Три с половиной удара

Вечер закончился не так, как мы с Гаррелом представляли. Меня бы устроил сценарий, по которому мы спокойно досматриваем представление и возвращаемся в дом спать. Ах, если бы… Я промёрзла до костей и не могла двигаться. Нас выволокли из кустов на лужайку и бросили недалеко от колодца. На нём скулила Притворщица, которая тут же принялась звать нас и умолять подняться. – Да помолчи ты! – рявкнул на неё мужчина. Гаррел едва мог вдохнуть, кашлял и трясся, и я испереживалась, что он сейчас задохнётся. Приподнявшись на локте, окинула негодяев убийственным взглядом. Вот верзила, который выпрыгнул из окна. Рука у него вся в порезах и крови, и он до сих пор не вытащил самые мелкие осколки. Рядом ещё двое трясли оберегами. А чуть в стороне… – Ты же Спустившийся, – сказала я, всё ещё дрожа. Ресницы покрылись инеем, и мне казалось, что если буду моргать, то не разлеплю веки. – И что? – с вызовом бросил он. Теперь ясно, кто наслал на нас мороз. Пальцы у меня до сих пор не слушались. – Он – человек, который водится с демонами. Я – Спустившийся, который водится с людьми. Баланс. – Он подошёл к Гаррелу. – А этот что, вдохнул вашу пыль? Не зря вы её там оставили. Эй, оказывается, не только от меня прок? – Сам бесполезный, – ощерился его товарищ. – Это точно она? – обратился Спустившийся к раненому мужчине. Тот закивал и волком глянул на меня. Уже успел растрепать о моих талантах, конечно же. Спустившийся подошёл ближе и стал рассматривать меня, как диковинную вещицу. – Чтоб меня засыпало песком! Ты точно не из этих! Где научилась разжигать белый огонь? – Я тебе… продемонстрирую, – едва попадая зубом по зубу, выдавила я. Странно, что он меня вообще понял. – Это вряд ли. Заканчиваем здесь. Спустившийся выставил ладони, и в воздухе опять начало холодать. Он решил заморозить нас до смерти? Я уткнулась лбом в землю и обратилась к той яростной силе, которая согревала изнутри. Что мощнее – неприятельский мороз или первородное пламя, что древнее самих людей и Спустившихся? Я ощутила, как по телу растекается тепло, что противоречило воздействующей на меня силе. Спустившийся тоже это заметил, так как ледяное дыхание вдруг сделалось невыносимо колючим. Конечности вновь парализовало, и стало нестерпимо больно. И как бы в ответ на внешнюю стужу во мне разгорелся вулкан. Я вообразила, как лёд и снег со всех сторон окружают слабый огонёк, но пламя вдруг вспыхивает и разрастается до таких размеров, что окружение тает и превращается в воду, а та испаряется от жара и улетает облачками пара. Когда я открыла глаза, вокруг бушевал пожар. Он питался не воздухом и не травой лужайки, не землёй и не страхом людей, а энергией самого мира. Нечестивое пламя, как выразились бы служители. Огонь обступал меня и Гаррела, отделял от недоброжелателей. Стена была недостаточно высокой, и я видела, как заметались люди. Один не успел отскочить и уже догорал. Притворщица откатилась за колодец. Двое других людей и Спустившийся в ужасе шарахнулись от пламени, но я заставила то протянуться дальше в погоне за неприятелями. А сама подползла к Гаррелу и положила ладони на его спину и грудную клетку. – Я могу как-то помочь тебе? Парень покашливал и тяжело дышал, но уверенно замотал головой. Он всё ещё был ледяным, в то время как моё тело оттаяло. Разве что кончики пальцев болели, да ноги и руки невыносимо чесались от переохлаждения. Спустившийся пытался затушить огонь своими морозными способностями, но намерения явно было недостаточно. Я позлорадствовала над его попытками тягаться с вечным пламенем и сожгла двух людей, махавших оберегами. Они думали, что те высосут из меня энергию, и тогда стена сама собой потухнет. В голове больше не звенело, словно я окончательно отстояла право жечь, так что никакие обереги не препятствовали моей воле. Все люди погибли, а