Вопреки

      Омеги в национальных северных нарядах стояли в вежливом поклоне с двух сторон от вошедших гостей. Камердинер величественно представлял альф и их спутников, глава кивал каждому, приветствуя, а у Алена при виде знакомых лиц, знакомых одеяний и блестящих ошейников заледенели ноги. По полу тянуло холодом, как в тот раз, когда он впервые попал в покои к Норвуду… Норвуд не мог предать. Не мог не из своих моральных побуждений или благородства, нет. Не мог нарушить своих клятв потому, что давал их бедному, несчастному, правдивому юноше, у которого окончательно исчезло желание жить и, самое главное, который беременным совершенно не был. По крайней мере, Ален думал, что альфа считал его именно таким, на деле же он был раненым, почти убитым зверем, зализавшим свои раны, прячась за силой и властью второго сына главы, и теперь отчаянно готовым выжить любой ценой. Как и ожидалось, Волдо выглядел уверенно и совершенно не обратил никакого внимания на когда-то «достойного». Смешно. Смешно было думать, что Волдо, изучающий военное дело, отправился по делам внешней политики в клан, где совершенно случайно оказался Ален. Смешно, что ему, жуткому собственнику и почти состоявшемуся тирану, было все равно на свою жертву. Смешно было думать, что Эрван упустил случай, и Волдо абсолютно ничего не подозревает о происходящем. Омега старался смотреть перед собой, но совершенно не мог заставить глаза взглянуть на свое страшное недалекое прошлое, тянувшее свои костлявые пальцы прямо к нему… Вдруг юноша заметил, что не на него одного имя его бывшего господина произвело такое впечатление. Эрван стоял бледнее самой смерти и смотрел на Волдо или… Догадка поразила, словно гром. Не может быть! Это невозможно! Вовсе не Волдо занимал его мысли, а юный супруг шестого наследника. Нежный цветок, росший в уважении и заботе был отдан в руки жестокости и порока, коим являлся главный дом клана Вандер. Тот самый чужак, заставивший Волдо отказаться от всех «достойных», показавший себя достаточно сильным там, сейчас стоял с поникшей головой и не смел оторвать взгляд от носков своих сапог. Теперь все вставало на места. Эрван не ненавидел лично Алена, он ненавидел весь клан, отнявший у него, несомненно, любимого омегу, теперь юноша это знал. А также он знал, что у него изначально не было шанса избежать всех тех мучений, на которые обрек его Леннард, написав его тайну на бумаге…       Когда торжественная часть закончилась, а гостей проводили отдыхать, Ален и Уинн отправились в старую башню, так как в замке присутствовало слишком много Вандеровцев, а значит, уши были даже у стен. Поднявшись на самую вершину, омега долго наблюдал за таким полюбившимся пейзажем, сейчас покрытым снегом, словно саваном. — Ты знал, что муж Волдо из этого клана? — Наконец нарушил он тишину. — Знал. — И не сказал мне? — Это не было важно, — оба снова замолчали, — Я тоже заметил, только уже поздно. Что будем делать? — Сперва я пойду к Эрвану, — Уинн хотел возразить… Но возражать было нечего. Иного пути он пока не видел, — И если он не предложит ничего, на что я смогу согласиться, ты будешь таращить глаза на все вопросы обо мне, моем положении и причастности к этому Леннарда, слышишь? — Я понял… Ален, подойди сюда, скорее! Из небольшого отверстия от выпавшего кирпича было видно дорогу к старой башне, по которой шел муж Волдо, но рядом с ним был не Эрван. — Это… Кто-то из совета? — Странно, что Волдо отпустил своего омегу без присмотра… Спускаемся! — А если увидят? — Ален слегка пригнулся и обеспокоенно глянул на друга. — Спускайся, сейчас у нас идет война за твою жизнь, нужен любой козырь. Тем временем пара все приближалась. — На башню не пойдем, я ее с детства боюсь. — омега бросил подозрительный взгляд на башню, а затем, тяжело вздохнув, продолжил, — Мы и так далеко зашли, если я не успею вернуться до того, как Волдо проснется, он запретит мне даже говорить с тобой. — Я клянусь, ты не вернешься в Вандер. Я сделаю все, что потребуется. Я лично убью его, если он хоть пальцем тебя тронет! — альфа угрожающе сжал кулак. — Нет. Ты военный министр, на хорошем счету здесь. Из-за смерти одного из наследников возникнет конфликт, тебя казнят, а кому я здесь теперь нужен? — на глазах омежки навернулись слезы, — Я буду изгоем, использованной игрушкой… — мальчишка начал реветь, а Ален, подслушивая, все больше поражался тому, как этот нежный цветок смог выжить. — Мы поступим по-другому…       Пара начала уходить в другую сторону, из-за чего их слова стали неразборчивы. Омеги, осознавая услышанное, подождали еще какое-то время, чтобы их ненароком не заметили. Слишком много новостей, но это ровным счетом ничего не меняло, а только убеждало в мысли, что избежать своей участи у Алена не было шанса с самого начала. Если с Эрваном можно было что-то сделать совместными усилиями, как-то через влияние Оберона и Норвуда, то с военным министром тягаться было бесполезно. Друзья поспешили вернуться в замок.       