то ли погладить по голове, как принято гладить ребёнка, нуждающегося в утешении.       Но Брэдли на ребёнка очевидно не походил. Даже сидя и сгорбившись, он занимал кучу места, коленями почти упираясь в стоящую напротив корзину с мячами. Спортивная бутылка пряталась в его огромных ладонях, и даже не будь на них по шестому пальцу, в каждой могли бы при желании скрыться сразу обе руки Хани. По тёмной коже напряжённых рук ветвились вены, рукава футболки натягивались на бицепсах. Поджарый, но жилистый, будь Брэдли чуть уверенней в себе, внимание женского пола делил бы наравне с первыми красавцами школы, но вне тренировок он прятался в своём слишком широком бомбере, точно всего огромного тела стеснялся, а не только шестипалых ладоней.       Хани бросила короткий взгляд вниз, на свой мешковатый свитер и юбку до щиколоток. Если ей в самом деле было, чего стесняться, то отчего же прятался Брэдли?       — Последние дни я почти не сплю, — признался тем временем он, не поднимая головы. — Просыпаюсь в поту, сердце колотится… заставить себя лечь обратно так сложно, что я даже не пробую. Боюсь снова увидеть то, что приснилось, то, что заставило вскочить с криком, хотя и не помню потом, что же видел такого страшного…       — Мистер Уайт, наш психолог, сказал бы, что это переходный возраст, — осторожно предположила Хани, дождавшись, пока он замолчит.       Спина Брэдли вздрогнула сильнее прежнего, а потом замерла, окоченев.       — Ладно, я зря это говорю… ничего, что ты меня не понимаешь. Я привык.       Хани только молча пожала плечами. Последние фразы Брэдли прокатились по телу эхом, отозвавшись неясным дискомфортом, но сейчас куда важнее было то, с чего он начал весь разговор.       — Я рада, что мы сошлись в решении помочь Энди, — вернулась она к изначальной теме. — Надеюсь, Флинт не станет нам слишком активно мешать.       По пустому спортзалу пронеслись поспешные шаги, и в двери подсобки постучались требовательным кулаком. Брэдли поднял голову, наскоро вытирая глаза.       Дженни заглянула внутрь, раскрасневшаяся от бега и как всегда взъерошенная, мимолетно улыбнулась и уселась между Хани и Брэдом на маты.       — Я такое узнала! — выпалила она, хмуря светлые брови с непривычной серьёзностью. — Офигеть не встать! Ждём Флинта или сразу рассказать?       — Ждём, наверное, — предложил Брэд, отодвигаясь от неё на самый край. — Нечестно будет сейчас что-то от него скрывать. Он, конечно, мудак, но всё-таки… Может быть, удастся уговорить его не просто не мешать, но и помочь нам с Коттоном.       — Нам? Я не сомневалась, что ты выберешь правильную сторону! — обрадовалась Дженни, нетерпеливо ёрзая на матах. — Чёрт, как подумаю, что с бедным Энди сейчас, как он там, в изоляторе, один грустит…       — Он в изоляторе? — ухватилась за фразу Хани. — Откуда ты знаешь?       Дверь подсобки снова распахнулась, дверной проём заслонила фигура Флинта. Он переоделся в привычное, только бомбер держал перекинутым через плечо и мокрые волосы не успел уложить.       — Опять секреты от меня? — возмутился он. — Давайте начистоту, прямо сразу, с начала и без шуточек! Что за херня происходит с Коттон Кэнди?       Дженни хотела было объяснить всё сама, но Хани жестом попросила её молчать. Поднявшись на ноги, она без нужды одёрнула юбку, перекинула косы за спину и посмотрела на Флинта.       — Сядь и обещай, что выслушаешь молча. Сейчас всё расскажу.

