Искупление

Искупить вину. Эти слова — моя опора. Единственное, что позволяет мне держаться. Я хочу есть. Очень хочу. До этого момента я даже не осознавала, насколько. Мне тяжело понимать все это, и я вовсе себя не контролирую… Хочу избавиться от всех этих ощущений, сносящих мне крышу. Запахи ударяют в нос; от обилия я даже не могу различать их, слишком все это для меня непривычно. Но я точно знаю, если бы поблизости было что-то напоминающее человека или демона, я бы уже знала об этом. Одна часть меня неимоверно радовалась этому, другая чуть ли не визжала от злобы и досады. Я бегу, а усталость, которая присутствовала в те моменты, когда я держала себя под контролем, куда-то улетучилась. В своей прошлой жизни я никогда не бегала так быстро, да мне и не требовалось. Сейчас же главной целью инстинктов хищника внутри меня является нахождение пищи. Все остальное отходит на дальний план, притупляя другие мысли. Я и сама понимаю, что голод не обернется для меня чем-то хорошим, но в отличии от своей «темной стороны», я искала для пищи демона. И я очень боялась учуять человека раньше него. Я внутренне чувствовала, что в таком случае все обернется весьма плачевно. Просто ужасно. Я не могу допустить что-то подобное. Ради них. Голые ступни касаются земли, чувствуют ее под собой так хорошо, как еще не бывало никогда прежде. Я будто бы смотрю на все со стороны, не в силах как-то вмешаться в процесс бодрствования зверя. Сейчас в голове четко виделось, что в пищевой цепочке верховодят именно демоны, а не кто-либо еще. Это заводило и пугало меня одновременно. Небо сейчас ясное, темно-синее, усыпанное множеством блестящих искр, а лунные лучи будто ласкают мою кожу. Ночь истинно время для того, чтобы демон мог поохотиться. Я надеялась, что эта охота закончится уловом в лице другого демона, несмотря на все недовольные выкрики «темной половины». Луна слишком прекрасна, она совсем не похожа на солнце, которое я так сильно любила при жизни. Я не знаю, что так повлияло на меня, но тьма казалась чем-то родным, чем-то уютным, греющим мои животные желания. Хотела бы я снова полюбить дневное светило, но даже то, что оно не причиняло мне какой-либо вред, не преуменьшало мою нелюбовь к нему после того, как я изменилась. Это инстинкты, не более, но все же, это так странно… Ночью я ощущаю себя свободной, той, у кого нет никаких преград на пути, той, кто может получить все, что захочет. Так отвратительно. Мне жутко не нравились желания «другой» моей половины, жаждущей человеческой плоти. Я вбиваю себе в голову это так, как только могу, пытаясь напомнить себе, что моей целью является как-то искупить свою вину за то, какой я была при жизни, а не продолжать сеять неприятности сплошь и рядом. Не для этого я столько противилась. Я должна помнить. Должна держаться. Пусть я и не смогу вновь полюбить солнце так, как любила его будучи человеком, но я точно знаю, что это чуть ли не единственная вещь, способная остановить меня в случае чего. Когда я ощущаю его прикосновения, меня будто захватывает некая дымка, вгоняющая в сон, но прошлым днем я противилась ей изо всех сил, лишь бы успеть уйти от деревни до темноты как можно дальше. Желание помогло мне справиться с наваждением, но сейчас… Смогу ли я хоть как-то контролировать себя ночью, пока не поем снова? Я думаю лишь о еде и о том, каким был запах целительницы и каков мой собственный, заостряя на нем все свое внимание, лишь бы не пропустить отголоски чего-то похожего. Мой дом находился, как мне всегда казалось, в беспросветной дыре, ибо через него не проходило ни то чтобы торговых путей, а каких-либо дорог в принципе, но сейчас я радовалась этому как никогда прежде, ибо так у меня меньше шансов встретить кого-то из людей. Но ведь с другой стороны, там, где люди, должны быть и демоны, верно? Мысли бурным потоком текут внутри моего сознания, в то время как животные инстинкты, продолжающие управлять телом, не поддаются контролю вплоть до рассвета. И тогда я медленно, упорно этого избегая, боясь потерять себя, но в то же время желая забыться хотя бы на время, засыпаю. Солнечные лучи не дарят ласки, но и не сжигают меня своей ненавистью. Им достаточно добраться до меня изнутри своим безразличием.

