Вопреки

      Уинн переживал за друга, но не мог оставить гостей ни на секунду. Тем более его вновь приставили к близнецам, которые с еще детской наивностью соскучились по нему. Дети со свойственным им любопытством выпытывали у омеги, что изображено на гобеленах, почему шкуры медведей лежат на полу и отчего местные омеги не ходят в легких шароварах. После обеда Ален пропал, а Уинна заменил воспитатель мальчишек, который наконец-то отошел от дороги и смог вернуться к своим обязанностям. Юноша поспешил к другу, но в покоях того не оказалось, как и в старой башне, и в обеденном зале. Омега решил заглянуть к помощнику лекаря, но услышал знакомые голоса и спрятался за углом. — … Гил, ему нельзя доверять. Он рос в Вандере и был чуть ли не женихом Волдо. — Не может быть! — Тише! Сейчас ты заходишь к лекарю, говоришь, что подвержен частым головным болям, берешь черную склянку… — Но, отец, я не смогу… — Придется! Если что-то пойдет не так, на горячем попадется Ален, ты будешь невиновен. Иди.       Уинн задержал дыхание. Военный министр оглядел коридор, и, будто что-то почувствовав, начал осторожно приближаться к углу, за которым прятался омега. Юноша не мог сделать и шага, но вдруг мимо него прошел Олдин, мельком взглянув на омегу, он медленно моргнул, давая знак, и завернул за угол, столкнувшись с министром. — Господин, что-то случилось? Вам нехорошо? — Что-то не спится, уважаемый лекарь, хотел капли взять, да вот… — дверь отворилась и бледный Гил, прикрывая лицо платком, поспешил скрыться где-то в коридоре. — Что ж, Олдин, надеюсь… — Я нем, как рыба, Вы же знаете. — омега мило улыбнулся.       Эти слова заставили министра состроить подобие уважительной улыбки и последовать за своим сыном. Помощник лекаря проводил его взглядом, сохраняя на лице самую учтивую улыбку, а после принялся рыскать на полках, но куда там, среди стольких склянок найти пропажу просто невозможно. — Неизвестно, что пропало, — сказал он наконец, — разумеется, какой-то яд, вопрос только в том, кого он собрался травить…       Сзади послышался вздох. Уинн не знал, что сказать. Чья смерть может быть выгодна военному министру? А что, если… Омега поспешил найти Алена, чтобы поделиться с ним своей страшной догадкой.

***

      На город начали спускаться сумерки, в главном зале собирались люди, музыканты, словно сонные мухи, лениво рассаживались на свои места. Волдо вальяжно прохаживался вдоль развешанных на стенах гобеленов, делая вид, что безумно увлечен изображенными на них сюжетами, хотя на деле просто красовался своим мужем. Глава, пообщавшись с парой министров, подозвал к себе Алена. — И от чего, милый, Вы так сосредоточены? — будущий свекр так по-отечески смотрел на омегу, что у того сердце бухнуло, от вспыхнувших воспоминаний, — Я думал, что кому-кому, а Вам скучать по прошлому не придется. — Простите, глава, я не привык к таким частым праздникам, мне это чуждо, — юноша решил не отпираться, чтобы не вызвать еще больше подозрений. — Что ж, жаль. Надеюсь, мой сын это исправит, — поняв, что из Алена плохой собеседник, глава огляделся в поисках своего второго будущего зятя, — и Уинн куда-то пропал. Как жаль, он обещал мне сегодня первый танец. Не соблаговолите ли составить мне компанию? — Конечно… — альфа взял Алена за руку, будто заранее знал, что тот согласится, и не нуждался в ответе.       