Три с половиной удара

Знания Гаррела о Королевстве Натанель были ограничены прочитанными учебниками, но это было лучше неведения. Таким образом, парень плыл не вслепую, а с некоторыми представлениями о материке. Натанель – как три Хатостро. Чтобы проскакать на лошади по долготе от края до края, потребуется не меньше ста сорока дней. Массивность и просторность материка поражала. Он вобрал в себя крупнейшее разнообразие климатических зон – от ледовых до тропических. На севере температура падала до таких экстремальных отметок, о которых жители остальных Королевств боялись и подумать. При этом на юге в сезон жары плавился сам воздух. На Натанели рождались свои легендарные личности: просвещенные деятели, художники, писатели, дипломаты, учёные. В особенности там славились актёры. Театр – «приблуда от лукавых», как его называли в Lux Veritatis, из-за чего в Хатостро не поощрялись спектакли, цирки и прочие зрительные развлечения. На Ролуангэ и Лотуангэ с этим было менее строго, но там укоренение актёрского мастерства шло медленно. На Натанели были в почёте уличные представления, выступления в закрытых залах, шоу с музыкой и всё в таком роде. Королевство фактически зарабатывало с налогов на театры, в которые съезжались заинтригованные жители других частей мира. Гаррелу, как одному из них, очень хотелось побывать на представлении. Это была его тайная мечта. Ещё одним спорным достоинством Натанели были «бои демонов» – открыто порицаемые, но втайне финансируемые правящей семьёй шоу. В них пленённых Спустившихся заставляли драться друг с другом насмерть за шанс обрести свободу. Гаррела передёргивало от дикости, пусть он и понимал: практика шла от невежества народа на Натанели, считавшего гостей снизу кем-то вроде зверей. «Демоны» не рассматривались ими как враги человечества, но как существа более примитивные, нежели люди, и чуть более развитые, чем животные. Если человека на Натанели раздирали на части Нагнетальщики, то из-за животных инстинктов. Так же и волки с голода разрывают заплутавшего в лесах. Вот во что они верили. Поэтому прибывшим в чужое Королевство Спустившимся следовало вести себя осторожно. За себя и Нахиирдо Гаррел не беспокоился, а вот десять провожатых могли стать мишенью для охотников на «демонов». Смешно, но ими были даже не церковники, а организаторы тех самых увеселительных шоу с дерущимися Спустившимися. Правящая семья, Олоньи-Берг, договорилась с бессмертными о невмешательстве, поэтому ни поддержки, ни агрессии со стороны господ не предвиделось. Гаррел слышал, что у короля была большая семья. К престолонаследию допускались только мужчины, достигшие двадцати пяти лет, и сейчас у правителя было пятеро претендентов на трон: три сына и два внука. Во избежание ссор король отдавал выросшему преемнику в управление часть земли. Натанель – большое Королевство, и одному человеку всё равно было бы сложно уследить за всеми регионами. Семья Олоньи-Берг, по слухам, была дружной, и проблемы решались без дуэлей, громких ссор и войн. Гаррелу они напоминали бессмертных. – Мы пристанем севернее порта на безлюдной земле. – Парень ещё раз прогонял план, хотя все в команде уже знали его на зубок. Упорядочивание пунктов снимало напряжение. – У нас с собой четверо коней, поэтому в дорогу отправятся восемь – по двое в седле. Четверо Спустившихся останутся сторожить корабль. Нам нужно, – Гаррел придвинул карту ближе, – на северо-восток. Дорога займёт восемь суток. – Плохо, что дверь прямо в городе. – Нахиирдо недобро сверлила название взглядом. – Мы притворимся приезжими? – Именно. Ложь и покров ночи – наши союзники. Гаррела успокаивало присутствие Нахиирдо в их группе. Не только из-за её способностей, но и потому что они успели духовно породниться за пережитые вместе события. Война, гибель Королей, общие усилия по выслеживанию мудрецов сблизили их. А ещё Лонденол видел, какой потенциал был в этой девушке. Она не была простым исполнителем, на роль которого часто напрашивалась. В ней расцветала натура лидера, только Нахиирдо противилась ответственности. Когда-нибудь она, как и Гаррел, перестанет бояться и станет вершителем. Поклажа у них была скромная: еда, манерки с водой, запасная одежда и какие-то магические вещи, к которым Лонденол не приближался. Пятеро Спустившихся в их группе относились к Вертелям – умелым бойцам, которые всю жизнь тренировались с именным оружием и умели перемещать его в разные точки пространства без броска. И один Слепец, что плохо видел, зато поразительно чутко улавливал запахи и звуки. Он должен был сообщать о приближении нежелательных гостей или выявлять