***

Даже во сне я чувствовала все также хорошо, как и во время своего бодрствования. Только зверское желание содрать и вкусить чью-то плоть преуменьшается. Я боюсь. Очень боюсь. Я не хочу быть чудовищем. Я знаю, что заслужила такое наказание за то, что не ценила того, что имела, но это казалось в угоду моему эгоизму чем-то несправедливым. Только я начинала думать, что наконец обрела себя и воспоминания из прошлого, как мысли голодной твари выбивали из головы все. Без остатка. Интересно, всем демонам также тяжело, как и мне? Тогда ясно, почему госпожа Ясу не смогла предпринять что-либо. Это слишком сложно, практически невозможно. Ты теряешь всего себя: свою личность, чувства, эмоции, память о чем-то важном… Я в пути, не знаю… сколько? Чувство, будто прошла вечность, но отголоски разума говорят мне, что идет четвертый день с того момента, как я покинула деревню. Я бегу словно животное. Я забываю, хочу уцепиться за какой-то клочок памяти, но могу лишь в очередной раз произнести слово «еда» у себя в подсознании. Есть хочется. Слюна течет по лезвию, которое стало чуть ли не продолжением моего тела. От голода хочется сомкнуть челюсти на любом живом существе, и я сжимаю сталь клыками сильнее. Я такая бесполезная. Даже не представляю, что делать. Чем дольше я нахожусь в таком состоянии, тем хуже мне становится. Ощущение, будто кто-то дергает сверху за ниточки, а я подчиняюсь его воле, ломает меня изнутри. Скольких он сделал такими? Сколько страдали и будут страдать также, как и я? И скольких заставят страдать по воле этого монстра? Еще одна вещь, которая дает мне хоть какие-то силы продолжать думать хоть о чем-то, помимо жажды убийств, — ненависть к тому, кто сотворил все это со мной и моими близкими. Демон. Он сделал со мной это. И мне так страшно, потому что сейчас я, не имея возможности вспомнить хоть о чем-то из человеческой жизни, слышу в голове лишь его голос. Не громкий и не тихий, он бил по ушам, как раскат грома, отчего становилось не по себе. Жалкое ничтожество. Да, я действительно такова. Он видел меня насквозь. Ты хочешь жить? Я знаю, что хочешь. Я хотела жить, но не так. Сейчас смерть мне кажется избавлением, но я даже не имею понятия, как убить себя, если мне не вредит простое оружие, как лезвие, что я сейчас сдавливаю от злости клыками, или же солнце, об опасности которого каждый раз кричит мое нутро и гласят предания. Я даже не чувствую себя живой. Я будто мертвец, восставший из могилы, не ощущающий ничего, кроме пустоты в желудке. Ненавижу. Клянусь, я сделаю все возможное, лишь бы убить тебя. Я хочу этого всем сердцем, как бы тебя не боялась. И пусть я умру, но лишь тогда, когда полностью удостоверюсь в том, что ты исчезнешь с лица земли, и никогда не навредишь кому-то также, как навредил мне или моей семье. Семья?.. Да. Семья. То, что я имела, и то, что сейчас кажется чем-то далеким и таким непонятным. От этого слова веет теплом и нежностью, но я лишь рычу от гнева и накидываюсь на ближайшее дерево, сдирая кору с него своими когтями. Запахи впиваются в мое сознание, будто иглы, и от безысходности я готова сорвать злость даже на проклятой сосне. Ненавижу. Я даже не осознаю, как замечаю запах, напоминающий что-то живое, пахнущее плотью, но совсем не так привлекательно, как пахнет человек. Срываюсь с места и бегу, чувствуя, как вылетают щепки из-под когтей. Убью. Я хочу убить его. Я хочу убить его! Так больно! Я не хочу чувствовать боль, больше не хочу… Стая волков, только поймавшая добычу в лице благородного оленя, даже почувствовав ужасающую ауру зверя, превосходящего их мощью и желанием убивать, всеми силами пыталась отстоять свой ужин. Но когда туша последнего волка с жестким ударом о дерево упала наземь, обильно истекая кровью и скуля, больше не было ни стаи, ни их добычи. Был лишь монстр, жаждущий крови. Крови демона, что сделал его таким.