Спустившийся продолжал скакать возле огня и не убегал. Он рычал от злости и безумного упрямства, словно в его битве с пламенем был какой-то сакраментальный смысл. Дуэль смертного и божественного. Мне даже вмешиваться не пришлось: огонь сам настиг глупца и опалил его ступни. Спустившийся взвыл и упал. Я позволила пламени ещё немного пожевать его ноги, прежде чем затушила. Оставила небольшой костерок для освещения. – Ты там живая? – крикнула я Притворщице. Та высунулась из-за колодца и закивала. Я почувствовала, как Гаррел снимает мою ладонь с груди и сжимает её в своей. Он почти не кашлял, но всё ещё был бледнее снега. Или мне мерещилось из-за света, испускаемого серебряным пламенем. Я заметила у Спустившегося флягу с водой и притянула её к себе, открутила крышку и дала другу. – Сестра о тебе позаботится. Гаррел запил то, что мешало ему дышать, и с моей помощью поднялся на ноги. – А его зачем оставила? – прохрипел парень, указывая на раздавленного физическими страданиями и поражением Спустившегося. – Хочу знать, куда забрали наш отряд. Я их не брошу на растерзание любителей кровавых зрелищ! – заявила я, заметив сомнения на лице друга. – Дикость какая-то! Спустившийся вымученно засмеялся. Гаррел захромал к нему, едва не упав, достал меч и ткнул в плечо. Руки моего друга дрожали, но он стоически удерживал кончик возле мягкой плоти неприятеля. – Ну и куда поехали твои дружки? – Так я и сказал. Конечно же, он не станет говорить. Мне это было ненужно. Главное, чтобы он подумал о направлении. Я уже видела в его поверхностных мыслях фургоны и знала, по каким приметам искать. А вот куда они уехали? – С этой стороны из города ведёт одна дорога, – произнесла я. – По ней и отправимся. Спустившийся засопел, и в его мыслях крутилось подтверждение моей догадки. Всё оказалось куда проще, чем я думала. Даже пытать его не пришлось. – Подожди, – бросил мне Гаррел. – Не убивай его пока. Я хочу знать, что побудило Спустившегося охотиться с людьми на других Спустившихся. Ты ведь своих братьев и сестёр сдавал в рабство. Понимаешь, ничтожество? Парень надавил на рукоятку, и лезвие вошло в плечо. Спустившийся зашипел и сжал челюсти. – Дело в деньгах, в чём же ещё? – сказала я. – Всё-то ты понимаешь, девчуля! – выпалил Спустившийся. – Может, меня тошнит от собратьев и их покорных рож? Или мне просто нравится эта работа. – Ты ведь узнал огонь? – Конечно. Грязное пламя. Чем-то подобным сожгли мой город на Нижнем этаже со всеми друзьями и соседями. – Так вот почему ты так сражался с ним. – Дошло до меня. – Нашёл в нём давнего врага? – Да что мне огонь? Вина на тех, кто им управляет. – Спустившийся сплюнул в почерневшую траву. – Эти ваши безумные Короли. Притворщица смотрела на него с омерзением. Да и Гаррела перекосило от злости. – Твой город сам виноват, что его сожгли, – сказал парень. – Значит, он был бесполезным. – Это ты сейчас живых существ по критериям вещей оцениваешь? – ощетинился Спустившийся. – Там вообще-то была моя семья! А эти вот взяли и решили, что жители недостаточно им пятки лизали! И самое противное, что остальным Спустившимся наплевать на такое отношение! Они привыкли, что их жгут просто так, и не жалуются! Не пытаются защититься, отстоять своё право на жизнь! Меня воротит от такого общества! Лучше уж среди людей жить! У них свои заскоки, но такого ненормального раболепия перед ненормальными убийцами тут нет! – Следи за языком, ты… – Гаррел! – Я придержала парня за плечо. – Успокойся. Мне сделалось дурно от рассказа Спустившегося. Давние картины горящей деревни Тигоол встали перед глазами. – Так ты тоже раб Королей, мальчик? Жди. Когда-нибудь и ты станешь бесполезным, и они вытрут о тебя ноги. Подходящая награда за твои старания. Они всех награждают только огнём. А ты, я вижу по лицу, понимаешь, о чём я, – обратился ко мне