Три с половиной удара

Глава 12.1 Заговор – Разве вас это не бесит? Берегретти, владелец издательств на Нижнем, а теперь уже и Верхнем этаже, бросил общипывать курчавую бороду и посмотрел на двух раскрасневшихся от вина дипломатов. Разносчик подносов как раз только отошёл от их стола и обеспокоенно обернулся, думая, что гневный вопль адресован ему. Берегретти махнул ему, надеясь, что троица его приятелей будет вести себя тише. Они хоть и выкупили этот неприметный столик за ширмой для вечного пользования, но изолироваться полностью от шумного зала было невозможно. Гвалт, гогот и звон посуды заполняли каждый уголок. К ним примешивалось щебетание птиц, сидевших по клеткам для украшения помещения. – Спокойней, Ахаатре, – сказал Берегретти. – Мы в салоне. – Почему нельзя было встретиться у кого-то из нас? – проворчал Спустившийся, которого пытались приглушить. – Сыграть можно было и у Берегретти. – Мне нравится выпивка этого заведения. – Ловарси, горбатившийся даже больше обычного, склонил нос над столом с фишками и изучал позиции приятелей. – И ровные столы. – Так это правда, что в твоём роду принято поедать древесину? – хохотнул Ахаатре. – Ты когда в последний раз закусывал ножкой стула? Ловарси цыкнул на него и передвинул свою фишку на соседнюю клетку. – У людей, говорят, играются с карточками, на которых нарисованы какие-то фигуры и цифры. Может, нашему народу тоже приобщиться? Говорят, игра очень затягивает. – Нам и своих игр хватает, – пробубнил Берегретти, и Ловарси недовольно скривился. Он любил пробовать новое, хотя и в разумных пределах. Изменения, произошедшие во дворце, ему, например, не пришлись по душе. Как и всей их четвёрке. Это был один из двух салонов с играми на Верхнем этаже, и он был сносным. На Нижнем встречались и получше, но нельзя было просто взять и перенести достоинства их народа наверх. Помимо часов в салоне отдельно оплачивались столы, еда, напитки, и сумма выходила немаленькой. Из-за этого по салонам ходили только зажиточные Спустившиеся, и сброд с улицы сюда не совался. Дипломаты, министры и богатые владельцы встречались с друзьями и врагами в стенах данного заведения, отдыхали, обсуждали новости и выпивали. Сегодняшняя возбуждённая атмосфера салона разгорячала кровь и без того взбудораженной четвёрки. В столице старших Королей только ленивый не обсуждал болезнь, поражавшую всё больше поселений Спустившихся и людей. А у компании из двух дипломатов, владельца пекарни и торговца новостями нашёлся дополнительный повод злословить и сжимать кулаки. – Так что там с безрогой правительницей? – осмелился вернуться к теме Ловарси. После трёх беспокойных ночей он едва держался на ногах, но уходить раньше друзей не решался. Его виду почти не требовался сон, однако Ловарси спал даже меньше предписанной нормы. Дела в пекарнях шли отлично, и работой завалило. – А что с ней? – выплюнул Ахаатре, пропуская ход. – Живёт и здравствует. – Никогда ещё безрогие не требовали столько власти. Разве в законах не прописано, что абсолютную власть имеют только бессмертные? – Она бессмертна, – заметил Берегретти и отпил из бокала. – Ходи, Мильтрего. В салоне стояло несколько видов столов для развлечений, но четвёрка предпочитала стратегическую игру «Шпартаре» с фишками. Их передвигали по полю для захвата территорий противников. Война в миниатюре, не дававшая мозгам заржаветь. – С её бессмертием что-то неладно, если верить слухам, – сказал Ловарси. – Да и с заявлением, что она якобы имеет право заменить Королей, даже на время, явно что-то не так. Они все искали оправдание тому скребущему чувству, которое разъедало их уже который день. Никому из старожилов и преданных слуг Королей не нравилось, что сейчас ими управляла какая-то девчонка. Да ещё и человеческой наружности. Да ещё и без рогов. И только недавно жившая под крылом бессмертных, так что её и не замечали без надобности. Четвёрка признавала, что девушка имела право на привилегии, будучи дочерью покойного Короля, бессмертной и носителем белой искры. Но сейчас она заняла собой нишу, которой до этого владели другие. Механизм тысячелетие работал исправно: владыки покидали область – на их место заступали наместники. Их функции были ограничены, а возможности строго нормированы бессмертными. Почему сейчас всё