***

Звери не имеют вкуса вовсе. Они не могут сдержать мой нечеловеческий голод также, как плоть убитого демона. Бессмысленным я считала поедание чего-то подобного после того, как поняла, что прежняя пища негодна для потребления мной. Но убивать их было приятно. Отвратительно приятно было сорвать на ком-то свои гнев и злобу. Не знаю, возможно, я даже почувствовала облегчение… Одиноко. Мне так одиноко. Я точно схожу с ума, раз убийство зверей приносит мне такое удовольствие. Почему-то с демоном, которого я съела до этого, таких проблем с совестью не возникало. Может, потому что мне хотелось мести? За то, что он пытался сожрать маму. Мама… Прости. Я так и не сделала ничего стоящего. Я должна идти и найти пищу. Должна убить демона. Единственный способ хоть как-то избежать нытья. Ведь демоны поедают людей, и если они такие же, как и тот мужчина, то я с удовольствием убью их. Если от этого уйдет мой голод и не умрет кто-либо еще, довольство станет вдвойне приятным. До этого я, неподвижно сидящая перед телом убитого волками оленя, уставившись на окровавленные ладони, медленно встала. Демоническая сущность внутри меня согласилась. Конечно, не без своих возражений. Я просто уверена, что не есть людей будет тем еще испытанием, но я не позволю себе сдаться. Не для этого я все потеряла, чтобы окончательно впасть в темноту и потерять остатки своего человеческого «я». Пусть я и монстр, но я не позволю себе навредить людям. Иначе я не смогу заслужить прощение отца и матери. Я должна держаться за это желание. Как бы тяжело не было. Монстр недовольно рыкнул, и с предвкушением приближающегося обеда побежал прочь от убитых зверей. Возможно ли, что мне как-то удастся договориться с этой частью себя? Ведь демон смог избавить меня от голода, хоть и ненадолго, а значит, у меня есть надежда. Не хочу думать о том, что будет, если у меня не выйдет. Я просто не должна думать о проигрыше. Не этой твари. Пробегая мимо очередного древесного столба и попутно оставляя на нем следы когтей, я даже не задумалась, кому предназначалась эта мысль. Мне или же тому ублюдку, чьей смерти я желаю даже больше, чем своей собственной?

***

Прошло уже достаточно времени. Для человека это был пятый день, для демона — вечность без еды. Так и продолжилось. С наступлением рассвета я вновь заснула, а как только наступила ночь, почувствовала в себе жажду убивать. Не то, чтобы она покидала меня, но резко проснувшаяся свирепость дала о себе знать. Ночь дает силы, луна согревает, а звезды разыгрывают мой задор перед предстоящей охотой. Я ощутила запах. Запах плоти и крови. Он был смешанным, словно… несколько существ находились в одном месте со вспоротыми животами. Так привлекательно. И так мерзко. Человеческую плоть ни с чем не сравнить, и я очень хочу ее. Меня даже передергивает от этого отвратительного желания. Точнее, человеческую часть меня. Демон передергивается лишь от перспективы ощутить в своем желудке мясо собрата. Нескончаемый лес, что я преодолевала все это время, заставляя себя идти от единственной известной дороги на приличном расстоянии, сводил с ума. Но в нем я ощущала себя хищником, способным на все. Запах, который я почувствовала после, перебил все мысли об этом. Я чуть ли не взвыла то ли от радости, то ли от досады, ибо мое демоническое «я» видело лишь приближающегося соперника. Метры. Какие-то жалкие метры разрывают меня со спасением и падением в пропасть одновременно. Там люди. Я знаю. Там мертвые люди, которых прежде всего хотят сожрать мои инстинкты, а не я сама. Я не могу. Я должна сосредоточиться на демоне. Стискиваю клинок меж клыками сильнее, но когда бесконечный лесной полог прерывается, и я оказываюсь на небольшой полянке, все мысли исчезают. Глаза будто застланы дымкой, и я не понимаю, что происходит. Я просто смотрю на окровавленные трупы, а от того, что я ухватила слабое дыхание одного из них, мне стало до одури хорошо. У демона были свои планы, в отличии от человека. И в эти планы входило поедание человека живьем. Не сразу, но о себе дало знать существо, стоящее чуть поодаль, прислонившись к ближайшей сосне. От него несло запахом крови, но демона не привлекало ничего в себе подобном. Монстр, такой же, как и я сама; я знала о его присутствии еще задолго до того, как добралась сюда. Оно закашлялось, и я даже не могла