Поколение Расцвета

      Машину потряхивало. Откинувшись на спинку сиденья и обеими руками взявшись за потёртую ленту ремня безопасности, Хани с содроганием вспомнила, как их везли сюда в кузове. Она чуть отодвинулась от Брэда, на каждом толчке почти касающегося головой потолка, и прислонилась плечом к дверце.       Стекло запотело, и чтобы увидеть лес снаружи, пришлось протереть себе окошко. К самой обочине подступали ржавые кусты подлеска, высокие чёрные ёлки тянули поверх них свои косматые ветки. Небо пряталось где-то выше, и Хани не стала его высматривать. Взгляд скользил по мокрым кустам вниз, к слою иголок и опавших листьев на искрошенных краях дорожного полотна, а затем вовсе обратился к ползущей по стеклу капле.       Хани медленно и глубоко вздохнула. Тревога ещё сковывала плечи, но Хани начала к ней постепенно привыкать. Она привыкала к холоду и тряске, к чёрным ёлкам снаружи, к молчанию Дженни, к чуть сбивчивому рокоту двигателя.       Она привыкала к Поверхности. Сейчас, получив возможность как следует её разглядеть, Хани наконец-то смогла подумать не только о том, что случилось, но и о том, что делать дальше.       — Куда мы едем? — шёпотом спросила она, оттянув ремень и выглянув между передних сидений.       Энди съёжился на своём в тесный комок, отвернувшись к двери, и, кажется, спал. Плечи его мелко подрагивали.       — На юг, — тихо ответил Уэст. — Сперва надо убраться подальше, найти спокойный уголок, чтобы переждать ночь, а потом разберёмся. Нам с братом надо домой.       — Мэдди говорила о деревне, — вспомнила Хани. — Старые Пруды. Может быть, там нам помогут? Вокруг один лес, где же нам ночевать?       Уэст заёрзал на сиденье и крепче стиснул руль.       — Я бы от местных в стороне держался, хотя бы пока Норт не оклемается. В лесу-то спокойней, лес никому не желает зла. А от чужого человека чего ждать — кто знает? Помощь нам не нужна особо, сами справимся, не подвела бы машина… Да и не верю я в то, что кто-то нам решит даром помочь.       — Но вы же помогли.       — Мы другое дело! — с жаром возразил Уэст и тут же вновь понизил голос: — И кто ещё кому помог? Без Эрни у нас ничего бы не вышло.       — Его зовут Энди, — машинально поправила Хани.       — Однажды я запомню, — серьёзно пообещал Уэст.       Машину тряхнуло сильнее прежнего, Брэд охнул, всё-таки ткнувшись макушкой в потолок, и наклонился к Хани, горбясь и пряча руки между коленей.       — Нельзя забывать о том, что нас могут искать наши взрослые. Прошло уже больше суток, а мы так и не добрались до Мэйна. Уверен, учителя уже хватились и выслали спасательную команду.       Хани вспомнила слова Приста о том, что никто из сбежавших от Раскола не сунется на Поверхность, и нахмурилась.       — Даже если нас ищут… даже если найдут, ты не думаешь, что они просто отправят нас в лаборатории Центра? Или того хуже — что, если первыми нас найдут наши похитители?       — Похитителям нужен только Коттон. Для нас всё в худшем случае просто останется как есть. А Центр… больше он меня совсем не пугает, — Брэд опустил голову. — Я глубоко сомневаюсь в том, что там может быть хуже, чем здесь… что вообще где угодно может быть хуже.       Хани не нашла в себе силы спорить и только посмотрела на Энди, представляя, что бы он мог ответить Брэду. Но Энди спал, а ей не пришло на ум ничего достаточно убедительного.       Она не могла ничего возразить Брэду, потому что на самом деле была с ним согласна. Хани не мечтала о том, что однажды вернётся в свою комнату в общежитии, пройдётся по парку между розовых кустов или заглянет в библиотеку, но мысли о школе больше не вызывали неприязни. Раунд Таун отнюдь не был худшим местом на свете — с этим спорить было невозможно.       — Не знаю, о чём вы, но советовал бы пока не болтать и отдохнуть маленько, — сказал Уэст после затянувшейся паузы. Потом он зевнул и добавил: — А если силы остались, то лучше со мной поговорите. Развлекать водителя — важная задача!       — Из меня плохой собеседник, — отказалась Хани, откинувшись назад и устроившись затылком на вытертом подголовнике.       — Брат говорит, мне нужен не собеседник, а слушатель! — засмеялся Уэст. — Хотите, что-нибудь расскажу?       Его лица Хани не видела, но легко представила, как он улыбается с неуместной беззаботностью, и сразу же вспомнила те странные слова про женитьбу. Она не обольщалась на свой счёт, сомневаясь, что вообще когда-либо услышит подобное серьёзно, но сколько бы ни думала, не могла считать слова Уэста злой насмешкой — разве что глупой шуткой. При мысли об этом Хани стало стыдно за саму себя, за то, как много внимания она обратила на такое незначительное событие, как случайно оброненная фраза.       