иначе, а благородные и преданные слуги Королей кланяются какой-то полукровке? – Она вроде справляется, – вставил Мильтрего. – Мы бы на её месте распоряжались точно так же. И всё же… мне не даёт покоя, что она завладела троном и кормит нас увещеваниями, будто Короли разрешили. Вот эта мысль, которая не давала покоя многим высокопоставленным Спустившимся. Все они понимали, что «вроде бы ничего страшного не происходит, девочка молодец, но мы всё равно не хотим видеть её». То ли консерватизм брал своё, то ли они подсознательно боялись, что нарушение традиций сломает механизм и всё полетит в бездну. Или Спустившимся не нравилось прислуживать безрогой правительнице, когда им с детства прививали любовь к шестерым конкретным бессмертным. – Кто-нибудь писал Королям? Спрашивал, что они думают об инициативе малютки? – Ахаатре гневно швырнул фишку на середину стола. Ему весь вечер не везло. Вторым несчастливчиком был Ловарси. – Писали. – Берегретти вновь взялся за бороду. – Они не отвечают. Посыльные Спустившиеся тоже подозрительно темнят. Что-то там неладно. – Короли ещё не пришли в форму, – поспешил успокоить Ловарси. – Их недавно прогнали вниз. – Это не объясняет, почему молчит средняя Королева. Мильтрего, самый немногословный из них, задымил трубкой. Он никогда не утруждал себя выходить в отдельное помещение, и его товарищам приходилось сносить терпкий аромат курева. Его переучивали, но подвиг не свершился. Их разговор был рваным и часто перебивался то принесёнными закусками, то обсуждением игры, то посторонними темами. И всё равно четвёрка рано или поздно возвращалась к наболевшему. – Предложим девочке отойти в сторону? – спросил Берегретти. – Или спровадим её с миссией в другое Королевство? – А если Короли ей потворствуют? Мы можем навлечь на себя их гнев открытым неодобрением, – забеспокоился Ловарси. – А если они вообще не в курсе, что она тут распоряжается от их имени? Ахаатре потерял очередной кусок территории и сдался на милость более сильного игрока. Он вздохнул на проигрыш и взялся за виноград. Мильтрего кисло улыбнулся не то на положение своих фишек, не то на ситуацию с безрогой заменой. Он больше остальных шептался об этом «безобразии», но аккуратно. В любом разговоре Мильтрего прощупывал собеседника, и когда видел, что тот тоже не готов мириться с безрогой, более открыто выказывал протест. Так Спустившийся собирал союзников. Их четвёрка не была единственной, но только их возмущение оформилось в конкретные вопросы и предложения. Другие высокопоставленные лица боялись высказываться против, особенно после того как девушка пригрозила расправой. Ей же ничего не могли сделать. В набухший кокон их недовольства незаметно влез пятый участник. – Что это вы тут мямлите, глупые трусливые вельможи? Давайте сделаем то – ах нет, нам же поджарят попки! Или вот это – нет, а если узнают? Четвёрка Спустившихся неблагосклонно воззрилась на проходимца. Он переместился прямиком за их ширму, растягивал губы в клоунской улыбке и мял в пальцах свёрток с каким-то уличным лакомством. Вместо любимого наряда на нём была простенькая белая рубашка, не застёгнутая на две верхние пуговицы, и штаны. А вот сапоги с красной шнуровкой не поменялись. – С праздником Примирения вас! Вы как раз примирились со своим положением неудачников. – Прости, Глядящий в Душу, но наша игра рассчитана на четверых. – Ловарси напрягся. Его товарищи тоже подобрались и отложили фишки. Появление прославленного мозголома не сулило ничего хорошего, и каждый Спустившийся в душе молился, чтобы иллюзионист не пришёл за ним. – Разве? А я думал, что играть в ненависть можно и большой толпой. Глядящий в Душу покрутился возле стола, разглядывая положение фигур. Хмыкнул под нос, будто он что-то понимал, и положил в рот кусочек лакомства. – Вы слишком много трясётесь. Просто сделайте, что хотите. Я даже предложу вам варианты. – А тебе какой интерес? – прищурился Ловарси. Он всё же сел на стул, утомлённый долгим стоянием. Ещё и тяжёлая парчовая ткань тянула вниз. – Я не меньше вас раздражён, раздосадован и взбешён, что вместо Королей во дворце куролесит безрогая полусмертная, – произнёс Глядящий в Душу. – Это подрывает традиции нашего народа. Отвратительно! Спросите жителей Королевства Натанель, что будет, если на