Прозвучали первые ноты полонеза, и пары закружились по залу. Омега никак не мог сосредоточиться, мысли сменяли друг друга с завидной скоростью. Заманить Волдо к башне несложно, но как увести его с праздника незаметно? Куда пропал Уинн? Каковы гарантии, что Эрван сдержит слово? Перед сменой партнера глава сказал: «Ты этого не понимаешь, Ален, но семья для нас на первом месте. Если тебе нужна помощь, ты можешь прийти ко мне…» Не успев что-то ответить, омега перешел к следующему партнеру, коим оказался Джастин. Улыбнувшись, бета аккуратно коснулся волос омеги, пробудив в нем какое-то до боли знакомое чувство, будто бы это сделал Норвуд. Ален вздохнул, взглянул в глаза мужчине и, робко улыбнувшись, прощаясь, сделал шаг навстречу следующему партнеру. Сердце пропустило удар. Внутри все похолодело, надменный взгляд пронзительных глаз выбил весь воздух из груди. То страшное черное прошлое, от которого не удалось сбежать, которое схватило за горло и грозилось задушить, то прошлое, которое нужно было уничтожить, обрело свое воплощение в одном человеке, прижимающем сейчас тело омеги непозволительно близко. — Ну здравствуй, Ален, — голос был настолько знакомым, что на секунду показался родным, и юноша ужаснулся собственным мыслям. — Добрый вечер… господин, — назвать так того, кто должен был являться лишь болезненным воспоминанием, было тяжело. Вдруг рука альфы слегка надавила на живот, что заставило омегу поднять глаза и с притворным испугом встретиться взглядом со своим кошмаром. Он знал, что Эрван «подготовит почву», не позволив сбежать. Что ж, правила игры ясны, пора начинать. — Что Вы… — Ты думал, что я не узнаю? — альфа хищно улыбнулся. — Господин, прошу, — Ален закусил губу и притворно всхлипнул, — не сейчас… Не при всех! Альфа хмыкнул, но руку убрал. — Верно, не при всех. — Волдо окинул взглядом зал, в поисках дверей, ведущих в проходы для слуг, но не обнаружив оных, снова обратился к омеге, — Ты ведь здесь уже три месяца… Знаешь местечко, где нас никто не услышит? — Пообещайте, что не тронете меня! — добавив в голос нотки капризности, протараторил юноша. — Ты не в том положении, омега, чтобы чего-либо требовать. — альфа самодовольно усмехнулся, давая негласное согласие. Танец завершился, раздались восторженные возгласы, и в зале на пару мгновений воцарился хаос из-за мельтишащих слуг и разбредавшихся пар. — Черная башня у сада, — произнес юноша полушепотом, но Волдо услышал, — через полчаса буду ждать Вас.       Альфа дал знак, что Ален может быть свободен, и принял стакан из рук своего мужа, упрекнув несчастного в том, что вкус вина не лучше пойла, подаваемого в самых замшелых тавернах Вандера.       Юноша поспешил в свои покои. Нужно было забрать письмо. Покосившись на клинок, омега сглотнул. Как бы он не храбрился, было неимоверно страшно. Когда-то на съезде он представлял, как разорвет всех обидчиков, был бы только шанс, в подвале он думал о мести лично Волдо, но то были лишь мечты и фантазии воспаленного мозга. А сейчас перед ним лежало оружие. Зеркальное лезвие отбрасывало блики, словно не оно должно было вскоре проткнуть чье-то горячее бьющееся сердце и выпустить жизнь, что выльется кровью, окрасив бордовым мертвецки холодную землю. Едва представив это, Ален почувствовал, как покрывается мурашками, ноги становятся ватными, а руки начинают трястись. Но времени оставалось все меньше и меньше, поэтому омега поспешил к старой черной башне, которая должна была стать единственным безмолвным свидетелем его ужасного деяния. Стемнело довольно рано, но луна находила отражение своего безжизненного света в белом саване снега. Дул холодный пронизывающий ветер, заставляя протяжно скрипеть вековые ели. И каждый стон дерева, словно тиски, сжимал сердце омеги, спешащего в сторону каменных стен старой башни, пугающей темнотой своих глазниц. Прекрасно ориентируясь в ночном саду, юноша не взял с собой факел, о чем пожалел, ведь за каждым стволом и за каждой корявой веткой ему мерещился невидимый враг или сам рогатый, почуявший запах скорой смерти.       