Поколение Расцвета

      Ледяной сон вышел поверхностным, Хани слышала голоса вокруг, чувствовала, что её куда-то ведут, потом сажают бесцеремонно, чуть ли не роняя. Едва открыв глаза, она принялась озираться. Рядом оказалась Дженни, напротив — Брэдли и до последней капли взъярённый Флинт.       Неподалёку хлопнула дверь, и сиденья начали вибрировать. Вокруг были серые стены с парой крошечных окон-иллюминаторов, закруглённые, вогнутые, без швов уходящие в белизну потолка.       Окончательно приходя в себя, Хани вздохнула на пробу, села прямее, опираясь на руку Дженни. Та протянула ей ленту ремня и помогла пристегнуться.       — Коттона забрали, — мрачно выдал Флинт. — Он там, в заднем отсеке, в отрубе. Нас, кстати, загребли вместе с ним. Поздравляю!       Громче загудели двигатели. Вздрогнув, транспортник оторвался от земли. Пустой желудок Хани скакнул наверх, а после ухнул куда-то в самый низ живота.       Притихшая Дженни прижалась к ней, позабыв о том, что совсем не умеет молчать. Руки её были ледяными и влажными, тонкие пальцы почти болезненно стиснули пострадавшее предплечье Хани, сдвинув наверх рукав жёлтого школьного свитера и забравшись под ткань.       После обморока ещё тошнило, раздражающе ныли виски.       — Вы говорили, его херня работает, если до него дотронуться, — продолжал злиться Флинт. — Ничерта подобного! Никто его не трогал!       — Мы не знали, что это возможно, — отозвался Брэдли. — Извини, Флинт, мы ничего не знали.       Хани смотрела под ноги, лишь изредка поднимая голову. Её потёртые ботинки выглядели чужеродно и странно на серой решётке металлического пола, как рисунки в разных техниках друг рядом с другом. Она вступила на запретную территорию, попала в другую реальность, и реальность эта пахла металлом и пластиком.       Сидящие плечом к плечу напротив Флинт и Брэдли выглядели ровно так же — вписанными в плоскость объёмными фигурами, цветными пятнами на монохроме. Гул за бортом транспортника мешал разговорам, но Флинт всё равно пытался высказаться.       — Когда мои опекуны узнают, батю нахрен хватит инфаркт! — гаркнул он так, что Дженни подскочила на месте. — Надеюсь, в Центре разберутся, что происходит, и накажут, кого следует!       Выглядел он почти бодрым, недавний обморок на нём не оставил и следа, только по щекам и шее плыли пятна лихорадочного румянца. Спортивную сумку свою он так и не выпустил и теперь держал на коленях.       Брэдли забормотал что-то себе под нос, шестипалые огромные ладони его бережно сжали крохотную книжку матери, не открывая. Хани прочитала по губам, узнала слова молитвы святой Марии, покровительнице их школы. Брэдли просил её указать его заблудшей душе верный путь.       На взгляд Хани, их путь уже сейчас отличался абсолютной ясностью. Их вместе с Энди забирали в Научно-исследовательский центр генетических феноменов. Будущее страшило, но при этом вселяло до того незнакомую дрожь энтузиазма. Впервые впереди было что-то, чего Хани раньше не видела, и дверь туда она открыла своими собственными руками.       В том, как всё вышло, была виновата она одна. Не смогла спасти Энди, утащила всех за собой, навязав остальным свой выбор.       Транспортник встряхнуло, Флинт выругался. Небо за иллюминатором переменилось, кончилась облачная вата, взметнулась вверх, точно отодвинутая. Гул двигателей стал ниже на тон.       Дженни потянула Хани за руку, без слов прося наклониться.       — Знаешь, когда я в детстве представляла, что получу суперспособности, я надеялась, что это будет умение летать, — шёпот её был горяч и поспешен. — Но сейчас я понимаю, что мне было бы страшно. Кажется, будто сейчас мы разобьёмся.       — Не бойся, — глупо сказала Хани, потому что понятия не имела, что на это ответить.       Но Дженни, кажется, этого было достаточно. Она кивнула, благодарно пожала руку Хани своими холодными ладошками, попросила наклониться ещё раз.       Их транспортник вновь подскочил, как машина на кочке. Дженни запнулась на полуслове, а после ткнула пальцем в сторону иллюминатора.       — Там что-то не так!       — Мы садимся? — тоже заметил Флинт. — Я думал, до Мэйна дальше!       Брэдли закрыл глаза и стиснул молитвенник матери между ладоней.       Сетка пола под ногами начала вибрировать, мелкая дрожь передалась Хани сквозь подошвы ботинок, поднялась до колен, потянула за поджилки. Следом завибрировали сиденья. Тело стало непривычно лёгким, пустой желудок подкатил к горлу.       Транспортник снижался.