засады. Их путь проходил в стороне от основных трактов и вдоль реки, пока та не заходила в город. Группа обогнула его и поскакала дальше на восток. Маршрут построил сам Гаррел совместно с теми немногими знатоками географии Королевства людей, что нашлись среди Спустившихся на Верхнем этаже. – Тут всегда так жарко? – изнывала от зноя Нахиирдо, ехавшая в одном седле с Гаррелом. – Сейчас начало лета. А мы ещё пока на юге. На Натанели было много лесов, так любимых сердцу любому жителю Хатостро. Но они начинались не сразу, и долгое время путников окружали бесконечные поля, дороги, реки и насыпи. Один раз они скакали мимо рудников и древних пещер, которые, если верить книгам, проходили под землёй материка целым ульем. И даже когда путников начали обступать деревья, менее жарко не стало. Леса тут не дарили прохладу. Гаррел заметил, что зной на Натанели был особенным: удушливым, пропитывающим кожу, каким-то сухим и колючим, так что подчас становилось трудно вдыхать воздух. Лошади уставали чаще положенного, и дорога обещала удлиниться на день или два. Возможно, климат на Натанели менялся из-за трещин в Часах. Материк два года назад испытал самые сокрушительные землетрясения, которые когда-либо видели его жители. Сейчас его иногда потряхивало, но будто по привычке, словно Клепсидра сама устала наказывать людей за их ошибки. Гаррел слышал, что десяток городов Натанели провалились в подземные пещеры. Это также было следствием гибели Королей, не иначе. Намёки на артефакт, к изумлению путников, нашлись и на этом материке. Передвигаясь по не самому популярному пути, восьмёрка наткнулась на ряды окаменевших деревьев. Нахиирдо занервничала, и Гаррел поспешил успокоить её: – Артефакт нынче разобран. Это старые следы. – Что они делали на Натанели? – Искали избранного, наверное. – Парень пожал плечами. – Следы артефакта вели на Натанель, но я подумал, что так мудрецы запутывали преследователей. Всё равно они пробыли тут недолго. Забрали своего избранного, попрактиковались и уплыли обратно. Нахиирдо смотрела на каменные стволы как на злейших врагов, и даже у Гаррела пробежали мурашки при виде этой картины. Никому не хотелось возвращения кошмара, даже если теоретически опасность не грозила миру минимум лет сто. Все они думали о том, что недобитые последователи мудрецов могут скопить ресурсы, поднабраться сил и когда-нибудь устроить поход за частями артефакта, чтобы вернуться к истреблению оставшихся Королей. Но это случится не сегодня и не завтра. Наконец они прибыли в Астетос – город, где разведчики нашли дверь. Нахиирдо позабавило, что та располагалась прямо под колодцем, который теперь символизировал проход не к скважине, а вообще в другою часть мира. Сам колодец стоял в черте города на ничейной лужайке, был заколочен и представлял собой пережиток прошлого, который лень убирать. Как понял Гаррел, раньше земля принадлежала семье, жившей в особняке неподалёку. Нынешнее поколение уже не владеет ею и не интересуется, что стало с источником воды. Всю информацию удалось собрать благодаря Притворщицам, которые крутились возле двери под видом вечерних гуляк и понемногу расспрашивали прохожих о колодце. Парень надеялся, что они были не слишком настырными и не привлекали внимание. Спустившиеся остались за пределами Астетоса. После наступления темноты город освещался уличными факелами, но лишь ближе к центру. Лужайке с колодцем повезло утопать во тьме, так что приходить туда было безопаснее под покровом ночи. Гаррелу и Нахиирдо было нечего бояться: их человеческая внешность помогала им смешаться с толпой. Поэтому они направились к двухэтажному дому в квартале от лужайки и поприветствовали открывшую им хозяйку. – Это я присылал вам письмо, – напомнил Гаррел. – Точно! Вы те брат и сестра, что ищут кров на время пребывания в нашем городе. – Женщина преклонного возраста расплылась в улыбке. Она была болезненно тощей, но сохранила черты былой красоты. – Вы с Хатостро, верно? – Да. Унылое Королевство, по чести сказать, – выпалил Гаррел. – Ни одного театра. – Понимаю. Вы… – женщина достала из кармана письмо и вчиталась в строчки, – Гаррел, верно? А как зовут вашу прелестную сестру? – Умфи, – тут же ответила Нахиирдо. – Очень приятно. Ко мне можно обращаться по имени «Амалия». – Как бывшую королеву Лотуангэ? – Да, именно, – посмеялась женщина. – Муж – Онер. Вы познакомитесь с ним после обеда. Он раньше не возвращается. Идёмте, я покажу комнату. Гаррел был рад, что им повезло найти временное жилище близко к колодцу и в частном доме, а не душной таверне. Парень при необходимости мог жить и в плохих условиях, но если