Поколение Расцвета

      — Чёрный кофе не кажется тебе слишком горьким? — спросила Дженни, любопытно покосившись на стакан в руках Хани.       — Он же с сахаром, — удивилась та. — Мне нельзя молоко, даже соевое.       — Ну-ка, дай попробовать, — Дженни требовательно потянулась к стакану.       Хани отодвинулась на край скамейки, в ответ посмотрела со сомнением.       — Тебе не понравится.       Дженни надула щёки.       — Жадина!       — Мой попробуй, тоже чёрный, — предложил Брэд, наклоняясь и протягивая свой стакан.       Они сидели на парковой аллее под пустым небом, взяв кофе с лотков и размышляя над тем, что делать дальше. Едва Хани подостыла, успокоилась, как желудок начал требовать пищу. Раньше еда всегда приносила удовольствие, а повседневные тревоги перекрывала радость от чего повкуснее.       С её галактоземией приходилось тщательно выбирать, что можно, а что нельзя, благо в святые школы доставляли продукты на любой вкус, цвет, аллергию и диету. Генетические дефекты многих учеников были связаны с непереносимостью продуктов, и Хани даже радовалась иногда, что ей досталась такая почти безвредная, хоть и неприятная особенность.       Не то что Энди Коттону.       От чёрного кофе Дженни высунула язык и скорчила рожицу.       — Боже мой, вот с чего вы такие скучные — пьёте такую гадость. Интересно, что любит Энди? Он такой мелкий, ему нужно пить побольше молока и получше кушать…       — Интересно, как там Энди сейчас вообще, — глядя себе под ноги, сказала Хани. — Надо со всем разобраться, тогда угостишь его, чем захочешь.       — Если он не решит от тебя самой откусить кусочек, — опасливо добавил Брэдли, отбирая у Дженни свой стакан. — Ладно, так какой у нас план?       Дженни подскочила на ноги, обошла его кругом, заглядывая снизу вверх в лицо.       — Сядь, а то мне говорить неудобно. В кого ты такой длинный, интересно, в маму или в папу? И весь ли ты такой?       — Я почти не помню биологических родителей, — смутился Брэдли, последний вопрос старательно игнорируя. — Их забрали в Обитель, когда мне было три. Они оба из Видевших.       Он уселся на скамейку и сгорбился, стараясь смотреть на Дженни снизу. Та удовлетворённо кивнула и упёрлась руками в бока.       — Итак, план!.. А плана нет, надо придумать. Я всё ещё предлагаю залезть к миз Олсен в кабинет. Только как это сделать?       На соседней аллее раздались чьи-то шаги и тихий смех. Идущая под руку парочка прогульщиков вынырнула из-за кустов, мельком скользнула по троице взглядом и направилась дальше, болтая о чём-то своём.       Брэдли перешёл на шёпот.       — Здесь стоит быть внимательными… Всюду уши. А в коридорах — камеры. Если попробуем залезть куда-то, то нас увидят и поймают.       — Мне уже плевать, поймают или нет, — спокойно сказала Хани. — Но если поймают слишком рано — помешают спасти Энди. Так что нам нужен другой вариант, более реальный, менее заметный.       — Можно спуститься с крыши на верёвке и залезть в окно! — продолжала сыпать идеями Дженни, видно, пропустив мимо ушей слова «более реальный». — Можно подкараулить миз Олсен где-нибудь в уголке и вытрясти из неё всю душу!       — Насилие не выход, — осторожно напомнил Брэдли. — Ради всего святого, я же не Флинт, у меня рука на женщину не поднимется, даже припугнуть. Как тебе такое в голову вообще пришло?       — А как вообще такой, как ты, смог подружиться с таким, как Флинт? — резко сменила тему Дженни.       Брэдли опустил глаза.       — Это долгая история… Вернёмся к плану?       Дженни качнулась с носка на пятку и задумчиво уставилась в темноту неба.       — А если планшет у неё стащить? Учителя их с собой из класса в класс носят. Может, там найдётся информация, которая нам поможет.       — Она же сразу заметит, — возразил Брэд. — Планшеты нужны на уроках.       — А если это будет во время ланча? — Дженни закружилась на одном месте, помахивая руками. — Точно, стащить его перед ланчем, посмотреть всё, что нам нужно, и подбросить незаметно обратно!       — Флинт к ланчу уже ждёт от нас информацию, — напомнила Хани.       — Подождёт, — беззаботно фыркнула Дженни, продолжая кружиться. — А вообще, может, как-нибудь отвлечь её ещё до ланча?       Хани отставила пустой стакан от кофе и упёрлась руками в колени.       — Я попробую. Позову миз Олсен в медпункт поговорить про Энди. Если она так заинтересована в нём, то послушается. Осталось придумать, что ей сказать…       — У меня пятым её урок, — подхватила Дженни. — И останется один перед ланчем, ровно на всё, что мы запланировали. Тогда так и поступим, ты её отвлечёшь, а я стяну планшет! Мне кажется, это гениально.       — Мне так не кажется, но других вариантов я предложить не могу, — Хани поджала губы.       Брэдли откинулся на спинку скамейки и смял в ладони пустой стаканчик.       — Это звучит довольно сложно. Не факт, что всё пройдёт гладко… Нужна какая-то страховка.       — Например? — озадачилась Дженни.       — Да хотя бы безопасное место, где ты смогла бы с этим планшетом засесть, и никто мимо не ходил. Жалко, что Флинт забрал свой комплект ключей от подсобки, так могли бы вернуться, когда физрук уйдёт.       — Ты мне помогать будешь? — глаза Дженни загорелись ярче прежнего. — Отличная мысль, Брэд! Так-то я в комнате своей спрятаться хотела… Хани, тебе нужно очень тщательно продумать, о чём будешь говорить с миз Олсен!       Хани кивнула.       — Я уже думаю. Пока идёт пятый урок, этим и займусь. Надеюсь, мы всё успеем. Можно встретиться в библиотеке, как освободимся, и оттуда вместе пойти на ланч, к Флинту.       Дженни танцевала перед скамейкой, покачиваясь из стороны в сторону. Брэдли следил за ней задумчивым взглядом, после поднял глаза к тёмному небу.       — Между прочим, слава Богу Раскола, что Коттон в изоляторе. Оттуда он ни к кому прикоснуться не сможет, а значит, ни на ком не использует способность. Ты, Би, когда в медпункт пойдёшь, не подходи к изоляторам, как бы тебе ни хотелось. Помни, что ты единственная, на ком эта штука может сработать дистанционно.       — Уж это я помню получше тебя, — вздохнула Хани. — Ладно, я очень надеюсь, что к ланчу мы со всем разберёмся. Флинт расскажет всё взрослым, они займутся миз Олсен, Энди не станут забирать вот так, сразу, и, может быть, вечером он уже будет в порядке. Все мы будем в порядке и сможем спокойно решить, что делать дальше.       Брэдли в ответ смотрел без капли уверенности, но ничего сказать не решился. А Хани только порадовалась — её собственной уверенности едва ли хватало на то, чтобы не сбежать прямо сейчас.

***

      Пятый урок прошёл в размышлениях. Отзвенел звонок на перемену.       Хани думала, что сложнее всего будет в начале. Подойти первой, выдержать взгляд, завязать разговор, правильно подобрав слова. Дар убеждения никогда не был её сильной стороной, и оставалось надеяться, что миз Олсен хватит одного упоминания Энди Коттона, чтобы отложить все свои дела и уделить ей внимание.       На деле та выбежала из кабинета десятиклассников так стремительно, что пришлось отойти с дороги, чтобы не столкнуться с ней. Ученики шумной толпой повалили следом, и выбежавшая среди них Дженни украдкой кивнула Хани, точно подтверждая — всё в порядке.       — Миз Олсен! — дрожь в голосе Хани надеялась выдать за нервозность ожидания. — Вы нужны мне на пару слов, можно?..       Учительница обернулась через плечо, на ходу натягивая улыбку. Вокруг были дети, они болтали, переходили с места на место десятком разнонаправленных ручейков, сталкивались локтями, хихикали и шептались.       — Милая, у меня сейчас нет времени, и потому…       — Это насчёт Энди Коттона, — голос Хани едва перекрыл общий шум, но учительница замерла.       