понять, к какому полу его отнести. С головы и до ног оно было покрыто густыми… волосами? Или это шерсть? Я даже не знаю. Большие и внушающие размеры говорили сами за себя. Здесь так или иначе произойдет стычка. Или человека с демоном, или же двух подобных существ. Все зависело лишь от меня. Присутствие его инстинктивно не вызывало ничего хорошего, а взор то и дело отрывался от него и пробегался по людям, распластавшимся по земле. Двое парней и девушка. Такие сочные, и мясо у них, должно быть, просто великолепное, хоть у них и не было его в обилии. Если съем всех, выйдет сытный перекус. Я прервала поток мыслей зверя, переключив все свое внимание на другого демона. Он тяжело дышал, но даже не среагировал на мое появление. Из пуза у него торчала рукоятка меча. Я даже не хотела знать, умело ли оно говорить. Люди не еда. Единственное, что я могу вкусить здесь, так это его. Чувства демона и человека смешались меж собой, и от желания сожрать и людей, и эту тварь, лезвие лопнуло. Не выдержало хватки челюстей и, разорвавшись на множество осколков, посыпалось на окровавленный зеленый настил. Оставшиеся осколки клинка я чуть не проглотила и поспешила выплюнуть их куда подальше. Черт. Теперь преграды, сдерживающей меня от нападения на этих людей, не стало. Плевать. Люди не пища. Я не съем ни одного из них. Я поклялась себе, что не сделаю этого. Слюна обильно течет, а желудок содрогается от голодных завываний. — Ты еще кто?.. — мне показалось, будто это был не голос этой твари, а завывание ветра. Настолько он был громким, будто содрогнулась земля. Или же я испугалась слов, которых не слышала так давно? Если только не из своих уст, да и то это можно было отнести к нечленораздельному мычанию. Он зарычал, после чего, закашлявшись, медленно стал вытаскивать клинок из пуза за светло-зеленую, обернутую красной ленточкой, рукоять. Я была не в силах пошевелиться. Я даже не знаю, кто виновен в этом: зверь, не знающий, чего ожидать от своего врага, или же человек, испугавшийся где-то в глубине души этого существа? — Убирайся. Он тяжело вздохнул, а я даже за спутанными комками его волос могла заметить то, как затягивается свежая рана. Меч существо бросило на землю. Он повернул что-то, напоминавшее голову, в мою сторону, и от этого мне стало не по себе. Даже неясно, смотрит ли он на меня, потому что я не вижу его глаз. Отвратительно. Но одновременно с этим зверь желал истерзать тело соперника. — Если ты не знаешь, ничтожество, чья это территория, то я укажу тебе твое место. Нас разделяло несколько метров, но он за считанные секунды смог приблизиться ко мне, казалось бы, со своими габаритами он вообще не мог быть столь проворен. Произошло это быстро, но я все же успела осознать, что голову парня, еще до этого еле дышавшего, он раздавил своей грузной ногой. Или же лапой? Такой приятный хруст, греющий мой слух. Одновременно с этим мне хотелось блевать, только непонятно чем именно. В желудке было пусто. Как раз перед тем, как он собирался опрокинуть меня наземь, я отскочила в сторону. Он также резко остановился, как будто над чем-то раздумывая. Я чувствовала, что должна напасть, но страх сковал меня цепями. Крепкими настолько, что мысли о приближающейся угрозе ушли на второй план. Тварь засмеялась, но хохот его скорее напоминал грохотание, чем смех. — Совсем недавно обратили, да? Я чувствую, ты даже ни одного еще не съела… — он прекратил, после чего, до этого сгорбившись, выпрямился и стал еще больше. Он просто огромен. Если тот меч, каким он был пронзен до этого, вонзил в него кто-то из этих людей… Просто невероятно. Мне страшно и интересно. — Я могу дать тебе одного. Не думаю, что тебе нужно больше. Меня будто холодной водой окатили. Что он только что… Он… предложил мне еды? Просто предложил мне поесть? Но зачем? Разве он не чувствует того же, что чувствую я? Той необъятной жадности, которую я испытываю даже сейчас, ощущая терпкий запах людской крови? — Считай это моей милостью. Я слишком устал, чтобы разбираться с кем-то вроде тебя. Он вновь повернул ко мне свою голову, а после и всем телом в целом, чтобы затем поднять огромную заросшую багровыми вихрами ручищу в сторону мертвых людей. Неужели возможно не голодать так, как делаю это я, а быть сытым настолько, отчего в голову способны взбрести мысли делиться с другими своей