Поколение Расцвета

      За окнами медленно светлело, так и не решившая разыграться гроза теперь отступала с позором. Последний раз пророкотал на улице гром и медленно стих.       Остановившись на площадке между этажами, Хани увидела выглядывающую снизу долговязую фигуру Брэдли Слайса и ускорила шаг. Энди следовал за ней молчаливым призраком, почти бесплотный, кажущийся теперь полупрозрачным, будто растратил все силы на диалог с Пристом и больше не был способен держаться.       — Хани? — позвал Брэд с таким облегчением, что ей самой стало чуточку легче. —  Боже, как я рад тебя видеть!       — Спускаются? — раздался из-за его спины второй голос. — А я говорил — хорошо всё выйдет!       Сперва Хани решила, что мрачный спутник Энди Коттона каким-то образом обогнал их и умудрился оказаться впереди — до того похожим показался этот голос. Брэд посторонился, и Хани на миг убедилась в своей правоте, с недоверием заглянув стоящему у лестницы парню в лицо. А после окинула его взглядом целиком: другая стрижка, другая куртка.       Остановившись на пару ступенек ниже, он открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но только бесполезно схватил воздуха и широко улыбнулся, от чего в один миг утратил остатки схожести с приятелем Энди. В его опущенных руках блеснуло оружие, но он торопливо спрятал его за ремень и протянул Хани одну руку открытой ладонью вверх.       Хани не шевельнулась.       Не отводя от неё осоловелого взгляда, он шагнул вперёд, но тут же споткнулся и рухнул на одно колено. Хани вцепилась в перила.       Парень растерянно заморгал и поспешил вскочить на ноги. В два шага скатившись по ступенькам обратно к Брэду, он замер рядом с ним и вытянулся в струну.       — Хани, ты в порядке? — взволнованно спросил Брэд.       — Всё отлично, — она с трудом заставила себя отпустить перила.       — Это Уэст, — представил Брэд своего спутника, тут же вновь принявшегося улыбаться. —  Они с братом тоже были пленниками. Слава Богу, что мы с ними повстречались!       Хани промолчала. Под её настороженным взглядом улыбка Уэста чуть погасла. Он одёрнул куртку и нервно пригладил длинные растрепавшиеся волосы.       — Норт там остался? — спросил он, глядя теперь куда угодно, только не на неё, и в дрогнувшем голосе тоже не слышалось больше ни капли сходства с голосом брата. — Не хотел же время тратить…       Угрожающим он не выглядел, хоть и вёл себя странновато. Хани решила, что сомневаться в нём будет после того, как они окажутся в безопасности, и спросила, спускаясь:       — Где Дженни?       — Она в комнате, заперта, но, кажется, невредима, — Брэд кивнул назад, в сторону серого коридора.       — Её должны были охранять.       — Больше не охраняют, — просто сказал Уэст. Потом добавил просительно: — Надо бы Норта подождать, и тогда уже…       Хани не дала ему договорить. Брэд без слов уступил ей дорогу, и Уэст был вынужден последовать его примеру.       Дверь комнаты, в которой их с Дженни держали, действительно оставалась запертой. Когда они уходили к Присту, Мэдди закрыла её на замок, и можно было только порадоваться, что у Сника не нашлось запасного ключа.       — Дженни, это я, — позвала Хани, постучавшись.       С той стороны прозвучало что-то неразборчивое.       Хани огляделась по сторонам, соображая, что делать с замком. Прочие двери на этаже были распахнуты настежь — видно, Брэд и Уэст проверяли комнаты, — но они, тонкие, пластиковые, мало напоминали эту. Бесполезно подёргав ручку, Хани раздражённо хлопнула по двери ладонью и обернулась, ища помощи.       Энди прислонился к стене неподалёку, и Брэд, как всегда, от волнения то прячущий руки за спиной, то проводящий ладонями по волосами, бросал на него испуганные взгляды. Уэст к Энди тоже не приближался, будто знал о способности.       — Я пробовал уже, — ответил он на вопросительный взгляд Хани. — Крепкая.       С лестницы послышались шаги, и Уэст обернулся, сбрасывая недавнюю чудаковатую неуклюжесть одним движением плеч. Рука дёрнулась под куртку, к пистолету, но тут же опустилась.       — Это Норт, — узнал он, и едва не сползший по стене Энди вскинул голову.       Норт шёл быстро и почти бесшумно, за ним семенила невредимая Мэдди. Увидев её, Хани воспрянула духом.       Не было сил думать, что стало с Пристом и зачем задержался наверху брат Уэста. Допрос остался позади, Энди был жив, Брэд — цел, и для спокойствия Хани не хватало только своими глазами увидеть, что Дженни тоже в порядке.       Уэст подошёл к брату, коснулся его плеча.       — Третий где? — спросил тот, с внимательным прищуром оглядев коридор.       — Прятался, — Уэст махнул рукой в дальний конец. — Чуть не обделался со страху, когда нас увидел.       Хани не стала их слушать, повернулась к Мэдди и взяла её за руку.       — Нам нужен ключ. Срочно.       — Вы уходите с ними? — шёпотом спросила Мэдди.       — Открой дверь.       Покорно склонив голову, Мэдди зашарила по карманам вытертой клетчатой рубашки.       — Быстрее, — устало бросил ей Норт.       Они с Уэстом стояли плечом к плечу и сейчас, оба сохраняя серьёзность, выглядели действительно одинаковыми — рост и сложение, черты лиц и настороженность во взглядах. Хани ещё не встречала близнецов, потому смотреть на них, кажущихся отражениями друг друга, было удивительно.       Когда дверь открылась, Уэст сунулся туда первым, но тут же отшатнулся, вскидывая руки.       — Эй, тихо, малышка!       Хани протиснулась мимо него, заглядывая в комнату. Дженни стояла в углу у шкафов, обеими руками, как биту в замахе, держа открученную ножку деревянного стола.       — Ты вернулась! — слова у неё до сих пор выходили хриплыми и отрывистыми, словно карканье.       — Вернулась. Всё в порядке, — твёрдо сказала Хани. — Идём, мы уходим отсюда.       Ножку стола Дженни забрала с собой и настороженно покосилась в сторону близнецов.       — Не беспокойся, они с нами, — поскорее заверил её Брэд. — Тебя не обижали? Эти ужасные люди вам ничего не сделали?       Дженни подвинулась ближе к Хани и покачала головой. Та машинально обняла её, позволяя прижаться к себе, чувствуя, как мелко подрагивают её плечи. Мэдди встала рядом и легонько погладила Дженни по растрёпанным волосам.       Норт тем временем окинул всех долгим взглядом и подозвал брата.       — Нам нужна тачка, — сказал он, устало потирая переносицу. — С детьми через лес бежать — самоубийство. Я забрал у этого хмыря ключи.       — Сюда бы вэн, — Уэст почесал в затылке. — Или вроде твоей девочки чего… Куда мы всемером-то влезем?       — Я не поеду, — тихо сказала Мэдди. — Я должна остаться с отцом.       — Тебя не спрашивали, — отрезал Норт.       Она стушевалась, опустила голову, и Хани захотелось ободряюще коснуться её плеча. Норт встал прямо перед ними, вынуждая обратить на себя внимание.       — Пока нам везёт, но вечно рассчитывать на удачу нельзя. Хотите дожить до завтра — держитесь рядом со мной и слушайтесь, вашу мать! Да, тебя тоже касается! — он бросил в сторону притихшего Энди сердитый взгляд.       Энди сложил руки на груди и отвернулся.       — Возражения и вопросы потом, — продолжил Норт. — Истерики тоже. Не тупить, не рыдать, от меня или Уэста дальше, чем на пять шагов, не отходить. И… этого не трогайте, на всякий случай.       Норт тоже знал о способности Энди, в этом не было сомнений. Хани ждала, что сам Энди что-то ответит, стрельнёт глазами в своей обычной вызывающей манере, надменно дёрнет плечом. Но он продолжал усердно пялиться в сторону, обхватывая себя за локти, и весь мелко трясся, как в ознобе, будто готовый свалиться без сил в любую секунду.       — Мелкого бы одеть потеплее, — участливо сказал Уэст, — и остальным чего подыскать.       — Я могу… если надо, внизу найдётся что-нибудь из вещей для вас… — запинаясь проговорила Мэдди. — А машины стоят снаружи. Там, рядом с пристройкой, есть большой гараж…       — Мы вроде видели ворота, — кивнул Уэст.       — Тогда дуй вниз, подбери толстяка, — велел ему Норт, — и идите за тачкой. Найдёшь — подгони к крыльцу. Я займусь остальным.

***

      Энди пытался думать — не выходило. Выверенные алгоритмы дали сбой, система не функционировала, и сил спроектировать новую не хватало. Единственным выходом было довериться Норту Уинду, позволить ему решать и командовать, пока сам он не подберёт другую, более подходящую модель поведения.       Впрочем, теперь Энди казалось, что любая попытка сделать хоть что-то заранее обречена на провал. После безрассудного диалога с Пристом рот больше не открывался, а синяки и ссадины при каждом движении напоминали обо всех предыдущих неудачах. Энди чувствовал каждую клеточку своего дрожащего тела, ощущал разом всё это саднящее, ноющее, щипуче острое и оглушительно давящее, и миллионы этих ощущений дезориентировали его.       Способность, притихшая при виде Хани, спала, но Энди больше ей не доверял. Он держался в стороне, прятал руки и опасливо косился на остальных. Лучше уж не пытаться ничего делать, если не получается, лучше ни о чём не думать, если подводит сознание. Не подходить ни к кому, если так и не смог выяснить, есть ли шанс избавиться от абсолютной власти демона, и не смог в самом деле ему сдаться.       Когда Норт уже почти привычно схватил его за плечо, насильно ставя рядом с собой, Энди не стал сопротивляться.       — Что ты делаешь? — тихо и твёрдо спросила Хани.       Она стояла напротив них, обнимая взъерошенную, переминающуюся с ноги на ногу Дженни, сама оставаясь спокойной и неподвижной — волнение выдавали только побелевшие губы.       — Что нужно, — коротко ответил Норт.       — Ты злой! — выпалила Дженни.       Ножку стола у неё отобрали, и теперь она обеими руками хваталась за Хани, вслед за ней глядя на Норта с нескрываемым недоверием. А ему будто бы не было до этого никакого дела. Подозвав дочку Приста, он спокойно попросил:       — Этого надо переодеть. И остальным что-то найди.       — Моя комната внизу, рядом с кухней, — комкая в руках полы клетчатой рубашки, сказала она. — Я хочу помочь, но я не могу с вами…       — Спускаемся, — решил Норт.       Она говорила что-то ещё, но слова её быстро стали казаться Энди бессмысленным набором звуков. На щеке у неё неровной кляксой темнело багровое пятно, но он не стал даже пытаться предположить, было ли оно как-то связано с влиянием Кометы. Вечно охотно подкидывающее бесполезные факты сознание в этот раз отказалось сотрудничать.       Он прикрыл глаза. Рука Норта ещё стискивала его плечо, добавляя заключительный аккорд в какофонию ощущений, и бесполезные зрительные раздражители не помогали, едва пробиваясь сквозь общий белый шум.       Шатающийся от боли и слабости, он побрёл к лестницам, думая, что так всё и должно было быть. Он пытался действовать, как Норт, разумно и решительно, но облажался во всём, словно между ними двумя изначально существовало кардинальное различие. Словно Норта Уинда специально создавали таким, способным на что угодно, тогда как Энди достались одни только слабости. Так зачем же пытаться действовать самостоятельно, когда рядом есть кто-то, кто однозначно справится лучше?       