находились сносные и даже хорошие, он предпочитал не терять шанса обустроиться с комфортом. Нахиирдо не разделяла его мнения, полагая, что им следовало ночевать в лесу и не показываться жителям города на глаза. – Спасибо, что представил нас как брата и сестру, – прошептала девушка на ухо Гаррелу. – Я не любитель дешёвых историй. Тем более что так я даже почти не солгал ей. Пока хозяйка вела их к комнате, Лонденол окинул внутреннее убранство оценивающим взглядом. Мебель была недешёвой, но уже довольно старой: потёртости и дыры в ткани были заметны невооружённым глазом. То же касалось и флоковых обоев, выглядевших как срезанный бархат. Когда-то они восхищали цветом и узорами, но со временем потускнели и потеряли изысканность. Дом напоминал престарелую барышню, что пытается спасти очарование молодости, но истинный возраст проступает то в одной детали, то в другой. Гаррел задумался, с чем это было связано. Неужели у хозяев не было денег на обновление, или они жадничали и украшали только свои комнаты, или это всё дорогое наследство и антиквариат, который жаль выбрасывать? Амалия привела их к лестнице, ведущей вниз. – Подвал, – констатировала Нахиирдо и посмотрела на Гаррела. – Очень уютная комната, надо сказать. – Хозяйка первой пошла по лестнице, чем вызвала неосознанный вздох облегчения у гостей. Лонденол невесело подумал, что подозрительность крепко вросла в них обоих. – Летом тут прохладно. То что надо в полуденный зной! У нас на втором этаже такое пекло, что с ума сойти можно! Амалия продолжала щебетать, пока спускалась. Лестница была узкой, поэтому Гаррел пропустил Нахиирдо и пошёл следом. – А кто живёт на первом этаже? – спросила девушка. – Никто. Там нежилые комнаты – кухня, зал и прихожая. На втором этаже живу я с мужем, а в соседней комнате племянник. Такие вот дела. В комнате, отпираемой ключом, были окна, чему Гаррел немало обрадовался. Маленькие полукруглые оконца с решёткой пропускали в помещение дневной свет, и она не выглядела слишком мрачной. Тут работало обратное правило: мебель и обои были новыми, но на порядок дешевле и скромнее тех, что на первом этаже. – Вы к нам надолго? В письме вы выразились неоднозначно. – Мы ещё не решили, – сказал Гаррел. – Всё зависит от местного репертуара. – О, вам у нас понравится. – Амалия ни капли не сомневалась, судя по голосу. – Тогда договоримся пока на… пять дней? Парень протянул деньги, однако женщина оказалась суеверной и взяла их только со стола. Она оставила гостей разбирать вещи, чем те заниматься, конечно же, не стали. Если предстоит спешно уносить ноги, времени на сборы не будет. А Гаррел не желал оставлять свою одежду в чужом доме. Нахиирдо же не захотела выкладывать магические примочки, которые привезла с собой для открытия прохода на Нижний этаж. – Дождёмся вечера? – опускаясь на кушетку, спросила девушка. Лонденолу, значит, доставался диван. – Я бы прошёлся по городу до наступления заката. Мы же приезжие, забыла? Странно торчать взаперти. Это плохо работает на образ. – Чем меньше нас видят, тем лучше. – Нахиирдо стояла на позиции чрезмерной осторожности. – Зачем ты назвался настоящим именем? Вдруг тебя узнают? – Мало ли, сколько в мире Гаррелов. Я придумал нам другое родовое имя, если тебя это беспокоит. С его приглашением прогуляться девушка неохотно согласилась. Лонденол хотел изучить город ещё и для того, чтобы в случае осложнений знать пути отступления. Он чувствовал себя комфортно, когда мог ориентироваться в малознакомой местности. Ну и просто осмотреться не помешало бы. Астетос не был столицей, при этом поражал размерами. Город был узким, но вытянутым, так что пройти его от края до края за час не получалось. Гаррел и Нахиирдо попали в тихий район, где строились дома зажиточных людей и куда зеваки без надобности не заглядывали. А вот ближе к центру начинались оживлённые улицы, магазины, ярмарки и, что особенно волновало парня, театры. Вернее, один театр и два зала для выступления различных артистов меньшей важности. Гаррел договорился со спутницей, что они будут делать вид, словно ходят на представления, а сами в этот момент будут обхаживать дверь. План казался Лонденолу оптимальным, и при этом немного щемило сердце, что по-настоящему в театр они не попадут. Они не знали, сколько потратят на отворение двери. Проходы между этажами были энергетически сложными материями, прихотливыми до методов их использования. Можно было рассчитывать на ускорение процесса благодаря Нахиирдо, а точнее её крови. Но процент успеха наверняка никто не знал, и неопределённость пилила девушку. Гаррел старался относиться к проблеме