Брэдли снова охнул, второй раз повстречавшись макушкой с потолком машины, и Уэст чуть сбавил газ.       — Мы здесь были, — кашлянув, сказала Дженни, прильнувшая к окошку с другой стороны.       Хани протёрла рукавом вновь запотевшее стекло. Лес для неё сливался в одну сплошную тёмную полосу, однообразный, как повторяющаяся картинка, и новые ёлки, возникающие по сторонам, ничуть не отличались от тех, что оставались позади.       — Ты уверена? — дрогнувшим голосом спросил Брэд.       — Нужно остановиться, — Дженни хрипло дышала. — Он там, снаружи, я знаю!       Она шумно втянула воздух, умоляюще глядя на Хани, словно ей одной было дозволено решать, что случится дальше. Энди на переднем сиденье что-то промычал и завозился, просыпаясь.       — Что у вас стряслось? — забеспокоился Уэст. — Кто снаружи?       — Мы можем остановиться? — попросила Хани.       Уэст послушно затормозил. Машина прокатилась вперёд ещё десяток метров и замерла, продолжая тихо рокотать двигателем. Не отпуская руль, Уэст обернулся к остальным.       — Что не так?       Дженни высвободилась из-под руки Брэда и требовательно заскреблась в дверь. Ручка щёлкала вхолостую, хитрый замок не хотел открываться.       — Двери заперты, — терпеливо подсказал Уэст. — Что за беда, зачем вам наружу?       — Когда мы оказались на Поверхности, нас было пятеро, — сказала Хани, слыша свой собственный голос будто сквозь плотный слой ваты. — Подручные Приста поймали нас в лесу, и Флинт погиб. Нас забрали. Его оставили.       По лицу Уэста пробежала тень. Соображая несколько секунд, он нахмурился и тихо спросил:       — Это здесь было?       — Я не знаю, — призналась Хани. — Весь лес выглядит одинаково.       Дженни хотела что-то сказать, но в горле у неё снова забулькало. Бросив сражаться с дверной ручкой, она обеими руками вцепилась себе в шею, будто могла что-то сделать с пропадающим голосом, и уставилась на Уэста.       — Пожалуйста, — одними губами сказала она. — Выпусти.       Уэст жалобно вскинул брови.       — Я рад бы, но тут дело такое… Если он уже умер, то вы ему не поможете. А нам задерживаться здесь опасно.       Он говорил с Дженни мягко, как с ребёнком, и та сразу принялась шмыгать носом. Хани и сама ощутила, что в горле саднит, а в уголках глаз щиплет от подступающих слёз. Сколько бы она ни старалась думать о том, что ожидает их впереди, случившееся не хотело отпускать.       — Нельзя его так оставлять, — убеждённо сказал Брэд. — Бог Раскола не примет его, если не прочитать молитву за упокой души…       Уэст забарабанил пальцами по рулю, забегал взглядом по сторонам.       — Жаль, Норт спит… Будь у нас время, сам бы предложил выйти да отыскать вашего товарища, но сейчас-то другое дело. Сейчас надо думать о живых. Мы совсем близко от лагеря этих фанатиков, а сколько времени уйдёт на то, чтобы его найти? Возвращаться их дружки будут этой же дорогой. Слишком велик шанс встретиться.       Хани опустила голову, разглядывая свои сложенные на коленях руки, потом стиснула их в кулаки так, что ногти впились в ладони. Флинт должен был остаться в Раунд Тауне, он не хотел помогать Энди Коттону, не хотел на Поверхность и не заслуживал участи быть оставленным посреди безымянного чёрного леса, между мокрых кустов и бурой опавшей листвы. Похоронить его было единственным, что они могли бы сделать для него. Единственным, что могло бы хоть как-то облегчить тяжесть вины на плечах Хани.       Но терять шансы на спасение остальных она не могла. Когда она наконец подняла голову, чтобы сказать об этом вслух, с переднего сиденья послышался звонкий и отчётливый голос Энди Коттона:       — Едем дальше.       Уэст выдохнул с заметным облегчением и сочувственно посмотрел на Дженни. Она разжала руки, наконец отпустив свою шею, и вся словно уменьшилась, как воздушный шар, из которого медленно выпускали воздух. Плечи её поникли, голова бессильно опустилась на грудь.       Брэд вытащил крохотный молитвенник, бережно нянча его в огромных ладонях. Хани думала, что не вспомнит ни слова из молитвы за упокой души, но стоило услышать первую строчку — остальные сами пришли на ум. Брэд говорил тихо и напевно, закрыв глаза и склонив голову, едва слышимый за рокотом двигателя, за шуршанием шин по неровному асфальту, и Хани представила, что цепочка слов тянется позади машины, разматываясь по дороге чётким следом, а после расползается клочьями тумана и тает.       Размашисто вытерев глаза, Хани отвернулась к окну. Решение ехать дальше принадлежало Энди, и стоило, наверное, как Уэст, безропотно согласиться с ним, малодушно вручить ему эту ответственность. Но плечи продолжало сводить, а шея немела.       К грузу вины Хани тоже уже начала привыкать, и глупо было надеяться, что от него удастся когда-либо избавиться.