***

      Задумчивый Флинт пугал сильнее, чем разъярённый — последним Хани хотя бы уже привыкла его видеть. Скрестив руки на груди, он уставился куда-то в угол между сеткой с мячами и ворохом свёрнутых фанатских растяжек, пожевал губами беззвучно и, наконец, сказал:       — Сейчас бы нажраться, честное слово, как скотина просто… Помнится, физрук хранил где-то здесь свою выпивку. Звучит ваша история, конечно, как полный бред, но, чёрт возьми, я же всё на себе испытал! Не могу я в неё не верить!       — Всему виной страх смерти, — подсказал Брэдли, разглядывая носки своих кроссовок. — Ты тоже его ощутил тогда, в коридоре, так? Ты испугался не Коттона, а того, что он в тебе самом показал.       Флинт с силой толкнул Брэдли в плечо.       — Ещё два слова, и получишь всерьёз, — пригрозил он. — Какая, нахрен, разница, что я там ощутил, главное, что Коттон реально опасен для общества. Его надо изолировать.       — Ему надо помочь! — возразила Дженни. — Он же не виноват.       — А мы что, виноваты?! — рыкнул на неё Флинт, заставив сжаться в комок. — Ради одного всеми не жертвуют, к тому же ради такого урода, как Коттон. Ну уж нет, хорошо, что взрослые его забрали!       — Боишься, что он теперь сможет тебе отомстить? — подначила Дженни, храбро вскидывая голову. — Твой мальчик для битья вдруг приобрёл возможность не просто ответить на удар, но и добавить сам?       Флинт медленно начал подниматься, возвышаясь над Дженни как гора. Та мигом юркнула за спину стоящей поодаль Хани и схватилась за её юбку.       — За правду не бьют!       — Я сам решаю, за что бить!       — Если вы будете орать, нас услышат те, от кого мы тут спрятались, — заметил Брэдли, усаживая Флинта обратно. — Остынь, ради Бога. Дженни хотела рассказать что-то ещё, может быть, это сможет немного охладить твой пыл?       Хани подтолкнула Дженни обратно к ним, не позволяя дальше прятаться за собой. Та встала, переминаясь с ноги на ногу, взглянула искоса.       — Это сверхсекретная информация! Мне пришлось расшибиться в лепёшку, чтобы всё это выведать!       Флинт выругался.       — Да говори уже!       Под всеобщим пристальным вниманием Дженни просияла.       — Учителя не знают о том, что делает тьюторша Хани и Энди, это факт. Миз Олсен, так её зовут? Со мной она тоже решила поговорить, позвала в медпункт после первого урока. Конечно, мы говорили об Энди, и я утверждала, что ничегошеньки не знаю, а она рассказывала, что мне надо во всём сознаться, потому что по результатам психомерики всё и так понятно. По ней сразу видно было: она сама что-то скрывает. Стоило вернуться медсестре, как она замолчала и попросила меня уйти в класс, но разве же я могу просто так всё бросить? Конечно же, я только вид сделала, что ухожу, а сама решила за ней проследить.       Я спряталась рядом с медпунктом, под лестницей, знаете, где маленькое окошко? Камеры туда не достают, да и звук в коридорах не пишут. Миз Олсен меня не заметила, прошла мимо, а у самых ступенек её встретил завуч, ну, который обычно у мелких историю Старого Мира ведёт. Кажется, он был чем-то очень недоволен, по крайней мере, ругался знатно. Он пытался узнать, чем вызвана её внезапная просьба о замене каких-то там уроков, и что-то про каких-то ложных богов, я не особо поняла, но…       — Хватит ходить вокруг да около! — потребовал Флинт.       Брэдли положил руку ему на плечо.       — Она старается. Дослушай.       Дженни радостно закивала и продолжила:       — Дальше стало интереснее. Закончив ругаться с завучем, миз Олсен спросила что-то совсем странное: «Уже известно, кто виноват во взломе системы тестирования?» И завуч уклончиво ответил, что они занимаются этим вопросом, и что ему непонятно, почему это вообще её интересует. То есть, выходит, что-то случилось с психометрикой, и миз Олсен знает об этом! Хотя вообще лезть не должна была в эту область! Потом они долго молчали, и завуч попросил рассказать о состоянии Энди и о причинах, по которым он находится в изоляторе. Так я и поняла, что он ещё в школе, слышишь, Хани?       — И что миз Олсен рассказала про Энди? — спросила Хани вместо ответа.       — Несла чушь о том, что лучше перестраховаться и вызвать транспортник из Мэйна как можно раньше.       — Конкретику давай, — перебил Флинт. — Пока ты несёшь бесполезную херню: «Что-то, где-то, когда-то!» Я бы в сто раз проще пересказал, если бы сам всё услышал!       — Но тебя там не было! — возразила Дженни. — Учительница сказала, что Энди содержится в изоляторе потому, что наличие у него способности крайне вероятно. А завуч ругался о том, что не стоит выносить сор из избы, портить статистику и всё такое! Он даже кричал на неё, я чуть не обделалась там от страха.       — Они не знают, что с ним делать, — поняла Хани. — Они десять лет не сталкивались с Золотым Процентом, а уж чтобы способность появилась у подростка — такого вообще не бывало ни разу. Боятся и не верят, но и опасности себя подвергать не хотят.       — А про нас что-то сказали? — спросил чуть успокоившийся Флинт. — Ну, там, про результаты грёбаных тестов? Зачем-то же эта женщина пугала ими вас с Брэдли!       — Это самое странное! — Дженни перешла на суфлёрский шёпот. — Завуч сказал, что результаты будут известны к ужину, и до их появления запрещено что-либо предпринимать. Значит, пока что миз Олсен никак не могла знать, что там у кого из нас по ответам, если только…       — Если только не связана сама с этим самым «взломом системы», — закончил за неё мысль Брэдли. — Кошмар какой… Что за сложности? Может, она нас просто пугала? Мне ничего не понятно!       — Зато мне понятно, — на выдохе сказала Хани. — Миз Олсен преследует свои цели в тайне от руководства школы. Она забрала Энди в изолятор, потому что узнала о его способности, но никому не сказала о ней. Остальные взрослые ещё сомневаются.       — Она повторила мне ответы на мои собственные вопросы из теста, — вспомнила Дженни. — Нет уж, она не просто пугала нас. Я чувствую, что здесь кроется большущая тайна.       Флинт звучно хлопнул ладонью по матам рядом с собой, заставив Брэдли вздрогнуть и выронить бутылку.       — Я всё понял. Она ненормальная! Я иду к директору, и мне плевать, что будет с Коттоном.       — Нам нужны улики, — бесстрашно возразила ему Дженни. — На догадках обвинение не выстроить!       — И какие улики ты хочешь найти? — вздохнул Брэдли, подбирая бутылку с пола. — Попытаешься залезть к ней в кабинет? Или, может, проберёшься в медпункт и попробуешь лично вытащить Энди?       — Именно с этого я и начну, — решимость в её голосе заставила его вытаращиться с удивлением. — Если мы докажем, что миз Олсен скрывает что-то страшное, то её обвинения против Энди не будут играть никакой роли! Тогда его не заберут в Центр!       — Но вечером станут известны результаты тестов, — попытался разубедить её Брэд. — Что, если они покажут его однозначную виновность?       — А не покажут результаты — расскажу я! — объявил Флинт. — Теперь-то я знаю, что Коттон реально псих!       — Так ты его просто не трогай, — улыбнулась Дженни. — Или руки сами тянутся? Мозг не властен над телом? Не спорю, Энди посимпатичней твоих болельщиц, но это же не повод…       — А ну заткнись! — прищурился Флинт, закипая.       — Я-то заткнусь, а вот ты только жаловаться и умеешь! — парировала Дженни. — Из-за этого тебя Сюзи бросила?       — Чего ты там вякнула?!       Флинт вскочил, оттолкнув Брэдли и, стискивая кулаки, шагнул к Дженни, мигом юркнувшей обратно Хани за спину, угрожающе потянулся к ним лапищей, как тогда, в коридоре.       Из-за приоткрытой в спортзал двери послышались деловитые шаги. Флинт замер, Хани прижала палец к губам. Побледневший Брэдли принялся лихорадочно оглядываться, ища место, где можно спрятаться, но даже при всём желании это было бы невозможно. В подсобку заглянул физрук, лицом тут же меняясь с расслабленной улыбки на удивление.       — Что за сборище?       Он заскрёб в затылке, пытаясь встать прямее и наскоро изобразить строгий взгляд, но удалось плоховато — не поверила даже Хани.       — Кружок юных детективов! — первой нашлась Дженни.       Физрук озадачился ещё сильнее, с сомнением покосился на Флинта.       — Мистер Флинт, мистер Слайс, не староваты ли вы для такого? Какие-то детские забавы для выпускного класса — не самое богоугодное занятие. Марш отсюда! Перемена уже кончилась!       Выгнанные в коридор, они вчетвером остановились у раздевалок.       — За заначкой пошёл, — хмыкнул Флинт в спину физруку.       — Никто не без греха, — согласился Брэдли, потом посерьёзнел. — Так что мы решили?       Хани обвела всех тяжёлым взглядом.       — Первым делом надо выяснить всё про миз Олсен. Если докажем учителям, что она что-то замышляет, то сможем дать Энди шанс на спасение. Но Флинт прав — таким, как он, здесь не место. Если какой-то другой вариант существует, то я… я хочу помочь Энди его найти.       На плечо ей внезапно опустилась увесистая ладонь Флинта, резким толчком заставив Хани пошатнуться.       — Ладно, придурки, такой расклад мне подходит, — высказался он почти без недовольства. — Наконец-то кто-то согласен с тем, что я, блин, прав! Потом будете мне должны по гроб жизни за помощь! Хвастаться детям будете, что с таким, как я, пообщались! Докажу Сюзи, что никакой я не нытик.       — Так вот зачем всё это… — многозначительно проговорила Дженни и на всякий случай отодвинулась подальше.       Но Флинт только стиснул плечо Хани и посмотрел в пол.       — Это важно! Нихрена вы не понимаете! Ладно, у меня мозг пухнет уже… Валите срочно, пока я не передумал! За обедом скажете, вышло что или нет.       — А в чём же будет состоять твоя помощь? — осторожно спросила Хани, высвобождаясь из его хватки.       Флинт победно вскинул подбородок и с небрежностью перебросил через плечо сложенный бомбер.       — Не стану стоять у вас на пути. Делайте, что хотите! Пусть сам Бог Раскола будет вам судья.