Спустившийся. – Хотя ты тоже укрощаешь проклятый огонь. Скажешь мне перед концом, кто научил тебя им управлять? – Мой отец, Сайтроми. – Так ты всё же из этих? Уйди с моих глаз, дрянь! Гаррел прочертил полосу на шее Спустившегося, и он начал захлёбываться. Я сожгла тело ещё до того, как он умер, чтобы скрыть следы побоища. Хотя какое тут побоище? Умение разжигать огонь на расстоянии, а не как раньше – по касанию, – значительно облегчало любую драку. Если противник не был защищён магией света, чего не следовало ждать от самоуверенных охотников, он мне не чета. – Ты же не поверила ему, – сказал Гаррел. – Он всего-навсего негодяй, который оправдывает гнусные поступки чужими действиями. Воры тоже берут чужое, потому что хозяева вещей, видите ли, отвернулись и не смотрели. – Нет, не поверила. В смысле… Он и правда мог потерять семью на Нижнем этаже, но стал негодяем не поэтому. Только ведь… ты же знаешь, что Короли бывают… – … неоправданно жестокими? – закончил парень. – Брось, ты же понимаешь, что поселение этого глупца не разрушили бы, если бы там всё было чинно и гладко. Тебе нужно встать в позицию правителей, которые думают о целом народе как о едином организме, а не одного обиженного Спустившегося. Вырезать опухоль – спасти организм. – Простите, – вмешалась Притворщица. – Моя подруга и ваш отряд всё ещё захвачены. Вы сейчас отправитесь в погоню? – Да. – Я взглянула на Гаррела, едва державшегося на ногах. – Я одна. Приведи мне лошадь. Притворщица убежала, а мой друг поморщился и стал растирать пальцы. Я знала, как его мучила нынешняя беспомощность и что он хотел бы поехать со мной. – Я смогу удержаться в седле, – подумав, сказал Гаррел. Я замотала головой. Ненужных рисков нам только не хватало. – Ты можешь забрать наши вещи из дома. – Я подвела парня к белоснежному костерку, чтобы он погрелся. Пламя дёргалось лениво и жило благодаря всё той же воли и энергии, высасываемой из мира. Раньше я этого не знала и кормила его древесиной и камнями. Интересно, а пожирающий энергию Клепсидры огонь причинял Часам ущерб? Если да, то плохо, ведь те и так в последний год сыпались и трещали. – Если племянник четы сбежал, то в гости вскоре нагрянут какие-нибудь защитники порядка в городе. Нам придётся уехать. – А как же дверь? – Гаррел подставил ладони под тепло костра. – Мы бросаем её. Она не откроется шире того, что уже есть. А этого недостаточно для Королевы. Поверь, я это не на ходу придумала. Если бы дверь можно было открыть шире, она бы уже поддалась. Все предыдущие вечера были показательны, пусть я не хотела признаваться в этом. – Если не сдаваться, рано или поздно… Ты точно уверена, что через неделю или месяц проход вдруг не расширится? – Как я могу быть в таком уверена? – выпалила я. – Наверняка скажу, что в ближайшие дни он точно не изменится. А на нас могут начать охоту. Мы стали слишком заметными. Караулить колодец, пока на хвосте то охотники, то перепуганные люди, которые, глядишь, позовут служителей, нельзя! Это не последняя дверь в мире, и нам не нужно высиживать её до посинения или… до смерти. Наша безопасность сейчас важнее. – Я увидела возвращавшуюся Притворщицу с конём. – Ладно. В твоих словах есть смысл. Я знаю, что ты бы как раз сидела до последнего, если бы верила в успех. Значит, наши шансы и впрямь малы. Тогда… как поступим? Я забираю вещи и еду следом по дороге? – Как только почувствуешь себя лучше. – Я затушила костёр. – Всё равно красоваться будет не перед кем. Зато я точно узнаю, если ты упадёшь с коня и расшибёшь себе лоб. – Как это не перед кем? Я поеду с Притворщицей. Гаррел снова улыбался, и его губы больше не дрожали от холода. Я оставила его на попечение Притворщицы, взобралась на коня, хотя пальцы всё ещё плохо слушались, и поскакала по дороге. Вся затея с погоней была пропитана неопределённостью и