***

      Энди держался где-то между сном и явью, то проваливаясь словно под толщу чёрной воды, где исчезали звуки, запахи и ощущения, то жмурясь от слепящих вспышек разрозненных воспоминаний, то вновь осознавая себя на переднем сиденье машины, неудобно склонившим голову к плечу.       Виделся Инцидент, те же картинки, что крутили на психометрике, и другие, хранившиеся только на полках его памяти, запертые в дальнем углу, куда в здравом уме он никогда не совался. Цепочка алых следов на белом кафеле холла Обители Видевших — его следов. Густой и сладкий запах крови, металлом ложащийся на язык. Было жаль подаренных названной матерью ботинок, Энди думал тогда, что она ужасно расстроится. Следы вели от конторки охранника в светлый коридор и обрывались там у поворота — дальше Энди не пошёл. Он помнил гулкую тишину, но был уверен, что тогда звучала сирена тревоги.       Энди боялся дышать.       Ремень безопасности сполз под самый подбородок и натирал кожу. Чужая кофта задралась от возни, и обивка сиденья липла к взмокшей пояснице. Во рту набралась горькая слюна, а под веками жгло от соли.       Белый кафель Обители Видевших стал холодным полом туалетной кабинки, кровь на нём — собственной кровью Энди. Он тогда прокусил губу, сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть. Яркие капли размылись от натёкшей с волос воды, поплыли розовыми разводами, ладони скользили по гладкому мокрому кафелю. Над Энди в кабинке теснились плечами двое приятелей Флинта, говорили что-то, но он не помнил ни слова. Только мерный перестук капель по плиткам пола и свой судорожный кашель.       Энди не мог шевельнуться.       В машине пахло бензином и всё теми же травами, гнилостной дрянью клетки, в которой держали их с близнецами, а ещё табаком Норта — совсем слабо, откуда-то сзади. Мёрзли в школьных туфлях ноги, колено болезненно упиралось в угловатую твёрдость двери.       Следующей белой вспышкой стал потолок комнаты в общежитии. Кровать пружинила под ноющей спиной, сердце колотилось в горле от подъёма по лестницам. С сердцем в последнее время стало хуже, и школьная врач качала головой, поправляя очки в тяжёлой квадратной оправе, предлагая на следующих летних каникулах посетить Мэйн и пролечиться в стационаре — слишком велик был риск рецидива. О проведённой ещё в раннем детстве операции напоминал длинный шрам вдоль грудины, и в тот день, лёжа на своей кровати и пялясь в потолок, Энди без конца водил по нему кончиками пальцев, гадая, разрежут по старому или добавится новый?       Сердце Энди сбивалось с ритма.       Хани и Брэдли на заднем сиденье говорили о чём-то, Уэст звонко отвечал им. Машину тряхнуло сильнее прежнего, Энди приложился коленом о дверцу и смог, наконец, прийти в себя. Садясь ровнее, он стащил на грудь ремень, заёрзал, поправляя кофту, огляделся по сторонам.       Машина встала, но двигатель продолжал рычать. Обернувшийся к задним сиденьям Уэст жалобно о чём-то упрашивал Хани и остальных. Сосредоточившись, Энди смог разобрать, о чём он говорит, и захотел вновь отключиться. Или выйти из машины и потеряться в лесу, или вернуться к культистам-фанатикам, отдать им себя на растерзание — только бы не думать о том, кто погиб из-за него.       Энди провёл пальцами по шероховатой ленте ремня, концентрируясь на том, как отзываются на прикосновение все царапины и занозы. Ощущения помогали справляться с эмоциями, мыслить здраво.       Хани и остальные явно хотели выйти наружу, чтобы искать Флинта и… что дальше? Сколько уйдёт времени на то, чтобы отыскать место, где их поймали, и что делать, когда они его найдут?       Горечь во рту стала невыносимой, Энди сглотнул вязкую слюну и сморщился. Уэст молчал, от тишины звенело в ушах, и даже шепчущий двигатель не разбавлял атмосферы.       — Едем дальше, — со всей возможной чёткостью сказал Энди, и притаившаяся было головная боль тут же напомнила о себе, наказывая за эти громкие и внятные слова.       Наказывая за сделанный выбор.

