Поколение Расцвета

      Устав волноваться, Хани сперва дремала под рукой у Брэда, потом вместе с Дженни выбралась наружу.       Позади машины, под ближайшей к дороге ёлкой, Уэст и Норт расчистили от рыжей хвои и мягкой бурой листвы место, натаскали туда камней с берега, чёрной коры и поломанных веток. Пока Уэст сновал по округе, то и дело скрываясь из виду, Норт возился с кучкой мелко искрошенного древесного мусора, и от неё уже потянулся горький дымок, когда Хани подошла посмотреть.       — Успеем с костром-то до ночи? — озабоченно спросил Уэст, выныривая из кустов с новой охапкой веток. — Кашу бы сделать и кофе.       — Заткнёшься — тогда успеем, — Норт на него не смотрел.       — Ладно, нож у этих забрали, — сказал Уэст, возвращаясь в следующий раз, отряхивая ладони и утирая лоб. — Но жаль, конечно, что твой вернуть не вышло. Хороший нож был.       — Новый сделаю, — Норт дул на растущий огонёк, и Хани думалось, что он почему-то хочет его погасить. — Сами живы, и ладно.       Вместо того, чтобы погаснуть, огонёк окреп и потянулся ввысь. Хани ещё долго не решалась приблизиться к нему, опасливо глядя на трепещущие язычки пламени и юркие искры от них. Горящие ветки дымили и ломались со звучным треском, воздух над ними колыхался. Растущий огонь становился горячей, подвижней и ярче. Багажник Следопыта заблестел жёлтым, кусты подлеска вокруг сделались золотисто-рыжими, а тени от них почернели и углубились. До того Хани видела только пламя зажигалок, и в сравнении с этим живым огнём оно казалось фальшивым.       — Давай к костру, — сказал ей Норт, поднимаясь с земли, скользнув равнодушным взглядом по её лицу. — Только близко не суйся, ещё юбкой своей зацепишь…       Порядком замёрзшая Хани послушалась, подошла ближе, и стоящие вокруг деревья будто тоже сдвинулись теснее, склоняясь над неровным кругом света от этого настоящего огня, словно сами желали согреться. И костёр, и деревья, и даже Следопыт виделись ей живыми существами, они дышали и двигались, а облезлый машинный бок мелко вздрагивал от крадущегося из леса холода.       Близнецы на лес вокруг внимания не обращали. Уэст по десятому разу вспоминал, как удачно у них вышел побег, Норт отмалчивался, пристально наблюдал за костром.       — Если бы не Тедди, мы бы не справились! — довольно повторил Уэст, украдкой взглянув на Хани, будто ждал, что она что-нибудь скажет в ответ.       Он весь вечер так старательно добавлял весёлости в голос, что Хани усомнилась в том, правдива ли она. Его лицо жёлтый свет костра тоже расчертил на глубокие чёрные тени и яркие пятна, придавая ему усталый вид, превращая улыбку в натянутую гримасу, и энергичный тон голоса с этим никак не вязался.       — Мы бы не справились, если бы тот громила не был таким идиотом, а толстяк — трусом, — осадил брата Норт. — А от тебя вообще вреда было больше, чем пользы!       Он ткнул Уэста кулаком в плечо, после сразу же дёрнул к себе за рукав, вынуждая встать ближе, и отряхнул ему куртку так, что тот закачался. Уэст не сопротивлялся, покорно снёс толчки, потом погладил брата по рукам, аккуратно обходясь с больной.       — Ты прав, конечно. Рад, что тебе уже лучше. У нас кофе есть и сгущёнка, будешь?       Норт замолчал, поправил Уэсту капюшон куртки и наконец отошёл к машине.       — Ладно, давай кофе.       Уэст склонился над сумками, не оборачиваясь, спросил у Хани:       — А вы с малышкой как? Тяжко вам пришлось?       Он расстегнул куртку и закатал манжеты, на запястье натянул резинку с волос. Когда Уэст наклонялся, отдельные пряди падали на лицо, и он убирал их за уши тем естественным жестом, который перестаёшь за собой замечать. Глядя на него, Хани невольно коснулась своих взлохмаченных кос. Им обоим сейчас пригодилась бы расчёска, но попросить её у Мэдди Хани не догадалась.       — Нас не тронули, — помедлив, ответила она. — Сказали, что девушек берегут для Пророка.       — Мы слышали от толстяка и громилы, что где-то на севере у них храм, а при нём деревня, — тут же согласился Уэст. — Они закончили со сбором урожая и готовились туда отправиться. Видно, Пророк охраняет покорных ему людей — ну, каждый уж выживает как может. Только как вышло, что Эрни за него приняли? Я не особо помню, что там у клетки случилось. Бац — и мы уже в коридоре, только башка почему-то кружится.       