Вопреки

      На съезде было шумно: везде мельтешили советники, главы же сидели в одном из залов, решая очередной вопрос. Бурные обсуждения старших, игры и оттачивание словесного мастерства наследников, — ничего не привлекало представителей клана Леспуар, которые добросовестно выполняли свою работу, невзирая на то, что сердца их были далеко отсюда. Норвуд отвечал за связь с домом. Он, как полагалось, отправил два письма, и, получив на них ответы, вечером у камина начал озвучивать их брату, когда совершенно неожиданно в дверь постучали. В столь поздний час беспокоить господ было не положено, однако стук повторился более настойчиво. За дверью оказался обеспокоенный слуга, он сказал, что к альфам прибыл гонец со срочным донесением. Так как всем было известно, что глава Леспуара отсутствует из-за болезни, каждый понимал, что срочные новости могут оказаться весьма печальными. Обеспокоенные братья поспешили прочесть письма, но увидев на одном конверте печать Джастина, который работал исключительно в главном доме, не имея никакого отношения к съезду, а на втором — печать самого Норвуда, совершенно растерялись. Заметив на конверте со своей печатью знакомую аккуратно выведенную букву «А», альфа понял, кто являлся автором этого письма, и, вручив второе брату, поспешил удалиться, чтобы прочитать послание наедине. «Господин, — говорилось в письме, — я надеюсь, Вы и Ваш брат добрались до съезда в добром здравии. Ваш отец полностью здоров и ждет скорого прибытия уважаемых гостей. Нам с Уинном была оказана честь стать встречающими и сопровождающими, — Норвуд улыбнулся, представляя, как робкие запуганные в прошлом омеги чинно сопровождают важных господ, не как рабы или слуги, а на равных, — Вы даровали мне свободу. Я был доставлен в этот клан в услужение, но Вы превознесли меня до господина. Я думал, что никогда не познаю любви, но Вы даровали мне сие счастье. Но как бы не были сильны мои чувства, сейчас, осознавая их, я понимаю, что должен быть искренен с Вами, как бы неприятно мне не было признаваться в этом, как бы сильно страх не сжимал сердце, мое прошлое, которое Вы просили забыть, останется частью меня, частью, которую я никогда не смогу стереть. Вы говорили, что я легко обнажаюсь, спрашивали, где моя честь. Я заверяю Вас, она еще не покинула меня. Моя честь не позволит мне утаить от Вас то, что я принес собой из этого прошлого, ребенка, отцом которого является шестой сын главы клана Вандер Волдо. Искренне веря в Вашу любовь, я прошу Вас сохранить жизнь мне и ребенку, чья жизнь теплится внутри меня. Ваш Ален».       Дочитав письмо, Норвуд испытывал смешанные чувства, столько признаний оно содержало, столько тайн… Перечитав его еще раз, альфа, не думая ни секунды, поднес его к свечи. Пергамент вспыхнул, озаряя комнату, а после начал тихо тлеть. Тем временем Норвуд хотел начать писать ответ, но… Как выразить словами испытанный вихрь чувств, как уместить то необъятное, что не помещается в груди и с каждым вздохом грозится вырваться наружу? Пораженный новостями альфа не заметил, как в комнату вошел бледный Оберон. — Я должен тебе что-то показать… — сказал он, кладя на стол письмо, в котором фигурировали все те же имена, Ален, Волдо… Глаз альфы зацепился за пару последних строк, написанных иным почерком: «Спешу Вам сообщить, что гостями, коих мы имеем честь принимать в главном доме благородного клана Леспуар, являются наследники клана Вандер. И ручаюсь, что лично сообщу господину о будущем бастарде и возвращении омег как компенсации». Подписи не было, и Норвуд, бросив второе письмо в камин, следя за тем, чтобы оно тщательно прогорело, взглянул на второго альфу. — Кто еще об этом знает? Сколько еще писем к нам придет?! — Надеюсь, больше ни одного… — Мне нужно вернуться как можно скорее! — Но съезд еще не завершен… — Оберон, внимательно следящий за реакцией брата, вдруг резко опустил глаза. — Ты знал? — Норвуд с вызовом посмотрел на альфу, давя в себе желание сорваться на крик. — О твоем омеге? Возможно. О наших гостях? Нет, министр держал это в секрете, чертов интриган, хотя… Чему тут удивляться, его сына выдали за ублюдка, который относится к омегам не лучше, чем к грязи под ногами. — Ты… — Норвуд, сейчас не время для ссор. Если бы я знал, я бы не оставил Уинна там одного. А сейчас я как будущий глава обязан быть здесь, забыв обо всем, в том числе о себе, во благо клана, чтобы не вышло, как в прошлый раз. Ты знаешь, что позорно покидать съезд до завершения, — Норвуд подошел к брату, но тот будто снял маску, и наружу вышла вся усталость и беспомощность, — Нам нельзя оставить наш клан без представителя, поэтому прошу тебя, защити наших омег.       Решив отправиться с рассветом, Норвуд сперва сел за ответ, но… Письмо пришло бы с опозданием в несколько дней. Бессмысленно. Главным было успеть. Напряжения добавляло скорое прибытие в клан людей, с некоторыми из которых у альфы были теперь свои счеты.