Добравшись до лестницы, Энди почти повис на перилах. Хани и Дженни спускались чуть позади, а идущий первым Брэдли вдруг остановился и обернулся с отчётливой тревогой на лице.       — Но там, внизу… — начал он, шумно сглотнув. — Там же люди. Были.       — И придут другие, если вы продолжите тормозить, — каким-то чудом у Норта ещё хватало терпения отвечать.       Сам Энди подумал о лежащих в коридоре первого этажа телах, только когда к пронизывающим всё здание запахам трав и сырости добавился другой, едва ощутимый, сладковатый и металлический.       Сразу вспомнились школьные туалеты, дальняя кабинка мужского, с вечно разболтанной дверцей. Энди не раз и не два прятался там от приятелей Флинта. Вспомнился гладкий кафель стены, в которую он вжимался дрожащей спиной, холод фарфорового бачка, куда он забирался с ногами. Сердце на корне языка — убегал, пятна крови на рукаве — вытирал разбитый нос. И почти тот же запах.       Голова закружилась, ступени заплясали перед глазами, и упасть не дала только рука Норта, мёртвой хваткой вцепившаяся в плечо.       Стало светлее, и, спускаясь, Энди отчётливо увидел часть коридора и приоткрытую дверь на улицу, перед которой растянулось тело долговязого бандита. Рябой лежал в стороне, почти под лестницей, и от него виднелись только ботинки.       Дочка Приста тихо охнула. Брэдли закачал головой.       — Боже мой, девочки, пожалуйста, не смотрите, тут кровь…       Дженни начала было что-то лопотать, но Хани молча уткнула её лицом в свой свитер, второй рукой обнимая за плечи.       В комнату, куда привели Энди, посторонние запахи не проникали. Он в забытьи стащил отвердевший от засохшей грязи и крови пиджак, стянул липнущую к телу, ещё влажную водолазку. Холоднее не стало — он успел продрогнуть до костей и ощущал, что ещё полчаса, и тело устанет сражаться, сдаваясь холоду.       Норт велел поторопиться, сам оставшись снаружи. Дочка Приста, за пару минут отыскав среди своих вещей подходящую тёплую одежду, сложила нужную Энди на вытертый пластиковый стул и поспешила уйти, оставляя его одного, в чистоте, тишине и спокойствии.       Впервые за долгое время Энди оказался один на один с собой и осознал это, только услышав приглушённые голоса из-за двери. Норт ругался на дочку Приста, та в ответ едва ли не плакала. Поверх этого слышалось басовитое нытьё Брэдли. Дребезжащим голоском зачирикала что-то Дженни, но тут же зашлась хриплым лающим кашлем.       Энди не стал вслушиваться. Взяв в руки мягкую, пахнущую мылом кофту, он пропустил между пальцев шероховатую ткань, ощущая, как та скользит по десятку царапин и ссадин, покрывающих кожу. Огляделся по сторонам, мазнув взглядом по светлым стенам, выметенным от пыли углам и букету сухих цветов на окошке.       Один. Он глубоко вдохнул прохладный неподвижный воздух, прислушиваясь к себе. Из хаоса отдельных ощущений постепенно удалось вычленить необходимые. Встать уверенней, отвлечься от собственной слабости, вспомнить о том, как должно работать сознание.       Одиночество было обязано принести успокоение.       Рядом впервые не было никого, кто хотел бы причинить ему вред, и никого, кому он сам мог бы сделать больно. Никто не желал его побить, принести в жертву, похитить для неизвестных ему целей или забрать в лабораторию, чтобы изучить дефективный геном. Никто не мог пострадать от его способности. Рядом с Энди Коттоном не было абсолютно никого, и он должен был этому радоваться.       В горле предательски запершило, и он с трудом поборол желание уткнуться в мягкую кофту лицом. Одиночество обмануло его, вероломно укололо под рёбра, напомнив о том, что самого себя Энди никогда не мог вытерпеть долго.       Ругань в коридоре стала громче, кашель Дженни зазвучал совсем с натугой, а после оборвался, сменившись другими звуками. Секунду спустя Норт распахнул дверь и шагнул в комнату, по пути почти с рычанием стаскивая с себя куртку.       Энди замер, прижимая к груди смятую в комок кофту, ощущая его злость волной горячего воздуха, от которой почти безвозвратно замёрзшее тело вновь охватила дрожь.       — Возьмите, это вещи отца… — промямлила дочка Приста, заглядывая следом за Нортом.       Он вырвал у неё из рук какую-то тёмную тряпку и захлопнул дверь. Повернувшись к Энди, процедил:       — Долго возишься!       — Так поторопи меня, — кое-как разлепил губы Энди.       Норт смотрел в ответ, будто в ступоре, ещё десяток секунд, после ругнулся и скинул на пол куртку, оставшись в тёмной толстовке, спереди теперь покрытой влажной комковатой жижей. К запахам трав и мыла примешалась кисловатая желчь.       — Чего же вы все такие больные да дохлые… — голос Норта показался не злым, растерянным.       — Её стошнило?       Норт угукнул и принялся стягивать толстовку через голову. Энди наблюдал молча. Две короткие фразы дались слишком дорого, и голова вновь загудела.       Правая рука Норта почти не гнулась. Он кое-как стащил рукава и едва не застрял в горловине, после рывком одёрнул задравшуюся к самой груди серую футболку и зыркнул на Энди, взъерошенный и недовольно сопящий:       — Что?       Энди качнул головой, отворачиваясь, заставляя себя не смотреть на лилово-жёлтые синяки, расплывшиеся по бокам Норта, на болезненную гримасу, возникающую на его лице от каждого неловкого движения.       То, что Норт Уинд мог нуждаться в помощи, да ещё и в чём-то настолько будничном, показалось невозможным, и потому — пугающе неправильным. Глядя, как он мучается с чистой кофтой, Энди не сдержался:       — Долго возишься.       — Иди ты!       — Ушёл уже.       Проскользнув мимо него к дверям, Энди выбрался в коридор к остальным, усилием воли заставив себя не оборачиваться.