Взгляд её скользнул по сторонам, уголки идеально накрашенных губ дрогнули.       — Ладно, идём. Вернёмся в кабинет…       — Нет! — слишком поспешно одёрнула её Хани и тут же попыталась оправдаться: — Вам же лучше без наблюдения.       Взгляд миз Олсен впился в лицо, почти обжигая. Улыбку перекосило, как от укола анестезии.       — Умная девочка. Только очень быстро.       Она заторопилась к лестницам, отбивая дробный ритм каблучками, и пришлось поспешить, чтобы догнать её. До самых дверей медпункта миз Олсен молчала, и мысли Хани от быстрой ходьбы и круговерти выложенных плиткой ступенек все смешались в один неразборчивый ком.       На первом этаже тоже было людно. Из-за дверей одного из кабинетов грохотал громовой голос Флинта, ему кто-то отвечал с той же громкостью, но без единого цензурного слова. Хани хотела было обернуться, но побоялась отстать и только ускорила шаг.       До медпункта они почти добежали, лавируя между учениками и едва уворачиваясь от столкновений.       Добродушная врач на месте отсутствовала, а двое хмурых медбратьев по просьбе миз Олсен оставили их одних «всего на пару минут». Хани присела на край белой кушетки и упёрлась взглядом в пол.       — Что ты хотела сказать про Эндрю? — потребовала учительница, становясь напротив.       Не поднимая головы, Хани видела только её аккуратные туфли, колготки и краешек выглаженной юбки. Миз Олсен нервно постукивала ногой, будто держать себя в руках у неё больше не было сил.       — Почему вы считаете, что у него есть какие-то необычные способности? — спросила Хани первое, что пришло в голову.       Весь задуманный монолог, все рассуждения потерялись где-то среди коридоров и лестниц, рассыпались на кусочки в перестуке каблуков и собственном сбитом дыхании.       — Милая моя Ханна, — процедила сквозь зубы миз Олсен, — эту тему мы уже обсудили. Ты ведь получше меня знаешь, что способность Эндрю — неоспоримый факт.       — И вам важно узнать, почему она проявилась? — осторожно спросила Хани.       — Нам важно выяснить любые детали, — ушла от ответа миз Олсен. — Всё может оказаться важным. Ты хочешь сказать что-то конкретное?       Туфелька её застучала по полу чаще. Хани чуть подняла голову. Учительница бросила взгляд на золочёные наручные часы, а после потянулась к сумке — за планшетом?       — Я хочу, чтобы вы помогли мне, — тут же попросила Хани, и внимание миз Олсен вновь вернулось к ней. — Мне… страшно. Я не понимаю, что происходит. Может быть, мне известно что-то важное, но я не знаю…       Неловкая ложь заставила её краснеть и запинаться на каждом слове.       — Ханна, у меня нет времени на такую чепуху, — перебила учительница. — Скоро прибудет транспортник из Мэйна, дальше способностью Эндрю займутся учёные в Научно-исследовательском центре генетических феноменов.       — Но разве сперва не должны огласить результаты тестов? Вы не будете ждать до ужина?       Руки учительницы вздрогнули. Взгляд вновь метнулся на часы и обратно, скользнул по лицу Хани с любопытством.       — Откуда ты знаешь, когда появятся результаты?       — Я не знаю, — поспешно соврала Хани, но ложь явно не удалась.       Миз Олсен вдруг цепко ухватила её за плечо, больно впиваясь пальцами в кожу сквозь грубую вязку свитера.       — Вы с Коттоном заодно, верно? Выгораживаешь его, мозги мне пудришь. Ваш чёртов Бог Раскола одобряет такое поведение?       Хани охнула, морщась от боли, и схватилась за руку учительницы, пытаясь разжать хватку. Та уставилась ей в лицо хищной птицей, гневно раздувая ноздри, в нитку сжав идеально накрашенные губы.       Секунда — и она отодвинулась, отпустила Хани и сделала шаг назад. Проведя по лицу рукой, она устало опёрлась на край стола и выдавила слабое подобие улыбки.       — Ладно, видимо, придётся кое-что переиграть.       Хани тёрла плечо, запоздало ощущая, как волной поднимается изнутри, из желудка, холодный до озноба страх, расползается по коже, дыбом поднимая все волоски до единого. Стихающая боль пульсировала под прижатой к плечу ладонью, толчками подкрепляя этот страх, растекаясь по венам, перехватывая горло, лишая голоса и дыхания.       Миз Олсен нажала кнопку вызова на столе врача, и в ведущем к изоляторам коридорчике послышались торопливые шаги.       — Пожалуйста, проводите Ханну в свободную отдельную палату, — попросила вошедшего врача учительница. — Это ненадолго, буквально на полчаса, до ланча. Ей ужасно нездоровится. И ни в коем случае не выпускайте пока.       «Значит, транспортник из Мэйна прилетит во время ланча», — пронеслось в голове Хани, но голоса не хватило, чтобы задать вопрос. Врач без споров подхватила её под локоть, помогая подняться с кушетки. Хотелось отказаться, отмахнуться от помощи, но колени начали угрожающе подрагивать, и Хани, наоборот, всем весом опёрлась о предложенное плечо.       На её тяжёлый взгляд миз Олсен ответила своим болезненно-колким.       — Побудь здесь, милая, пока я не вернусь за вами, — слова сочились фальшивым участием.       Едва за ней захлопнулась дверь, Хани попыталась встать ровнее и сверху вниз глянула на врача.       — Я в порядке, мне не нужно в палату.       — Но, Ханна, ты же вся дрожишь, — засомневалась врач. — Надо измерить температуру. Тебе ещё вчера нездоровилось! Возможно, это переутомление или…       — Я в порядке, — настойчиво повторила Хани, высвобождаясь и отходя на шаг. — Мне нужно идти.       Врач поправила очки и закачала головой.       — Нельзя же тебя просто так отпустить! Это прямое нарушение школьных правил. Ты слышала, что сказала твоя тьютор? Подумай о своём будущем! Мне придётся сделать запись о непослушании в твоём личном деле, а это отразится на твоём общественном рейтинге и…       Хани не стала слушать. Шагнула к дверям, заставляя себя отвернуться от искренне участливого взгляда, взялась за дверную ручку, уже готовая выбежать вслед за миз Олсен, а после замерла, вспомнив о важном.       — Скажите, как Энди?       — Боюсь, мне нельзя это обсуждать, — мягко ответила врач, — но тебе не стоит о нём беспокоиться. Оставь это взрослым, милая, мы ему поможем. Идём в палату, или придётся позвать медбратьев.       — Мне не нужна такая помощь. И Энди не нужна, — Хани дёрнула плечом и нажала на дверь. — Извините.       Уже начался шестой урок, коридор опустел. Миз Олсен нигде не было видно, и Хани оставалось надеяться, что Дженни успела выяснить хоть что-нибудь и сможет незаметно вернуть планшет. Вся их затея теперь казалась абсолютно дурацкой, и не было никакой уверенности в том, что хоть что-то выйдет правильно.       Хани хотелось сесть прямо на пол, обхватить колени и уткнуться в них лбом, или того лучше — сбежать от всего, спрятаться в комнате и накрыться с головой одеялом. Оставить позади и психометрические тесты, и свои сомнения, и Энди Коттона. Снова жить по-прежнему, не задумываясь ни о чём сложнее заваленных контрольных по математике.       Но ничего больше не могло стать прежним. Забыть о том, что происходит в школе за спинами не только учеников, но и учителей, было невозможно. Как невозможно и оставить Энди одного справляться со всем этим. Выбор был сделан, и отступаться она не собиралась.       В жизни никто ни разу не протягивал ему руки помощи, и в этом Хани ощущала их схожесть, хотя сравнивать себя с ним, своё незавидное положение с его очевидно паршивым всё ещё не казалось честным.       Если бы Хани Би спросили, знает ли она кого-нибудь, кому в жизни приходится куда хуже, чем ей самой, она бы кивнула решительно и ответила без промедления: Энди Коттону. И дальше мириться с этим она была совершенно не согласна.