***

      Омег подняли слишком рано, одели с лишком вычурно, все было слишком. Кажется, девять человек, которых невозможно было посчитать из-за мельтешения и общей схожести, ожидали камердинера в малом зале еще до завтрака. Среди них была пара лучших учеников из подопечных, несколько местных, мужья и женихи некоторых высокопоставленных альф, не хватало только Алена. Уинн уже начинал нервничать — учитывая состояние друга в последнее время, положение дел было весьма непредсказуемым. — Доброе утро, господа! Снова кто-то опаздывает… — прозвучал суховатый голос камердинера, — Сегодня мы встречаем гостей, прибывающих к нам издалека… — тут мужчина сделал интригующую паузу, хотя омеге было не до того, — Итак, не буду вас томить и обрадую всех нынешних подопечных, сегодня к нам прибывают достопочтенные господа из клана Вандер. — в зале воцарилась тишина, для кого-то — торжественная, для кого-то — мертвая. Уинн побледнел… А Алена все не было и не было, — Надеюсь, вы, господа, встретите их подобающе. К нам прибудут… кхм… второй сын главы клана Вандер господин Вальтер с супругом, Вильям и Виктор — восьмой и девятый сыновья главы с воспитателем омегой, имя которого… имя… не уточнено, главный советник Логан с семьей и, разумеется, шестой сын главы клана Волдо с супругом. А сейчас я отправлюсь за вашими учителями, чтобы они разъяснили вам все тонкости сего действа… еще раз. Хоть бы в этот раз все обошлось. — прошептал камердинер и засеменил в сторону выхода.       Едва старичок покинул зал, омега подошел к одному из мальчиков-служек, внимательно высматривающих кого-то за дверями. — Эй, паренек, не сходишь за женихом лорда Норвуда? — За ним уже послали, господин, с полчаса назад, — мальчик явно нервничал, то и дело выглядывая в коридор. — Пошли еще раз! — Нам запрещено покидать зал, господин. — Тогда, позволь, я выйду… — Уинн попытался пройти, но был схвачен за руку. — Нет. — Но мне нужно отойти в уборную! — Нет! — мальчишка закрыл дверь, в панике уставившись на омегу, который уже начинал догадываться. Этот ребенок оглядывался чаще остальных, нервно прикусывал губки и сейчас смотрел на Уинна с толикой страха в больших глазах-зеркалах, отражающих все мысли. — Малыш, ты же знаешь, — начал омега заискивающе, убедившись, что у всех в зале есть дела поважнее, чем их маленький разговор, — что я жених господина Оберона, верно? — Н-нет… То есть, я не… — А значит, господин, верно? — Да, но… — А разве можно ослушаться господина? Мальчик не знал, что ответить, он даже слегка покраснел от напряжения. — Я не служу господам, я помощник камердинера… — выдал он наконец. — Послушай, я отойду всего на пять минут, ну мне очень нужно… Неужели у тебя ни разу не было учителя, который не выпускал тебя из класса? Будешь таким же. — Был… Но кто сказал, что Вы вернетесь? — Я вижу, ты здесь первый раз и совсем не знаешь, что для членов семьи главы можно делать исключения, ведь мы всегда держим свое слово! — важно сказал Уинн, будто всю жизнь был господином, хотя на самом деле он просто искусно лгал. — Хорошо, но я подниму шум, если Вы не вернетесь… через пять минут! — Если ты поднимешь шум, то все поднимут тебя на смех, а если отвлечешь их внимание, будешь вознагражден, понятно?       