философски: не выйдет в этот раз – к следующей двери они поедут с бесценным опытом. Дни в Астетосе проходили даже более насыщенно, чем Лонденол себе представлял. Утром он прогуливался по чистым улочкам, запоминая дороги и повороты, приглядываясь к лицам. Вывески швейных мастерских, гончаров и других мастеров были выстроганы в деревянных дощечках, заведений меньшей ценности – нарисованы на плотной бумаге. В дождливые дни их приходилось убирать. Однако афиши представлений вышивались разноцветными нитками на полотнах и вывешивались на каждой улице. Это поразило Гаррела, который никогда не видел, чтобы где-нибудь на Хатостро объявления доносили таким образом. Он ходил с Нахиирдо или без неё. В полдень мостовая разогревалась настолько, что воздух колыхался, и гулять под палящими лучами становилось некомфортно. Гаррел пережидал пик зноя в подвальной комнате. Ужинали они с хозяевами в зале. Онер, глава семейства, возвращался после обеда, а ещё через два часа приходил племянник. Муж Амалии был словоохотливым и не в меру любопытным господином. Он активно расспрашивал гостей об их жизнях, чем те делиться вовсе не собирались. Приходилось сочинять на ходу, и у Нахиирдо получалось лучше. Она подстраивалась под мысли хозяев, которые считывала с помощью способностей, и отвечала наиболее удобным образом, чтобы отрубить дальнейшие расспросы. – Ваши родители владеют землёй на Хатостро? Я так и думал! – Онер хлопал себя по колену. Он казался самому себе очень проницательным, не догадываясь, что девушка ему подыгрывала. А вот племянник Гаррелу не нравился. Двадцатилетний парень был едким и проницательным, и Лонденолу подчас казалось, что он распознавал ложь гостей. Нахиирдо иногда подтверждала, что племянник с подозрением относился к тем или иным её ответам. Гаррел надеялся, что этот парень не станет проблемой, хотя его редкие вопросы уже сейчас напрягали меткостью. – Я работаю в банке и имею дело с огромным количеством людей, – говорил племянник. – Их столько проходит мимо меня за день, а уж сколько за неделю! Но вы пока первые брат и сестра на моём веку, у кого настолько различные черты лица. – Вы немного не поняли, – глядя в глаза собеседнику, произносил Гаррел. – Мы – двоюродные брат и сестра. Просто мы так близки, что опускаем «двоюродность» при обращении друг к другу. – А, кузен и кузина. – Онер понимающе качал головой. Племянник кивал или пожимал плечами. Гаррелу нравилось с достоинством обходить его разоблачающие вопросы и тем самым тешить собственное самолюбие. – И насколько же вы близки? – Но племянник никогда не разочаровывал и подкидывал новые неоднозначные вопросы. – А насколько близкими могут быть брат и сестра? – Лонденол думал, что это целое искусство – переводить обыкновенную беседу в череду ловушек. – О, я был свидетелем крайне близких отношений брата и сестры. Надеюсь, это всё же не ваш случай. – Разве вам прибыльно конкурировать с харчевнями? – Гаррел старался переводить тему разговора с себя на хозяев. – Как часто у вас бывают жильцы? – От сезона зависит, – задумывался Онер. – Это выгодно. Харчевни едва ли могут предложить такой уют и тишину, как частный дом. Пускай мы берём больше, зато равнодушие тамошних владельцев не сравнится с нашим гостеприимством. Лишним было и то, что Амалия оказалась дотошной женщиной, которой хотя бы раз в два часа нужно было проведывать гостей. Гаррел не слышал о подобных манерах приличия на Натанели, то есть «необходимость» шла от прихоти хозяйки. У неё имелись запасные ключи от комнаты, и Нахиирдо подозревала, что женщина могла копаться в вещах в их отсутствие. – У неё нет злых намерений. По крайней мере, она ни о чём таком не думает, – поделилась девушка. – Но её любопытство всё равно может выйти боком. Нахиирдо уже на второй день придумала способ отвадить Амалию от внеплановых посещений подвала. Банальный метод, по её словам, но всегда действенный. Девушка подгадала, когда хозяйке стукнет в голову проведать их, и вдруг начала раздеваться. Гаррел смущённо заёрзал и окликнул спутницу. – Ну так отвернись, – аккуратно развешивая вещи на спинку дивана, сказала Нахиирдо. И сделала вид, что копается в сумке. Зашедшая Амалия была смущена и шокирована едва ли не больше Гаррела. Она охнула, и её лицо покрылось красными пятнами. – Это… что это такое? – разглядывая нагую фигуру гостьи, воскликнула женщина. – А что? Я так дома всегда хожу, – невозмутимо отозвалась Нахиирдо. Она развернулась корпусом к вошедшей, и у Лонденола, разглядывавшего её стройную фигуру с бока, загорелись уши. Амалия посмотрела на лестницу, словно боялась найти там мужских