***

      Узкая дорога вилась между деревьев, петляя, и будто всё время вела куда-то вверх. Ёлки стали ниже и мельче, среди них попадались тонкие и дрожащие, совсем голые деревца. Десятком минут спустя кусты на обочине поредели и расступились, а дорога, вильнув напоследок, вылилась на открытое пространство. Машина пошла ровнее, и Хани посмотрела вперёд, в лобовое стекло.       Они выбрались на широкую трассу, на которой желтели полустёртые полосы разметки. Здесь лес отступал, почтительно сдвигаясь в стороны, посреди измельчавшего ельника встречались широкие прогалины, а кусты опушки сменились бурым разнотравьем. Сверху дорогу и лес накрывало облачным одеялом, и далеко впереди, на горизонте, оно обрывалось синим зубчатым краем.       — Там горы, — сказал Уэст. — Удачно сложится — завтра переберёмся. А за горами-то мы с братом всё вдоль и поперёк исходили. Там, в Синих холмах, начинается река Неспешная. Вначале она совсем крохотная, но бойкая, а спустя пару дней пути сливается с сотней своих сестёр и успокаивается, ложится широкими петлями между полей и так и течёт до самого нашего дома. Под конец она огромная, вправду неспешная, и другой берег у неё туманный, равно как вон те горы, будто не берег вовсе, а так, полоска вдоль горизонта. Вам обязательно надо будет на это посмотреть — в хорошую погоду залив гладкий, как зеркало, каждое облачко в нём отражается таким же нежным и белым, как есть в самом деле. Вот доберёмся до дома…       Его рассказ успокаивал. Хани успела заслушаться, но Уэст почему-то прервался и кашлянул в кулак.       — Значит, мы довольно близко оттуда? — спросила она.       — На машине всё близко. Жалко, что девочки Норта здесь нет — так бы вмиг домчались. Этот Следопыт уже совсем старичок, — Уэст цокнул языком и покачал головой, — боюсь я за него.       — Что будет, если она… если он сломается? — думать о машине как о живой было непривычно, но не сложно.       — Придумаем что-нибудь, — Уэст похлопал по рулю. — С нами не пропадёте! Доберёмся домой в целости и сохранности.       — Домой, — вздохнул Брэд. — К нам домой просто так не добраться. Я даже не знаю, возможно ли это…       — Ну, под землю я как-то пока не собирался, — рассмеялся Уэст. — Сперва в долину Неспешной направимся, а там и поглядим. У нас хорошо, безопасно.       — Разве здесь бывает безопасно? — засомневался Брэд.       — Здесь бывает что угодно.       — Расскажешь?       Пятнистый лес за окнами снова стал темнее и гуще, но к дороге так и не подобрался, окаймлённый широкой полоской чахлой бурой травы. Изредка ёлки лежали вповалку, и из поверженных толстых стволов тянулись к небу новые дрожащие деревца. Дорога пошла правее, зубчатые синие горы сдвинулись, спрятались за лесом, а сам он подался ввысь, за рядами деревьев вздыбились взъерошенные спины холмов. Вдоль обочин потянулись блестящие лужи и мелкие озерца.       Хани боролась с дремотой, слушая болтовню Уэста, который действительно не особо нуждался в собеседниках. Он долго и красиво говорил о реке и долине, а потом о тех краях, куда они с братом забирались, и у Хани сложилось впечатление, что он — настоящий бывалый путешественник, как герои старых книжек. Даже шмыгающая носом Дженни подняла голову, вслушиваясь. По словам Уэста, они вдвоём с братом обошли все леса и долины южнее гор, сотню раз добирались до солёного моря, пешком пересекали западные равнины, видели дымящуюся горную гряду далеко на востоке и горячие озёра там, у подножия этой гряды.       — Море зовётся Тревожным, потому что на нём никогда нет такой тишины, как на заливе Неспешной, — увлечённо рассказывал Уэст. — Волны там иной раз в человеческий рост, а бывают и выше — сам таких не видал, но отец говорил, что бывают, а он-то врать не станет. В воде плавают всякие твари, все цветные и такие разные, что глаза разбегаются, про некоторых не поймёшь, кто это — рыба, змея или подводный цветок. Вода там солёная, едкая, но когда привыкнешь, смотреть в ней совсем не больно… Летом мы вас туда обязательно свозим, и сами поглядите на всё, обещаю!       — Ты говоришь так, будто мы останемся с вами, — сказала Хани, зевая в ладонь.       Уэст примолк на секунду, потом нашёлся:       — Сперва доберёмся, а там и решим! Вдруг вам понравится?       Горбатые холмы по правую руку стали выше, а слева лес словно просел, и вдоль дороги потянулся косой металлический забор. Из-за него торчали только самые верхушки деревьев, но разглядеть, что за ними, всё равно не удавалось.       — Там, видать, крутой склон, — кивнул в ту сторону Уэст, чуть сбавляя газ. — Здесь места такие, то холм, то низина. Может быть, там река. А значит, удобный съезд, чтобы хотя бы встать да отдышаться — пару часов уж едем.       — Как склон связан со съездом? — удивился Брэд.       — Напрямую. Если там, внизу, в самом деле река, то на ней мог кто-нибудь жить. Значит, туда есть хотя бы одна дорога… а скорее, и не одна.       Дорога вновь свернула вправо, огибая холм, и Хани не успела задремать, когда Уэст приметил подходящий съезд и решительно направил туда машину.       — Почему сюда? — спросил Брэд. — Чуть раньше был ещё один…       — А ты посмотри — здесь всё заросло, значит, здесь если и ездят, то редко, — охотно объяснил Уэст. — И следов нет, выходит, давно никто не появлялся. Правда, и нас по следам от колёс будет найти несложно, но я надеюсь, что теперь-то мы достаточно далеко, чтобы нас не стали искать.       Дрожащие деревья потянулись к машине, захлестали мокрыми ветками по дверям. Громче зарычал двигатель, под колёсами загрохотало. Усыпанная крупным неровным камнем дорога заметно шла вниз, под днищем скреблась сминаемая жёсткая трава, машина подпрыгивала, и, хватаясь за дверную ручку, чтобы удержаться на месте, Хани понадеялась, что спящий на заднем сиденье Норт пристёгнут. Он всю дорогу не просыпался и не подавал признаков жизни.       Забравшись глубоко в лес и развернувшись на подходящем пятачке так, чтобы встать носом обратно к дороге, машина остановилась. Уэст хлопнул по рулю и заглушил мотор.       — Можете вылезти отлить, — сказал он, оборачиваясь к остальным, — но так, чтобы я вас видел.       Хани уставилась на него вопросительно, от чего он тут же покраснел.       — В смысле, ну, далеко не уходите! Там сыро, холодно и вообще… заблудиться можно, — смущённо объяснил он и первым полез наружу.

