Вопреки

      Спал омега плохо: на новом месте было некомфортно, за окном непривычно шумели вековые деревья, будто лес находился прямо за стеной, а вокруг башен летал злой колючий ветер, завывая свою протяжную песню. Едва первые лучи солнца коснулись резной оконной рамы, как скрипнула дверь. Чуткий юноша тут же открыл глаза, пытаясь разглядеть темную фигуру, крадущуюся к кровати. Человек, потревоживший сон Алена, был гораздо меньше альфы, и омега не знал, закричать ли, чтобы быть верным Норвуду, или хозяин сам пустил какого-нибудь щенка порезвиться с утра пораньше. Но фигура остановилась подле кровати, не намереваясь двигаться дальше.  — Почему ты голый? — в высоком робком голоске юноша узнал того самого мальчишку, который отвел его за кулисы, — Господин обидел тебя?  — Почему ты его так назвал? — спросил омега, садясь и натягивая одеяло повыше.  — Ну, я же слуга!  — А я? Я кто? — Ален никак не мог взять в толк, каков его статус в этом клане.  — Ты подопечный господина Норвуда.  — Что значит «подопечный»?  — Ну… — мальчишка задумался, усердно нахмурив брови, — подопечный — это человек, которого надо учить. Когда господин Норвуд привел меня сюда, я был подопечным камердинера. Меня учили писать… читать, еще… много чего. Когда я вырасту, я стану личным слугой господина!  — А кем стану я? — спросил юноша, улыбаясь детской непосредственности.  — Свободным членом клана. Тебя тоже будут учить, потом будут водить на бал, чтобы ты нашел там мужа, или оставят работать в замке… или ты станешь послом! Я тоже хотел быть послом, но они обычно беты.  — Кто?  — Ты что, совсем ничего не знаешь или просто глупый? — мальчишка вытаращился, а омега смутился, но все-таки ответил.  — Наверное…  — Значит, тебе точно придется мужа искать. Ну, смотри, есть омеги, альфы и беты. Альфы — отцы, омеги — папы, а беты… Ну, они умные и не пахнут. А еще они иногда тоже становятся папами или отцами, но лекарь говорил, что медведи чаще мухоморы едят, чем у бет дети появляются. Так почему ты голый?  — А почему ты заходишь без стука? — парировал Ален.  — А потому что господин Норвуд приказал принести тебе одежду, пока ты спишь! Он что, приказал тебе спать голым? — мальчик снова нахмурил брови и прищурился, подозревая чужака в обмане.  — Нет…  — Ясно, когда вырасту — пойму. Мне так папа всегда говорил.       Мальчишка положил вещи в изножье кровати, посоветовал Алену лечь спать и ушел почти бесшумно. А омега снова и снова прокручивал в голове слова маленького слуги господина о бетах. Да, он слышал о том, что в других кланах рождались дети совсем без запаха, но Ален никогда их не видел, да и все старшие говорили, что они проклятые или больные. И вдруг страшная догадка, мелькнувшая в голове, вызвала дрожь и холодный пот. Альфы считались высшими господами, омеги давали жизнь, а пустые — не нужны. Они были лишними ртами, неугодными клану, а значит… новорожденных бесчеловечно убивали просто потому, что они другие: не высшие и не рабы. Старый глава клана никогда не отличался добрым нравом, но чтобы убивать детей… Сон снова начал одолевать омегу, и чтобы уйти от беспокойных дум, тот решил не сопротивляться.       Альфа и омега легко нашли общий язык. Поговорить с Уинном Алену не удавалось, да и времени не было. Он был так поглощен нагрянувшей влюбленностью, что ничего вокруг не замечал. В одну ночь Волдо, пришел к омеге в прескверном расположении духа. Алену показалось, что он почувствовал запах алкоголя, но такого быть не могло. Наследникам запрещалось пить до вступления в совершеннолетие. Он, как обычно, положил голову к Алену на колени, а тот стал поглаживать его мягкие волосы. Вдруг наследник поймал аккуратную ручку и начал целовать пальчики. Это были обычные нежности для них. Волдо перешел на плечо и шею. Стоило альфе прошептать свой приказ, как ноги омеги стали ватными, а во рту пересохло. Сняв всю одежду, он стоял, сгораемый смущением, посередине комнаты. Это было как во время течки, только жарче. Волдо, усадил Алена на кресло, присев рядом.  — Я напугал тебя?  — Н-нет, господин. — юношу слегка потряхивало, но он продолжал держать ровную осанку. Широкие ладони альфы начали медленно скользить по тонким ножкам омеги.  — Запомни, если я зову тебя к себе в покои, ты должен всегда выглядеть так. Понял? — Волдо стал поглаживать внутреннюю сторону бедра омеги, видя, как его член отзывается на такую нехитрую ласку. В глазах альфы горел азарт, если до этого он мог тайком видеть, как развлекается его отец, то сейчас в его руках оказалась настоящая живая любимая игрушка. Альфа скалился — игрушка, определенно, была послушной.  — Да, госпо…  — Ложись на кровать. И расставь ноги так широко, как только сможешь.       Приказам хотелось подчиняться. И Ален сделал так, как ему сказали, не проявляя непокорности.  — Ты знаешь, зачем это место омегам? — спросил Волдо, начиная водить пальцем по сжатому колечку. Тем временем юноша не знал куда себя деть, смазка выделялась, позволяя пальцу проскользнуть внутрь. Громкий шлепок второй рукой по ягодице слегка привел омегу в чувство.  — Я…  — Развлекаешься? — раздался голос со стороны двери. Там стоял и улыбался альфа постарше.  — Дядя, уйди! — Волдо выпрямился, а омега попытался прикрыться.  — Еще молоко на губах не обсохло, а уже лезешь туда, откуда вылез? — мужчина отхлебнул из бутылки, которую держал в руке.  — Прекрати!  — Щенок! Даром ты шестой сын, тебе стоило бы родиться за двойней. Такие слабые только после омеги рождаются! Ты даже своего «достойного» удержать на месте не можешь, — незнакомый альфа оперся на дверь, слегка подкручивая ус.  — Я альфа! Мужчина хмыкнул, сощурился и глухо сказал:  — Так докажи.       Омегу грубо схватили за ошейник и поставили на четвереньки. Слезы не столько боли, сколько обиды, брызнули из его глаз. Тем временем сзади послышалось шуршание одежды. «Я докажу. Докажу. Я альфа!» — бубнил себе под нос наследник. Вдруг по позвоночнику омеги прошел электрический заряд боли. Член альфы не был сильно большим, но входил с таким напором, что стон сдержать было невозможно.  — Не скули! — еще один оглушающий шлепок. Смазки было мало, когда Волдо вошел до конца и начал двигаться назад, Алену показалось, что все его внутренности медленно вытянули, а потом резко впихнули обратно. Он смог лишь охнуть, заткнув рот рукой. Альфа, стоявший у двери, переступив с ноги на ногу, сделал пару шагов в сторону кровати, но был остановлен ледяным тоном Волдо:  — Не смей… Мужчина хмыкнул и улыбнулся:  — Я сообщу твоему отцу, что его нерадивый сынок, наконец, стал мужчиной. — и вышел за дверь.       Волдо не останавливался. Он продолжал остервенело толкаться, сомкнув руки на шее омеги.  — Из-за тебя он решил, что я недоальфа. Я приказывал прикрываться? — омега не мог ответить, он не понимал, что чувствует, ниже пояса все горело, а воздуха переставало хватать. — Я убью тебя, если захочу!       Дверь осталась открытой, в коридоре послышались шаги, лекарь проходил мимо покоев. Осторожно бросив взгляд на пару, он молча закрыл дверь. Ален потерял сознание, а, очнувшись, увидел, как Волдо, сгорбившись, сидит на краю кровати.  — После того, что я натворил… Какой я теперь альфа? — Было жутко. Неприятно и противно. Он же так красиво говорил раньше. Так нежно смотрел в глаза… И так обошелся. Хотелось рыдать, орать, пожаловаться кому-нибудь.  — Все в порядке, господин.  — Я тебя больше никогда не предам! Я не оправдываюсь, я сделал, что должен был. Скажи, мне стоит молить о прощении?  — Нет, господин. — омега услышал тяжелый вздох.  — Ты прав, за такое не прощения не просят. Либо делают, либо нет. Но, Ален, ты же знаешь, что ты только мой? Знаешь?  — Да, господин. — юноша получил поцелуй в лоб, он старался не показывать, но после этих слов какая-то непреодолимая волна ужаса стала граничить в нем с болезненной привязанностью.  — Спи, любимый, спи…  — Ален, поднимайся, — слова пробились сквозь кошмар и позволили омеге вернуться в реальность.  — Да, господин.  — Не называй меня так. Следующие правило — все жители дома должны собираться вместе за общим столом утром и вечером. И утренний сбор будет через час, через полчаса жду тебя у себя. — Норвуд вышел, а омега, смахнув остатки сна, начал собираться, мысленно благодаря нового хозяина за непреднамеренное спасение. Хоть в реальности все было хорошо, но неприятный осадок и какое-то непонятное предчувствие не покидали Алена всю дорогу до малого зала.       Блюда проплывали мимо юноши, соблазняя своим аппетитным ароматом, а омега мысленно ругал себя за то, что во время вчерашнего празднества не украл чего съестного. Теперь живот сводило голодными спазмами, а смотреть на поварят, выносивших подносы, было невыносимо. В прошлом клане, при желании господ, омеги могли присутствовать во время трапезы за столом, но ели все равно в отдельном зале и в определенное время. Не смотря на дурное отношение в делах любовных, за рационом «достойных» следили тщательно, ведь тем нередко приходилось служить при дворе. Пришли Оберон и Уинн, и омега, поздоровавшись взглядом, сел рядом со своим хозяином, опустив голову, как учили. Глава пожелал всем приятной пищи, и начались разговоры о делах клана. Ален пытался не смотреть на еду, но запах был не менее привлекательным. Взглянув на юношу, Норвуд вздохнул, подал знак слугам и перед подопечными появились аппетитные куски мяса с рагу. Другая проблема была в том, у омег был иной столовый этикет, и таким количеством приборов распоряжаться позволено не было.  — Самая большая вилка, — раздался спасительный шепот сбоку, — и нож… — Ален очень нервничал, он даже не взглянул на хозяина, руки немного дрожали и… нож выскользнул. Звук удара металла о камень был достаточно звонким и отразился от стен полупустого зала. Омега замер и непроизвольно сжался. Ему показалось, что в тот же миг все устремили свой взор в его сторону, и смотрели с презрением, которое можно было ощущать кожей. Где-то в стороне раздался смешок Леннарда. Ален хотел было дернуться вниз, чтобы подобрать столовый прибор, но его настойчиво взял за руку альфа. Норвуд просто передал юноше свой нож, продолжив как ни в чем не бывало обсуждать со своим братом количество заготавливаемого на зиму продовольствия. Уинн, следивший за всем произошедшим, одними губами изобразил слова: «Я же говорил», и, победно вздернув нос, приступил к трапезе.