***

      Пока Энди переодевался, Норт успел довести Мэдди до слёз, а Дженни — до рвоты. Понурый Брэд поглядывал на него с осуждением, но не решался перечить, а Хани подумала о том, что если пятью минутами ранее она собиралась благодарить близнецов за их спасение, то теперь они могут прекрасно без этого обойтись. Потому когда Норт на минуту скрылся за дверями, чтобы самому переодеться в чистое, выдохнула с облегчением.       Мэдди притащила для Дженни пластиковую двухлитровку с водой. Глотала она с трудом, проливая себе на грудь, и быстро промочила свитер, который на неё натянули поверх куртки Флинта. Жёлто-синие полы теперь торчали из-под него, как вторая юбка. Веснушчатые щёки Дженни сохраняли зеленоватый оттенок, лоб покрывала испарина. В горле у неё клокотало от каждого слова, она хваталась за шею и недовольно таращила глаза. Хани обнимала её за плечи, не позволяя повернуться в сторону лестниц.       Двое охранников, голоса которых она слышала снизу по пути к Присту, сейчас лежали там бездыханными, и не было никаких сомнений в том, благодаря кому это произошло. Хани не встречала их, пока они были живыми, и потому от их смерти ощущала только лёгкое недоумение.       Брэд шептал что-то о смерти, следующей за ними по пятам, о жестокости, с которой приходилось мириться здесь, на Поверхности, чередуя свои слова со строчками молитв, теперь кажущимися Хани совсем неуместными. Когда-то знакомые фразы неприятно царапали слух, и чувство вины из-за этого только усиливалось.       На Поверхности не было места молитвам.       Смерть следовала за ними с того самого момента, как транспортник коснулся лесной дороги. Люди Поверхности повсюду ходили с оружием и не гнушались использовать его для достижения своих целей. Хани не было страшно, но при мысли о том, что из-за её решения последовать за Энди Коттоном им всем теперь придётся сосуществовать с такими людьми, по спине заскользила юркая ледяная змейка.       Вернувшийся Энди упорно молчал и смотрел в никуда. Глядя на его разбитое, начавшее отекать лицо, на вздрагивающую нервную спину и нетвёрдую походку, Хани ощущала, что сводящая плечи тяжесть никак не желает её покидать.       Серая кофта Мэдди была ему велика, руки до кончиков пальцев утопали в манжетах. Тонкая белая шея в растянутом вороте казалась опасно ломкой. Рука Хани сама невольно тянулась к нему — утешить, ободряюще коснуться волос, но останавливал даже не страх перед способностью, а боязнь того, что от любого неловкого движения Энди рассыплется на кусочки.       А вот Норт к Энди явно жалости не испытывал, и когда, переодевшись в чистое, вернулся в коридор, Хани встретила его настороженным взглядом.       — Нам нужна еда и вода хотя бы на пару дней, — сказал он, обернувшись к Мэдди так резко, что та едва не подскочила на месте. — Уэст приведёт машину, мелких загрузим сразу, чтобы под ногами не путались… Что там за машина, кстати?       — Это наша с отцом… — ответила Мэдди шёпотом. — В ней должно хватить места.       — Хорошо, — судя по выражению лица, ничего хорошего Норт всё-таки не ждал. —  Нужны сумки и пара канистр… Где вы берёте воду?       Мэдди отвечала ему, заикаясь, то и дело поправляя сползающие очки. Норт грозно нависал над ней, и перед ним она казалась совсем маленькой и беззащитной. Высокий, громкоголосый и ругающийся без стеснения, он давил на неё одним своим присутствием, вынуждая слушаться, и Хани вновь ощутила неприятный холодок между лопаток.       Норт выглядел молодо, едва ли намного старше её самой, но с первых же секунд показался совсем взрослым. Причиной тому была не седина волос или тяжесть взгляда, а непоколебимая уверенность, сквозившая в каждом его жесте и слове. Но взрослые Раунд Тауна никогда не вели себя так грубо и жёстко, бесцеремонно требуя соглашаться с ними под угрозой если не физической расправы, то резкого слова и раздражённого окрика. Потому Хани подумалось, что таковы взрослые Поверхности.       Норт больше не хватал Энди за плечо, не оттаскивал от остальных, едва не сбивая с ног, но когда тот чуть шевельнулся в их сторону, тут же встал перед ним, преграждая дорогу, и Хани не выдержала:       — Пожалуйста, хватит.       — Его лучше держать от вас подальше, — Норт хмурился, но Энди не трогал.       — А от тебя?       — А меня не укусит, — слова звучали с уверенностью, и Хани невольно задумалась, что именно они значат.       Норт прекрасно знал о способности Энди и ничуть её не боялся.       Она отвернулась и крепче обхватила Дженни за плечи. Сами собой пришли в голову мысли, что если все взрослые Поверхности одинаковы, то единственная разница между близнецами и головорезами Приста была лишь в том, что первые пока не хотели их прикончить.       На один-единственный миг Прист с его предложением тихой спокойной жизни показался не таким уж плохим вариантом, но Хани тут же категорично отмела подобные мысли в сторону. Благодаря Норту и Уэсту они все оставались живы — все, и не было нужды никого приносить в жертву.       Когда Мэдди побежала за сумками, снаружи послышался звук подъезжающей машины. Норт осторожно выглянул в ближайшее окошко.       — Это Уэст, — отметил он и без особой радости добавил: — Ну и тачка у них, конечно…       Обернувшись к Хани он скомандовал:       — Ждите с длинным тихоню. Я отведу детей в машину и вернусь.       — Детей? — удивился Брэд, уже никак не реагируя на «длинного».       Норт посмотрел на него, как на полного идиота. Хани наконец набрала воздуха, чтобы хоть что-то возразить, но в тот же момент от входа прозвучал встревоженный голос Уэста:       — Норт, пойдём глянем, что с двигателем! Не нравится мне звук.