***

      От бесконечной тряски Энди мутило. Уэст о чём-то оживлённо рассказывал, но вслушаться не удавалось. Сильнее прежнего болела голова, и стоило открыть глаза, как картинка перед ними плыла и раздваивалась.       Проскакав по каким-то совсем уж жутким ухабам, они наконец-то остановились, и Энди тут же отстегнул душащий ремень и зашарил по дверце. Ощупью отыскав ручку, он подцепил её пальцами и с третьей попытки открыл дверь, едва не вывалившись наружу, когда та всё-таки поддалась.       Снаружи стало будто бы ещё холоднее. Ледяной влажный воздух остро пах хвоей, и в носу защипало, но два судорожных вдоха спустя тошнота начала отступать. Кое-как спустив на дорогу онемевшие ноги, Энди выкарабкался из машины и привалился спиной к её шершавому боку.       Отдышавшись, он смог сфокусировать зрение и едва не пожалел об этом. Всего в каком-то метре перед ним начинался лес. Между тонких косых стволов клубилась сизая мгла, и взгляд тут же утонул в ней, не найдя, за что уцепиться. В лесу капала вода, тёрлись друг о друга мокрые ветки, что-то тихо и дробно трещало. На треск эхом откликались десятки других звуков: кто-то хрустел выстилающими подлесок иголками, шуршал опавшей с листвой и скрежетал по древесной коре, словно водил по ней когтями.       Энди застыл, не сводя взгляда с шевелящихся кустов напротив. Ветка треснула совсем близко, у самой машины, и он дёрнулся, чувствуя, как отказывает тело.       — Ты как? — подошедший Уэст выглядел усталым. Посмотрев туда же, куда неотрывно таращился Энди, он сочувственно сказал: — Дрожишь, как заяц… не бойся, там никого нет. Это ветер.       — Холодно, — проговорил Энди, торопливо опуская взгляд.       Под ногами была неровная, каменистая дорога. Между камней пробивалась сухая трава, и захотелось проверить, такие ли колючие её стебли, какими выглядели.       — Где-то рядом река, потому холоднее стало. Лезь назад, к Норту, — посоветовал Уэст. —  На переднем сиденье от тебя всё равно толку нету, а там хоть поспать нормально сможешь. И вдвоём всяко теплее.       — Проснётся, — слова выходили болезненными, зубы ныли.       — Не бойся, — повторил Уэст и отчего-то спрятал руки за спину, — ни леса не бойся, ни нас с братом… Всё хорошо дальше будет, веришь?       Энди дёрнул плечами.       Уэст явно что-то ещё хотел сказать, но вместо этого только улыбнулся. Улыбка вышла совсем неубедительной — в сумрачном свете Уэст выглядел измученным не меньше брата. Хвост он распустил, волосы рассыпались по воротнику его куртки, и Энди мимоходом подумал, что на ощупь они, наверное, совсем мягкие. Уэст больше не пытался до него дотронуться, не подходил слишком близко, и, забираясь в машину, протискиваясь вдоль спинки сидений на третий ряд, Энди решил, что так и должно быть. Уэст усвоил урок и теперь будет держаться в стороне, опасаясь повторения ситуации.       Единственным человеком, кому демон Энди Коттона не мог причинить вреда, оставался Норт Уинд.       Сейчас Норт спал, накрывшись курткой так, что поверх неё торчала только седая взъерошенная макушка, и Энди, затаив дыхание, влез рядом с ним. Волосы Норта тоже хотелось потрогать, Энди почему-то думал, что они должны быть такими же колючими, как сухая трава на дороге. Он ощупал сиденья — вытертая обивка, бороздки швов, продавленный наполнитель, — наткнулся на край куртки Норта и отдёрнул руку. Здесь было теплее, чем снаружи, но озноб не проходил, и, проведя ладонями вокруг себя, Энди поднёс их к лицу, согревая дыханием.       А Норт, казалось, совсем не дышал и не шевелился. Энди вжался в противоположный угол, обхватив себя руками за локти, стараясь занять как можно меньше места. Снаружи шумел лес. Что-то коротко сказала Хани, чирикнула ей в ответ Дженни, следом раздался гулкий голос Брэдли. Закрыв глаза, Энди пытался расслышать за всем этим дыхание Норта и сам не заметил, как провалился в сон.