***

      Каждый следующий вдох давался Энди труднее предыдущего. Оцепеневший, неподвижный, он тонул в зыбком белом свете, пропускал его внутрь себя без преломления. Сознание едва ли работало достаточно, чтобы он мог воспринимать себя целостно: метрономом трепыхался пульс, иглами холода кололо кончики пальцев, вздрагивали ресницы, но всё это оставалось набором отдельных осколков, разбитым стеклом пробирок, когда-то в себе содержавших его душу.       Белый свет отовсюду разом, белые стены, его собственная белоснежная одежда — всего лишь идеальная обложка. Чернота с изнанки была такой густой, матовой, шероховатой, что поглощала частицы внешнего света до единой, не оставляя им шанса вернуться отражёнными. На грани обморока Энди принесли в изолятор, не повредив белизну оболочки, и только это спасло окружающих.       Бездна спала, пока он был без сознания, но стоило вернуться, стоило зажечься искре мозговой активности, как зверь снова рванулся наружу, беззубо глодая тонкие прутья-рёбра грудной клетки.       Теперь оставалось дышать, оставалось пытаться осознать себя не набором деталей, а человеком. Не жертвой генетического выверта, а его владельцем. Пытаться вспомнить, как думать, как чувствовать хоть что-нибудь.       Но раз за разом попытки оборачивались провалом.       Бессознательность, бесконтрольность.       Что-то говорили рядом, но он не разбирал слов. Кто-то подходил к нему, но он не видел лиц. Хватался за рвущуюся на клочки прозрачную оболочку, удерживая бездну внутри грудной клетки. На каждый толчок ослабевшего пульса, на каждый вдох уходило тепло, тратились без того давно исчерпанные силы.       Белый свет перед глазами затмили полчища чёрных мушек. Озноб и тошнота воспрянули разом, схватились за несчастное тело — льдом прошлись по всем органам. Холод полз вверх от кончиков пальцев, сковывал ладони, обнимал предплечья и дальше, выше, змеёй подбираясь к увечному, кое-как залатанному в детстве сердцу.       Новый обморок утащил Энди в безопасность — от окружающих и самого себя. Не осталось ни единой связной мысли, ни единого целостного чувства.       Только холод и темнота.

***

      Дженни нигде не было. Последний урок перед ланчем перевалил за половину, а Хани всё мерила шагами коридоры, оглядываясь так, будто её преследовали по пятам, спиной ощущая взгляды из пустоты.       Они договорились встретиться в библиотеке, но там было пусто. Наскоро выглянув в парк, Хани встретила только жмущуюся у розового куста влюблённую парочку и оставила их без внимания. Внутреннее напряжение росло, закручивалось оборотами тугой пружины с каждым шагом, с каждым вдохом.       Время поджимало.       Проверив все возможные варианты, Хани вспомнила о подсобке за спортзалом. Брэдли говорил что-то о подстраховке и безопасном месте, потому вполне мог попросить у Флинта ключи. Добравшись до спортзала, Хани с облегчением обнаружила незапертую дверь, дошла до подсобки, держась у стены, и коротко постучалась.       — Пароль? — спросил с той стороны голос Дженни.       — Это я, Хани, — на игры не осталось времени.       — Это не пароль! — возмутилась Дженни, отпирая дверь и выглядывая в зал. — Брэдли уговорил Флинта отдать его комплект ключей нам. Физрук где-то пьёт, сюда никто не доберётся. Ты поговорила с миз Олсен?       — Да, но, кажется, сделала только хуже. Надо поторопиться. Если я поняла всё верно, транспортник прилетит прямо во время ланча. Ты нашла что-нибудь полезное?       Дженни подхватила планшет, выскользнула наружу и захлопнула за собой дверь.       — Ничего толкового. Там все папки под паролями. В открытом доступе мало полезного, только записи с камер видеонаблюдения… Кстати, ты знала, что в библиотеке они тоже есть?       — В библиотеке, — эхом откликнулась Хани. — Значит, она видела, что мы там что-то ищем, так? Выходит, все остальные взрослые тоже в курсе.       — Ничего не выходит! Энди постоянно в библиотеке пропадает. Это ни капли не подозрительно, если не искать ничего специально. Значит, миз Олсен следит за ним уже очень давно!       