множеством «если». Если охотники поехали по другому пути или свернули, мне их не найти. Тут я могла рассчитывать лишь на удачу и то, что с фургонами они передвигались медленнее одного ездока. Если Спустившиеся излишне активно сопротивлялись, их могли покалечить или убить. Однако спасти даже одного будет задачей первостепенной важности. Это был мой отряд, и я чувствовала ответственность. И меня всё ещё воротило от мысли, что слуги Королей обречены закончить жизнь изголодавшимися и одичалыми на арене под рокот возбуждённой толпы. Омерзительно! Если фургон сопровождал десяток охотников, пережечь их всех махом будет нереально. Я не настолько хороша в управлении белым пламенем. А поджигать по очереди чревато, ведь пока будет гореть второй или третий, другие уже нашпигуют меня болтами или копьями. Если среди охотников водились ещё Спустившиеся с фокусами на подобие замораживания, мне придётся несладко. А как выяснить, не попадаясь на глаза? Несмотря на усталость и плохое самочувствие, я проскакала час. Остановилась на отдых, а затем ещё сколько-то времени петляла по дорожке. Местами она ветвилась, и я молилась про себя, чтобы фургоны не сворачивали на узкие смежные пути. Договорилась с собой, что буду ехать по одной дороге до рассвета. Если ничего не изменится, придётся вернуться и обдумать положение. Удача всё-таки озарила меня. Я увидела в отдалении огни и притормозила коня. Нельзя, чтобы они услышали шум копыт. Спешилась и, привязав скакуна к дереву, отправилась на разведку. Это могли быть не те люди – путешествующие циркачи или бродячая труппа. Подкравшись, я с трудом сдержалась, чтобы не закричать от радости. В свете костра были хорошо видны фургоны, и именно их образы засели в мыслях Спустившегося. Я спряталась в тени кустов и пересчитала всех, кто мелькал в поле зрения. Пятеро сопровождавших: четыре человека (но наверняка сказать сложно) и один свой «демон». Вспомнила, что охотников было больше, пока Гаррел и я не порядили их. Не исключено, что кто-то скрывался в фургоне с пленниками. Пять фигур на доске. Мне не нравилось рассуждать, как Гаррел, но сейчас выделение особенностей противников без учёта того, что они живые личности, помогало сосредоточиться на плане. У людей колотое оружие, у двух даже арбалеты за плечами. Спустившийся был из Постоянных. Кажется, таких называли Укротителями стали. Они могли за короткий срок заговорить оружие врага, так что то начинало выскальзывать из рук и выпадать из ножен. Говорили, что секрет в силе магнитного поля, которым этот вид Спустившихся мог управлять, но я в такие подробности не вдавалась. Главное, что заранее знаю, чего ожидать от него. Моё обучение приносило плоды. Цехтуу ликовала бы, наблюдай она за мной в этот миг. – Это не храп лошади там на дороге? – Донеслось до меня. Я пожурила себя за то, что слишком близко привязала коня. – Цокот не слышно. Это наши лошади. – Да не, звук точно шёл с той стороны. Может, использовать свою неаккуратность со скакуном с пользой? Выходило, что пережечь их всех со своей дистанции я не могла, так как мешал массивный фургон. За него то и дело заходила троица, которую я разглядывала урывками. Она занималась каким-то делом, пока двое товарищей бездельничали возле костра. Если я сожгу эту пару, не факт, что другие подойдут посмотреть поближе. Спустившийся вообще вскоре пошёл в лес на своей половине дороги. Промедление с каждой минутой прибавляло всё больше неудобных параметров, и я сильнее нервничала. – Нет, там точно какая-то лошадь. – Неусидчивый мужчина беспокойно вертелся и поглядывал в черноту. – Пойдёшь проверить? – Да к бесу его! Там так темно, а нас обступают эти проклятые леса! Может, это вообще Притворщики какие. Утащат меня, и поминай потом, как звали. – Ах, если бы! – хохотнул второй. – В смысле, не тебя утащили бы, а Притворщики пришли