Норт ругнулся, вытащил сигареты, зажал одну в зубах и сердито проговорил:       — Потому что вечно лезешь куда не просят. Схватился за этого и рухнул прямо там!       Хани рукой отогнала дым, подобрала подол юбки и опустилась рядом с Дженни. Та безбоязненно села у самого огня, глядя в одну точку и вращая между пальцев тонкий прутик. Несчастной она больше не выглядела, отчаяние на её лице уступило сосредоточенности. В кудряшках у Дженни торчали сухие листья, и когда Хани достала один, она даже не шелохнулась.       Горячий воздух гладил лицо, колыхал волосы, и холодная лесная сырость отодвинулась, поддаваясь ему. Хани обняла себя за колени, слушая, как трутся друг о друга шершавыми боками горящие ветки.       — Прист рассказал мне о Пророке. Говорил, что он может лишать людей сил прикосновением и что он такой же ребёнок Раскола, как все мы. Кажется, у них с Энди очень похожие способности. Думаю, они оба могут отбирать чужую энергию, и раз подручные Приста верят, что эта сила — божественная, то ничего удивительного, что они разглядели в Энди такого же пророка, как тот, что ждёт их в храме.       — Остальные-то вы нормальные? — требовательно спросил Норт. — Лучше сразу скажите, каких неприятностей мне ждать. С этим-то и с одним возни будет немерено, а уж если вы все такие же!       — Нормальные, — Хани кивнула. — Мы не опасны. И Энди тоже не опасен, просто не стоит к нему прикасаться…       — Длинный говорил, иногда и трогать не обязательно, — перебил её Норт. — Не рискованно ли с ним в одной машине находиться?       — А на Норта, кажется, не действует эта штука, — добавил Уэст. Он выставил к огню кастрюлю, налил туда воды из канистры, вынул из сумки пару консервных банок и шелестящий пакет сероватой крупы. — Выходит, не всё так просто… Надо будет проверить, чего можно, а чего нельзя. Но сперва — ужин. Норт, одолжишь нож?       — Ты банки охотничьим ножом вскрывать собрался? — спросил Норт. — Погоди, ты кроме кастрюли вообще что-нибудь из посуды взял?       Подойдя, он оглядел разобранные сумки.       — Вот это что? Что это за тупой ножик, Уэст?       — Он не тупой. Я такой давно хотел. Он для овощей… — Уэст смущённо уставился в землю.       — Тогда понятно, почему ты его взял! Мозгов у тебя, как у репы, это уж точно. А ложки? Почему я только одну вижу?       От раздражения Норта было так же жарко, как от костра. Хани поднялась, потянула Дженни за руку, оставляя братьев разбираться между собой. Уэст поклялся обойтись тем, что имеется, заторопился, обещая кашу. Сначала пожалевшая его Хани ощутила, как тянет пустой желудок, и мысли об ужине вытеснили все прочие.       В трёх шагах от огня жар ослаб, ноги в школьных туфлях начали мёрзнуть. Бесполезно прослонявшись возле машины туда и обратно, Хани задумалась, вернуться ли обратно или забраться внутрь, к Брэду и Энди. Подол юбки цеплялся за траву, собрав на себя пригоршню колючих серых шариков. Наклонившись, Хани отрывала их по одному, но спустя дюжину оставила эту затею. Дженни топталась на месте, поглядывала по сторонам, потом задрала голову и уставилась наверх.       — Там так темно, — сказала она шёпотом. — Смотри, как темно, Хани.       Хани послушно запрокинула голову, посмотрела вдоль очерченных рыжим светом еловых веток, в темноту между ними. Днём там громоздились комковатые серые тучи, а теперь стало пусто и очень темно. Ещё на два шага отойдя от машины, невольно слушаясь смутного желания разглядеть, что там, вдалеке, Хани протёрла глаза, заслонила лицо от света ладонью. Наверху замерцали белые точки, сперва едва видимые, пропадающие, стоило только навести на них взгляд, но с каждой секундой смелеющие и всё более яркие.       Хани слышала ветер, голоса братьев Уинд за спиной, чувствовала, как немеет шея, но голову опустить не могла. За деревьями лежала чёрная глубина, чернее, чем потолок Раунд Тауна, чем лесная глушь по сторонам от Следопыта. То необъятное, бесконечное, что днём пряталось за облаками, теперь навалилось сверху и внимательно наблюдало оттуда, тоже ощущаясь живым.       Голоса притихли, парой секунд спустя Хани почувствовала, как кто-то тянет её за рукав свитера.       — Пожалуйста, не уходи далеко, — мягко попросил Уэст.       Едва Хани взглянула на него, он убрал руку. Свет костра обводил его силуэт, жёлтые блики скользили по волосам и куртке, а лицо оставалось в тени.       — Извини, я звал тебя, но ты не откликалась.       — Там небо сверху, — хрипло сказала Хани, чувствуя, что в горле совсем пересохло. — Прямо над нами.       — Конечно, — голос Уэста стал удивлённым. — А вокруг нас — лес, в котором можно ногу сломать, если бродить по нему в темноте. Идём обратно?       Он стоял неподвижно, пока она не решилась двинуться обратно к костру, и только тогда пошёл следом, держась прямо за её спиной, будто боялся, что она сбежит. Не поворачивая к нему головы, Хани сказала:       — Мы ещё не видели небо ночью. Только облака. В школе нас учили, что планета вращается вокруг близкой звезды, а те звёзды, что подальше, видны ночью в виде светящихся точек, но я не думала, что оно… что они на самом деле так выглядят.       — Отец то же самое рассказывал! — в голос Уэста вернулась прежняя весёлость. — А созвездия ты знаешь? Если хочешь, я тебе потом их все покажу! У нас если с чердака на крышу веранды вылезти, то все-все звёзды видно. А ещё лучше на залив выйти, как его льдом затянет. Русло-то не встаёт на зиму, там течение, а вот залив плоский, он быстро схватывается. Только там, конечно, снегу много будет. Но мы валенки тебе подыщем…       Хани с сожалением обернулась на оставшуюся позади далёкую темноту. Костёр ослеплял, очерчивая границу света, за которой не стоило даже пытаться что-либо разглядеть. Подойдя, Хани натолкнулась на укоризненный взгляд Норта и нагнула голову, готовая слушать упрёки.       — Ещё раз уйдёшь, будем считать, что тебя с нами не было, — негромко сказал Норт. — Прижми задницу и не дёргайся, а после еды бери мелюзгу и лезь в машину. И до утра от вас чтобы ни слуху ни духу.       — Для вас мы теперь тоже пленники? — Хани смотрела исподлобья.       — Нет, что ты, можете идти куда вздумается. Но скакать за вами по кустам я не стану, и Уэста больше не пущу.       Уэст тут же встал между ними, коснулся руки брата.       — Не волнуйся, ладно? Хани умная, я уверен, она никуда не пойдёт. Если хочешь, можно под мою ответственность…       — У тебя вода кипит, — Норт кивнул на кастрюлю.       Ужина Хани дожидалась в машине, смиренно сложив руки на коленях и раздумывая о звёздах в тёмном небе. Энди мирно спал на задних сиденьях, с головой накрытый тяжёлой курткой Норта, и только прислушавшись, можно было различить, как тихо он дышит. Успокоенная этим, Хани решила не будить его, даже когда в приоткрытую дверь потянуло запахом готовой еды.       Получив от Уэста аккуратно вскрытую консервную банку, полную ещё дымящейся каши, Хани сглотнула набравшуюся слюну. Живот громко затребовал внимания.       — Каша на сгущёнке, — радостно сказал Уэст, вручая ей ложку. — Это вкусно, попробуй.       Поблагодарив, Хани крепко стиснула банку. Она никогда не пробовала молока, ни сгущенного, ни обычного, и глубоко сомневалась в том, что стоит начинать. Но Уэст ждал, и она проглотила пару ложек.       — Очень сладко.       — Нужно восстановить силы! — Уэст явно счёл её слова за похвалу. — Нам всем досталось. От сладкого тебе быстро станет лучше.       — Со мной и так всё хорошо. Принесёшь воды?       Когда он отошёл к костру, где стояла начатая канистра с водой, Хани высунулась наружу и торопливо вылила кашу под колесо. Вернувшийся Уэст получил опустевшую банку и тут же предложил добавки.       — Я наелась, спасибо, — Хани отодвинулась вглубь салона. — Больше не надо.       Пустой живот возмущался, и она обхватила себя руками. Иного выбора, кроме как потерпеть и промолчать, не было: если бы из-за её непереносимости молочного сахара Уэсту пришлось готовить что-то другое, Норт явно счёл бы это за «неприятности».       Дженни глотала ещё с трудом, но смогла осилить две порции и осторожно спросила:       — Вам с Нортом хватило?       — Конечно, — поспешил заверить Уэст. — Не волнуйся, Норта голодным я не оставлю. Сейчас Эрни каши отложим, я кофе сделаю… хотите кофе?       — Если не можешь запомнить имя, зови его просто Коттон, — подсказал Брэд.       Хани думала, что он спит, а он просто молча просидел в машине весь вечер, но после еды немного повеселел и даже не стал вздыхать на попытки Уэста потрепать его по плечу.       — Может быть, вам нужна какая-то помощь? — спросил он у Норта.       