Едва они вышли в коридор, грянул звонок. Хани поёжилась и ускорила шаг. Дженни едва за ней поспевала и ухватилась за локоть, прося помедлить.       Тревога не давала даже глубокого вздоха сделать. Медленный шаг оказался невыносим. Хани схватила Дженни за руку и потянула за собой.       — Нам нужен Флинт, — сказала та, покорно вцепляясь в её ладонь. — И Брэдли. Можно отдать им планшет, пусть к директору идут. Надо что-то придумать вместе. Поодиночке ничего не получается!       — У нас просто ничего не получается, — Хани опустила голову. — Идём к столовой. Времени не осталось.       В коридоре уже началась толчея. Ученики хлынули наружу из открытых дверей кабинетов, нестройной толпой направляясь на ланч, переговариваясь между собой, обмениваясь свежими слухами, обсуждая вчерашние тесты и скорые контрольные, отношения и ссоры, драки и примирения.       Кто и чей сломал нос, кто кому отсосал, кто бросил курить, кто допился до чертей.       Хани не слушала, высматривала поверх голов Брэдли Слайса, искала среди чужих спин и локтей массивную фигуру Флинта. Ученики стекались к дверям столовой, уступая друг другу места и смеясь, толкаясь локтями и переругиваясь, обмениваясь насмешками и колкими замечаниями.       Брэдли поймать удалось легко — тот сам не держался толпы, стоял в сторонке, прижимая к груди свою сумку, будто отгораживался ею от остальных. Взгляд его беспокойно бегал и замер только при виде Хани.       — Флинт чуть не подрался с одним придурком, — выдал он, стоило им подойти друг к другу. — Еле растащили. Боюсь, как бы они сейчас не продолжили. Мало ему дисциплинарных наказаний, что ли? Весь день как на иголках, будто вот-вот взорвётся.       — Без Энди не на кого спустить пар? — съехидничала Дженни. — Скучает без него, аж руки чешутся, всё понятно.       — Вот на эту тему и подрались, — грустно ответил Брэдли. — Его теперь много кто подкалывает на тему Коттона. Сюзи молодец, блин, поспособствовала. Он как после физкультуры с ней поговорил, так и начал на всех рычать.       — Флинт сам хорош, нечего маленьких обижать! Пусть на себе ощутит, каково это, когда дразнят!       Хани взглянула на обоих, они примолкли.       — Транспортник из Мэйна прилетит во время ланча. Это наш последний шанс что-то сделать.       Толпа редела, последние ученики поджидали приятелей у дверей столовой, смеясь, перекрикиваясь, подзывая один другого. Кто-то махал рукой, кто-то смотрел в планшет. Кто-то с кем-то ругался, кто-то ныл о том, что совершенно не голоден, и сегодня возьмет только кофе, чтобы сбежать побыстрее.       Хани оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать Флинта. Тот появился самым последним, гордо вышагивая по центру коридора. Завидев их, он притормозил, точно размышляя, а после подошёл боком, нехотя.       — Что, придурки, выяснили что-нибудь? — спросил он без предисловий.       — Мало полезного. Держи, — Дженни сунула ему планшет. — Можешь идти к директору или куда там собирался. Мы уверены, там есть что-то, что выставит миз Олсен в худшем свете, но мы ничего не можем открыть!       — Вы чего, отчаялись, что ли? — поразился Флинт. — До вечера ещё вагон времени! Спасёте своего Коттона, если ещё…       Со стороны общего холла, куда спускались лестницы и вели все коридоры, раздались чьи-то голоса. Флинт осёкся на полуслове.       — Если ещё не поздно? — мрачно закончила за него Хани.       Тревога душила удавкой, громыхала в ушах настойчивым пульсом. Громче, чаще, страшнее.       — Всё, я иду к директору! — провозгласил Флинт, оттесняя Хани плечом и быстрым шагом направляясь к холлу.       Там кто-то продолжал спорить. Хани узнала озадаченный голос врача и менторский тон миз Олсен. Им коротко отвечал кто-то незнакомый, явно не принадлежащий к школьному персоналу.       — Что за херня тут творится? — громко спросил первым добравшийся до них Флинт, и голоса стихли.       Продолжая держать Дженни за руку, Хани дошла до конца коридора и осторожно выглянула в холл. Вдали, у ведущего на задний двор закутка, стояли четверо. Школьная врач в полной растерянности вертела свои большие квадратные очки, за её спиной топтался неуверенный медбрат, держа на руках большой белый свёрток, точно свёрнутое одеяло. Перед ними стояла миз Олсен, собранная и смертельно спокойная, рядом — незнакомый мужчина в серой униформе.       