бы. Если бы не эта, хм, делегация из другого Королевства, нам бы месяцами без работы сидеть! Эти чёртовы демоны совсем попереводились на Натанели! – Ну, мы бы это… использовали бы… – мужчина прошептал совсем тихо, но по косым взглядам, направленным в лес, я догадалась, кем охотники готовы были пожертвовать. В этот миг на меня накатил один из приступов «чужого могущества», и сколько-то драгоценных минут было потрачено на ожидание, когда обострение пройдёт. Не знаю, какая способность влилась в меня на этот раз, но пользы от неё не было. Тем более что спустя краткий срок она утекла обратно… куда бы там ни было. За это время ничего не изменилось, разве что один из невидимых людей залез в фургон переговорить с кем-то. Значит, всё же больше пяти. Я бросила попытки придумать исчерпывающую стратегию и решила действовать, как и всегда: грубой силой и наскоком. И вот когда момент палить пришёл, со стороны раздался уже не храп, а истошное ржание коня. Люди вокруг костра тут же вскочили, а их товарищи перестали блуждать за фургоном. Скакун не унимался, словно его заживо свежевали. У меня волосы на затылке встали дыбом. – Это ещё что такое? – Охотники ни на шутку переполошились. Некоторые взяли в руки оружие. Из леса прибежал Спустившийся, и его перепуганное лицо не сулило ничего хорошего. – Там… Я наткнулся на гору костей! Тут орудует людоед! Лошади, сцепленные с фургонами, учуяли кровь животного и занервничали. Людям тоже расхотелось оставаться в жутком месте, как и мне, и они стали спешно сворачивать лагерь. И вот они сбегали… Я застонала от досады. Если не теперь, то когда? Я спалила мужчину возле костра, и последствия без преувеличений прибили меня к земле. Голова едва не взорвалась от боли. У них там где-то лежал ворох оберегов, а это не два и не три. Запретить белому пламени гореть они не могли, но как же по мне ударило в ответ! Я закусила губу и закаталась по земле. Моя выходка вызвала ажиотаж, только чего в итоге добилась? Охотники наверняка в панике и лишь быстрее пакуют вещички, пока я страдаю. Кое-как приподнялась и, раздвинув листья, всмотрелась в дорогу. Один мужчина в истерике метался возле кучки пепла, а двое других пытались затащить его в фургон. Здорово, Нахиирдо! Они решили вообще не собираться, а, напуганные самовозгоранием товарища, всё бросить и удрать. И как их задержать? Обереги наверняка внутри одного из фургонов, и там же держали пленных Спустившихся. Я угодила в цейтнот, и время играло против меня. Охотники не успели отъехать. В эту ночь за ними гонялась не я одна. На дорогу перед фургонами выползло нечто. Люди не затушили костёр, и слабый свет падал на существо. Оно было огромным! Высотой с лошадь, но раздуто с боков. На спине был не то горб, не то панцирь зеленовато-бурого цвета, хотя что я могла разглядеть со своей позиции? Тварь передвигалась на вытянутых конечностях и была не то жуком-переростком, не то скрючившимся чудовищем. Меня пробрал озноб от осознания, что нечто подобное может жить в нашем мире. Существо с разгона врезалось в ближайший фургон, и тот перевернулся. Лошадь завалилась, а её всадник слетел на дорогу. Тварь тут же набросилась на него, и сколько бы мужчина ни размахивал кинжалом, против челюстей чудовища у него не было ни шанса. Всадник на втором коне спешился, и к нему присоединились товарищи из фургона. Агрессивная тварь не собиралась отпускать добычу. Этой ночью люди сменили шкуры охотников на жертв. Чудовище оказалось не только ловким и проворным, но также толстокожим. В него всаживали болты, а самые смелые подбегали и рубили мечами. С твари слетели шерсть или куски шкуры, однако это ещё больше раззадорило её. Она бросалась на людей бочком, сбивала их с ног и вонзала острые конечности им в брюха или грудные клетки. В одного мужчину даже плюнула, и тот в панике попятился, смазывая