***

      Энди пришёл в себя от тряски. Голова дёрнулась, цокнули зубы, едва не попав по языку. Обретающий чёткость мир отозвался тысячей ощущений.       Ещё сонный, Энди вяло попытался шевельнуться. Тело стягивали ремни, не давая даже руку приподнять с низкого кресла, заставляя оставаться в положении полулёжа. Выходило только вращать головой, оглядываясь, и пальцами безуспешно царапать внутреннюю поверхность плотных варежек, облегающих руки.       После недавней вспышки способность притихла, опустила голову. Снизился градус давления изнутри, точно чёрную пропасть прикрыли цветастой тряпочкой. Вновь удавалось дышать, исчезли тошнота и слабость, вечные спутники последних дней. Увечное сердце гоняло горячую кровь по бесполезно живому, вынужденно неподвижному телу.       Что-то было вокруг, виделось белым и плавным, пахло пластиком и холодным металлом, за стенами гудело двигателями и трущимся о борта воздухом. Энди знал, где находится, помнил задний отсек транспортника до деталей, но сейчас ни на чём не мог сосредоточиться.       Невыносимо зудели кончики пальцев, остро впивались в тело ремни, и все прочие раздражители меркли перед ощущениями тела. Накопленная энергия не находила выхода, терзая изнутри бездействием, неудобством и болью. Окружающий мир исчез, отодвинулся перед демонами внутреннего.       Энди хотел ощутить раздражение, разозлиться на происходящее — и не смог. Подумал о страхе, ожидая, что тот подкрадётся и затопит по самое горло, едва пропадёт сонливость — не подкрался, не затопил. Любопытству внутри тоже не оставалось места.       Переполненное отчаянием сознание лопалось по швам. Стены из кирпича и бетона треснули и раскрошились, разбились в стеклянную пыль все пробирки с клочками души.       Осталась только беспомощность, полное отсутствие контроля. Ни свою жизнь, ни свою способность Энди оказался не в силах удержать в неловких руках, и все самонадеянные попытки обернулись провалом.       Не Бог Раскола и не Церковь были во всём виноваты — один только Энди Коттон.       Спустя десяток минут падения в оглушающую черноту отчаяния он закусил губу, добавляя ощущений без того переполненному ими телу. Вздрогнул, пальцами болезненно впиваясь в жёсткость плотных варежек, встряхнул головой, силой прочищая сознание. Остатки сонливости от лекарств схлынули, добавляя мыслям ясности.       Возникни сейчас хоть один шанс всё исправить, в очередной раз попробовать обрести контроль над своей жизнью, он бы воспользовался им без промедления. Надежда теплилась под обломками стен, сдавленным шёпотом напоминала: «ещё что-то можно придумать». Слабой искоркой, гаснущей от любого движения воздуха, самым последним нервным импульсом бесполезного тела трепыхалась и тлела отчаянная жажда спасения.       Не себе, а Хани, Дженни, Брэду и даже Флинту. Пламя искры питал не кислород, а стыд.       Энди знал — они сидят там, в салоне транспортника, отгороженные от него тонкой стенкой, пострадавшие от его способности, взятые в Центр из-за него одного.       Не думать об этом было невозможно, слишком громким эхом откликалось внутри бездействие, слишком сильно била по нервам беспомощность. Вина душила сознание горечью: Энди не только себя самого обрёк на страдания, но и их утащил.       Возможно, стоило дать Флинту утопить себя в унитазе ещё пару лет назад, чтобы никогда никому не причинять вреда.       Стянутые ремнями плечи начали затекать, руки в тесных варежках — неметь. Энди снова потряс головой, заёрзал, пытаясь хоть немного сдвинуться.       Подобрать сотню вариантов грядущих событий, развить любую догадку в теорию, раздуть искру надежды в настоящее пламя — всё это Энди Коттон умел куда лучше многих. Безынтересно скользя взглядом по белым вогнутым стенам отсека, он думал о том, что же станется с Хани и остальными.       Надеялся, что заглянув в их головы, учёные Научно-исследовательского центра генетических феноменов не найдут ничего опасного или интересного. Верил, что они успокоятся и отпустят их домой в Раунд Таун. Так случилось с ним после Инцидента, так должно случиться с ними сейчас…       Транспортник встряхнуло, и Энди вновь чуть не прикусил язык.       Даже если их отпустят, ему самому просто так не отделаться. С этим он смирился ещё до психометрического теста, поставив на своей судьбе жирный размашистый крест.       Безжалостный ветер дикой Поверхности рвал облака за иллюминатором в клочья.       А Энди всё думал о том, как повернутся события. Пытался соврать себе, что не считает нестабильность энергетической системы Хани «суперспособностью», но получалось через раз. Само деление на способность и просто генетическое отклонение он всегда считал условным. Ранее не встречавшиеся мутации — подходит ли под это определение случай Хани? Кто мог это проверить, не имея поблизости энергетического вампира?       Он неловко ёрзал, скользил взглядом по белым закруглениям стен и продолжал рассуждать про себя. Золотой Процент изолировали в первую очередь для того, чтобы они не причинили вреда ни себе, ни окружающим. Когда появились первые дети с необычными мутациями, появился и страх того, что они могут сделать. Этот страх усугубился в Мэйне, когда один из детей сбежал, устроив в Обители Видевших резню.       Вторым пунктом шло изучение и использование способности для всеобщего блага и развития. Церковь Раскола говорила о милосердии, но подразумевала под ним не то, что представлялось сперва. На алтарь общественного благополучия укладывались жертвы, зачастую сравнимые с полученной благодаря их страданиям выгодой.       И если сам Энди пролетал по всем пунктам сразу, то с Хани выходило не так однозначно. Её могли оставить для изучения самих принципов работы систем синтеза АТФ, и это не могло не беспокоить.       Транспортник вновь встряхнуло, смешав последние разумные мысли в совершенно неразумную кашу. Голова Энди стала лёгкой, словно они ухнули в воздушную яму; уши заложило. Он недоумённо взглянул в иллюминатор и оцепенел.       По ту сторону показались верхушки зелёных деревьев, и чем дальше, тем крупнее они становились.