представителей семейства, и, спародировав рыбу на суше, выдавила: – Пусть… да, но… вы же не дома. Это… чужой дом… тут ещё люди живут. – Ну так я и не хожу по всему дому. Я в своей комнате. – Девушка развела руки в стороны. – Вы не понимаете. Воздух размягчает кожу. Она дышит, остаётся молодой и эластичной. Я не буду пропускать свои воздушные процедуры, ведь это навредит здоровью моей кожи! У неё получилось весьма натурально сыграть упрямство. Амалия поглядела на Гаррела, ища его поддержки. Парень не знал, смотреть ему открыто на Нахиирдо, подтверждая миф, будто она всегда такая, или отвернуться. – Л… ладно, я поняла. – Амалия стушевалась и попятилась из комнаты. – Всегда работает. – Нахиирдо прильнула к двери и прислушалась. Когда шаги на лестнице стихли, она удовлетворённо кивнула и принялась одеваться. – Она же сейчас нажалуется всему дому, – выдавил Гаррел. – Скоро к нам в комнату зайдёт её племянник с особым предложением к тебе. Или, что ещё хуже, её муж. – Да ну брось! – рассмеялась девушка. – Это было рискованно. Она ведь может выгнать нас. – Нет. Амалия – воспитанная женщина, которой проще смолчать. Она не будет устраивать истерик. Тем более что ты столько ей заплатил. Если мы задержимся, ей будет выгоднее притворяться, будто она ничего не видела, чтобы и дальше получать с нас выгоду. Гаррел согласился с её логикой. К радости обоих, без разрешения к ним больше не врывались. Амалия не поднимала тему и делала вид, словно ничего не случилось. Вечером, когда темнело, Гаррел и его спутница уходили якобы на очередное представление. Они удалялись по главной дороге, через два дома делали крюк и уходили в другую сторону. На лужайке возле колодца их поджидали две Притворщицы и сопровождавшие от корабля Спустившиеся. Трое обычно расходились по периметру для караула. Гаррел не лез в дела магические и наблюдал со стороны. Он смотрел, как переговариваются Спустившиеся и Нахиирдо, как она делится своей кровью для какого-то ритуала. Прислушивался к их приглушённым обсуждениям. Три вечера подряд они до полуночи пробовали разные ухищрения, крутились вокруг колодца, будто он – избалованный ребёнок, которому подбирают особую игрушку. И каждый раз Нахиирдо уходила подавленной. – Не принимай близко к сердцу, – утешал Гаррел. – Это не твоя вина. Проходы сегодня плохо открываются. – Я знаю. Всё равно. – Девушку его слова не утешали. Она хотела мгновенного результата и переживала из-за неудач. Нахиирдо жаждала увидеться с тётушкой прямо здесь и сейчас, и это был не банальный каприз. Лонденол видел, как её грызло какое-то чувство, которым она не хотела делиться. После пятого досадного вечера Гаррел предложил Нахиирдо развеяться. – Ты раздражена. Потратим одну ночь на развлечение, а не работу. Это прочистит голову и успокоит нервы. – Какое развлечение? Нам нельзя терять время! А если именно в этот вечер дверь будет наиболее податливой? – Не смеши. Какова вероятность такой случайности? Один к ста? Лонденол остановил метавшуюся по комнате девушку лёгким касанием. Он старался поменьше притрагиваться к ней, опасаясь вспышки гнева. Нахиирдо оставалась непредсказуемой, пусть Гаррел и считал её благоразумной личностью. – Признаюсь, в моём предложении есть эгоистичный мотив. Я уже который день прохожу по главной дороге мимо театра, смотрю на афиши и сгораю от желания. Я с детства, как только начал читать книги и изучать историю развития Королевств, мечтаю попасть на представление. Это глупо, я знаю! Но когда ещё улучить удачный момент? Мы вернёмся на Хатостро, и всё. – Гаррел, у нас же дело, – как можно мягче сказала Нахиирдо. – Один вечер ничего не изменит. Если хочешь, мы придём к колодцу, ты осмотришь его, и если ничего не изменилось, пойдём в театр. Там сейчас ставят «Смерть короля». Это историческая зарисовка. Ты ведь любишь историю? Он знал, чем зацепить свою «сестру». Побадавшись ещё немного, Нахиирдо сдалась. На шестой день Гаррел заплатил Амалии ещё за три дня. Женщина каждый ужин расспрашивала его о представлениях, и парню было неловко изображать восторг, которого он в действительности не испытывал. Наконец-то он по-настоящему посетит театр, и его эмоции, будь то блаженство или разочарование, окажутся искренними. Как Гаррел и обещал, они зашли к колодцу. Спустившиеся напряглись при их приближении, но, узнав своих, опустили напряжённые плечи. – Где вторая Притворщица? – спросил Лонденол. – Не знаю, – пожала плечами Спустившаяся. – Она не предупреждала меня об опоздании. Нахиирдо потребовалось полчаса, чтобы руки опустились. Дверь отворялась очень медленно, что удручало их компанию. Гаррел