слюну с лица. Кровь брызгала и разливалась по дороге. Спустившийся, натренированный отбирать оружие противников, оказался бесполезным против живой горы мяса и мышц. Вторая лошадь сходила с ума. Какой-то охотник не выдержал, бросил меч и унёсся в лес. Второй освободил животное, чтобы сбежать на нём, но лошадь погнала в тот момент, когда человек забирался на неё. Мужчине повезло не зацепиться ступнёй за стремена, но он неудачно приземлился на твердь. Я в немом ступоре наблюдала, как отряд распался. Спустившийся в итоге тоже бросился наутёк, а упавший с лошади мужчина был настигнут чудовищем и заверещал, когда ему начали вспарывать живот. Остальные были мертвы. Я надеялась, что тварь не учует ещё и меня. Или что погонится за убежавшими и забудет о фургонах. Она явно была голодна, потому что успела понадкусать каждую жертву, будто оставляла свои пометки. Кому-то даже почти вырвала руку из плеча, и труп уродливо лежал прямо посреди дороги ближе всех ко мне. Меня замутило от зрелища. К разочарованию, чудовище решило, что гоняться за двумя трусами по лесу невыгодно, а вот сожрать запертых в фургоне… Я едва не взвыла, когда эта махина вцепилась в бока не опрокинутой перевозки и принялась раскачивать её. Если не вмешаться, она полакомится пленными Спустившимися. А если вмешаться, то мной. Как сжечь её, когда где-то лежала куча оберегов? Если я подпалю тварь недостаточно хорошо, меня скрутит, и тогда стану лёгкой добычей. Пока сижу в кустах, бояться нечего, да? Я осмелилась на вспышку, и голову опять рассекло молнией. Будто кувалдой ударили по темечку. Ещё немного, и потеря сознания гарантирована. Придя в себя, обнаружила, что пламя поселилось на спине твари, но было слабым, чувствуя подавленное состояние хозяйки. Чудовище даже не сразу заметило, что на нём разгорался пожар. Оно отпустило повозку и принялось кататься по земле, дабы сбить пламя. Сообразительное существо! Если помимо инстинктов у него был интеллект, то пиши пропало. Из укрытия я проследила, что тварь будет делать дальше. Она вернулась к фургону, словно на неё села муха, а не огонь, которую легко смахнуть. Драться с ней не вариант. Если она достаточно увлечена взломом, может, увести добычу, не пересекаясь с её челюстями? Убить меня окончательно чудовище не сможет, но как же это неприятно – умирать в пасти такого страшилища! Я набралась смелости и выскочила из укрытия. Перебежала дорогу и стала заходить с другого конца фургона. Он загораживал меня от твари, и я рассчитывала, что буду невидимой для неё, а она не учует меня. Вокруг было столько трупов и крови, что ей, в идеале, перебьёт любые запахи. Задняя часть фургона представляла собой сплошную стену. Если прожечь в ней дыру, можно будет выпустить пленников с другой стороны. Только далеко ли они убегут, если тварь обнаружит нас? А если Спустившиеся вообще прикованы к полу цепями? Я проделаю чудовищу проход и сама впущу его полакомиться знакомыми. Проклятье! Почему всё так сложно? Тварь продолжала долбиться в дверь фургона. Я вспомнила, что на крыше иногда делали люк. Наступив на спицу колеса, ухватилась за край и, неловко цепляясь ногами за любые неровности, кое-как взобралась наверх. Фургон трясло, так что я медленно поползла к дверце в крыше. Она была заперта на подвесной замок. Решила, что плавить железную душку дольше, чем сделать дыру в том месте, где были посажены металлические скобы. Дверца ведь деревянная. Я зажгла совсем крохотный огонёк в нужной точке, и всё равно виски прошило незримой стрелой. Прошла как будто вечность. Каждую секунду я гадала, когда тварь заподозрит неладное и залезет на крышу. Или когда дыра, которую она проделывала конечностями, расширится достаточно, чтобы пролезть внутрь. Я содрала скобу вместе с остатками горевшей древесины, и замок больше не удерживал люк. Отворяя его, на