Мальчишка молча открыл дверь. Омега знал, что не успеет дойти до покоев, в коих сейчас находился Ален, поэтому единственным верным решением было обратиться к его лучшему врагу или заклятому другу, тем более тот как раз должен был идти на завтрак. Уинн столкнулся с Леннардом на лестнице и, схватив того за рукав, уволок в так удачно подвернувшийся укромный угол. — Что ты творишь? — прошипел омега, вырываясь. — Мне нужна твоя помощь. — Принести нож? Или предпочитаешь топор? — О, нет, я предоставлю это удовольствие палачам или инквизиторам Вандера, но позже. С Аленом что-то не так.       Леннард замер на секунду, но вскоре вернул себе маску стервозности. — С ним уже несколько месяцев что-то не так… А сколько, не припомнишь? — Сказал бы я тебе пару ласковых… — часы пробили половину восьмого, что означало прошествие тех самых заветных пяти минут, на которые Уинн был отпущен, нельзя было допустить привлечения внимания к Алену, -…да времени нет. Слушай внимательно, сейчас нас собирают в малом зале, Ален должен быть там через пятнадцать минут. Мы должны встречать гостей из Вандера. Но… Среди них будет Волдо. — Черт. — омега с шипением втянул воздух сквозь зубы и устало потер лоб, — Я хочу помочь, но в последний раз, когда мы виделись, он прогнал меня, а после… — Леннард замолчал, закрыв глаза, медленно сглотнул и серьезно посмотрел на Уинна — Я попробую что-нибудь сделать. — Надеюсь на тебя.       При приближении к покоям Леннард увидел знакомого альфу, который расхаживал по коридору, иногда он останавливался напротив двери, но, сжимая губы, отворачивался и вновь начинал ходить. Наконец, он глубоко вздохнул и, собравшись с силами, постучал. Дверь отворилась, и на порог вышел Ален, который будто и не собирался никуда идти и никого встречать. — Господин Эрван, какая честь! — деланное удивление далось омеге слишком легко, — Чем обязан? — Ален, могу я войти? — альфа хотел было протиснуться в приоткрытую дверь, но был остановлен: — Не стоит. — Значит, ты сам ко мне придешь. Я пришел поговорить с будущим господином, а чувствую себя, как с торгашом на базаре. Все, что тебе нужно знать — я отправил письмо. Но хотел сказать… — Не стоит ничего говорить, господин, не утруждайте себя. — презрительная ухмылка взбесила Эрвана, но тот сохранил спокойствие, выдавая себя лишь ходящими желваками. — Коридор — не лучшее место для подобных разговоров, хотя откуда тебе об этом знать. Позволь мне… — О, нет. Вы не войдете. Это покои мои и моего господина, и Вы не посмеете их запятнать. — Дикарь. — О, нет. Настоящий дикарь здесь Вы — тот, кто издевается над слабыми, кто не принимает чужих, кто ничего не знает о чувствах… Рука сомкнулась на шее Алена, прижав того к стене. — Не надо. Говорить мне. О чувствах. Я чувствую многое, чего тебе не понять и во веки. И знаешь, что я чувствую сейчас? Жалость. Ты на грани, а я предлагаю тебе сделку. Я могу спасти тебя, стоит лишь захотеть. Клянусь, я пришел сюда с благими намерениями, но ты меня выводишь…       Стало не хватать воздуха, но омега продолжил с вызовом смотреть в глаза альфе. Вдруг послышались быстрые и легкие шаги, что заставило Эрвана резко опустить руку и сделать назад шаг, позволивший омеге захлопнуть дверь прямо перед его носом. — Не ожидал увидеть вас вместе, господа. Неужели и Вам, Эрван, стал симпатичен наш милый Ален? — на молчание в ответ Леннард лишь многозначительно усмехнулся, — Ну что ж, Вам придется