добычей? Мне становится мерзко от осознания того, что мне якобы дают подачку, и приятно от ощущения приближающейся пищи. Нет! Нельзя. Я не могу. Я не должна становиться кем-то вроде него! В глазах скапливается влага, а из глотки вырывается сдавленное рычание. Как же страшно, и я даже не знаю, бояться мне этого существа или себя самой, уже готовой поглотить кого-то из этих… детей. Они так молоды, у них, наверное, даже морщинки еще не проступило. Отвратительно! Это тоже самое что съесть… — Ми-чан! Аке-чан! Подождите! — черноволосая девочка бежит за своими подругами к цветущей сакуре, а где-то сзади них спокойно стоят родители, глядя на эту благодатную картину. Акеми. Мичи. Вы ведь тоже, по сути, были детьми, верно? И если бы я вас съела… Ненавижу! Сдавленное рычание сменяется ужасающим криком, и я, не помня себя от гнева, бросаюсь вперед, прямо навстречу этому существу. Я точно слышу его усмешку перед тем, как он бьет меня с огромной силой в бок, отбрасывая в то дерево, у которого находился некоторое время назад с мечом в пузе. — Как глупо. Я почему-то знал, что ты так поступишь. Нравится чувствовать себя сильнее? Лучше умереть от своей жадности, чем вкусить то, что дают тебе с рук? — его голос будто и не слышу вовсе. Мне очень больно. В последний раз мне хотелось кричать из-за боли лишь от ран, нанесенных госпожой Ясу. Что же, теперь я точно знаю, что любой демон вполне может навредить мне. Шипение срывается с моих уст, когда он приближается ко мне и, схватив за шею, поднимает над землей, но не намного: носками я чувствую легкие колыхания травы. Его волосы сдавливают шею все сильнее и сильнее. Как?! Как волосы вообще могут творить нечто подобное?.. Похоже, он уловил страх и дичайшее недоумение на моем лице, из-за чего засмеялся громче, чем было до этого. — Глупо… Даже не представляю, как прародитель мог даровать силу мерзости вроде тебя? Прародитель?.. Кто это? Даровал силу? Если… он говорит о том самом демоне?! Я рычу, пытаюсь хоть как-то воспользоваться клыками, руками при этом обхватив сгусток волос и чувствуя, как тот обвивает и их. Волосы крепки, их будто бы невозможно прорвать. Как такое возможно? Нет, нет, нет… Не может так быть… Я не могу умереть, я не хочу… Я не имею права, пока тот, чьей смерти я желаю больше всего на свете, ходит по этой земле и несет зло другим, как принес мне и моей семье. Шея хрустит, мне больно, и я кричу, одновременно с этим продолжая попытки вырваться. Я не понимаю, что мне делать! Мне страшно! Я знаю, что не должна паниковать, но я не предполагала, что демон может обладать такими способностями! И как он только делает это?! — Уб… ю… — срывается с моих губ, и я со всей силы ударяю левой ногой в область живота этой твари. Я почувствовала, как жесткие путы сковывают ее, и единственной свободной конечности остается лишь висеть в бессилии, ибо у меня уже не хватает возможностей предпринять что-либо. Как же глупо! Я не могла так ошибиться! Я должна была подумать о том, что у демонов, возможно, есть и другие козыри, кроме нечеловеческой силы, скорости и ловкости. Мне так страшно!.. Моя демоническая сторона вопит о том, что гибель уже близка, как и человеческая; но мне страшно лишь из-за того, что я не могла сделать ничего стоящего перед тем, как уйти из жизни. Я даже не смогла отомстить тому ублюдку. Я бесполезна. Я и впрямь ничтожество. Эти волосы не порвать, они крепки, будто прочнейшая сталь. Но ведь, когда я пришла сюда, этой твари смогли навредить тем… мечом. Но меч… Я сама столько времени носила у себя во рту лезвие, но оно никоим образом не смогло навредить мне. Так почему этот демон… или же дело в самом оружии? Какая-то особая сталь?.. Я вскрикнула, когда ощутила невыносимую боль в области ноги. Чуть ли не визжала, настолько это было больно. Я с ужасом поглядела на пузо этого демона, на месте которого из волос будто образовалась громадная пасть. Он раздавил мне голень. Я не могу!.. Как же… невыносимо… Оставшаяся часть ноги повисла тяжким грузом, как и другая нога, пока еще целая. Кровь обильно течет, а регенерация не спешит проявить себя. Чувство, будто он играется со мной, и я вдруг осознаю, что так оно и есть. Если он так силен, то он мог бы управиться со мной за доли секунды, но он словно упивался сладостью момента и моими криками. — Пре… кр… — слетает с моих уст, но я