Флинт широким шагом подошёл к ним и остановился в паре метров.       — Директор-то в курсе, что происходит? — заносчиво выдал он. — Если я сейчас кого из завучей позову, что будет?       — Вас это никак не касается, мистер Флинт, — откликнулась миз Олсен, не меняясь в лице. — Отправляйтесь на ланч.       Хани хотела подойти ближе, но Брэдли тронул её за плечо.       — Думаешь, мы ещё можем что-то сделать? Я боюсь, что нет! Они забирают Коттона!       Сбросив его руку, Хани сделала ещё шаг вперёд, вгляделась в свёрток на руках у медбрата и только сейчас заметила выглядывающую наружу светлую макушку.       — Там Энди!       Голос её, неожиданно громкий, прокатился по пустому холлу и замер у лестниц. Врач и миз Олсен разом повернулись к ней, одна глядя с тревогой, другая — с ледяным спокойствием.       — Ханна, милая моя, не стоило тебе сбегать из медпункта, не получив должной помощи, — процедила учительница. — Зайди туда после ланча, а сейчас…       — Куда вы забираете Энди? — перебила её Хани. — А результаты тестов?       Тугая пружина в её животе затянулась вконец, до боли сжимая все внутренности.       Хани почти бегом пересекла холл и остановилась рядом с Флинтом. Дженни продолжала держаться за её ладонь и даже не пыталась спрятаться за спину — стояла, во все глаза уставившись на закутанного в одеяло Энди на руках у медбрата.       — Он в отключке? — шёпотом спросила она.       — Вас это по-прежнему не касается! — отрезала миз Олсен. — О вашем поведении поговорим позже. Особенно с вами, мистер Флинт! Не стоит напоминать о директоре тогда, когда сами нарушаете школьный устав чуть ли не трижды на дню.       — Да вы тут все с ума посходили! — почти радостно выдал Флинт, качая головой. — Извините, миз Как-вас-там, но лично вас я слушаться не намерен! Вы с Коттоном на пару — главные нарушители спокойствия! Пусть он меня бесит, но против Бога Раскола дела не делаются! Школьные вопросы решает школа, а не непонятный хер с горы!       Он махнул рукой в сторону незнакомца. Лощёная улыбка миз Олсен поплыла.       — Следите за словами, мистер Флинт. Концерт окончен, немедленно отправляйтесь в столовую и ждите там.       Она повернулась к врачу, коротко ей кивнула. Та посторонилась, пропуская медбрата с Энди на руках вперёд. Незнакомец в униформе первым прошёл к дверям, открыв их нараспашку и статуей замерев в проходе. Снаружи что-то загудело заведёнными двигателями.       Энди забирали, и Хани могла только смотреть. Глаза заволокло мутной дымкой.       Откуда-то сверху послышался визгливый окрик завуча. Тот ещё бежал где-то этажом выше, но кричал так, что по холлу катилось эхо:       — Погодите, а документация? Мэйн не отвечает! Нам нужно знать риски! Эти дети опасны! Могут быть и другие случаи!       Хани не слушала, бросила руку Дженни и шагнула вперёд.       Не касаться голой кожи, не трогать Энди — единственная разумная мысль. Сжатые в тисках тревоги внутренности перемалывало, точно в мясорубке.       Догнав медбрата, она схватилась за торчащий край одеяла. Тот недовольно зыркнул через плечо, но останавливаться не стал.       — Не глупи, Ханна, — позвала миз Олсен.       Хани обернулась в отчаянии, но никто не пытался помочь. Они с врачом стояли поодаль, видно дожидаясь завуча у лестниц. Флинт буравил обеих взглядом, красный и недовольный донельзя. Подошедший Брэдли выглядывал из-за его плеча, всей своей скорбной фигурой выражая сомнение.       — Не смейте его забирать! — Дженни нырнула Хани под руку, тоже вцепляясь в одеяло. — Он же не виноват ни в чём!       — Девочки, не надо, пожалуйста! — окликнул их Брэдли.       Озадаченный медбрат остановился, вопросительно глядя назад, ожидая указаний. Хани с новой силой потянула одеяло Энди на себя.       Не касаться голой кожи — пульсировало в голове.       Не показывать им его способность. Ещё остаются шансы. Ещё можно что-нибудь…       За запястье наручниками схватилась рука в плотной перчатке. Хани вскинула голову, с ненавистью уставившись на подошедшего незнакомца.       — А ну, отойди, — процедил он, силой оттаскивая её в сторону.       — Не трогайте её! — тут же вступилась Дженни.       — Возможно, это действие способности Эндрю, — откуда-то точно сквозь слой ваты донёсся спокойный голос миз Олсен. — Думаю, будет лучше для всех, если Ханну тоже возьмут на обследование и…       — Да вы всех забирайте тогда, всех! — перебил её рык Флинта.       Врач тонко взвизгнула.       Хани повернулась, будто в замедленной съёмке глядя на то, как Флинт хватает миз Олсен за плечо, сминая её идеально выглаженный пиджак, как встряхивает с силой, едва не сбивая с ног. Брэдли вцепился в него, пытаясь оттащить, крича что-то о благоразумии.       Подоспевший завуч едва не осел на ступени.       — Что здесь творится?!       Со стороны ведущего к столовой коридора раздались удивлённые голоса. Несколько учеников столпились там, уже готовые вскинуть планшеты, чтобы снять происходящее.       Жёсткая хватка на руке Хани разжалась, незнакомец оттолкнул её, заспешив миз Олсен на помощь. Но Брэдли справился один, оттащил Флинта к ним, спиной едва не врезавшись в столбом замершего медбрата. Дженни оказалась между ними, чуть не падая, хватаясь за Хани и Брэда разом, чтобы остаться на ногах.       Одеяло в руках у медбрата шевельнулось.       — Что происходит? — сонный голос Энди был едва слышим.       Хани не успела ни обрадоваться, ни удивиться.       Ледяная бездна распахнула рот, глотая её целиком. Пол ушёл из-под ног, ослабело тело. Оседая на пол рядом с обмякшей Дженни, Хани запоздало подумала — но ведь Энди никто не коснулся?

***

      В крохотном внутреннем мире Энди Коттона было сонно и пусто. Образы вспыхивали и гасли, как цветные пятна после взгляда на яркую лампочку. Ни эмоций, ни мыслей — тишина, темнота и холод.       Когда внутренний мир затрясся, посыпался осколками, раскрываясь хрупкими, стеклянно-острыми лепестками, Энди живому теплу, льющемуся снаружи, сперва ничуть не поверил. Попытался вернуться обратно, в успокоительный мрак и безопасность, но что-то мешало, назойливо тянуло наружу, вторгалось в голову и тело, как тончайший писк в ушах.       Энди шевельнулся, пытаясь поднять голову, с трудом приоткрыл глаза. Что-то попытался спросить, что-то сделать…       А после — едва не утонул в жаркой силе, разом рванувшей отовсюду, утопившей сознание в немыслимой яркости белого света. Он дышал этой силой и не мог надышаться, ловил тепло, водопадом льющееся внутрь, в черноту бездонного нутра, наполняющее, оживляющее, возвращающее оттуда, из темноты изнанки. С каждым глотком крепла тонкая белая оболочка, с каждым вздохом становились прочнее прутья-рёбра грудной клетки, и демон внутри свернулся пушистым невинным клубочком, довольный и сытый.       Сознательная бесконтрольность.       Энди дёрнулся всем телом и с почти слышимым грохотом вернул на место все смытые силой стены, обрушил их вокруг себя непроницаемым заслоном.       Он лежал на полу, замотанный во что-то мягкое, душное. Вокруг кричали.       — Начнётся паника! Нам не нужны неприятности!       — Уведите их, уведите…       — Не трогайте Коттона, это может быть опасно!       Кое-как выпутавшись из мягкого кокона, он упёрся руками в гладкую плитку пола и привстал, оглядываясь. Рядом кто-то лежал, и Энди сперва разглядел жёлтый школьный свитер, после — тёмные встрёпанные косы.       Холод куда хуже, чем ледяные челюсти способности, сомкнулся на горле, приковал к месту, лишая возможности двинуться.       Сознательная бесконтрольность. Сытый демон спал, украв чужие силы. Силы Хани.       — Осторожнее, осторожнее, не подходите к нему!       Кто-то встал рядом, склонился над ним, на миг заслоняя обзор. Шею кольнула игла.       Знакомые чёрные мушки замелькали перед глазами, не давая Энди ни слова сказать, ни дёрнуться. Отчаянную темноту он принял как данность, распахнул объятия, соглашаясь пойти ей навстречу, возвращаясь в сонную тишину и безопасность.       Горечь вины потекла через край сознания, волной сбила с ног и утащила на самое дно.       И выхода не было, не было, не было.