***

      Сбросив скорость, транспортник коснулся колёсами земли и покатился вперёд, дрожа теперь крупно, точно сам боялся не меньше своих пассажиров. Если бы не ремни безопасности, их давно бы уже скинуло с сидений, а так только мотало из стороны в сторону, болезненно дёргало, встряхивало.       Едва испуганная машина замерла, Флинт заёрзал, принимаясь отстёгивать ремень.       — Не транспортник, а труповозка! — укорил он. — Да моя бабушка водит лучше, а ей скоро семьдесят!       — У тебя есть бабушка? — подала голос Дженни.       — Ну, матушка моего названного бати… — отчего-то смутился Флинт. — И вообще, сопливым слова не давали!       Он решительно щёлкнул ремнём и встал, тут же загромождая шириной своих плеч половину салона. Со щелчком ушло напряжение, точно лопнул давящий со всех сторон пузырь. Страх и неуверенность никуда не делись, но пропало ощущение несочетающихся меж собой картинок.       Живой и деятельный Флинт его вытеснял то ли массивностью фигуры, то ли бараньей самоуверенностью. Что бы ни происходило вокруг, как бы ни менялся фон, он оставался прежним и нахально пёр напролом, прокладывая себе дорогу пудовыми кулаками.       Хани беспокоилась за Энди и никак не могла выгнать из головы мысль о том, что раз для них посадка вышла жёсткой, то для него, запертого в заднем отсеке, оказалась совсем болезненной. Оставалось надеяться, что он, отделённый от них тонким пластиком перегородки, пока спокойно спит.       Это было бы наилучшим вариантом, потому что его самого она тоже побаивалась. Вспышка способности в коридоре показала наглядно — всё куда хуже, чем казалось раньше. Возможно, психометрика послужила спусковым крючком, но теперь Хани знала наверняка: ледяная бездна внутри него куда опасней, чем показалась сперва.       Не обязательно было касаться Энди, чтобы монстр внутри него оскалил зубы.       С тихим шипением открылась боковая дверь. Внутрь заглянул всё тот же мужчина в серой форме, что сопровождал миз Олсен. Хани только теперь догадалась, что именно он был пилотом их транспортника. Мужчина окинул салон быстрым взглядом, махнул рукой на выход и посторонился.       Флинт выскочил первым, до Хани тут же донеслись его удивленные вопли. Дженни потянула её за руку, и они вместе выглянули наружу. Последним, пригибаясь, чтобы не задеть макушкой дверной проём, вышел Брэдли.       Снаружи был лес.       Хани запнулась, с трудом встала ровнее. Непривычно холодный, влажный воздух ударил в лицо открытой ладонью, дыхание пересекло. Он пах крепче самых терпких духов, сразу и сладко, и остро, и свежо, но ни один из запахов не удавалось узнать. Под ногами темнело неровное дорожное полотно, по сторонам от него вздымались к серым облакам исполины-деревья — частокол стволов и путаница ветвей, усыпанных мелкими иглами.       Небо давило, заставляло вжимать голову в плечи. Реальнее, чем проекция на потолке в Теплицах, почти осязаемое, живое, меняющееся. Облачный заслон не давал увидеть, что там ещё выше, но от одной мысли об этом стало страшно. Выше действительно что-то было, настолько исполинское, что это не удавалось уместить в голове.       Хани не стала пробовать.       Флинт возмущался, тыча пальцем пилоту в грудь, привлекая к себе всё внимание. Его сине-жёлтый бомбер контрастно маячил на фоне зеленоватой темноты.       — Это не похоже на Мэйн! Мы вообще не в городе! Совсем охренели!       — Может, просто промежуточная остановка? Пописать выпустили? — предположила Дженни, вжимаясь Хани в бок так тесно, что мешала нормально стоять.       — Для вас — конечная, — отрезал пилот.       Он отвёл от своей груди толстый палец Флинта, отошёл на шаг и сунул руку за спину. Секундой спустя на них уставилось чёрное хищное дуло.       Хани не сразу сообразила, что это такое, настолько нелогичной, выбивающейся за рамки понятного выходила ситуация. До того оружие она неоднократно видела в фильмах, но сейчас просто не смогла сложить два и два.       А Флинт всё сразу понял, засопел и сжал кулаки.       — Дядь, ты охренел? Ты в кого пукалкой тычешь?       Пилот облизал губы, вытянул руку с пистолетом и наставил прямиком ему в грудь.       — Десять шагов от корабля, — дуло качнулось, указывая в сторону леса.       — Мы не пойдём, — за всех сказала Хани. — Там остался Энди.       — Объясните, пожалуйста, что происходит? — жалобно попросил Брэдли.       Флинт косо зыркнул в их сторону. Хани верно поняла его взгляд и поспешила задвинуть Дженни за спину.       Холодный ветер рванул за косы, бросил выбившиеся волосы в лицо. Толкнул в бок, точно пытался пролезть сквозь рёбра, выстуживая остатки прихваченного из транспортника тепла. Страх всё не высовывался, вместо себя выставляя наружу недоумение и злость.       Пытаясь понять, что происходит, Хани только начинала злиться. Приготовившись к неизбежной судьбе, избранной по собственной воле, она мысленно уже трижды проделала путь до Центра и перенесла все испытания, но реальная жизнь подкинула вместо них лес и мужчину с пистолетом. Настолько странно, сюрреалистично всё складывалось, что на страх не было даже намёка.       — Опустите оружие, мы всё равно не будем сопротивляться, — прохладно сказала она. — Если вы хотите оставить нас здесь, то нужно выпустить Энди, и…       — Заткнись! — дуло метнулось между ней и Флинтом, угрожающе сделавшим пару шагов вперёд, стоило пилоту отвлечься. — Времени мало!       Он явно начал нервничать. Бросил быстрый взгляд на часы на запястье, вновь поймал Флинта на мушку.       — Десять шагов в сторону, я сказал! Мальчишка останется в корабле.       — Вы даже не планировали везти нас в Центр, — поняла Хани.       Она вновь бесстрашно уставилась прямиком в черноту дула. Пилот чуть опустил ствол, направляя ей в ноги. Лоб его взмок, взгляд забегал. Вытянутая рука с пистолетом начала подрагивать.       — Мне не приказывали вас убивать, только высадить. Вы нам не нужны, только мальчишка. Валите по-хорошему, пока не набежали местные, а то…       — А то что? — Флинт сделал ещё шаг вперёд и ладонью ударил по стволу сверху вниз.       Грохнувший выстрел хлопнул Хани по ушам. Пуля выбила асфальтовую крошку в полуметре от носков её ботинок. Дженни взвизгнула и повалилась назад, едва не стащив с Хани юбку.       Флинт дёрнул пилота за руку, выворачивая запястье, тот вскрикнул и рухнул на колени.       — Сейчас пукалку тебе твою в зад засуну, — ласково пообещал Флинт, надёжно укладывая его на асфальт, — и сразу расскажешь, что за херню вы с той бабой устроили.       — Ты мне руку сломал! — заскулил пилот. — Чёртовы дети Расцвета, никто не предупреждал, что среди вас есть такие гориллы! Я ничего не должен вам гово…       Флинт почти бережно ткнул его лицом в землю, заставляя заткнуться, а после присел и придавил тяжёлым коленом в районе поясницы.       — Хорошо, что мой батя любитель всякой фигни из Старого Мира, — сказал он, обращаясь к Хани и остальным. — Показал пару раз, с какого конца за пистолет держаться надо… а этот хрен, видать, и того не знает! Не волнуйтесь, больше не рыпнется, мои кости весят столько, что вам, дрищам, и не снилось!       Хани поверила, подошла чуть ближе. В ушах ещё звенело от выстрела, но звон этот быстро стихал. Укладка Флинта совсем растрепалась, светлые волосы торчали во все стороны, но улыбался он так, будто только что взял первый приз на футбольных соревнованиях. И Хани согласилась с его уверенностью, окончательно успокаиваясь.       — За нами скоро пришлют спасателей, — сказал до того державшийся в стороне Брэдли. — Мы должны быть в Мэйне. А мы здесь. На поверхности.       Про него Хани почти успела забыть. Стоявший дальше всех, он был бледен, дышал тяжело, как после бега, то и дело приглаживал свои косички и одёргивал бомбер, словно разволновавшись за всех них разом.       — Думаешь, это Поверхность? — голос Дженни охрип, но слова звучали чётко. — Настоящая Поверхность? В смысле, Старый Мир, как в книжках?       Она встала на четвереньки и снизу сверкнула на Брэда любопытными глазами.       — Ты по сторонам посмотри, — уныло отозвался он. — Вокруг лес. Это ёлки, я читал. Сверху пушистая пена эта серая, как там её… облака, как в Теплицах, только готов шестой палец на отсечение дать, здесь это не картинка.       — И как нас найдут? — спросила Дженни. — Транспортник отследят?       — Или нас самих, — кивнул Брэдли. — Мы чипированы, помнишь? Нам невозможно потеряться, нужно только подождать, чтобы нас начали искать. Когда взрослые поймут, что транспортник не добрался до Мэйна, они хватятся нас.       Он сунул руки в карманы, точно поставил этим жестом точку. Флинт хмыкнул одобрительно.       — Дело говоришь, Брэд! Давайте сунем этого старого хрена на место Коттона, там ремни пристяжные такие, что изнутри не откроешь, я видел, когда грузились. А сами в салон залезем и подождём. Батя говорил, Поверхность проклята, так что стоит поосторожней быть.       — А Энди ты сам из ремней достанешь, да? — поспорила Хани. — Не боишься?       — Что укусит? Пфф… — Флинт выкатил грудь колесом. — Второй раз на меня эта херня не сработает!       — Третий, — спокойно поправила Хани. — Если хлопнешься в обморок, то это будет в третий раз.       — Сейчас сама к нему пойдёшь! — тут же сдулся Флинт.       — Давай ты лучше подержишь мистера похитителя, — предложил Брэдли. — Я не меньше вас всех боюсь Коттона, но если он может сделать так же, как сегодня в холле, то хоть за руку его держи, хоть в пяти метрах стой — всё одно свалишься.       Флинт думал недолго, кивнул и отвернулся, разглядывая отобранный пистолет. Брэдли вздохнул пару раз, как набираясь храбрости, и скрылся в салоне транспортника.       Пилот булькал кровью из разбитого носа и ругался вполголоса. Хани смогла разобрать ещё что-то про ошибку в плане, но внятных слов было мало. Она присела на корточки рядом.       — Что вы имели в виду, когда говорили, что у вас мало времени?       — Теперь его мало у всех нас, чёртовы детки, — он харкнул кровью. — Свалили бы тихо, ничего бы не случилось!       Флинт чуть сильнее нажал коленом.       — Лежи молча, раз по делу говорить не хочешь. Раскрывать рот когда не надо — обязанность Коттон Кэнди!       Хани встала, одёрнула юбку и обхватила себя за плечи. Холодный ветер вытрепал остатки тепла, ёлки шептались между собой сотней шорохов, высокое-высокое серое небо начинало быстро темнеть. В Раунд Тауне сейчас, должно быть, ещё шли послеобеденные занятия, но здесь само время словно бежало как-то иначе.       Здесь, на Поверхности. Размышляя об ином месте для жизни, о ней Хани не задумывалась, приняв за аксиому то, что попасть сюда просто так невозможно, потому что в Старом Мире после Раскола не осталось никакой жизни.       Но пилот говорил о местных, и это не могло не настораживать.

***

      От громкого хлопка Энди вздрогнул и затаил дыхание. Он знал, что они где-то сели, видел за иллюминатором зелёную мглу леса, успел передумать тысячу мыслей о том, что же происходит, и вот…       Снаружи то ли выстрелили, то ли что-то взорвалось. Голоса глушила обшивка транспортника, плотный пластик внешних стенок. Энди обмяк в своих ремнях, смиренно понимая, что беспомощен, и даже окажись за бортом враги, ничего не сможет им сделать.       Способность надёжно спала, но по своему желанию, насильно, он мог бы пробудить её, прикоснись кто-нибудь голой кожей. Этого явно не хватало для спасения от чего бы то ни было. Да и от чего стоило спасаться?       Они не добрались до Мэйна, сели на половине пути, и ни один из придуманных им вариантов развития событий не подходил под происходящее.       Перегородка, отделяющая задний отсек от салона, открылась с тихим шипением пневматики. Энди, уже представивший сотню худших вариантов, с облегчением посмотрел на заглянувшего внутрь Брэдли. Тот выглядел бледным и перепуганным.       — А, ты уже не спишь, Коттон, — сбивчиво выдал он. — Тут такое происходит… мы хотим тебя выпустить. Сможешь ничего не натворить?       — Легко, — хрипло пообещал Энди. — Только расскажи всё подробно.       В горле отчаянно пересохло.       Брэдли успел вкратце рассказать про пилота, пистолет и геройства Флинта, пока возился с бесчисленными ремнями.       — Мы на Поверхности, понимаешь? — закончил он, наконец подавая Энди руку и помогая выбраться из осточертевшего кресла.       Затёкшее от ремней тело ныло, ноги слушались плохо, и стоять приходилось, опираясь на гнутую стенку транспортника. Едва отцепившись от Брэдли, Энди скинул чёртовы варежки, встряхнул кистями и нетерпеливо провёл пальцами по закруглениям пластика. Прохлада мёртвая, матовая, пресная; никакого облегчения, успокоения она не принесла.       Невероятно скучная стенка транспортника взбесила хлеще передавивших нервы ремней.       Вслед за Брэдли выбравшись наружу, Энди сделал глубокий вдох.       