Вопреки

      Подхватив Волдо на руки, альфа начал спускаться. У подножья его покорно ждали Эрван и Гил. Уинн, которого те поймали у башни, уже успел сбежать в замок и позвать подмогу, так как в саду виднелся огонь факела. — Донесите Волдо до его покоев, — отдал приказ Норвуд, — и приставьте к нему лекаря.       Омега первого наследника никогда дураком не являлся. Понимая, что происходит в башне, он решил не встревать, к тому же, это был выбор Алена. Однако, увидев на дороге одинокого всадника, юноша ринулся спасать друга, пока не стало слишком поздно. Осознав, что прорваться к Алену ему не позволят, омега решил позвать помощника лекаря, да и поднимать шум было ни к чему, мало ли, дело уже свершилось. Увидев же Норвуда с кем-то на руках, юноша убедился в правильности своего решения. Встретили Альфу в гробовом молчании. Олдин, заметивший состояние омеги, поспешил за ним. Когда альфа захлопнул дверь своих покоев, Олдин хотел было убедиться в здоровье ребенка, но Норвуд выходить не спешил, а живот у омеги уже выпирал, чего нельзя было не заметить. Помощник лекаря мялся… — Можешь делать все, что нужно. Он знает.       Вздохнув с облегчением, Олдин приступил к своим обязанностям, и, успокоившись, собрался уходить. — Я могу быть свободен, господин? — Да, — сказал альфа, протирая глаза, — но я прошу тебя следить за здоровьем Волдо и не подпускать к нему Эрвана и военного министра. — … — омега замялся. Молчание в ответ насторожило альфу. Как много людей было в этом замешано? И почему не сообщили раньше?! — Да что, черт возьми, здесь происходит?       Ален ушел в свои покои, чтобы прийти в себя, ожидая Норвуда для разговора, но услышал лишь хлопок двери. Альфа не вернулся.