отпустил Спустившихся на покой, наказав Притворщице отыскать подругу, и позвал Нахиирдо. Он показал ей билеты, и девушка толкнула его в плечо. – И когда ты их купил? Конечно же, ещё до того, как уговорил меня! Ты всё знал, да? Что я уступлю тебе! – Я надеялся. Если бы ты не пошла, я бы пригласил какую-нибудь красивую девушку с улицы. – И она бы точно польстилась на твой щедрый жест! Ты знал, что в некоторых городах запрещено законом подходить к замужним женщинам с предложениями, не оповестив их мужей? Гаррел повёл спутницу заученной дорогой. В темноте немудрено и потеряться. Вскоре начались освещённые улочки, и парень немного расслабился. Он был без меча. В городе не разрешалось носить оружие, если только за пазухой нет рыцарской печати. По пути Лонденол комментировал замечания спутницы по поводу города и пояснял, смерть какого короля должна обыгрываться в представлении. Он присматривался к прохожим, отмечая, что широкоплечий мужчина с грязно-жёлтыми волосами попадается ему уже не в первый раз. И ладно, если бы на одной и той же улице. Но мужчина за последние полутора суток возникал в трёх разных точках, и по меркам Гаррела это повод задуматься. Беспокойство выдуло, когда он ступил в освещённый павильон. После полутёмной улицы от света резало глаза. Глядя на радость Гаррела от исполнения давней мечты, Нахиирдо отпустила тяжкие думы и тоже заулыбалась. На стенах были вывешены портреты известных в театральных кругах людей. Чуть дальше от входа цветастая табличка сообщала, что этот театр двадцать лет назад при открытии посещал сам король. Это было достижением, ведь, по слухам, правителя можно было увидеть лишь на его личном балкончике в столичном театре. Зал был один. Сцена находилась по середине, и вокруг её обступали ряды лавок. Театр открывался лишь на закате, потому как постановки с живыми актёрами считались серьёзным занятием для взрослых людей. Дети на выступления не допускались. Для них в утреннее и дневное время работали цирки и уличные артисты. На билетах указывались только ряды, которые не делились на отдельные места. Каждый был волен сам выбирать, с какого бока сесть. Иногда билетов на один ряд продавали так много, что люди теснились друг к другу или были вынуждены пересаживаться на соседние. Нахиирдо опустилась на лавку, застеленную бархатным покрывалом. Она тоже начала заражаться ажиотажем. Театр и для неё был в новинку. – На самом деле это называется амфитеатром, – рассказывал Гаррел, пока они ждали начала. – Не знаю, почему они не изменили вывеску. – Откуда у тебя столько денег? – шептала Нахиирдо. – Выкупаешь комнату, берёшь билеты так близко к сцене. Что, Королева тебе платит? – А если и так? – Лукаво подмигнул Гаррел. – Я честно отрабатываю их. По правде говоря, деньги для меня не самоцель, а лишь средство. Удобно управляться с делами, когда ничто не ограничивает. Для успешного выполнения задачи одних денег, само собой, будет недостаточно. Начало задержали на десять минут из-за причуд какого-то актёра. Свет приглушили, и заиграл оркестр. На сцену поднялся человек, который приветствовал гостей и традиционно интригующим голосом зачитывал пролог. Он крутил тонкие усы и поворачивался вокруг оси, чтобы одарить вниманием всех и каждого в зале. – И знаете, как всё завертелось и закрутилось? – Актёр подмигнул зрителям. – Нет? И вы тоже? Тогда вашему вниманию предлагается история, написанная не просто выдающимся умом, но и в точности по дневникам короля! Начался первый акт. Выросший на книгах Гаррел смог наконец погрузиться в чарующую атмосферу представления. Демонстрацию чужой мысли посредством перевоплощения актёров и воссоздания декораций. На бумаге это сложный процесс, где каждый пункт влияет на другой. Однако всё это забывается, когда просто ныряешь в представление с головой. Гаррел ещё пытался на первых минутах анализировать вовлечённость актёров в роли и тонкую работу с передвижением декораций, музыкой и другими деталями. Но когда он запретил себе обдумывать всё это, искусственность потерялась в водовороте образов, и парень перестал замечать, что перед ним – упрощённая копия реальных событий. Недовольство наигранностью интонаций и дешёвыми костюмами отпала сама собой. Сцена долгое время проходила в одних и тех же декорациях. Король лежал на ложе, и к нему приходили слуги, вельможи и родня с разными донесениями, жалобами и откровениями. Король выслушивал их всех, а после ухода посторонних начинал монолог о любви, предательстве, дружбе, победах и унижении. Он редко вставал, изображая тяжелобольного человека. Хотя он не снимал короны, больше походил на обычного