И едва не закашлялся. Слишком пёстро, слишком шумно, слишком много запахов, слишком…       Верхний абсолютный порог чувствительности пересекли все раздражители разом, доведя ощущения до болезненных. Завопили в унисон все органы чувств.       Поверхность.       Энди застыл, зажмурившись, дыша теперь мелко-мелко, едва одолевая желание прижать ладони к ушам. Ледяной ветер настырно лез под одежду, гладил кожу, поднимая волны мурашек. Порывами он трепал Энди за волосы, влагой дышал в лицо, на губах ощущаясь свежим, горьковатым, хвойным.       Вокруг шелестел, шумел, шевелился лес. Гудели церковным органом стволы, тёрлись друг о друга на нижней границе слышимости колючие ветви. Что-то тонко кричало в кустах, скреблось на обочине, издалека стучало дробным эхом.       Неровности дороги ощущались даже сквозь подошву школьных ботинок. Повинуясь желанию тела, Энди присел на корточки, вслепую прижал к чуть влажному холодному асфальту ладони. Камушки, трещинки, мелкий песок, грубая текстура, такая разнообразная. Отчётливое восприятие помогло сложить воедино цельную картинку мира из деталей и принесло долгожданное спокойствие. Энди и сам будто собрался, наконец, в одно целое, наконец осознав сам себя, вспомнив, как думать и как чувствовать.       Отступала боль, привыкали к какофонии сигналов рецепторы.       Вот он, путь, который он не успел заметить. Возможность, которую не смог предугадать.       Северный ветер Поверхности в один миг раздул искру надежды в горячее пламя.       — Энди, тебе плохо? — раздался рядом голос Хани.       — Хорошо ему, смотри сама, улыбается же! — успокоила её Дженни.       Энди открыл глаза и, наконец, огляделся. Рядом стояла Хани, с беспокойством вглядывалась ему в лицо. Дженни сидела возле неё на коленках, руками вцепившись в край мятой форменной юбки. Брэдли слонялся туда-сюда позади, ещё чуть в стороне ярким пятном маячил Флинт. На земле под ним, прижатый его коленом, лежал тот самый пилот.       — Выходит, мы действительно на Поверхности, — вслух отметил Энди, поднимаясь на ноги.       Он внимательней посмотрел по сторонам, постепенно привыкая, и поёжился от холода. Ветер гнал по небу с каждой секундой темнеющие облака. Как дыхание огромного живого организма, он не был ни стерильным, ни затхлым, не напоминая о Раунд Тауне совершенно ничем.       Но и ласковым не был.       — Холодно тут, — заныла Дженни.       — Не сиди на земле, — тут же среагировала Хани, подавая ей руку. — Может, попросишь куртку Брэдли?       — Давайте этого в багаж погрузим сперва! — напомнил Флинт. — Эй, Коттон, ты как, нормально?! Надеюсь, больше херни не будет!       Энди покосился на него безрадостно, морщась от громкости голоса. Флинт с окружающей картинкой не вязался — яркий, шумный, громоздкий. Осколок подземного мира, выброшенный наружу.       — Для тебя всегда найдётся. У вас есть вода? Пить охота…       — У Флинта сумка с собой, — напомнила Дженни. — Может, с физкультуры осталось что?       Пока Брэдли и Флинт поднимали держащегося за запястье пилота и тащили в задний отсек, Хани нашла в сумке полупустую спортивную бутылку. Энди прислонился спиной к боку транспортника, принял воду из её рук, разумно постаравшись не коснуться пальцев, и посмотрел наверх.       — Я уж думал, всё кончено. Ну, для меня, во всяком случае. А теперь всё складывается как нельзя лучше. Чёрт, я должен был знать, что миз Олсен — подсадная утка! Вот же дурак…       Над верхушками елей мелькнула белая вспышка, подсветив фосфором тёмные облака. Ветер стал угрожающе резким, завыл меж деревьев, точно прогонял прочь незваных гостей, силясь напугать.       — Н-нас скоро найдут взрослые, — с запинкой сказала Дженни. — Это хорошо или плохо, к-как думаешь?       У неё уже зуб на зуб не попадал от дрожи.       — Не найдут, — Энди улыбнулся ей. — Транспортник уж точно не отследят. Если Брэдли всё верно рассказал, то пилот и миз Олсен действовали в своих интересах. Кто-то другой, кроме Центра, заинтересован в Золотом Проценте. Во мне.       — Это всё из-за нас, — хмуро сказала Хани. — Пока ты лежал в изоляторе, столько всего случилось…       Она разумно встала поодаль, обхватив себя руками, пытаясь удержать остатки тепла. Энди подумал, что девчонкам стоит забраться в транспортник, но сам туда не собирался. Щурился от порывов ветра, убирал со лба волосы, дышал жадно, до гипероксии, до кислородного перенасыщения и волнительного головокружения, точно воздух вот-вот мог закончиться.       Но он не заканчивался, бесконечно свежий, пряный до остроты. Не заканчивался, потому что ничем не был ограничен.       Поверхность, о которой Энди думал не одну сотню раз, с которой мечтал встретиться лично. Живая, настоящая — все рассказы взрослых оказались ложью. Двадцать лет прошло с момента Раскола, и даже если когда-то жизнь здесь пострадала от взрыва Кометы, сейчас она явно успела оправиться.       Над головой было небо, и Энди даже не жалел, что не видит солнца и звёзд, о которых так много читал; взгляду хватало и мутной облачной рвани.       Из груди сам собой рвался восторженный возглас. Здесь не оказалось ни стен, ни потолка. Иди куда хочешь, делай что хочешь — не спросят, не посмотрят косо, потому что некому смотреть. Лучше и не придумаешь.       Улыбаясь, Энди катал в ладонях бутылку; вода в ней была теплее, чем окружающий воздух, но быстро остывала.       — Позже расскажешь, — сказал он Хани. — Миз Олсен осталась там, в Раунд Тауне, но наши проблемы не исчезли. Сейчас нужно уходить.       — Уходить? — переспросил выглянувший наружу Брэдли. — Но куда мы пойдём?       Он немного помялся, подумал, потом медленно снял бомбер и протянул Хани.       — Внутри ненамного теплее. Возьми… Слушай, Коттон, мы не можем оставить транспортник. Это единственная наша связь с домом. Нам нужно вернуться обратно, рассказать взрослым, что случилось, и…       — А ты хочешь обратно, Брэдли? — вскинул бровь Энди.       И понял ответ до того, как тот смог сказать хоть что-то.       Хмурый Флинт вышел следом, посмотрел на Хани, кутающуюся в бомбер, на дрожащую Дженни, вздохнул с лицом «как мне всё надоело» и тоже принялся стаскивать свой.       — На! Окочуришься, мелюзга, потом будешь всех вокруг соплями мазать! Чего вы тут торчите, идиоты? Меня уже начинает бесить эта Поверхность. Лезем внутрь!       — Я не собираюсь здесь сидеть, — спокойно сказал Энди. — Объясню для тупых: те, на кого работает миз Олсен, то ли угнали настоящий транспортник, то ли прислали липовый, чтобы забрать меня до того, как публично вскроются результаты тестов, и за мной пришлют настоящий конвой. Возможно, наши датчики на такой дистанции тоже не работают. Потому в первую очередь здесь рискуют появиться наши похитители. Теперь понятно, почему оставаться нельзя?       — Ты кого тупым назвал?! — выцепил главное для себя Флинт.       — А куда мы пойдём? — перебила его Дженни.       Бомбер Флинта доходил ей почти до колен; она как смогла поддёрнула рукава, но руки всё равно тонули в них, кончики пальцев не доставали даже до манжет. Оставшийся в одной футболке Флинт передумал вопить от злости и сложил руки на груди.       — Коттон, ты несёшь какую-то херню, — сказал он с тем самым выражением лица, после которого обычно бил в живот. — Может, ту сумасшедшую тётку уже раскололи, как орех! Никто не может идти против Церкви и оставаться безнаказанным. Взрослые скоро поймут, что мы не добрались куда надо, и отправят за нами спасателей!       Энди едва сдержался, чтобы не отойти на пару шагов, тело само напомнило условным рефлексом — осторожно, опасность!       — Если мы останемся здесь, вас пристрелят, а меня увезут не пойми куда, — со всей возможной холодностью сказал он. — Впрочем, ты поступай как хочешь. Я ухожу отсюда. Би, ты со мной?       Последнюю фразу он почти не хотел говорить. Само вырвалось, жалобное, просительное.       — Я, я с тобой! — влезла Дженни. — Так куда, куда мы пойдём? В лес?       — Для начала по дороге, — неопределённо качнул головой Энди. — Например, вон в ту сторону. Тут в забор не упрёшься, мы вольны идти, куда хотим.       В сером небе вновь сверкнуло, над лесом прокатился гул, точно наверху что-то сломалось с громкостью сотни пистолетных выстрелов.       Энди вернул Хани бутылку с водой и заново посмотрел по сторонам, прикидывая варианты. Разбитая дорога шла меж еловых ветвей, в сотне метров от транспортника сворачивая, прячась в кустах и тумане. В другую сторону она тянулась прямо, уходила к горизонту стрелой, тем же туманом застланная вдали.       Тело Энди пробирала дрожь, то ли от ветра, то ли от возможности, наконец, выбирать, что ему делать и куда пойти. Варианты пока виделись смутными, едва различимыми, но отступать он не собирался. Всё отчаяние, беспомощность, слабость, всё перекипело в нём, перегорело в охватившем всю душу пламени, переплавилось в безбашенную самоуверенность. Распустилась удавка на шее, позволила дышать полной грудью. Он твердил себе, что теперь всё получится, забывая, как часто лжёт его внутренний голос.       Ничего не могло быть хуже священных городов и лабораторий Центра. Энди убедил себя, что уже видел в этой жизни достаточно всякого дерьма, чтобы теперь ничего не бояться, и из последнего шанса был готов выжать всё до капли.       А пересыщенный запахами воздух кружил голову, до эйфории распирал изнутри грудную клетку. Энди дорвался до свободы, попробовал её на вкус и не собирался теперь с ней расставаться. Законы Раунд Тауна на Поверхности не имели силы, и потому будущее казалось хоть и туманным, но светлым до слепящей яркости. Не пугали больше ни чёртов Флинт, ни загадочные похитители, ни начинающаяся гроза.       Энди расправил плечи, вскинул голову и решительно пошёл вперёд по дороге, то и дело оглядываясь на остальных, Дженни засеменила за ним, пиная подвернувшийся под ногу камушек. Тяжко вздохнувшая Хани обернулась на Брэдли и Флинта.       — Я иду с ними. Энди прав, здесь нельзя оставаться. Нужно спрятаться и придумать, что делать дальше. Может быть, теперь будет шанс на что-то хорошее?       — Здесь у вас будет только шанс помереть поскорее! — рявкнул Флинт, а после сменил гнев на милость. — Разумеется, если я с вами не пойду. Чёрт возьми, как до этого дошло? Эй, малявка, не забывай, чья на тебе куртка!       Он широко зашагал вслед за Дженни. Брэдли в последний раз обернулся на транспортник, точно прощаясь, и побрёл за остальными.

***

      Дорога петляла, огибая бурые холмы и туманные овраги. Лес по сторонам оставался неизменно тёмным, переполненным влагой и сумраком, и звучал тысячей незнакомых голосов. Наверху, в облаках, будто ворочалось что-то огромное, сверкало, шумело, давило на уши.       Хани ёжилась, прятала нос в воротнике спортивной куртке Брэдли, которую уже десять раз предложила вернуть, но тот всё отказывался, хотя явно мёрз. Ладонями он тёр себя по плечам, пригибал голову от налетающих порывов ветра, но продолжал исправно шагать позади всех.       Дженни скакала вокруг бодрым козликом, помахивала длинными рукавами куртки Флинта, указывая то туда, то сюда, спрашивая обо всём, что видела.       — А это что, дерево? И это тоже дерево? Почему то в иголках, а это в листочках? Почему небо бурлит, как кастрюля с кашей? Здесь когда-то люди жили, да? Прямо здесь, прямо на дороге? А из чего эта дорога сделана? Крошится, как печенье.       — Кажется, кто-то хочет есть, — заметила Хани.       — Разумеется! — откликнулась Дженни. — Мы же без обеда! И сколько мы уже идём, два часа?       — Минут пятнадцать, — безжалостно ответил Энди.       Он вперёд шагал с улыбкой, подставлял лицо ветру так, будто тот нёс ласковое тепло вместо влажной стужи. По дороге он успел сорвать где-то ветку, и теперь крутил её в тонких нервных пальцах, помахивал перед собой на манер волшебной палочки, отрывал кусочки листьев и дважды почти завязал её в узел.       У Хани никак не выходило уложить всё случившееся внутри себя, осмыслить до конца, потому оставалось принять, соглашаясь, и отложить размышления на потом. После обморока и жёсткой посадки тело продолжало устало ныть, пустой желудок недовольно ворчал, и сил на что-то сложнее, чем просто переставлять ноги, не осталось.       Каждый раз, когда Хани поднимала голову, взгляд её невольно цеплялся за подвижные узкие плечи и светлую макушку Энди Коттона. Шагать в одиночку сквозь загадки и сложности оказалось куда труднее, чем следовать за ним. Хани не знала, куда они в результате придут, но понимала, от чего сбегают.       От страха, от предопределённости, от стен и потолков, от стерильности воздуха и фальшивости улыбок. А ещё от сговорившихся с их собственным тьютором похитителей, один из которых грозил им пистолетом.       