***

      — Я схожу осмотрюсь, — сказал Уэст, тактично подождавший у машины, пока Хани и Дженни вернутся из ближайших кустов. — Лезьте обратно и если что — будите Норта.       — Это не опасно? — обеспокоился Брэд.       — Норта будить? Ну, без причины-то не стоит, конечно, — хохотнул Уэст и ободряюще потрепал Брэда по плечу. — Не бойтесь, я не надолго. Никуда не уходите и сидите тихо.       В салоне машины было тепло и сонно. Стёкла совсем запотели. Дженни устроилась на коленях у Брэда, уткнувшись лицом ему в куртку. Он смотрел поверх её взъерошенных волос куда-то в пространство, и когда Хани села рядом, сказал, не поворачивая головы:       — Двигайся ближе. Вместе теплее и вообще… Надеюсь, ты понимаешь…       Без возражений позволив обнять себя за плечи, Хани прислонилась щекой к груди Брэда, чувствуя сопение Дженни совсем рядом со своим лицом.       — Завидую Коттону, — сказал Брэд вполголоса. — Спит и ни о чём не думает. Ни в чём не сомневается, не сожалеет — уверен, он не задумался даже на секунду, когда… когда решил то, что решил.       — Почему ты так считаешь? — шёпотом спросила Хани.       — Коттон никогда не любил Флинта. В этом нет ничего удивительного — сложно приятельски относиться к тому, кто ежедневно чешет об тебя кулаки. Окажись я на его месте… после всего, что нам пришлось пережить, мне кажется, я бы тоже не сожалел о смерти обидчика. По крайней мере, о смерти тех людей, что хотели нас убить, я совершенно не сожалею.       — Флинт не был таким, как бандиты Приста. Нельзя сравнивать. Я думала, вы дружили.       — Я с ним дружил, — Брэд говорил в нос, и его шестипалая ладонь, лежащая на плече Хани, мелко подрагивала. — Он со мной… не знаю, употреблял ли он вообще такое слово. Бог Раскола наградил его удачной мутацией, и тех, кому повезло меньше, Флинт никогда не считал равными себе. Я всю жизнь думал, что это правильно — каждому отведена определённая роль, и не нужно ломать голову над тем, каким будет завтрашний день. Флинт был мудаком, но действовал как полагается. Если Бог Раскола прав, значит, и Флинт был прав в своём взгляде на жизнь — пусть и слишком радикален в методах. Я никогда не понимал, отчего так возмущён своим положением Коттон. Если бы он не пытался ежедневно прыгнуть выше головы, Флинт бы его не трогал. Не было бы повода.       Хани вспомнила наводящую ужас фигуру Флинта, рассекающую толпу в коридоре. Потом подумала о нём на Поверхности — с растрепавшейся укладкой, уверенным взглядом. Флинт тогда рассказал, что хочет жениться на Сюзи, несмотря на запреты Церкви Раскола. Возможно, он тоже не был доволен отведённой ему ролью.       — Звучит так, как будто теперь ты думаешь иначе, — сказала Хани, и Брэд порывисто вздохнул.       — Когда знаешь, что завтрашний день обязательно будет ужасным, с этим хочется что-то сделать, как-то это изменить. Ты слышала, что говорила та безумная старуха? Урожай должен знать своё место. Одним положено быть победителями, другим — проигравшими. Это ведь точно такой же подход, и он мне не нравится. Я не хочу быть ничьим Урожаем, и теперь я понимаю Коттона. Но почему-то от этого мне стало только хуже.       Он замолчал и содрогнулся всем телом.       На задних сиденьях началась возня, поверх спинки выглянул заспанный Норт Уинд.       — Все живы? — хмуро осведомился он, будто бы недовольный этим фактом. — Уэст где?       — Ушёл осмотреться, — сказала Хани.       — Ушёл? А ну двигайтесь.       Чтобы Норт смог выбраться с заднего ряда сидений, спинку одного из средних пришлось сложить, и Хани с Брэдом и Дженни прижались к дверце. Норт вылез наружу, зевнул и недовольно огляделся по сторонам.       — Далеко мы ушли?       — Уэст сказал, что достаточно, — ответила Хани.       Свою тёплую куртку Норт зачем-то оставил в салоне и стоял теперь в одной тонкой кофте, слишком свободной на животе и натянувшейся в плечах. Рукава были ему коротки, и он поддёрнул их к локтям, болезненно поморщившись, когда пришлось пошевелить правой рукой. Помятый и взъерошенный после сна, он больше не казался страшным, и Хани решилась оставить Брэда и Дженни и вылезти наружу.       — Спасибо за то, что помогли нам сбежать.       — Ерунда, — Норт отодвинулся на шаг и отвернулся. — Нашей заслуги нет в том, что эти фанатики — идиоты и не умеют толком охранять своих пленников.       — Без вас мы бы всё равно не спаслись.       Норт не ответил, обошёл машину и открыл багажник. Вытащив канистру с водой, он скрутил крышку и глотнул, потом подозвал Хани.       — На руки полей.       Канистра была тяжёлой, вода в ней — ледяной. Норт умылся и мокрой рукой провёл по волосам, после встряхнулся по-собачьи, и Хани отступила от разлетевшихся брызг.       — Холодно, что ли? — фыркнул Норт и снова полез в багажник.       Наступив на край коленом, он сунул руку за спинку задних сидений, пошарил там наугад и тихо выругался.       — Помочь? — послышался сонный голос Энди Коттона.       