ослабевшего старика. Это было сделано намеренно, дабы показать, что даже короли – это обычные люди со слабостями и смертным телом, которое однажды подводит их. Гаррел испытал иронию, наблюдая за немощным стариком: его Короли никогда не будут валяться в постели с предсмертными стонами. Нахиирдо внимательно следила за представлением. Иногда она шёпотом сообщала Гаррелу какую-нибудь мысль, возвращая того в реальность. Чувство фальшивости посещало её тоже, и девушка указывала на то, как актёр поправляет парик или что забыли унести со сцены вещь, хотя со слов персонажа слуга забрал её. Тем не менее ей нравилось выступление, даже, пожалуй, больше Гаррела. Он замечал, каким интересом горят её глаза, как напряжённо сдвигаются брови, когда Нахиирдо вслушивается в монолог короля. Лонденол невольно стал отвлекаться, чтобы посмотреть на реакцию девушки. Свет падал таким образом, что её ресницы выделялись на фоне тёмных пятен, а чёрные волосы почти полностью сливались с темнотой зала. Она непроизвольно двигала губами, реагируя на разные моменты. Гаррел отметил, что Нахиирдо была в этот миг как-то иначе прекрасна. Пытаясь понять, не игра ли света так повлияла на его восприятие, парень посмотрел чуть дальше, и атмосфера праздника увяла. – Нам пора, – прошептал он увлечённой спутнице, следя, как по проходу поднимается широкоплечий человек с грязно-жёлтыми волосами. – Что? – Нахиирдо удивлённо воззрилась на Гаррела. Он постарался как можно отчётливее передать ей в мыслях, что насторожило его. Девушка нахмурилась и кивнула. Они пробрались к выходу. Лавки словно специально ставили так близко друг за другом, чтобы помешать зрителям покидать зал во время представления. Поэтому без отдавленных ног и ругани не обошлось. – Ты думаешь, это по нашу душу? – покидая театр, спросила Нахиирдо. – Не знаю. Я пойду по дороге вперёд. Постараюсь догнать этого человека. Ты попробуй обойти нас окольными путями, – распоряжался Лонденол. Они разошлись, что, возможно, было плохой идеей. У Гаррела не было оружия, а без него он просто долговязый мальчишка. Отпустив Нахиирдо, он лишился явного преимущества. Однако именно такое впечатление парень и рассчитывал произвести. Если за ними и вправду следят, неизвестные посмеются над глупыми молодыми людьми, что так смело бродят по одиночке, и покажут зубы. Спина широкоплечего мужчины вскоре промелькнула за поворотом. Уличные факелы помогали различать дорогу перед собой, но как ориентироваться, когда Гаррел выйдет за пределы освещённой территории? Любое ведро, оставленное под ногами на улице, будет звонкой помехой. Впотьмах подкараулить и напасть проще простого, а Лонденол не был уверен, что именно он разбирается в поворотах лучше преследуемого мужчины. Кошка, мяукнувшая с подоконника, едва не заставила Гаррела подпрыгнуть. На смежную улицу шатавшейся походкой завернул какой-то гуляка. Прохожих не было – то ли из-за района, то ли из-за времени суток. Лонденол не считал себя лёгкой добычей, однако он пропустил, когда к нему подкрались сзади. Его повалили на грудь и скрутили руки за спиной. Гаррел зашипел и попытался приподняться, но его сильнее вжали в землю. – Так-так, – преследуемый мужчина вернулся и навис над парнем. Лонденол попытался извернуться, чтобы разглядеть не только его ноги. – Это же наш красавец, что водится с демонами. Как там… Гаррел Теребре? Лонденол украдкой усмехнулся. Что бы ни выяснили эти люди, они явно не догадывались об истинной личности и мотивах того, кого по ошибке приняли за лёгкую мишень. – Служители? – выдавил Гаррел. – О, нет. Со служителями мы не водимся. Те ещё снобы. Мужчина вдруг захрипел и согнулся. Лонденол всё ещё не видел выше его колен, но уже догадался, что произошло. Державший Гаррела человек разжал тиски и схватился за горло. Он же отрубился первым, а вот верзила терять сознание не хотел. С покрасневшим лицом и выпученными глазами он зверем взирал на вышедшую Нахиирдо и силился достать нож из сапога. Гаррел с размаху заехал ему мыском в челюсть, и мужчина не поднялся. – Я думал ещё немного поболтать с ними, – сказал парень, отряхиваясь. – Некогда. Он очень громко думал о том, что за нашим отрядом уже отправились. Это было скверно. Гаррел рысцой последовал за Нахиирдо. – Они охотники? Кто мог нас сдать? – проговорил он. – Меня больше интересует, зачем им были нужны мы, если они пришли за Спустившимися. – Мы же «дети аристократов». Они бы попросили за нас выкуп. Стой! – Лонденол поймал спутницу за предплечье, когда заметил, что она свернула с дороги. – Сначала зайдём в дом. Я возьму меч. Нахиирдо согласилась. Она выглядела весьма