Теперь пистолет этот был засунут у Флинта за ремень штанов. Его широкая, обтянутая тонкой футболкой спина выглядела напряжённой, плечи то и дело подрагивали. На одном так и болталась спортивная сумка, подмигивая жёлтым брелоком со школьной эмблемой.       — Не понимаю, почему ты пошёл, — сказала Хани, поравнявшись с ним.       Флинт скорчил недовольную рожу.       — Спорим на двадцатку, ещё полчаса — и впереди покажется спасательный отряд. Я собираюсь взять Коттон Кэнди за шкирку и выдать на руки взрослым из Центра. Пусть его закроют от нормальных людей подальше, а нас домой вернут.       — А как же похитители? Ты сам всё видел, должен понимать, что это серьёзно.       — Не верю я в то, что какие-то идиоты с пукалками могут обставить Церковь Раскола! — обиделся Флинт. — И в эту Поверхность дурацкую не верю. Для меня что она есть, что нет. И чего Коттон радуется только?..       — Но что, если за нами всё-таки никто не прилетит? — спросила Хани.       Флинт размашисто почесал в затылке.       — Мне твои «если» не нужны, поняла? У меня дома батя, мамка, Сюзи ещё, хоть она и стерва похуже Коттона, конечно, но я её люблю, без дураков. Батя даже обещал помочь подать прошение, чтобы Церковь разрешила нам с ней пожениться после школы… Слушай, а нахрена я тебе это рассказываю? Иди давай молча, не лезь мне в голову!       Он зыркнул на неё неодобрительно и ускорил шаг.       Хани покорно отстала. Оглядевшись, она нашла Дженни, убежавшую к самой обочине и вышагивающую вдоль кустов. Та как почувствовала взгляд, подняла голову, заулыбалась беззубо и радостно.       И тут же запнулась за особо крупный камень, повалившись коленками на асфальт.       Идущий впереди всех Энди замедлился, обернулся. Брэдли в два широких шага оказался рядом с Дженни, подхватил её под руки и поставил вертикально.       — Колено разбила, — озадаченно сказала она, глядя вниз, на свои перепачканные в местной грязи голые ноги, теперь украшенные свежими ссадинами.       Сделав два осторожных шага, она скривилась и замерла.       — Тебя что, на плече теперь нести? — возмутился Флинт.       — Это будет безопаснее, — вздохнул Брэдли.       Хани с удивлением смотрела, как Флинт, ругаясь вполголоса, присел рядом с Дженни, легко поднял и усадил себе на плечи, придерживая одной рукой за спину, второй за ногу.       — Извини, я тебе футболку испачкаю… уже испачкала, — выпалила она, наклоняясь и обхватывая за его шею.       — Да это меньшее из того, что случилось, блин! — фыркнул Флинт, потом пригрозил: — Только не брыкайся, а не то уроню башкой вниз!       На макушку Хани упала холодная крупная капля. Следующая не заставила себя ждать, хлопнула по лбу сразу за первой. Небо наверху напополам расколола белая вспышка, следом прокатился грохот, куда громче и ближе, чем в предыдущие разы.       — Это что такое? — спросила Дженни, высовывая из рукава ладошку и подставляя под участившиеся капли.       — Я думаю, это дождь, — грустно сказал Брэдли. — На Поверхности ещё не то может случиться…       — Чёртова Поверхность, — зарычал Флинт, ёжась под ледяными каплями.       Дженни поставила ладонь козырьком ему над лицом, прикрывая от дождя.       — Мне тут тоже не нравится, — признался Брэдли. — Но похитители меня пугают больше. Надеюсь, взрослые нас найдут. Я хочу домой.       — Надейся потише, — закатив глаза, попросил Энди. — Надо бы где-то от дождя спрятаться. Он только сильнее станет, это настоящая гроза. Гром грохочет. Это звуковая волна, сопровождающая молнию. Электрический разряд перегревает воздух, давление поднимается, происходит настоящий взрыв… Слышите этот звук?       Хани слышала. От раскатов грома что-то внутри неё дрожало, сбивая с шага.       — Под деревья уйдём? — спросила Дженни.       — Вернёмся к грёбаному транспортнику? — угрюмо предложил свой вариант Флинт.       — Под деревья, да, — Энди первым спустился с дороги на обочину и раздвинул ветки кустов.       Сразу после этого вновь громыхнуло, и где-то в небе точно порвался последний сдерживающий воду заслон. Дождь замолотил по дороге, с нервной злостью захлестал Хани по плечам и макушке, вынуждая пригибаться, склонять голову, прикрывать лицо руками.       Флинт утащил Дженни под деревья и усадил на корнях самой разлапистой ёлки. Хани залезла к ним, с трудом отодвигая колючие, остро пахнущие свежестью ветки.       — Мой ботинок остался там, — пожаловалась Дженни, показывая пальцем в сторону дороги.       — Мне его теперь в зубах принести? — выпучил на неё глаза Флинт. — Сиди так!       Она приподняла ногу, пошевелила пальцами в мокром носке и надула щёки.       Грустный Брэдли забрался к ним следом, с его косичек капала вода. Он едва не ткнул себе веткой в глаз, укололся хвоей, прислонился к стволу и тут же вляпался в густой и вязкий древесный сок.       — Все идеи Коттона выходят нам боком, — сказал он, пытаясь отчистить липкую дрянь с ладоней. — Ох, надеюсь, те, кого боялся пилот, не появятся здесь раньше наших взрослых… Кажется мне, что ничего хорошего от них не дождёшься.       Хани молча подобрала под себя ноги и прикрыла мёрзнущие лодыжки подолом юбки. Куртка Брэдли от холода не спасала, и оставалось только гадать, насколько замёрзли остальные.       Энди сидел под соседним деревом в гордом одиночестве, светлыми школьными брюками прямо на заросших чем-то вроде разноцветной губки корнях, обогнув ствол и устроившись со стороны, укрытой от дороги. Белый парадный пиджак его вымок на плечах и посерел, водолазка прилипла к телу, а брюки до колен покрылись грязью — и где он только успел её насобирать?       В его потемневших от воды волосах торчали еловые иголки. Он убрал мешающую чёлку со лба и повёл головой, прислушиваясь, потом помахал рукой, привлекая внимание остальных.       — Какой-то звук с дороги, — сказал он. — Ведите себя тише.       Сперва Хани слышала только шум яростного ливня. Тот молотил всё сильнее, бил по ветвям, по кустам и асфальту, разбушевавшийся, словно озлобленный зверь.       Минуту спустя она различила новый звук, раскатистый, как спустившийся с неба гром, постепенно усиливающийся. Так мог бы рычать двигатель приближающегося автомобиля.       