всякий случай убрала голову, если перепуганные Спустившиеся примут меня за чудовище и кинут что-нибудь. Выждала и свесилась в дырку. На меня тут же уставилась семь пар глаз: пятеро Спустившихся из моего отряда (шестой был почти слеп), пропавшая Притворщица и незнакомец. – Госпожа! – радостно выпалила женщина, и на неё зашикали. Пленники были связаны по рукам и ногам обычными верёвками, но их силы подавлялись разложенными по полу фургона оберегами. Каменные уродцы с вырезанными рожицами словно насмехались надо мной. Я скинула кинжал, и ближайший Спустившийся подполз и подобрал его. Незнакомец смотрел на меня с надеждой, и из его поверхностных мыслей я выудила, что ему рассказали обо мне много лестного. Это отвлекало. Следовало сосредоточиться на спасении. Я заметила, что фургон перестал раскачиваться, и поглядела вбок. Тварь приподнялась над крышей и изучала меня множеством глаз. Вблизи она выглядела в разы отвратительнее. Чудовище накренило фургон, и, чтобы не сползти с крыши, я сиганула в дырку. Упала на какую-то фигурку и ушибла бедро. Спустившийся с завидной быстротой перерезал верёвку на запястьях и теперь освобождал ноги. Он передал кинжал соседу, когда тварь снаружи перевернула фургон на бок и переметнулась к нашему люку. Я захлопнула его перед её носом, и гигантская голова врезалась в деревяшку с глухим стуком. Дырка была слишком маленькой для такой туши, но чудовище может попробовать запустить внутрь конечности и зацепить кого-нибудь. – У нас только этот кинжал? – спросил освободившийся Спустившийся, помогая Притворщице. – Да. Я не сказала, что даже с мечами в каждой руке нам едва ли удастся заколоть эту тварь. Плачевный опыт охотников был показательным. Я отползла в угол, когда дверцу в крыше сорвало и показалась глазастая морда. Один из членов моего отряда был ранен в ногу, и чудовище тут же потянулось в нему. Благо, не достало. Но даже если мы каким-то чудом отвлечём существо, с раненым далеко не уйти. А драться нечем. Под ладонь попался гадкий оберег. Я с ненавистью уставилась на него и ахнула от внезапной догадки. – Ломайте обереги! – велела я. Те Спустившиеся, что уже освободились, принялись бить фигурки о пол или стены. Тварь в этот момент кидалась на проход с разгона, планируя, по-видимому, пробить дыру побольше. Притворщица пыталась расколоть оберег кинжалом. Незнакомец зашвырнул один в тварь, но та просто отмахнулась от него, не сломав. Теперь он лежал за пределами фургона. – Не делай так! Это плохая идея! – крикнула я Спустившемуся, когда он приготовился ко второму броску. Десять фигурок были покорёжены или развалены. Спустившиеся очень старались расколоть их на как можно большее количество кусочков, и у парочки пленников кулаки и запястья были в крови. Пусть этого окажется достаточно! Я сосредоточилась, и морда чудовища заполыхала. Оно взвыло и отпрянуло от прохода, однако тут же вернулось за добавкой. Ещё одна порция огня прожгла твари глаза, а затем перекинулась на спину. В этот раз пламя было настойчивее, и сбить его перекатами не получилось. Я осмелилась высунуться из фургона и прибавила дополнительные языки. В висках отбивали молоточки, но меня волновал лишь результат. Чудовище вертелось по кругу, а огонь всё не затухал. Тогда оно понеслось в лес, врезаясь в стволы. Я выдохнула и прислонилась к стенке фургона в измождении. Удивительно, что из Спустившихся никто не погиб. Все члены отряда выжили, и мы даже спасли какого-то парня, угодившего в плен к охотникам за два дня до нас. В соседнем фургоне никого не везли, кроме пяти оберегов, которые тоже вскоре были разбиты. Туда же сбросили именное оружие Вертелей из нашего отряда. Ясно, почему тварь его изначально проигнорировала. Я следила за полоской леса, чтобы подпалить чудовище, если то вернётся. Оно так и не появилось, но дрожь от впечатлений