грозной, готовой рубить головы прямо здесь и сейчас. Вернее, жечь. Правда, тут, среди жавшихся друг к дружке домов, привлекать внимание было чревато, ведь кто-то мог не спать и подглядывать из-за занавеси. Гаррел взглянул на карманные часы. Половина одиннадцатого. Хозяйка в это время пьёт топлёное молоко и ложится спать. Другие члены семьи уже должны быть в постели. Лонденол первым зашёл в дом и направился в освещённую гостиную, которую Амалия называла залом. Из неё можно было попасть на лестницу в подвал. Не успел Гаррел толком рассмотреть незваных гостей, как его ударили по глазу. Он завалился в расставленные руки Нахиирдо, и она смягчила приземление. Заверещала Амалия. – Успокойтесь. Эти двое – плохие люди. Они якшаются с демонами. – Да, тётушка. Я сам видел, – где-то в углу поддакнул племянник. – А доказательства? – процедил Гаррел сквозь зубы. – Или дальше сотрясания воздуха и нападения на честных людей у вас дело не доходит? Нахиирдо не спешила драться. В зале собрались трое незнакомцев, которые, если судить по телосложению и количеству шрамов, привыкли укрощать огромных диких зверей. Их облик не внушал доверия, тем не менее хозяева и их племянник, бывшие тут же, не роптали на сомнительных личностей. Может, у них попросту не было выбора. Что бы они противопоставили трём верзилам? Хотя вот племянник, кажется, верил в виновность гостей. – Мне придётся это сделать, – сказала Нахиирдо на ухо парню, когда к ним двинулся ближайший верзила. – Нам нужен кто-то из них? – Нет. Мужчина заполыхал белоснежным пламенем в тройке шагов, так что Гаррела обдало жаром. Амалия вновь заорала, вторя горящему верзиле. Охотники ошарашено уставились на него, а Нахиирдо схватилась за голову. – Что-то не так, – простонала она. – Этого… не может быть! Обереги блокируют любые… Говоривший мужчина тоже загорелся. Третий успел сообразить, в каком он положении, и бросился в окно. На улицу полетели осколки, и верзила исчез. Амалия не переставала вопить, пока Нахиирдо силой мысли не отправила её на пол вместе с мужем. Племянник оказался расторопным и, выйдя из ступора раньше родственников, сиганул на лестницу на второй этаж. – Я разберусь с ним. Ты в порядке? – Гаррел развернулся к девушке. – Без оберегов лучше. Тебе вон тоже досталось. Парень коснулся распухавшей кожи вокруг глаза и кинулся в подвал за мечом. Когда Лонденол поднялся на второй этаж и выбил запертую дверь, было уже поздно: племянник выбрался из окна и каким-то образом спустился. Вечер складывался не так, как Гаррел рисовал в фантазиях. Лонденол со злости ударил дверной косяк, пока его никто не видел, и тут же плескавшееся раздражение улеглось само собой. Ему не привыкать подстраиваться под менявшиеся условия. Как только Гаррел подумал об этом, к нему вернулось хладнокровие. Нахиирдо внизу навела порядок. Она связала хозяев, сунув каждому по кляпу, и заперла их в подвале. – Если не поторопимся… – Знаю. – Гаррел первым выскочил на улицу. Теперь он чаще озирался по сторонам и тормозил перед заворотами, чтобы вновь не сплоховать. Позорный удар в глаз причинял меньше физической боли, но больше моральные пытки. Это же надо было так глупо попасться! – Возле колодца нас может ждать ловушка, – предупредил Гаррел. – Если мы просто сунемся туда, то мышеловка защёлкнется. Я так не хочу. Давай зайдём с другого бока. И осторожно. Крадучись они подобрались ближе к лужайке с колодцем. К ней вела тропинка из Астетоса, которую сейчас они намеренно проигнорировали. С двух других сторон место окружали лиственные деревья и кусты, которые без надзора разрослись во всех направлениях. С края начинался перелесок, который потом то редел, то переходил в настоящий лес за границей города. Гаррел долго вглядывался сквозь ветви в пространство лужайки, но тьма слепила. В этот раз она была не только их союзницей. – Там точно есть люди, – сказала Нахиирдо совсем тихо. Отчего-то она различала предметы в темноте лучше него. Или чувствовала их. – Тогда нам лучше… – Подожди. Наша Притворщица тоже там. Они ждут нас с пленницей. Скверно. Гаррел напряг воображение и память в поисках наиболее удачного выхода из положения. – В какую сторону смотрят люди? – Я не знаю, – стуча зубами, сказала девушка. Лонденол тоже заметил резкое похолодание. Даже для середины ночи мороз был неестественно колючим, и с каждой секундой он щипал всё больнее. Гаррел с ужасом осознал, что они всё-таки угодили в ловушку. От холода сводило конечности. Парень распрямился, резко и глубоко вдохнув, и в ноздри что-то попало. Горло сдавило спазмом, и, заходясь кашлем, Гаррел почувствовал, что ему трудно дышать.