сразится на дуэли с Норвудом, но знайте, я всем сердцем желаю Вам победы. — Не придется. — прошипел альфа, следя за тем, как Леннард, словно змея, готовящаяся к прыжку, медленно приближался к ним. — В таком случае, позвольте узнать, что стало причиной столь раннего свидания, кое непозволительно для юноши, чей жених в отъезде? — Если бы все непозволительное для молодого жениха заканчивалось лишь этой встречей… Не стоит беспокоиться, Леннард, я уже ухожу, лишь… — альфа бросил взгляд на закрытую дверь и, слегка повысив голос, продолжил, — Отдай Алену бумагу и пусть этот омега знает, что подпись там должна стоять кровью. — Эрван снова злобно зыркнул на дверь и, не оглядываясь, поспешил в сторону лестницы.       Проводив альфу хмурым взглядом, Леннард занес руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась, пуская юношу внутрь. — Зачем ты пришел? — Меня Уинн послал, наконец стало известно, что за клан к нам пожалует… — Леннард медленно наблюдал за омегой, который поднял рубаху и огладил слегка выпирающий над штанами еще не сильно, но уже заметно округлившийся живот, — и как тебе удавалось скрывать его от Норвуда? — Мы еще не были настолько близки и, боюсь, уже не будем. Что ж… — омега смотрел в большое зеркало, уперев руки по обе стороны от него, и взгляд его стал каким-то другим, не загнанным, а… Спокойным? Леннард замолчал, не понимая, что за метаморфозы происходят с другом, а Ален, усмехнувшись, перебросил за спину растрепанные волосы, что спускались по плечам черными вьющимися змеями, — Я слишком слабый, привык прятаться за спиной Норвуда, хах, от самого себя тошно. Разнежился, тряпкой стал, такой бы в Вандере не выжил. — Ален, что с тобой? — Что со мной? Со мной все прекрасно! Я наконец-то очнулся от прекрасного сна. Я был наивен, считая, что буду нужен ему и с щенком. — Он отменил помолвку? — Леннард сел в кресло, открыв письмо, которое передал Эрван. — Он слишком благороден, чтобы написать такие жестокие слова на пергаменте, о нет, он объяснится со мной по приезде, а у меня нет времени. — омега на долю секунды снял образ, выстраеваемый все утро, — Но ведь он мог, мог отправить хотя бы строчку, одного слова «жди» хватило бы мне, чтобы не терять веру в него, в себя, в нас… — юноша помнил, как ждал, день, два, когда на третий один из гонцов вернулся с пустыми руками, он решил, что действовать будет сам. — Что там? — спросил Ален, наблюдая за омегой, читавшем предназначенную ему бумагу. — Я не понимаю… Что за…       Ален забрал письмо, как думалось ему, но увидел печать. У него в руках была дарственная на дом на… его имя и присвоение титула, оставалась только подпись. Появилось множество вопросов: кто позволил дать титул безродному без брака, кто из совета выдал этот документ, и знает ли Норвуд? — Это все, что он дал? — Все. — Что ж, он был прав, я сам к нему приду. — А может, дождешься Норвуда? — неуверенно начал было омега, но был прерван: — Не думаю, что нужно… не знаю. Я хочу и не могу. Так кто же к нам сегодня прибывает? Леннард встрепенулся: — Как я уже говорил, Уинн отправил меня сюда поторопить тебя, все собираются в малом зале, а приезжают Вальтер, близнецы и Волдо.       Младший омега ожидал истерики или тихого испуга, — чего угодно, только не решимости, вспыхнувшей в глазах у будущего лорда. — Ну что ж, встретим их подобающе.