Показавшаяся из-за спинки тонкая белая рука протянула Норту сигаретную пачку и зажигалку.       — Заткнись и спи, — Норт забрал сигареты, сунул в карман штанов и захлопнул багажник так, что машина качнулась, а потом настороженно вскинул голову. — Кто-то идёт.       Хани ничего не слышала. Лес продолжал шелестеть, с мокрых веток капала вода. Минутой спустя у самой машины зашуршало, и Норт спросил, глядя куда-то в кусты:       — Сбежать от меня надумал, да не вышло? Вернулся с повинной?       — Куда я от тебя сбегу, — Уэст показался из-за машинного бока. — Я реку нашёл. Сотня метров отсюда вниз. Но к ней не подъехать — уклон большой, дорога плохая, обратно не выкарабкаемся.       — Ты ушёл и бросил детей в лесу без присмотра, — заворчал на него Норт. — А если бы разбежались? Хоть бы двери запер!       — Я попросил никуда не ходить.       — Будто они станут слушать! — Норт бросил короткий взгляд в окошко багажника, потом качнул головой. — Толку от тебя, конечно… Ладно уж. Что, думаешь на ночь здесь встать?       — Можно. Там, на реке, только старый пирс и дырявые лодки, никого нет. А нам отоспаться надо.       — Поспишь сзади, этого ко мне выселим, на переднее сиденье, чтобы не мешал никому. Я в порядке, могу за руль.       — Конечно, можешь, — Уэст подошёл к брату, посмотрел искоса, осторожно погладил по плечу. — Но сперва отдохнём.       — Я совсем не устал, — Норт хмурился. — Мне здесь не нравится.       Хани думала, он сбросит руку брата, но он не шевельнулся. Уэст обнял его, прижался щекой к его щеке, не стесняясь сторонних взглядов, и Норт, помедлив, одной рукой обнял в ответ, положил подбородок Уэсту на плечо и закрыл глаза. Хани захотелось отвернуться, словно она подсматривала за чем-то, на что не имела права смотреть. Опустив взгляд, она подхватила кончик своей косы, покатала между пальцев, чувствуя, как краснеют щёки.       — Надо поесть, — решил Уэст, отпуская брата, но не спеша отходить. — Попробуем, какова на вкус северная сгущёнка… Хани, не стой на холоде, лезь пока к остальным. Может, возьмёшь мою куртку?       Покачав головой, Хани отошла к задней двери машины, оставляя братьев одних. Уэст рассказывал Норту что-то про дорогу, реку и лес вокруг, воодушевлённый настолько, будто отыскал клад. Норт закурил, потянуло табачным дымом.       Усевшись рядом с Брэдом и задремавшей Дженни, Хани сложила руки на коленях и задумалась. Под беззаботную болтовню Уэста легко было представить, что они вовсе не бегут от опасности, а вышли на дружескую совместную прогулку. Легко было верить, что мир Поверхности состоит не только из тёмных холодных лесов, населённых ужасными людьми, но и из тех удивительных мест, о которых Уэст успел рассказать в дороге. Она подумала о долине, лежащей впереди, за горами, вспомнила о широкой реке Неспешной, текущей к солёному Тревожному морю, и позволила себе мысль о том, что, несмотря на всё случившееся, дальше всё-таки может быть что-то хорошее.

***

      Когда Энди проснулся, вокруг было совсем темно. На плечах ощущалось тяжёлое тепло, под спиной — пружинящая мягкость, и он не сразу сообразил, что лежит под курткой Норта на заднем сиденье машины. Капюшон закрывал лицо, Энди потёрся о мягкий мех щекой и привстал на локте. В салоне было сумрачно и душно, спереди слышалось мерное дыхание спящих.       Впервые за долгое время проспав без сновидений, Энди ощутил, как в голове проясняется. От неудобной позы тело протестующе ныло, но вылезать из-под куртки не хотелось совершенно, и он ещё долго лежал, почти не шевелясь, не глядя нащупав тяжёлый металлический бегунок замка и перекатывая его между пальцев.       Он оставил позади Раунд Таун, сбежал от неизвестных похитителей, укравших транспортник, ушёл от Жнецов Бога-Пожирателя. За несколько дней случилось столько, сколько не случалось за шестнадцать предыдущих лет. Мир вокруг Энди Коттона изменился, и он сам чувствовал себя новым, чужим самому себе. Переломанный и раздавленный, теперь он медленно собирался во что-то совершенно другое — или, может быть, наконец-то избавлялся от маскировки, обнажая настоящее нутро. Новая тонкая кожица под полинявшей старой оказалась ещё чувствительней прежней, и защитную оболочку поверх неё ещё только предстояло вырастить.       Способность продолжала спать, и это вселяло надежду. Под кожей не кололо сотней тысяч мельчайших иголок, голова не кружилась, воздух без препятствий проникал в лёгкие, и сердце ровно билось в грудной клетке, словно забыв о том, что изъедено пороками.       Энди решительно сел, сперва откинув куртку в угол сидений, после одумался и подтянул обратно, просунул руки в рукава и набросил на голову капюшон. Двигаться было ещё тяжело, перед глазами всё снова поплыло. Дыхание сбилось, и краткий миг самоуверенности прошёл, сменившись осознанием собственной слабости. Не стоило думать, что он сможет хоть с чем-то справиться самостоятельно: ни в побеге из Раунд Тауна, ни в уходе от похитителей, ни в спасении от Жнецов не было его заслуги.       