не чувствую, чтобы мое сознание покидало меня. Нет, я ощущала боль, но не могла ни умереть, ни сделать что-либо. Если только… попытаться достать тот меч… Но как, если?.. Нога, что до этого безвольно висела, почувствовала легкое покалывание, и я чуть не умерла от страха того, что сейчас этот монстр сотворит с ней тоже самое, что сделал до этого с другой. Я почему-то не сразу осознаю, что она находится почти над этим самым мечом, около рукояти. Я могу схватить его и тогда… Мои мысли прервал очередной порыв хохота этой твари. — Так забавно смотреть на твое желание жить! Это даже смешнее, чем-то, что пытались сотворить здесь эти людишки! — он слегка поворачивает голову в их сторону и наблюдает за неподвижными трупами. Руки и ноги раздавлены почти также, и я точно знаю, каким образом. Я хочу сглотнуть слюну, возникшую из-за просмотра сей ужасающей и в то же время аппетитной картины, но волосы, обвивавшие мою шею, мешали этому. Я должна что-то сделать, пока он отвлекся… Теперь я должна хотя бы сбежать… Как бы эгоистично это не звучало с моей стороны. — Девчонка… — он продолжал разглядывать их, но я точно поняла, что все его внимание было обращено к мертвой девушке. Челка прилипла к лицу, а черные волосы из хвоста окончательно растрепались. Я не могла видеть ее глаз, но они наверняка выражали высшую степень страха и отчаяния перед смертью. — Такая же назойливая, как и ты… — я тянусь целой ногой к рукоятке меча, наконец придавая значение когтям на нижних конечностях, и кое-как пытаюсь подцепить ее. Ну же, давай… Пожалуйста, умоляю! Коготь подцепил ленточку, после чего, поковырявшись и изрядно помучившись, я ощутила, как когти оцепили зеленую рукоять меча. — Как смешно, что ты умрешь не менее болезненно, — он поворачивает голову обратно ко мне и ухмыляется. — Какой решительный настрой, неужто уже готова к смерти? — он похоже еще не успел заметить, как я подхватила меч, как мне казалось, той самой девушки. И ведь ей наверняка было мучительно больно и страшно перед смертью… Мичи убили не менее зверским образом. — Нет, я сделаю это медленно, чтобы ты поняла, на кого посмела поднять свои жалкие ручонки, — я ощутила, как мои руки сдавило сильнее, и хруст костей не заставил себя ждать. Как больно. Плевать, только бы не ослабить хватку, я не могу позволить мечу выпасть. Адреналин кипит во мне, и страх за свою жизнь берет свое — я, приложив всю мощь, которую только могла в своем жалобном состоянии, извернувшись всеми силами и почувствовав небывалую гибкость своего тела, отсекла чудовищу руку, которая в ту же секунду полетела вместе со мной наземь. Тварь не заставила себя ждать и тут же завопила скорее больше от гнева, чем от боли: — Жалкая сука! Я убью тебя! Раздавлю тебя так, что от тебя мокрого места не останется! — так громко, мне хочется закрыть уши, но руки не слушаются, сейчас я ощущаю переломы намного отчетливее, чем когда находилась в лапах этого монстра. Я шиплю от боли, не в силах сдержать слез. Очень страшно, и я даже не могу подняться. Я точно не смогу сделать с этим монстром что-либо, какое уж там потребление его в пищу. Пусть я и нашла способ навредить ему, но в моих руках он просто безнадежен. Чувствую, как медленно, но верно вторая нога заканчивает регенерировать. Надо бежать. Пытаюсь встать, но тщетно. Я вижу, как нескончаемый поток волос этой твари направляется ко мне, и готовлюсь ударить его, используя лишь ногу. Меч все еще у меня, но боюсь, теперь уже не будет элемента внезапности, спасшего мне шкуру в первый раз. Да и в сидячем положении мои шансы на жизнь преуменьшаются в разы. Пожалуйста, ну же… — По… мо… — я хочу позвать на помощь, но понимаю, что это бессмысленно. Никого поблизости я не чувствую. Из горла вырываются лишь жалкие всхлипы. Я не успеваю ничего сделать, лишь чувствую, как опутывают мою голову волосы этой твари, как они лезут в рот, нос и уши, и мне становится нечем дышать. Я не слышу и не вижу, а нос чувствует лишь омерзительный запах демона. Неужели это будет последнее, что я смогу ощутить в своей жизни? Нет… Я же клялась, я не могу сдаться… Для чего я держалась все это время?.. Я должна бороться. Должна искупить вину перед семьей. Семья. Что такое семья?.. В голове пусто, страх заглушил все остальные мысли. Часть меня рада скорой кончине. Другая ненавидит себя за беспомощность.