***

      Дженни усадили на заднее сиденье без права высовываться наружу. Энди эта участь миновала — ему велели просто оставаться в поле зрения, потому он застыл на крыльце, разглядывая машину.       Она была громоздкой, неуклюже длинной, сквозь мутные задние стёкла виднелся третий, добавочный ряд сидений. Некогда бывшая графитово-серой, сейчас она облезла, как и всё на Поверхности, краска её на боках топорщилась хлопьями, обнажая ржавчину под собой. Капот выглядел новым, точно снятый с другой машины, и Энди ужасно захотелось проверить на ощупь — он только выглядит гладким или на самом деле такой? Куда больше досталось дверям: края у них были изъедены до сквозных дыр.       Вернувшийся с Уэстом Фэт откинул крышку капота, и Норт, чертыхаясь, заглянул внутрь. Уэст обошёл машину кругом и преувеличенно ласково потрепал её по ржавой двери.       — Следопыт — машина хорошая, — протянул он, будто оправдываясь, — просторная, резвая, выносливая. Жалко конечно, что этот такой старичок, но остальные там ещё хуже выглядят, честно…       Фэт кивал ему в ответ, а сам тревожно поглядывал по сторонам. Мертвецкая бледность сошла с его рыхлого лица, руки больше не тряслись. Когда он несмело подошёл на пару шагов, пригибаясь, заглядывая снизу вверх в лицо Энди, тот заставил себя выпрямить спину, унял дрожь в ногах и вопросительно вскинул бровь.       — Я сделал всё так, как вы велели, Пророк, — торопливо проговорил Фэт. — Ни в чём не ослушался, не ошибся… Не узнавшие вас погибли, но… вы всё равно хотите оставить нас. Почему вы уходите?       Энди берёг дыхание, молчал, собираясь с силами, чтобы хоть что-то ответить. Смотрел Фэт жалобно, говорил с мольбой в голосе, но стоило ему подойти ещё на крошечный шаг, как у Энди вновь задрожали ноги.       — Толстяк, помоги-ка! — позвал Норт.       Фэт замер, продолжая умоляюще глядеть на Энди, и вернулся к машине, только дождавшись его одобрительного кивка. Сам Энди тут же отвернулся к кустам, чувствуя, как взмокла под чужой кофтой спина.       — Уэст, иди к этим, помоги собраться, — велел тем временем Норт, — пни их там, пусть поторопятся. Толстяк, разбираешься в тачках? Будешь делать, что я скажу. Повезёт — управимся быстро.       Уэст не стал медлить и послушно взбежал на низкое крыльцо, повернулся к Энди от самых дверей.       — Эй, Эрни, ты как, не мёрзнешь?       Кривиться от неудовольствия оказалось слишком болезненно.       На улице было сыро и ветрено. Мягкая кофта висела на Энди мешком, зато кое-как справлялась с этой промозглостью. Гроза прошла стороной, низкие тучи посветлели. Сквозь них теперь то и дело пробирался блёклый солнечный луч.       Успокаиваясь, Энди принялся слоняться вдоль крыльца, методично обрывая мягкую хвою с кустов подъездной дорожки. Иголки почти не кололись и отчего-то совсем не пахли.       Не бояться Фэта оказалось просто — тот сперва покорно слушался указаний Норта и гремел чем-то под капотом, а после вовсе ушёл, отправленный за инструментом. Стоило Энди избавиться от связанных с ним тревог, как все прочие мысли вернулись, одна за другой заполняя сознание.       Способность спала, но её безмолвное присутствие ощущалось мелькающей на границе поля зрения тенью. Представить, что произойдёт, когда она вновь проснётся, было попросту страшно.       Что, если вместо Уэста в этот раз рядом окажется Хани? Энди потряс головой, отгоняя эту мысль, и посмотрел вокруг.       С трёх сторон к территории зоопарка подступали чёрные деревья, впиваясь остроугольными вершинами в белое облачное небо. Бегущая мимо заборов из ячеистой сетки дорога прерывалась у ржавых ворот, после них становясь ровнее и шире, уводя прямиком в лесной сумрак и пропадая в нём.       Свой дальнейший путь Энди представлял такой же дорогой, и куда она должна была его привести, не имел ни малейшего представления.       Когда-то, невыносимо давно, разложивший свою душу на составляющие, разливший её по пробиркам и колбочкам, теперь он обнаружил в каждой совершенно иное содержимое. Словно в стерильных условиях священного города не случалось подходящих химических реакций, а Поверхность запустила в нём процессы метаморфоза. Все его прежние мысли и мечты о ней теперь казались детскими и до невозможности наивными.       Правда, всегда оставался вариант, что он всё это время ловко врал самому себе и полжизни раскладывал на составляющие не то, чем в самом деле являлся, а то, чем хотел себя видеть. Делая вывод за выводом, он каждый раз ошибался и потому не имел права больше верить своим суждениям.       Мягкие иголки всё-таки нашли способ уколоть исцарапанные пальцы. Энди встряхнул рукой и обхватил себя за локти. Ледяной ветер Поверхности постепенно добирался до тела.       Энди оставил кусты и подошёл к машине. Дженни постучалась изнутри в стекло, и он поёжился, раздумывая, стоит ли к ней присоединиться. Становилось холодно.       Норт Уинд на что-то ругался сквозь зубы. Он не стал дожидаться Фэта, сам полез под крышку капота, и Энди постарался не смотреть, как тяжело он наклоняется, как морщится от боли, как бережёт негнущуюся руку. Из головы не шли его лилово-жёлтые синяки, его внезапно ставшая очевидной слабость, пугающая человечность.       Может быть, на самом деле между ними не существовало никаких кардинальных различий? Может быть, и о нём не следовало верить собственным суждениям?       