И уж тем более нельзя было надеяться на то, что способность останется спать навсегда. Хани и остальные теперь находились в постоянной опасности. Всем им следовало держаться от него как можно дальше — глупо было рассчитывать на то, что хоть кто-то, кроме Норта Уинда, сможет к нему теперь прикоснуться. Сейчас, к утру или через день демон обязательно снова поднимет голову, откроет бессловесно кричащую пасть, жаждущую чужой энергии, и Энди придётся придумать, что с этим сделать.       Снаружи послышался голос кого-то из близнецов, и все серьёзные мысли исчезли, будто их и не было. Энди протиснулся мимо спинки среднего ряда сидений, разбудив спящих на них Дженни и Брэдли, углядел силуэт Хани на переднем кресле, едва не застрял, успел испугаться, но тут же благополучно скатился к дверце и вцепился в ручку.       Темнело, лес стал ещё чернее, ещё страшнее и гуще, он подкрадывался к машине и нависал над ней, влажно и шумно дыша.       Доковыляв до ближайших кустов, Энди едва не поскользнулся на коварно-мокрой траве и почти бегом вернулся к машине. Пахло дымом и горячей едой. От совершенно обычного человеческого голода у Энди свело живот. На пятачке позади машины трещал полузатухший костерок, обложенный крупными камнями. Рядом стояла пустая закопчённая кастрюля — видно, ничего другого прихватить с собой они не успели.       Подошедший Уэст протянул ему вскрытую консервную банку с чем-то жидким и сладко пахнущим. Энди вцепился в неё обеими руками, не успев подумать о том, что может обжечься.       Не обжёгся. Банка была тёплой, и он обхватил её ладонями, согревая руки.       — Попробуй, только осторожно, — заботливо сказал Уэст. — Тут жевать нечего, но мало ли, больно будет рот открывать. Это каша, на сгущёнке.       Край банки был аккуратно загнут, но Энди всё равно ухитрился зацепиться за острое, и к сладкой каше добавился привкус солёной крови. В один миг расправившись с едой, он заглянул в опустевшую банку, после поднял глаза на Уэста.       — Раз ешь, значит, жить будешь! — просиял тот.       Норт стоял, прислонившись к багажнику, жевал сигарету и смотрел куда-то в темноту леса. От одного взгляда на него Энди пробрала дрожь — одет он был куда легче, чем стоило бы, но будто совершенно от этого не страдал. Посильнее натянув капюшон его куртки, Энди встал рядом и посмотрел на костёр.       — До утра бы уже спал, — сказал Норт, не поворачиваясь. — Зачем вылез только.       Отвечать ему не хотелось. В куртке было тепло, от еды снова потянуло в сон, и Энди мог только согласиться с тем, что просыпаться сейчас, вечером, было дурацкой затеей.       — Слушай, Тедди, я тут всё хотел сказать… — смущённо начал Уэст, становясь напротив. —  Нет, Эрни? Энди!       Энди вопросительно вскинул бровь. Уэст ковырнул носком ботинка камушек, потоптался на месте, провёл ладонями по волосам. Норт вздохнул.       — Что бы ты ни придумал — я против. Просто предупреждаю.       — Никому, кроме тебя, Энди трогать нельзя, так? — Уэст повернулся и уставился на брата с горящими глазами. — Это я понял, не бойся. Но когда я его на руках держал, всё же было в порядке, верно? Сквозь одежду оно не работает.       — Не проверяй, — посоветовал Норт. — Нарвёшься — оттащу за волосы.       — Надо проверить. А то сколько нам ещё вместе быть?       Энди прижался спиной к машине и спрятал руки в карманах куртки. Зверь оставался заперт в клетке рёбер, но веры к самоконтролю не было. Чуть сдвинувшись ближе к Норту, Энди уставился Уэсту в лицо, ожидая увидеть почти что угодно — от страха до любопытства.       Наткнувшись на полный сочувствия взгляд, он стиснул зубы, и те отозвались острой болью. Ещё острее кольнуло где-то внутри, дёрнуло сердце, заставив его трепыхаться слишком часто и сильно.       — Я хотел сказать спасибо. Ты молодец и очень нам помог, — мягко сказал Уэст, — ты со всем справился и всё выдержал. Было страшно, но дальше всё будет хорошо, честно. Мы с Нортом постараемся, чтобы всё было хорошо. Вся долина знает — братья Уинд не дают детей в обиду.       Бежать было некуда. Зажмурившись, Энди замер и перестал дышать.       А потом стало тепло и совсем не страшно. Руки Уэста легли на его плечи, легонько потянули вперёд, позволяя уткнуться лицом в пахнущую костром куртку. Уэст улёгся подбородком на макушку Энди, надёжно скрытую под толстым капюшоном, обнял, крепко прижимая к себе.       — Всё в порядке, видишь? — тихо сказал он. Энди чувствовал сквозь плотную кожу куртки, как он гладит его по спине. — Тебя можно трогать, если к этому с умом подойти. Если не бояться. Я не боюсь, и ты не бойся, слышишь?       В горле отчаянно першило, глаза защипало, и отчего-то стало мокро щекам. В руках Уэста было тепло, позади него потрескивал костёр, над их головами шуршал мокрый лес, а по ногам тянуло холодом. Энди Коттон всем своим обновлённым, чересчур чутким телом воспринимал мир Поверхности, ощущал его каждым из органов чувств. И не боялся его.