После обеда, на котором омега пару раз встретился взглядами с Волдо, а в зале, вопреки щебету омег и разговорам альф, царило напряжение, Эрван взял Алена под локоть и уволок в сторону личных покоев, в которых их ждал военный министр, чему юноша был не удивлен. — Итак, дорогой будущий лорд, — сказал министр с усмешкой, — Вам, наверное, интересно, с какой целью мы все здесь собрались? — Я надеялся, Вы разъясните мне значение тех бумаг, лорд Эрван. — сказал омега, расслабленно привалившись спиной к стене. — Это сделка, — послышался голос из угла комнаты, где пряталась тень. Это был муж Волдо. — Верно, — продолжил Эрван, — Мы дадим тебе титул, дом, нескольких слуг и годовое содержание за одну маленькую услугу. Я не считаю, что цель оправдывает средства, но… — Эрван! — вновь подала голос тень. — Простите, Гил. — альфа явно стушевался, почтительно склонив голову перед окликнувшем его, но вновь нацепив маску презрения, продолжил, — Слышишь, дикарь? Тебе следует благодарить этого омегу, за то, что мы еще не раскрыли всем твою тайну. Как ты понимаешь, твое положение здесь, как и положение лорда Норвуда, теперь в наших милостивых руках. Мы не можем допустить чужого бастарда в главный дом… — Так что же я должен сделать? — Ален лениво обвел взглядом троицу, не услышав ничего нового. — Убить Волдо. — холодно сказал омега, именуемый Гилом. Все молча уставились на него, и от того, как безэмоциональны были его глаза в тот момент, по спине Алена пробежали мурашки. — И как я смогу… — омега не знал, что ответить, слова застряли в горле, мысли начинали метаться, но внешне он остался спокоен. — Либо он, либо ты — сказал Эрван.       В комнате стало душно. Ален подошел к окну и распахнул его. Свежий воздух позволил прийти в себя и избавиться от подступающей тошноты. Мысль: «выжить», бившая колоколом в голове омеги, утихла, возвращая тому ясность ума. Оттягивая момент решения, он оглядел серый блеклый пейзаж, раскинувшийся перед окном. Не было волшебного блеска снега, сказочных елей, только костлявые черные деревья, только белый саван, покрывший землю. Не было отчаяния, злости или ярости, гром и бури улеглись, оставив за собой тоску, воющую волком в звенящей тишине безнадежности. И снова черной кляксой выделялась старая безмолвная башня, похоронившая в себе тайны не одного поколения главного дома клана Леспуар. Молчаливая троица ожидала его ответа. Ален тяжело вздохнул. Он решился. Раз не выходит бороться, раз сильные мира сего против тебя, значит, нужно плыть по течению и когда-нибудь тебя обязательно прибьет к берегу. А Норвуд… омега не терял надежды, что ответное письмо было перехвачено или гонец заплутал где-то в лесу… Норвуд найдет. Юноша оставит ему подсказки, а если не найдет, что ж… Так тому и быть. — Я сделаю это. — Все, находившиеся в комнате выдохнули. — Я сделаю это у подножья старой башни. Но мне нужен тонкий и короткий клинок, способный достать до сердца. И время, чтобы я успел увести Волдо, а после… содеянного скрыться. — Мы выполним твои условия и завтра… — начал было министр, но… — Сегодня. Этот альфа, несмотря на свои юные года, имеет редчайшую слабость к алкоголю. Если супруг, — сказал Ален, бросив многозначительный взгляд на Гила, — не обеспокоится его нахождением этим вечером в личных покоях, а на все вопросы будет отвечать, что тот отправился изучать вина в городских тавернах, то тело найдут только завтра. В потемках я сумею скрыться, а у Вас будет меньше возможностей меня подставить. А сейчас поставьте все необходимые печати и подписи на бумаге. — Будь по-твоему, — сказал военный министр, восхитившись уверенностью, как ему казалось до этого, слабого омеги, — через час в твоих личных покоях будет лежать все необходимое.       Министр и его сын ушли, омега тоже хотел поспешить за ними, но Эрван вновь его задержал. — Если увидят, что мы выходим отсюда, могут что-то заподозрить и, Ален… — альфа хотел было положить руку омеге на плечо, но, тяжело вздохнув, одернул себя, — Это было не твоей миссией, ты просто попался под руку. Леннард должен был стоять здесь, но ты лез, куда не надо. Мне жаль тебя и, признаться, в глубине души я питаю слабость с ждущим дитя омегам, но если бы твой щенок не был выродком этой твари, если бы на кону не стояла жизнь моего… Любимого… — Слишком много «если», господин Эрван, слишком много «если». — Ален горько усмехнулся, — Прощайте.       Омега побрел в свои покои. Сперва, еще стоя у окна, когда ему в затылок были устремлены взгляды проклятой троицы, он хотел оставить Норвуду письмо, но потом лишь посмеялся своей идее. Слишком много проблем доставляют письма, к которым тянутся чужие руки. Как оставить знак? Уинн и Леннард сейчас где-то в замке сопровождают гостей… Помощник лекаря? Нет, он должен был поехать вместе с Аленом, иначе метка отравит его, да и Эрван не сказал, что среди слуг будет хоть кто-то, способный помочь при родах, о которых стоило задуматься к середине пятого месяца. Омега взял огарок свечи и подошел к окну. Ближе к ночи слуги сильнее растопят камин, морозный узор украсит стекло, не считая выписанных на нем воском слов «старая башня». Юноша решил, что письмо с названием поместья, в котором находился отданный ему дом, будет более чем достаточным знаком, что искать нужно там, и если Норвуд захочет, он найдет… Обязательно найдет.