Хани смотрела на них из-за приоткрытой двери Следопыта. Дженни снова сбежала к огню, Энди продолжал спать.       — Не мешаться — вот лучшая помощь, — твёрдо сказал Норт. — Молчать, делать, что скажу, без команды с места не двигаться. Одна вон уже чуть в лес не ушла, надеюсь, ты поумнее будешь. Как тебя зовут, говоришь?       — Брэдли Слайс. Мы благодарны вам за ужин и за спасение.       Норт долго смотрел ему в лицо, потом кивнул и отвернулся.       — Вот нормальный мужик же, когда не рыдаешь и богу своему не молишься! — бросил он через плечо.       — Кажется, здесь Он меня оставил, — Брэд сложил ладони вместе и склонил голову. — Придётся рассчитывать на вас с Уэстом.       Норт промолчал, глядя в огонь. Когда закипела вода для кофе, Хани пришлось притвориться спящей, чтобы не искать причину для отказа: туда тоже ушла целая банка сгущенного молока. Дженни вслух удивлялась тому, что у кофе и каши одинаковый вкус, Брэд сдержанно хвалил ужин и уговаривал её не лезть слишком близко к огню. Стоило им вернуться в машину, как позади заворочался Энди, засопел, вылезая наружу, чертыхнулся, возясь между сидений.       Хани будто спала и не спала разом, видя перед собой вместо леса парк с розовыми кустами и искрящиеся фонтаны, слыша нравоучения тьюторши поверх зазвучавших одинаково голосов Уэста и Норта. Размышляя о том, что же будет на ланч и как избавиться от долгов по химии, она снова вспомнила о глубоком тёмном небе, расположившемся сверху вместо потолка, и решила, что однажды обязательно послушает рассказы о созвездиях.

***

      Уэст давно отпустил его, но тепло сохранилось глубоко внутри тела, откликаясь бесконечным эхом, и каждая жила и косточка, каждый натянутый нерв вибрировали от него. Ощущения прикосновений завораживали Энди, тяжесть ладоней на спине заставила дышать чаще. Сидя на корточках в паре шагов от костра, глядя на оранжево-алое дрожащее пламя, он не решался ни до чего дотронуться, чтобы эти ощущения не исчезли. Нельзя было поднять голову — глаза наверняка покраснели от слёз, — страшно шевелиться, хоть как-то напоминать о своём присутствии. Объятия виделись издевательской подачкой, способом усыпить его бдительность перед болезненным ударом, вывести из равновесия — и Уэсту это удалось. Если он желал просто проверить, безопасно ли прикасаться к Энди, то мог придумать что-нибудь попроще, а не вот так бесцеремонно прижимать к себе, изображая сочувствие.       Его застали врасплох, поймали в момент наибольшей слабости. Требовалось как можно скорее восстановить крепкий панцирь безразличия, перебороть глупую жажду чувствовать живое тепло рядом с собой. Энди Коттон успешно справлялся с этим всю школьную жизнь, довольствуясь получаемыми тычками и подножками, теперь же этому предстояло учиться заново.       С самого Мэйна никто и никогда не пытался его обнять, ни один нормальный человек не прикасался к нему без желания навредить. Конечно, стоило сделать скидку на то, что Уэст Уинд не обременён интеллектом и полез обниматься по глупости — им с братом явно достались одни мозги на двоих. Однако искать подвох Энди не перестал и старался не двигаться и не дышать, чтобы не навлечь на себя беды.       — Иди спать, — сказал кто-то из близнецов шёпотом, и он едва сдержался, чтобы не повернуть голову на голос. Но обращались не к нему, потому он остался сидеть неподвижно.       — Ещё чего, — ответил второй, и по интонациям Энди узнал Норта. — Нет уж, я ночь посижу, погляжу за костром. Ты сам отдохни. Выглядишь паршиво.       — Уж кто бы говорил, — Уэст вздохнул. — На рассвете разбудишь? Всё равно мне за руль.       — Это ещё почему?       — Дорога ровная, хорошая, по такой машину вести — дело не сложное, я это осилю, а вот тебе придётся остальным заниматься. Вся ответственность на тебе, Норт. Случись чего с Энди, ты один справишься, не бросать же для этого руль? Да и на следующую ночь дежурить, поди, придётся, если снова остановимся.       Норт долго молчал, затем совсем тихо ответил:       — Уговорил. Топай спать.       Двигались и Норт, и Уэст почти бесшумно, Энди услышал только негромкий хлопок водительской двери, следом наступила тишина. Больше не было ни голосов, ни шагов, только шорох веток в огне. Ветер притих и едва шевелил верхушки деревьев, внизу воздух стоял спокойный, ароматный от хвойного дыма и кажущийся теперь совсем не таким холодным.       — А ты чего сидишь, выспался, что ли? — спросил Норт, заставив Энди дёрнуться.       Он сел рядом на землю, вытянув ноги к огню, спокойно сказал:       — Ты правильно делаешь, что молчишь. Я спрашивать буду, ты кивать. Понял?       Энди подобрал с земли камушек, огладил пальцами неровные грани. Взглядом он невольно цеплялся то за ботинки Норта с забитым грязью протектором, то за вытертые на коленях пятнистые штаны. Потом отвернулся, принявшись усиленно пялиться вперёд себя, на оранжево-алое пламя.       От Норта пахло дымом — костёр и табак.       — Буду считать, что понял, — решил он. — Уэст прав, через одежду твоя способность не кусается?       Энди сперва кивнул, потом пожал плечами.       — Там, в коридоре у клеток, он тебя не за голое тело схватил, — продолжал Норт. — Значит, раз на раз не приходится?       Теперь Энди кивнул с безрадостной уверенностью. Норт должен был сказать на это — тогда вали с глаз долой, раз неизвестно, насколько ты опасен. Уходи прямо сейчас, ты уже успел навредить моему брату, что, если такое случится снова?       — Проблем с тобой будет… — вздохнул Норт и потрепал его по волосам.       Отдёрнувшись, Энди свалился назад, на спину, и Норт хмыкнул:       — Не убился? У меня ещё вопросы остались. Сядь.       Вынужденный слушаться, Энди уселся рядом, подтянув под себя полы куртки и обхватив колени. Затёкшие от долгой неподвижности ноги одеревенели, рёбра снова заныли, на это отозвались все синяки и ссадины. Следом зазудели исцарапанные ладони, и он потёр их о штанины. Чёртово слабое тело ломалось на куски, не выдерживая, а Норт Уинд сидел рядом, безжалостно наблюдая, как Энди дрожит и пытается совладать с дыханием.       Энди помнил, что ему тоже больно, что правая рука его почти не сгибается в локте, а по рёбрам расплываются жёлтые синяки. Норт не смел смотреть так снисходительно, не имел права говорить с ним с такой насмешкой в голосе, потому Энди расцепил ноющие зубы и сказал:       — Я в порядке. Что ещё ты хочешь спросить?       — Если ты будешь ото всех держаться в стороне, допустим, на задних сиденьях, то ничего не случится? — Норт будто не придал никакого значения тому, что он пересилил себя и заговорил.       — По крайней мере, какое-то время, — Энди упрямо смотрел только перед собой. — Сейчас я не ощущаю голода. Раньше мне вообще неплохо удавалось держать способность под контролем. Хватало взять немного энергии, когда меня… когда я мог до кого-нибудь дотронуться. Надеюсь, так будет и дальше.       От каждого слова куда-то в верхнее нёбо будто вколачивался острый металлический штырь. Больно стало до пляшущих перед глазами цветных искорок.       — Чего ты там бормочешь? — вздохнул Норт. — Я же сказал — молчи и кивай, раз больше ничего не можешь. Ладно хотя бы не мёрзнешь. Моя куртка-то хорошая, хоть на снегу в ней спи.       — Забирай, не нужна, — Энди схватился за бегунок замка, без колебаний потянул вниз.       — Раз так — заберу, — невозмутимо согласился Норт, и Энди вскинул на него голову, силясь разглядеть за мельтешением искр. — А то мне тут всю ночь задницу морозить. Снимай.       Конечно, Норт Уинд не стал просто так выгонять его в лес — сперва вздумал поиздеваться. Энди расстегнул куртку, скинул с плеч, и спину тут же обдало холодом.       — Сам иди в машину, — командовал Норт, не пытаясь помочь, со стороны глядя, как он выпутывается из рукавов. — Там тепло, надышали. И до утра чтобы я тебя не видел. Высунешься наружу — нос дверцей прищемлю. Услышал меня? Ну ты хоть кивни, горемыка.       Энди хотел ответить, но рот не открывался. Поднявшись на ноги, он кинул Норту куртку, обхватил себя за плечи и прошагал к машине, не оборачиваясь.       Внутри и правда было тепло. Забравшись на заднее сиденье, Энди скинул ботинки и лёг лицом к спинке, вцепился обеими руками в обивку и разрешил себе ровно сорок секунд удушающей паники, сорок счётов жалости к себе. Совсем близко спали Дженни и Брэдли, и Энди вжимался в спинку сидений лбом, жмурясь, чтобы удержать слёзы. Братьев Уинд хотелось наконец выкинуть из головы, но дремлющий на водительском кресле Уэст бормотал что-то во сне, а снаружи потянуло табаком.       Энди снилось, что Норт вернул куртку, и теперь Уэста снова можно обнять — на этот раз без подвоха и без стыда за собственную слабость.