***

      Ален проснулся от того, что кто-то аккуратно гладил его по руке. — Милый, вставай. Нам нужно спешить! — Что… — не до конца пришедший в себя омега не понимал, о чем говорит его друг… Да и разбираться не желания не было: тело ломило, в горле пересохло и спать хотелось зверски. — Сейчас будет суд, — сказал Уинн, нервно сжав губы.       Ален резко раскрыл глаза. Воспоминание о прошлом вечере своей яркостью перекрывало все нахлынувшие сейчас эмоции. Козни Эрвана, покушение на Волдо, истинный… Истинный. Истинный! Истинным пахло все: постель, комната, даже сам омега, особенно, то, что осталось от роскошной черной косы… Ален провел рукой по непривычно коротким волосам, которые едва касались плеч, и бросил взгляд на окно. Было довольно светло для зимнего утра. — Который сейчас час? — Начало полудня. Как ты себя чувствуешь? — Уинн был крайне обеспокоен. — Кажется, будто на мне хорошенько потопталась лошадь, но я в порядке… Чего нельзя сказать о тебе. — прошептал юноша, взяв друга за перебинтованную руку, — Что это? — Да так, муж Волдо постарался, но, будем честны, я был зачинщиком.       Ален улыбнулся. Собраться было легко, гораздо сложнее — выйти на суд. Как поведет себя Волдо? А Норвуд? Что успели ему наплести? Чему он поверит? Слишком много вопросов, на которые ответов не было…       Уинн привел Алена не к самому большому залу, видимо, суд в этом клане происходил по иному. Хотя, с другой стороны, что взять с конфликтов в элите общества? Наверняка, подобное не стали бы выносить на всеобщее обозрение, к тому же, речь могла зайти чуть ли не о военном конфликте.       Уинна позвали первым, оставив Алена одного томиться в ожидании. Время шло медленно, а дверь, за которой проходило заседание, все не открывалась. Юноша пытался прислушиваться, но из общего гула изредка выделялись чересчур эмоциональные выкрики некоторых омег. Наконец, юношу пригласили. Войдя в зал, он сел на стул в центре и взглянул в глаза судье — серьезному, порядком утомившемуся бете. Посторонние слушатели затихли глядя то на Алена, то на вальяжно развалившегося в кресле Волдо. Альфа выглядел настолько незаинтересованным в процессе, что омега сперва усомнился в его роли обвиняемого. — Лорд Ален, — раздался в тишине громкий голос судьи, — как прошел вечер бала по вашей версии?       У омеги перед заседанием было много времени для того, чтобы обдумать свою версию и покромсать ее, как портной полотно, ведь имея свои тайны, нельзя так запросто выдавать чужие. Тем более, несмотря на обращение судьи, Ален лордом пока не являлся. Что может противопоставить обычный подопечный не первого наследника словам военного министра, который исправно служил клану? Омега ответил незамедлительно: — На балу представитель моего старого клана, господин Волдо, довольно недвусмысленно дал мне понять, что нам требуется приватный разговор, — Ален мельком оглядел слушателей. Публика попалась довольно любопытная и отвлечь ее от главного, подкинув пищу для сплетен, казалось вполне реальным, — а так как до моего прибытия сюда нас с этим господином связывали близкие… — сделав на этом слове акцент, омега не без удовольствия отметил, что нужный эффект был произведен, — отношения, я поспешил исполнить его волю.       В зале вновь начали перешептываться. Некоторые омеги насмешливо глядели на Алена, уже представляя, как жених второго наследника наставлял Норвуду рога где-нибудь в укромном уголке замка. — Тишина! Лорд Волдо, вы действительно посчитали уместным находиться наедине с незамужним омегой… — Я… — Имея мужа, представителя нашего клана, а… — У ме… — … после применять силу в сторону свободного представителя нашего клана? — Да. — Волдо с вызовом посмотрел на судью. Альфе начинало порядком надоедать все происходящее, да и тот яд, все еще бил по вискам. — Я сделал так, потому что узнал, что он беременнен. — Чуть ли не театральный «ах» в зале заставил Алена шумно выдохнуть, но это было ожидаемо. — Я посчитал, что ребенок может быть моим. — Это правда? — даже судье не удалось скрыть нотку удивления в голосе. — Да будет вам известно, — не дал ответить омеге Волдо, — что по нашим законам любой ребенок, зачатый в клане, принадлежит клану. — Так вот, согласно вашим законам, — раздался неожиданно для всех, кроме Алена, чувствующего запах с самого начала, голос Норвуда, — этот ребенок принадлежит нашему клану… И мне. Волдо усмехнулся. — Верно. Теперь я в этом уверен так же, как и в том, что я был отравлен своим ненагляднейшим супругом, коего не имею больше желания ни видеть, ни слышать… И требую развода. Публика снова зашумела, и Ален не сразу понял, что от него требуют разъяснений. — Все верно, господин судья, — начал омега, заметив одобрительный кивок военного министра, — я видел, что господин Волдо был не в себе, когда… — юноша замялся, встретившись глазами с хмурым взглядом Волдо. Тот сделал резкое движение, будто порываясь встать, но тут же одернул себя. Он опустил глаза, но через мгновение вновь поднял их. Лицо было полно решимости, и одними губами он прошептал: — Прости.       Омега не слышал, как судья подводил итоги, как говорил что-то про развод, наказание Гила и извинения перед кланом Вандер. В голове было пусто, все выбило это слово. В нем был смысл, понятный лишь Алену. «Прости» за тот съезд, «прости» за подвал, «прости» за то, что просто бросил, оставил одного против мира. Да, Волдо был воспитан как истинный наследник клана Вандер, но похоже, все-таки когда-то Ален был ему дорог. Просто само сознание не могло принять чувства к омеге, кои порицались отцом и дедом и считались неправильными. И вот злящийся на себя и на Алена, не способный понять тогда, сейчас отпускал, собственными руками разрезав невидимый ошейник принадлежности, который когда-то надел, впервые назвав этого юношу своим достойным.       Публика была довольна и расходилась, спеша донести до народа всю правду, решение мудрого судьи и, разумеется, новости, разговоры о которых не утихнут, пока не сменятся поколения. Многие, покидая зал, бросали надменные взгляды в сторону Алена, и непонимающие — в сторону Норвуда, но стоило альфе взять своего омегу за руку, как все отвернулись, будто эта пара их вовсе никогда и не интересовала. Когда народ разошелся, Эрван подошел к Алену и, поклонившись ему, сказал: — Я знаю, что друзьями мы не будем — слишком серьезными были разногласия, но за то, что не выдали нас, — он вздохнул, — я Ваш должник. Знайте это. Ален хмыкнул и, ничего не ответив, пошел в сторону покоев Норвуда. Им предстоял нелегкий разговор.