из-за встречи с ним не проходила до конца ночи. Притворщица покопалась в брошенных вещах людей и принесла мне воды. Моего коня нашли растерзанным. После восхода солнца нас нагнал Гаррел и вторая Притворщица. Парень тут же взял организационные вопросы в свои руки. Я посмеялась с того, что теперь он выглядел значительно лучше меня, хотя тоже провёл ночь в дороге и явно вымотался. – Мне тут рассказали о твоём подвиге, – садясь рядом со мной у затухающего костра, сказал он. – Ты всех спасла! – Я слишком устала, чтобы гордиться собой. Одного не могу понять: обереги ведь не могут действовать выборочно? Они либо настроены на один вид энергии, либо на другой. Почему же наших Спустившихся они лишали сил, а тех, что были охотниками, нет? Тот парень так спокойно морозил нас, пока его товарищи размахивали оберегами чуть ли не под носом. – Ты права. Наверное, у их Спустившихся были свои обереги от оберегов. Или какой другой способ защищаться от высасывания сил. Тут не может быть какой-то загадки, просто мы не успели спросить их. Гаррел отпустил незнакомого Спустившегося, и после отдыха мы отправились подальше от проклятого места. Мне становилось дурно, когда представляла, что предстоит провести ещё одну ночь в окружении недоброжелательных стволов, за которыми где-то бродило озверевшее от злости чудовище. Конь был только у Гаррела, и пришлось впрячь его в фургон и передвигаться в нём. Остановившись недалеко от Астетоса, мы отправили Притворщицу проверить лужайку с колодцем. Она вернулась, сказав, что сейчас там ходит полно зевак, привлечённых следами пожара и драки. Дверь на Нижний этаж в прежнем неприступном состоянии. Мы обговорили ситуацию и пришли к выводу, что ловить тут нечего. Пора домой. Разочарование от поездки полностью вытеснило радость от спасения отряда. Гаррел недоумевал с моего подавленного состояния. Пока Спустившиеся готовили корабль к отплытию, парень решил развеять тучи. – Ты видишь всё в негативном свете. Почему бы просто не извлечь пользу из нашего путешествия? Не сосредоточиться на положительных моментах? Я не оптимист, но даже мне очевидно, что попытка корить себя за то, в чём ты не виновата, смахивает на мазохизм. – Гаррел подобрал вынесенную на берег ракушку, покрутил её и бросил в воду. – Посуди сама: ты побывала в другом Королевстве, причём впервые в жизни. Посетила театр – тоже впервые. – А если бы кто-то погиб? Мы потратили время, ресурсы, едва не потеряли отряд, и всё впустую! Я плыла сюда не за театром и не за красотами Натанели! Я хотела открыть дверь и увидеться с Королевой! И вот она моя награда за все труды? – Я взрыхлила мыском мокрый песок. Мы снова жарились на южном солнце, и рубашка начинала неприятно липнуть к телу. – Так бывает. Ты же не думала, что первая дверь возьмёт и откроется по твоему велению? – Вообще-то, думала! Иначе мы бы проигнорировали её и не плыли в такую даль! Я рассчитывала, что, раз мы избрали эту дверь, то она точно будет той самой. – Не будь ребёнком. – Гаррел нашёл фразу слишком обвинительной и добавил: – Ты была полна надежд, но надо же понимать, что не всё получается так, как мы того желаем. Дверь подходила нам, но никто не давал стопроцентных гарантий, что она откроется. – И что дальше? Через месяц нам укажут на другой материк, и мы снова поплывём без «стопроцентный гарантий»? – Именно! И будем плавать каждый раз, куда бы нас ни отправили. До тех пор, пока не получится. – Твёрдо заявил парень. – Так и покоряются высоты. А с тобой этим Спустившимся будет не страшно путешествовать по миру. Ты их героиня. Защитница. А ещё ты столько раз за вечер спасала меня, а я так и не успел поблагодарить. – Гаррел помедлил и вдруг, встав напротив, невесомо обнял меня. – Я так горжусь тобой, сестра. – Да, я… такая, – промолвила я, чувствуя себя в его объятиях кем угодно, но не сестрой.