Наблюдая за ним, Энди несколько раз досчитал от ста до нуля и сбился на очередной сотне, глядя, как он наконец разгибает спину и вытирает перепачканные ладони о штаны. Когда крышка капота захлопнулась, Энди рискнул спросить:       — Как машина?       — Порядок. Жить будет, — Норт устало опёрся на облезлый машинный бок. — Не захочет — уговорю.       — А толстяк?..       — А что толстяк? Принесёт инструменты — ладно, пригодятся. Смылся с концами — и то хорошо. Я и без помощи справлюсь. У отца тоже Следопыт был… Уэст прав, хорошая тачка.       — Огромная. У нас таких нет. Слишком тесно, — слова выходили невнятными, жёванными.       — Молчал бы ты уже, — Норт вздохнул.       Энди ответил раньше, чем успел даже подумать:       — Раздражает? Не слушай.       Взгляд Норта стал задумчивым, хмурая складка между седых бровей легла отчётливей прежнего. Энди застыл. Шагнув к нему, Норт здоровой рукой поймал его за плечо и рывком развернул к себе, а после бесцеремонно поддел шершавыми пальцами за подбородок, заставляя задрать голову. Приподнимаясь на цыпочки, Энди сморщился от боли — наклониться к нему Норт не удосужился.       — Прекращай трепаться, — от его рук резко пахло машинным маслом. — Серьёзно тебе говорю. В ближайшие дни рот советую вообще не открывать. Жрать тоже пока не сможешь. Ничего, мне в твои годы нос ломали, выжил как-то.       Сперва Энди решил, что снова получит, секундой спустя — что Норт вдруг надумал извиняться, но больше всего его слова походили на неприкрытую издёвку. Только отчего-то под внимательным взглядом хотелось закрыть глаза.       — Ты меня сейчас так охрененно утешаешь, — процедил Энди сквозь зубы, чувствуя, как каждый мучительно вибрирует от звука его собственного голоса.       — Утешаю, конечно, — не услышал иронии Норт. — Потому что на рожу твою несчастную сил нет смотреть.       — Так ты отвернись.       — Если на то пошло, то проще тебя отвернуть, — усмехнулся Норт, выпуская подбородок Энди так резко, что тот, шатко стоящий на носочках, едва не свалился вперёд.       Оставив его, Норт вернулся к машине, и Энди чудом заставил себя сдержаться и ничего не ляпнуть вслед.       Прислонившись к задней двери, Норт похлопал по бесчисленным карманам своей огромной куртки и вытащил мятую сигаретную пачку.       — Чего только у этого хмыря не нашлось, — под нос себе проворчал он, зубами вытаскивая одну сигарету.       Энди сглотнул, чувствуя, как робко скребётся изнутри никотиновый голод. Порывы ветра подхватили клубы табачного дыма и разметали над косыми указателями, выгоревшими табличками и заборами из ячеистой сетки. Бледный солнечный луч уколол сквозь облака. Тускло-синее небо заморгало в прорехах, подглядывая.       Дженни прильнула изнутри к мутному стеклу машины, и Энди запоздало подумал о том, что ни с ней, ни с Хани или Брэдли на одном сиденье ему ехать нельзя. Ноги больше не держали, коленки дрожали от усталости. Он несмело подошёл к машине и взялся за ручку передней пассажирской двери.       — Полезай, — не глядя одобрил Норт, докурил в две затяжки и щелчком отправил бычок куда-то в кусты. — Что-то кажется мне, что толстяк не вернётся.

***

      Отпускать Дженни и Энди с угрюмым Нортом категорически не хотелось, но Хани промолчала, понимая, что на споры нет времени. Переглянувшись с Брэдом, она несколько раз глубоко вздохнула и попыталась выпрямить спину. Плечи сводило, шея совсем онемела, и голова показалась неподъёмно тяжёлой.       Вернувшийся Уэст наткнулся на её недовольный взгляд, ободряюще хлопнул Брэда по спине и просительно протянул:       — Поторопимся, ладно? Норт волнуется…       — Волнуется? — удивился Брэд. — Да он слова такого не знает!       — Он добрый. Выспится и оклемается, — заверил Уэст, вновь по-товарищески потрепав его по плечу.       Хани глядела на него исподлобья, подозревая, что сейчас он и к ней зачем-нибудь решит протянуть свои руки. Но Уэст только улыбнулся ей, встряхнул волосами и расправил плечи.       — Ты извини, нормально-то не вышло познакомиться, — сказал он, теперь глядя с задорной самоуверенностью. — Я Уэст Уинд. А тебя зовут Хани, верно?       С опаской взглянув ему в лицо, Хани решила не отвечать. Что-то слышалось в его голосе, виделось в уверенно вскинутом подбородке, в прищуре зелёных глаз, чего она никогда прежде не встречала и потому не могла понять.       В столовой, откуда Мэдди приносила фарфоровую посуду, было светло и просторно. Россыпь круглых столиков с пластиковыми стульями вокруг каждого, выгоревшие плакаты на стенах, пыльная стеклянная витрина и вывеска меню над ней — оглядевшись, Хани вспомнила столовую школы святой Марии. Легко было представить, как между столов здесь снуют люди с подносами, а в воздухе витают ароматы готовой еды. На миг даже показалось, что из-за ведущих на кухню дверей раздаются голоса, и Хани качнула головой, отгоняя наваждение.       По пыльным углам пустой столовой прятались тени, за окнами трепетали на ветру голые ветки кустов.       — Мы останавливаемся здесь каждый раз перед тем, как отправиться в храм, — рассказала Мэдди, подводя остальных к дверям кухни. — Здесь безопасно, ближайшая деревня — Старые Пруды — в нескольких часах на машине, есть колодец и нас никто не тревожит. Тут хранятся запасы, и я думаю, ничего страшного, если вы возьмёте немного…       Она замолчала, с опаской покосившись на Уэста, но тот только сосредоточенно кивнул. Ставший совсем спокойным, он растерял остатки своей чудаковатости, и Хани уверилась в том, что они с братом наверняка намного старше их с Энди, пусть и выглядят совсем молодо.       — Место правда неплохое, — согласился Уэст. — Просторно, есть и клетки, и комнаты на замках… только охраняется всё никудышно. Или мы с Нортом первые надумали бежать?       — Раньше у жнецов было гораздо больше людей, — тихо ответила Мэдди, — и пока жатвой не стал заниматься отец, с пленниками обращались гораздо… строже. Никто не сбегал.       — Я правда думал, Норту ноги поломают, когда он на вашего громилу бросился, — остающийся тихим голос Уэста зазвучал на полтона ниже, — а его так, разок угостили по почкам. Нам спасибо за это сказать?       Мэдди торопливо отвела глаза, и Хани не увидела даже, а почувствовала, как она дрожит.       В кухне, позади ржавых плит и огромных холодильников, нашлась узкая дверца кладовой, и Мэдди замялась перед ней с ключами, потом обернулась к остальным с волнением на лице.       — Здесь не заперто. Там кто-то есть…       — Но охранников было трое, — Уэст вытащил пистолет и щёлкнул предохранителем. — Здесь мог быть кто-то ещё? Отойдите, девчонки.       Из кладовой послышался шорох. Хмурый Уэст потянул дверь и вскинул было пистолет, но тут же переменился в лице и опустил руки. Перед рядами коробок и ящиков замерла перепуганная старушка, с коричневым и сморщенным, как печёное яблоко, лицом. Её узловатые руки прижимались к груди в том же жесте, какой Хани видела у Мэдди, губы беззвучно шевелились.       — Розмари! — охнула Мэдди, выглядывая из-за Уэста.       — Что-то не похожа на бандита, — удивился тот, пропуская её к старушке.       Хани узнала её: вчера, когда их с Дженни, промокших и дрожащих, вытащили из машины, старушка отвела их наверх, обещая, что Бог-Пожиратель будет милостив и великодушен. Мэдди рассказывала о ней, жалуясь, что, кроме них двоих, здесь нет женщин.       Старушка вцепилась своими коричневыми пальцами в руки Мэдди и подняла на Уэста слезящиеся глаза. Тот постоял с оружием в руках ещё секунду, но быстро опомнился, спрятал его за ремень, показал пустые ладони и тихо заговорил:       — Спокойно, бабушка, мы вас не обидим, даю слово. Нам бы только еды взять, и мы уйдём, вы не бойтесь…       Старушка продолжала почти беззвучно шевелить губами, будто молилась, не спуская мутного взгляда с лица Уэста, и он осторожно шагнул вперёд, протянул к ней и Мэдди руку, продолжая уговаривать:       — Давайте, выходите оттуда. Мы вас, наверное, перепугали — ещё бы, стрельба, грохот, топот. Но всё уже кончилось, больше бояться не надо. Мы вреда-то никому не желаем, просто хотим уйти подобру-поздорову… а если хотите, то идёмте с нами! Нехорошо вас тут оставлять, с этими-то фанатиками. Идёмте, отвезём вас в деревню или ещё куда — брат придумает, он умный.       — Бог-Пожиратель этого так не оставит, — наконец разобрала Хани тихий шёпот. — Урожай должен знать своё место. Речи неверных не собьют меня с толку, вам не заставить меня отречься, не заставить…       Смотрела эта старуха вовсе не с испугом — со злостью, цепкими пальцами стискивая руки побледневшей Мэдди. Уэст покачал головой и сделал ещё шаг вперёд, двигаясь медленно и плавно, словно боялся, что старуха бросится на него.       — Тихо, бабушка, тихо. Не хотите с нами ехать — не надо. Только отошли бы в сторонку, ладно? Мне с вами о вере спорить-то некогда… Такие вопросы на ходу не решаются. Да и, боюсь, не найдём мы общего языка, потому как вы на себя роль жертвы примерять не станете.       Теперь старуха шептала проклятия. Лицо её обессмыслилось, невидящий взгляд уставился куда-то сквозь Уэста, и стоящий рядом с ним Брэд вздрогнул и опустил голову.       Каждое слово старухи отзывалось чем-то смутно знакомым внутри у Хани. На ум отчего-то сразу пришли их учителя и опекуны, призывающие к смирению, требующие послушания. Жнецы и их Урожай, генетически полноценные люди и дети Видевших — с каждой минутой Хани видела между Богом-Пожирателем и Богом Раскола всё меньше разницы.       Мэдди с трудом отвела старуху в сторонку, Уэст вручил Хани сумку и вместе с Брэдом вытащил из кладовой первую коробку. Действовал Уэст быстро, двигался проворно, и вскоре сумка потяжелела, наполнившись жестяными банками консервов с поблёкшими от времени этикетками.       — Вот так запасы, — присвистнул он, подкинув одну банку на ладони. — Хоть новый Раскол переждать можно. Это молоко?       — Сгущёное. Северные склады, — коротко ответила Мэдди.       Старуха не рвалась из её рук, злобный шёпот не становился громче, но все сказанные слова проклятий будто бы повисали в воздухе, и скоро Хани начало казаться, что в пыльной кухне снова потемнело, как во время грозы.       Подхватив битком набитую сумку, Уэст взвесил её в руках.       — Ладно тачка нашлась, на себе такое тащить смерти подобно. Эй, длинный, дуй к Норту на улицу, отнеси да глянь, как они. Надо ещё воды набрать, а мы и так возимся чёрт-те сколько.       