До смешного нелепая мысль пришла в голову, перекрыв собой прочие — неужели на Поверхности остались автомобили?       — Там люди. Может, они нам помогут? — спросила Дженни.       — Поверхность проклята, если здесь и есть люди, то встреча с ними — последнее дело, — возразил Брэдли.       Энди поднял руку, призывая к тишине. Хани и остальные теснее прижались к стволу, прячась среди низко спускающихся ветвей. Её только сейчас начал окутывать страх, наполняя тело капля за каплей, точно где-то внутри тоже пошёл ледяной косой ливень.       И всё никак не удавалось уложить случившееся в голове. Одно за другим — полёт, внезапная посадка, похищение, выстрел, гроза… Поверхность встречала Хани не распростёртыми объятиями, а оскалом зубов. Реальная жизнь била холодным ветром, заливала водой и рычала с дороги чужой машиной.       Слабая дрожь озноба усилилась, подкреплённая страхом, пересчитала позвонки сверху вниз и обосновалась в желудке.       — Это не наши, — прошептала Дженни. — Не взрослые из школы, уж точно.       Машина показалась в поле зрения, огромная, пятнистая, вымытая дождевыми струями до глянца. Неуклюжая и непривычно угловатая, мало чем напоминающая крохотные автомобили Раунд Тауна, она ехала медленно, крадучись, резала дождь светом фар; двигатель её чихал и фыркал, а выхлопная труба чадила чёрным. Притормозив почти рядом с укрытием Хани и остальных, она замерла. Хлопнула дверь, ветер принёс обрывки голосов — слов было не разобрать, только интонации, и ничего хорошего они не предвещали.       Разглядеть, кто вышел наружу, тоже не удалось. Хани не могла заставить себя посмотреть, пригибала голову, сжимаясь в комок, запоздало думая о том, каким ярким пятном выглядят спортивные жёлто-синие куртки их школы в переплетении тёмных ветвей.       Голоса стали громче, тон — радостней. Вновь хлопнула дверь, кто-то спрыгнул на асфальт, плеснув ботинками по луже. Двое встали на обочине, машина загораживала их, но слова стало слышно отчётливей.       — Эй, Гун, смотри, — услышала Хани высокий, почти мальчишеский голос. — Туфелька лежит, ну прям кукольная!       — Думаешь, кто-то с той крылатой махины потерял? — пробасил второй. — Засранец Прист был прав!       Раздался звонкий влажный шлепок.       — Побольше уважения, когда говоришь о начальстве! Вали туда, я в этих кустах гляну… Только не убивай больше никого!       Хани сглотнула ком в горле.       Не только смысл слов пугал, но и сама их речь. Говорили эти двое странно, понятно, но как-то неуловимо непривычно. Никто в Раунд Тауне не разговаривал так — отрывисто, обрубая окончания, будто жадничая на звуки.       Хани подняла голову и нашла глазами Энди. Тот был бледен до неживой синевы и отчаянно грыз нижнюю губу. Замер, боясь шевельнуться, вздохнуть лишний раз, как всегда замирал перед Флинтом в школьных драках, вцепился обеими руками в полы пиджака.       — Надо бежать, — шепнул Брэдли.       — Или драться, — тоже шёпотом ответил Флинт. — Их всего двое, да? Беру на себя первого. Ну же, давай, Брэд, помоги мне. Бабы пусть тут посидят… втроём.       Затрещали кусты. Хани зажмурилась изо всех сил, точно это могло её как-то спасти.       С дороги радостно громыхнули басом:       — Вижу, вон, под ёлкой! Сник, туда смотри!       Дженни тихо пискнула, хватая Хани за руку.       — Четверо, как грибы, целой горстью! — обрадовался высокий голос совсем рядом.       Не открывая глаз, Хани до боли вжалась спиной в еловый ствол, мечтая о том, чтобы стать невидимкой, как было все годы учёбы в школе.       Рядом завозились, Флинт выругался вслух. Дженни повалилась Хани на колени, цепляясь за всё, до чего могла дотянуться.       — Сюда иди, сука! — слова Флинта сопроводил звонкий шлепок. — Сам ты гриб!       Что-то свалилось в кусты у обочины, с отчаянным треском ломая ветки.       Хани рискнула приоткрыть глаза и увидела спину Флинта прямо перед собой. Тот вскочил, рукой широко отмахнулся от еловых лап и выбрался на обочину, за собой вытащив тощего, одетого в чёрную кожанку парня. Подтянув его к себе за грудки, он коротко врезал ему по челюсти раз, другой и отшвырнул на асфальт.       Второй налетел на Флинта сбоку, толкнул плечом, отбросив спиной на машину. Хани охнула — выпрямившись, ростом он был едва ли не с Брэдли, но не этим пугал больше всего.       Паника молнией пересекла сознание: обычные люди не могут быть настолько огромными. Ширина его спины наводила на мысли о монстрах из книжек. Машина рядом показалась игрушкой, а Флинт — десятилетним ребёнком.       Сам Флинт резво вскочил и тут же вскинул кулаки.       — Ты что, на фарме, мужик?! — крикнул он. — Что за херня?       Он отступил, вжимаясь в машинный бок, стоило верзиле протянуть руку. Чёрная кожа куртки вздымалась на том буграми, нелепыми, до уродства непропорциональными, будто кто-то навязал ему под одежду подушек или насовал воздушных шаров. Горб спины почти скрывал шею, налысо бритая голова казалась крошечной на вздымающихся холмами плечах.       — А ну, не убивай его, Гун! — взвизгнул первый, приподнимаясь на локте. — Прист будет в ярости!       — Да срал я на Приста! — заорал в ответ верзила.       Он шагнул к Флинту вплотную, нависая над ним горой. Тот почти скрылся от взгляда Хани за буграми уродливой туши. Она успела увидеть, как метнулась его рука за спину, мелькнул чёрным пистолет.       Грохот выстрела утонул в громовых раскатах. Дженни взвизгнула, сжимаясь на коленях Хани в комок.       Верзилу отбросило на полшага, он зарычал и схватился за левый бок. Флинт вновь вскинул пистолет, но больше выстрелить не успел. Второй рукой верзила схватился за ствол, выдернул из хватки Флинта и швырнул в кусты. Отнял ладонь от бока, взглянул на кровь.       — Хорошая была куртка, — сказал он.       Флинт ударил его в голову, в корпус — верзила закрылся легко, как от шлепков, и вновь сократил дистанцию. Флинт вскинул руки, защищаясь, но тот не собирался бить. Отбросил его кулаки, ухватил обеими руками за горло, сдавил и рывком дёрнул вверх.       Хани не слышала хруста за шумом дождя.       Руки Флинта повисли вдоль тела плетьми. Верзила крякнул и разжал хватку. Флинт повалился на него, тот придержал, не давая рухнуть на землю, заглянул ему в лицо.       — Нихрена ты тяжёлый, — сказал он задумчиво.       Хани вновь закрыла глаза.       Ливень оглушал.