***

      С самого утра у Хани болело горло, и следовать указаниям Норта не говорить и не шевелиться оказалось довольно просто. Уэст разбудил её к завтраку, осторожно коснувшись плеча.       — Нужно ехать дальше. Поешь, чтобы были силы на дорогу.       Пустых консервных банок стало больше, кастрюля с тёплой кашей крепко пахла мясом. Тушёнка была вкуснее всего, что Хани когда-либо пробовала, и пришлось сдерживаться, чтобы не попросить добавки. Она старалась думать, что во всём отыщутся плюсы — например, давно пора было сесть на диету.       Энди сидел на капоте Следопыта, сцепив руки в замок и рассеянно глядя перед собой. Куртку он отдал Норту и без неё явно мёрз. Вздрагивающий от каждого жеста и звука, он широкими испуганными глазами взглянул на Дженни, когда та громко спросила, можно ли им согреть воды, чтобы умыться.       — Нельзя, — отрезал Норт.       Он закинул собранную сумку в багажник и так хлопнул дверцей, что машина качнулась, а Энди едва не свалился с капота. Хани вжала голову в плечи.       — Долго, — Норт встал рядом с ними, смерил насмешливым взглядом. — Вы тут на весь день застрять хотите? Конечно, давайте лагерем встанем, почему нет. Фанатиков подождём. Соскучились по ним, а?       Умывшись холодной водой, Хани быстро продрогла. Руки озябли, капли стекали за воротник, заставляя вздрагивать. Горло зачесалось сильнее, Хани сглотнула, морщась. Энди тоже умылся, и взятое у Мэдди мыло пришлось как нельзя кстати — вода с его ладоней стекала серовато-розовая. Понуро глядя в землю, он вытер руки о кофту и, не дожидаясь команды, залез на заднее сиденье машины.       — В баню бы сейчас, — мечтательно протянул Уэст, закручивая крышку канистры. — Потом чаю смородинового. Или холодного молока.       — Баня — это что? — спросила мнущаяся рядом Дженни.       С раскрасневшимися от холодной воды щеками, блестящая любопытным взглядом, она снизу вверх посмотрела на Уэста, подойдя совсем близко, и просительно коснулась его рукава. Голос её был ещё хриплым, но кашель прошёл, и Хани разрешила себе поверить, что страшное молчание осталось позади. Уэст повернулся к ней, явно готовый начать очередную историю, но взглянул на Норта и поник.       — В дороге расскажу. Нужно ехать.       Следопыт завёлся не сразу. Уэст долго гладил руль, шептал просьбы помочь им ещё немножко, и усевшаяся на переднее сиденье Дженни спросила:       — Думаешь, машина тебя слышит?       — Может, и не слышит, но точно чувствует, — отозвался Уэст. — Ласку и машина, и человек любят одинаково.       — Сомневаюсь, что где-то здесь есть микрофон, — Дженни тихонько постучала по пластику бардачка. — Слышать она тебя точно не может. Или на Поверхности машины не такие, как у нас?       — А какие у вас? Расскажешь?       Хани повернулась назад, посмотрела на задние сиденья. Энди вжимался там в самый угол, отодвинувшись от Норта так далеко, как только мог. Выглядел он будто бы даже хуже, чем вчера: отёк не спадал, отмытое от грязи и крови лицо отливало мертвенной зеленью, глаза покраснели. Сидящий рядом Норт накрылся курткой, как одеялом, и отвернулся к окну, потеряв к происходящему интерес, стоило всем забраться в машину. Глаза его были закрыты, белые брови сдвинуты к переносице.       — У нас места намного меньше, чем тут, — принялась объяснять Дженни. — Я, кроме школы, почти нигде не была, но вокруг неё есть дорога, и по ней точно ездят машины. Раунд Таун — единственный настолько большой город, что пешком его не обойдёшь, но такого, чтобы целый день едешь, а дорога не кончается, я раньше не видела.       — Я думал, у вас там что-то вроде пещер, — Уэст говорил спокойно, дожидаясь, пока Дженни замолчит, переводя дыхание. — Раз ваши города под землёй, значит, они в пещерах, верно? На востоке таких навалом, там из земли идёт горячая вода, а вокруг стоят горы, все в дыму. И пещер в этих горах полно, только они тёмные и тесные, как там жить — ума не приложу.       — Да, горячая вода у нас есть, — серьёзно ответила Дженни. — Течёт из-под крана в умывальниках и душевых кабинках. Даже на костре ничего греть не нужно.       Следопыт медленно выбирался из леса, переваливаясь и негодующе ворча двигателем. Слушая Дженни и Уэста, Хани смотрела в окошко, на сдвигающиеся в стороны деревья и посветлевшие облака над ними. Скоро под колёсами зашуршала ровная дорога, Уэст прибавил газ, и приютивший их съезд к реке остался позади. Сквозь лобовое стекло снова показались горы, дорога вела прямо к ним, на горизонте упираясь в сизую зубчатую стену. Хани представила их плоскими, вырезанными из огромных листов тёмно-синего пластика, высокими, как забор вокруг школы святой Марии, или выше — может быть, даже выше деревьев. Из-за слов Уэста посреди гор ей представился дым, как от костра, только гуще, но тоже пахнущий хвоей.       — Выходит, вы живёте в огромной пещере, — весело сказал Уэст. — Такой огромной, что из конца в конец можно ехать на машине. Занятно! А как потолок у неё не падает? Должен однажды упасть, наверное. Наверху-то смотри сколько всего тяжёлого: и леса, и дороги, и те же горы. Куча камней и деревьев — тысяча тонн, а может быть, и сто тысяч!       — Наверное, потолок в Раунд Тауне очень прочный, — задумчиво ответила Дженни. — Ни разу ни от кого не слышала, что он может упасть. Но если бы он всё-таки упал, это было бы очень страшно.       — Хорошо, что теперь вам этого бояться не нужно — здесь-то никакого потолка нет. Только облака, но они такие лёгкие, что летают там себе наверху и падать не собираются. Хотя иной раз на залив Неспешной выйдешь, и такой туман стоит, что кажется, будто облако спустилось прямо к воде. Другой берег прячется в нём, едва-едва виднеется. Там тоже деревня, на том берегу, и окошки домов сквозь туман светятся, как звёздочки. Отец говорит, вода испаряется, но далеко не улетает — остаётся над рекой.       — Я знаю, что облака тоже состоят из воды, — закивала Дженни. — У меня «отлично» по географии, между прочим. А вы с Нортом хорошо учитесь? В каком вы классе?       — Ну… — Уэст замялся.       — Я не думаю, что на Поверхности после Раскола остались школы, — подал голос Брэд, до того смиренно сохранявший молчание и неподвижный, как статуя.       Он держал руки в карманах, привалившись к дверце, и безучастно смотрел в окошко, мастерски выполняя требование Норта не мешаться. Но теперь Норт, кажется, спал, и Брэд сел прямее, расправил плечи.       — К тому же наши уважаемые спасители давно взрослые, — уверенно сказал он. — Пожалуй, не стоит докучать вопросами, и…       — Конечно, взрослые! — согласился Уэст, не давая ему договорить, потом гордо добавил: — В январе девятнадцать будет.       Хани подняла голову, но со своего места могла увидеть только рукав его куртки, полоску чёрной резинки на смуглом запястье и руки, лежащие на руле. Захотелось взглянуть в его лицо при дневном свете, понять, почему же сперва показалось, что близнецы намного старше них.       — Получается, пока вам восемнадцать, — не удивилась Дженни. — Я примерно так и думала. Вы всего на год старше Брэдли и… Флинта.       Она осеклась и судорожно вздохнула. Брэд покачал головой.       — Давайте я ваши имена буду запоминать по очереди, — предложил Уэст. — Вы простите уж, у нас за шевеление мозгами Норт отвечает. Мне пока Хани и Эрни хватит.       — Его зовут Энди, — напомнила Дженни, справившись с голосом. Потом тише добавила: — А меня, кстати, Дженни. Но тебе совсем не обязательно запоминать…       — Пока до дома доберёмся, всех придётся наизусть заучить, — засмеялся Уэст. — Мне не привыкать. Детей у нас много, и всех нужно помнить. Назовёшь не так — обижаются!       — У вас с Нортом есть дети? — шёпотом спросила Дженни.       — Конечно! Младшие братья и сёстры. Девчонки, Иви и Пэтти, уже совсем взрослые, и Хэст, братишка наш, подрастает — пятнадцать ему скоро. Остальные помладше, Милли, Скотти… Если всех посчитать, то с дюжину, думаю, наберётся!       — И все ваши? — уточнил Брэд.       — Наши! Разве дети бывают чужими?       Слева от дороги лес поредел и вскоре растаял, сменившись зеленоватой низиной. Исчерченная поблескивающими серебристыми прожилками, она полого взбиралась на спину лежащему вдоль всего горизонта холму. С другой стороны лес остался, но посветлел и иссох, елки в конце концов уступили голым черноствольным деревцам. Под колёсами промелькнул новый мост, полоска воды под ним была серой и узкой, тускло мерцающей из-за сползающих к ней кустов.       Горы за лобовым стеклом не становились выше, сколько бы Хани на них ни смотрела. Но стоило отвести глаза дольше, чем на пару минут, как они заметно подросли, вырисовались чётче, а вершины их побелели.       — Вы теперь тоже наши, — просто сказал Уэст. — Мы с Нортом вас не оставим. Он очень хороший, между прочим, добрый. Удачно вышло, что Энди ему навредить не может — рядом с Нортом безопасней всего. Он малышню обожает.       Брэд снова вздохнул. Дженни недоуменно переспросила:       — Малышню? Но Энди не ребёнок. Ему шестнадцать.       Уэст помолчал, потом спросил с неуверенным смешком:       — Сколько? Не врёшь? А выглядит совсем ребёнком.       — Наверное, это потому, что у него негативная мутация. Если совсем просто объяснять — он болеет. Его сильно обижали за это в школе, — грустно сказала Дженни. — Колотили и издевались.       — За что? За то, что болеет? — Уэст заёрзал на сиденье. — Ничего не понимаю.       Брэд кашлянул в кулак.       — Наверное, не стоит говорить об этом.       Дженни выглянула между сидений назад, удивлённо округлила глаза.       — Почему? Тебе стыдно, что раньше ты соглашался с Флинтом и его отморозками? Что позволял мучить Энди, не пытался ему никак помочь. Не хочешь об этом рассказывать?       — Никто из нас не пытался ему помочь, — сказала Хани. — Стыдно должно быть всем. Мы все считали, что ничего нельзя изменить, и путь, выбранный для нас взрослыми — единственно верный. Кроме Энди, все были с этим согласны.       — Я имею в виду, что Коттон расскажет о своих бедах сам, если захочет, — тоскливо ответил Брэд. — И да, если для вас это важно, мне очень стыдно.       Уэст тактично молчал, не отвлекаясь от дороги. С задних сидений слышалось тихое сопение спящего Энди. Хани в очередной раз обернулась к нему, надеясь увидеть его лицо, но он подтянул колени к груди и уткнулся в них лбом, занавесившись спутанными волосами. Плечом он прижимался к Норту, а тот будто бы не замечал, сидел, отвернувшись, неподвижный, как каменный, и его лица тоже было не разглядеть.       В салоне Следопыта стало совсем тихо, и Хани сглотнула вставший поперёк горла шершавый ком. Парой минут спустя Уэст прокашлялся и начал с уже знакомой напускной весёлостью:       — Может, расскажете о ваших подземных городах что-нибудь хорошее? Если честно, я пока мало чего из ваших рассказов понял. Разве только, что жилось вам там довольно-таки паршиво.       — Думаю, стоит дождаться, пока Коттон сможет говорить, — сказал Брэд. — Из нас не самые толковые рассказчики.       — Из меня — отличный! — возразила Дженни. — Значит так, оба моих родителя — из Видевших. Их поместили в Обитель, которая в Мэйне, а меня отдали опекунам в Раунд Таун. У меня негативная мутация, нет коренных зубов — смотри, видишь щели? Это потому, что часть зубов ещё молочные. Вместо тех, что выпали, мне поставили протезы. Потом я пошла в школу имени святой Марии. Сперва я думала, что там очень здорово: много таких же детей, как я, и добрая тьюторша, и в общежитии мне понравилось… а вот дальше стало не так уж и весело! Оказалось, что нужно делать домашку, учить молитвы и есть овощи на ланч, представляешь? Овощи — это ужасно!       — Очень интересно, — судя по голосу, Уэст сдерживал смех. — Только я половину слов не понял. Что за зверь такой — тьюторша? И самое главное, в чём провинились овощи?       Слушая, как Дженни сбивчиво пытается всё ему объяснить, возмущённо отчитывая за незнание самых простых вещей, Хани откинулась на спинку сиденья и потёрла шею. Больше всего хотелось завалиться в мягкую кровать, накрыться одеялом и хорошенько потянуться, но даже вздумай она вдруг лечь на сиденье головой на колени Брэду, ей не хватило бы места, чтобы вытянуть ноги. Разве что Энди или Дженни могли поместиться здесь вдоль, и то им пришлось бы согнуть колени. Вспоминая раскладушку в комнате со шкафами и пахнущую травами подушку Мэдди, Хани закрыла глаза.       Когда она в следующий раз взглянула в лобовое стекло, горы выросли в несколько раз и перестали казаться забором, очертившим горизонт — теперь они стали холмами, которые зачем-то решили протянуть к небу заострившиеся верхушки. Облака цеплялись за них, оставляя на бархатистых серо-зелёных боках неровные тени, а вниз, к лесу, сбегали извилистые полосы белого. Бурьян пологих склонов сменился крупными сероватыми камнями, деревья стояли всё реже, между них блестели озёра, по берегам заросшие густой бурой травой.       Дорога свернула и шла теперь у подножия гор, огибая их по такой широкой дуге, что казалась почти прямой. Уэст снова рассказывал о Синих холмах, что ждут их за перевалом, гладил руль Следопыта и радовался тому, как легко машина бежит по дороге. Будто в ответ на его слова Следопыт чихнул двигателем, зарокотал ниже, глуше, от чего Уэст сразу же замолчал и вцепился в руль.       — Что-то с машиной? — спросила Дженни.       — Надеюсь, ничего страшного, — встревоженно ответил Уэст.       С задних сидений послышался шорох, заставивший Хани и Брэда одновременно выпрямиться. Норт высунулся между подголовников и сказал хриплым спросонок голосом:       — Ищи, где встать. Будем смотреть, что стряслось.