Он явно пытался повторить командные интонации Норта, но ему будто бы чего-то не хватало, и Хани ощутила желание улыбнуться от того, насколько непохоже вышло. Первое впечатление о нём показалось ложным, Уэст вызывал куда меньше неприязни, чем его мрачный брат, и Хани позволила себе немного расслабиться.       Брэд с сумкой быстро скрылся за дверью столовой, будто спешил сбежать от проклятий и молитв чужому Богу, и Уэст повернулся к Мэдди.       — Ты с нами не едешь, так? — с тоской спросил он.       — Не еду, — очки её сползли на самый кончик носа, но отпустить руки старухи, чтобы поправить их, она не могла. — Я должна остаться с отцом и… и с Розмари. Мы вернёмся в храм.       — А ты веришь в этот бред?       От этих слов Мэдди опустила голову.       — Рядом с Пророком безопасно. Я давно перестала верить в то, что на что-то способна, но нужно же хоть во что-то…       — И зря, — решительно перебил её Уэст. — Я девчонок смелее, чем вы обе, не видал ещё. Ну, разве что сёстры мои, но они-то другое дело!       — Мы не смелые, — ответила за неё Хани. — У нас нет выбора.       Уэст снова смотрел на неё с прежним странным восторгом в глазах, и к щекам её прилила краска. Даже отвернувшись от него, Хани ощущала этот взгляд и поспешила напомнить:       — Вода. Мэдди говорила о колодце.       Спохватившись, Уэст выспросил у Мэдди, где колодец и бутылки для воды, но на просьбу оставить пока старуху одну в кладовой та решительно покачала головой.       — Я останусь с ней, здесь. Не хочу слушать ни прощаний, ни уговоров. Всем, чем я могла вам помочь, я уже помогла. Разве что… — она посмотрела на Хани. — Там, на полке в самом углу, там лежит мыло. Пожалуйста, возьмите хотя бы пару кусков. Для вас и вашей подруги.       Хани сперва удивилась такому подарку, а после, уже выйдя на крыльцо, оглядев грязь дорожек и ржавую машину с облупившейся краской, вспомнив вчерашний дождь и почерневшую одежду Энди, поняла.       — Здесь, на Поверхности, всюду смерть и всюду грязь, — будто угадывая её мысли, сказал Брэд, остановившись рядом. — Я сказал это Коттону и повторю тебе — даже наши спасители состоят из того же. Грязь и смерть… эх, да ведь и мы не лучше.       Уэст утащил его за водой, и Хани осталась одна. За стёклами задних дверей виднелись кудряшки Дженни, на переднем сиденье был различим тонкий силуэт Энди. Норт стоял где-то за машиной, со стороны водительской двери, и над пыльно-серой крышей поднимались рваные клубы табачного дыма.       Мэдди осталась в здании, вместе со своим отцом и старухой Розмари, вместе с распростёршимися на полу мертвецами, верой в Бога-Пожирателя и запахом мыла. Два куска его, завёрнутые в пожелтевшую бумагу, Хани передала Уэсту, и теперь они вместе с набитыми едой сумками лежали где-то в багажнике доставшейся им огромной ржавой машины.       Плечи Хани ещё сводило от напряжения, держать спину прямой было сложно. Поднявшийся ветер хватал её за тяжёлые косы, трепал длинную юбку. Проследив взглядом от машины вдоль по извилистой дороге до ржавых ворот, Хани увидела за ними чёрный тревожный лес и вспомнила обо всём, что рассказывала Мэдди, и о том, что она сама успела понять о Поверхности. На секунду горло перехватило от страха, а после вновь появилось желание поблагодарить близнецов за спасение.       Уэст и Брэд вернулись с канистрами, под присмотром Норта загрузили багажник. Сам Норт, отчитав брата за нерасторопность, забрался на заднее сиденье, улёгшись на третьем, добавочном ряду кресел, приказав в ближайшие три часа в его сторону даже не дышать. Брэд, пригибаясь, чтобы не стукнуться головой, залез к Дженни и с неловким лязгом захлопнул ржавую дверь. Норт зарычал что-то неразборчивое, Дженни снова принялась кашлять.       Оставшийся снаружи Уэст подошёл к стоящей на крыльце Хани, глядя на неё всё с тем же совершенно неясным трепетом, но прежде, чем он успел что-то сказать, она начала сама, осторожно выбирая слова:       — Извини, что у нас действительно не вышло нормально познакомиться. Сперва я решила, что вы с братом ничем не лучше этих бандитов, но ты не выглядишь таким уж плохим человеком. Мы совсем недавно на Поверхности и понятия не имеем, что нам делать дальше. Надеюсь, вы поможете нам добраться до какого-нибудь безопасного места. Меня зовут Ханна Би. Можно просто Хани.       Она протянула ему руку для рукопожатия, постаравшись изобразить всё дружелюбие, на которое была способна. Уэст просиял в ответ. Мигом схватив её ладонь, он взволнованно выпалил, заглядывая ей в лицо:       — Можно ты на мне женишься?       Хани ощутила, как все слова благодарности, которые она собиралась произнести следом, застряли в горле. Щекам стало жарко, а брови сами поползли наверх. Уэст тут же покраснел, потряс её руку и добавил растерянно:       — Ну, в смысле, я на тебе… нет, я хотел сказать… — вся его напускная самоуверенность испарилась, взгляд стал жалобным, а улыбка — косой и вымученной. — Я вообще не то хотел сказать!       Он сбежал к машине и распахнул пассажирскую дверь.       — Ну ты садись, в общем! — с жаром сказал он, отводя глаза. — А я за руль пока… Ладно, всё, хватит тянуть, едем уже!       Когда Хани уселась рядом с Брэдом, Уэст закрыл дверь с таким оглушительным хлопком, что сзади опять послышалось глухое ворчание Норта.       — С Богом, — пробормотал Брэд, когда Уэст влез на водительское сиденье.       — Обойдёмся без него, — Уэст завёл двигатель. — От этих богов одни неприятности!