Поднявшись наверх, Ален положил письмо под камень, явно выделяющийся своим цветом. Последний раз смотря на лес, безликую луну и молчаливые звезды, юноша молил о помощи. Молил всех, кого знал, всевышнего, духов леса. Но не счастья себе он просил, а возможности не убивать. Вздохнув напоследок, омега собрался спускаться в черноту, откуда слышались леденящие душу завывания ветра. Однако, развернувшись, Ален вздрогнул. — Я решил поспешить к моему дорогому омеге. — сказал альфа, сделав пару неровных шагов, выходя из тени. Он был болезненно бледен, из-за чего его карие глаза становились черными, — Ты хотел скрыть от меня моего сына, чертов омега… — Волдо сделал еще шаг, оперевшись рукой о стену. — Ложь. — Ты знаешь закон… — Господин, это ложь. Это гнусная ложь от альфы, под которого я не лег. — юноша добавил в голос сталь. Не было больше заискиваний или испуганного взгляда. — Да как ты смеешь обвинять альфу?! — Отцом ребенка, которого я ношу, является Батч. — Что?! Ты посмел лечь с кем-то в Вандере? — альфа начал наступать, он, будто не в себе, метался то в одну сторону, то в другую, не владея своими ногами. Омега отскочил первый раз, второй, он с трепетом наблюдал за каждым движением Волдо, подбиравшегося так близко, но оступавшегося так глупо. Вдруг из сада раздался крик. Уинн звал Алена надрывно, будто выбившись из сил, но крик резко прекратился. Волдо обернулся на звук, а затем разъяренно уставился на омегу, сжимая кулаки: — Кого ты позвал сюда, шлюшонок?! — Никого, господин… — альфа сделал рывок, и дернувшийся было в сторону омега не успел лишь на долю секунды. Его коса оказалась в руке Волдо, начавшего тянуть юношу на себя. — Я научу тебя послушанию, — прорычав это, альфа начал одной рукой развязывать шнуровку на штанах, держа косу другой. Ален попытался вырваться, но этим лишь разозлил Волдо, который снова дернул омегу на себя, сделав пару шагов назад. Кажется, у его ноги находился камень, омега точно помнил, что оставил его там… Значит… Не было времени рассуждать, Ален вытащил клинок и разрубил свою косу. И сразу стало так легко, будто избавившись от волос, он избавился от связи с ненавистным и таким до боли близким альфой. Тем временем Волдо, лишившись поддержки, оступился и, споткнувшись о тот самый булыжник, упал на бок, начав сваливаться в пропасть. Пустота вместо стены, оставшаяся после вражеского снаряда, раскрыла свои объятия навстречу жертве, так наивно хватающейся за гнилые доски, пытаясь удержаться. А Ален… не мог пошевелиться. Он смотрел на альфу и понимал, что не в состоянии сделать и шага навстречу, хотя год назад готов был чуть ли не жизнь отдать. Страшно. Омега заткнул уши, чтобы только не слышать просьб о помощи. Волдо, кажется, наступил на какой-то хлипкий камушек, слегка выпирающий из стены, но забраться назад уже не мог. — Ален, прошу, дай руку… — выдохнул альфа, выбиваясь из сил, — родной… Омега всхлипнул, поднялся на ноги и… На лестнице раздался грохот, а через мгновение на башню кто-то вбежал. Этот человек, бросив взгляд на Алена, не раздумывая, ринулся вперед, схватил Волдо за руку и одним мощным рывком вытянул его из объятий смерти. Едва встав на ноги, спасенный альфа шагнул в сторону Алена, но тут же получил мощный удар, из-за чего повалился на пол.       Юноша почувствовал на замерзших щеках горячие слезы облегчения. Ноги не хотели слушаться, поэтому он просто протянул руки, надеясь, что поймет, поддержит, защитит, это же он… его альфа. Норвуд смотрел на такого трогательного, такого сильного, такого любимого омегу.       Норвуд подошел, обнял Алена, согревая. Он аккуратно гладил омегу по спине, пока у того не прошла нервная дрожь. — Идти можешь?