трон, передаваемый от отца к сыну, станет претендовать женщина. Её порвут в клочья! Сожгут на костре за пятнание их вековых устоев! А у нас что? Спустя тысячу с лишним лет делами Спустившихся вместо бессмертных Королей и их поверенных распоряжается какая-то девица! Фу. Это было бы анекдотично, если бы не стало нашей с вами реальностью. – Если Короли так и задумывали, мы не смеем идти против их воли, – осторожно заметил Берегретти. – А если они не одобрят, то сами разберутся со своенравием девушки, когда вернутся. – Вот только когда это случится? Вы ведь понимаете, что возвращение хотя бы одного бессмертного может произойти через сотни лет? На сегодняшний день даже Сменщики испытывают трудности с переходом между этажами. Может статься, что Короли уже никогда не поднимутся наверх. Берегретти мысленно содрогнулся. Они все думали об этом и трепетали от ужаса. Что Спустившимся делать на Верхнем этаже без Королей? – Да и вы правда верите, что эта слабая, зависимая от немощного тела полукровка нужна старшим Королям? – прыснул Глядящий в Душу. – Она обуза! И станет ею ещё больше после того, что вы с ней сделаете. – Едва ли это сработает. – Ахаатре покачал головой. – Девушка бессмертна. – Вы как-то плохо понимаете, в чём заключается её бессмертие. Я вас сейчас просвещу. – Светловолосый Спустившийся почесал макушку и отбросил пустой свёрток. – На ней заживают только те раны, которые её убивают. Если вы, положим, проткнёте ей грудь, она вернётся без дыры. Но я заметил, что все другие повреждения заживают естественным путём. Она долгое время ходила с больным глазом, и тот не исцелялся сам собой после воскрешения. Поэтому вам надо переломать ей ноги и бросить в какой-нибудь пещере как можно дальше от дворца. – Она позовёт чувствительных к именам Спустившихся, и те подберут её. – Так отрежьте ей язык! Проявите фантазию, что вы как дети малые? Если она не умрёт от потери крови, то язык не отрастёт. Она не сможет позвать на помощь, рассказать о случившемся, а со сломанными ногами не выберется из пещеры. Будет умирать там и возрождаться, сколько отмерено. – Если Короли узнают… – Да как они узнают? – воскликнул Глядящий в Душу. – Они сидят себе на Нижнем этаже и даже не отвечают на ваши письма! Ахаатре нахмурился. Этот парень подслушивал их разговор с самого начала? – А если вы всё сделаете по умному, то есть не сами повяжете её, а наймёте кого-то, то и она никогда не узнает. – Подмигнул парень, наматывая круги у стола. – Она когда-нибудь выходит из дворца? Тогда её будет ещё проще подловить. Какие сладкие речи исторгал этот хитрец! Подговаривал их, чтобы самому в случае провала умыть руки. Он явно не планировал участвовать. – Это слишком радикальные меры. – Берегретти скривился. – Лично я не испытываю ненависти к девушке и не желаю её калечить. Мы попробуем договориться. – Вы благородны и сострадательны. Но подумайте, уважаемый, будет ли эта девочка так же добра к вам? Она получила свободу от власти Королей, заняла их место и теперь будет отрываться до победного. – Глядящий в Душу состроил сочувствующую гримасу. – И стоит вам выступить против неё, будет ли она сдерживаться, чтобы не калечить вас? Вашу моральную слабость она использует, чтобы навредить вам физически. Или даже уничтожить. Нужно быть жёстче и бить наперёд! Мильтрего коротко кивнул, не решаясь выразить одобрение прямо, так что его движение головы и вовсе можно было принять за обычное покачивание. Троица приятелей не спешила выражать эмоции. Конфликтовать с дочерью Короля открыто – неблагодарная затея, но будет ли у них выбор, если девица упрёт руки в бока? Вдруг гордыни и капризов в ней больше, чем благоразумия? Если Глядящий в Душу прав – а он не стал бы заикаться о вариантах, не будучи уверенным, что их получится реализовать, – то бессмертие девушки можно даже использовать ей во вред. Захочет ли она страдать, цепляясь за жизнь? Да думать о пытках и ломании костей в такой вечер не хотелось. Берегретти скромно поблагодарил светловолосого Спустившегося и попросил доверить решение проблемы их четвёрке. – Зовите, когда созреете. – Глядящий в Душу откланялся. В нём не было ни капли уважения к собратьям, а может, и к самим Королям. Его дерзкие предложения доказывали, что страха перед бессмертными он точно не испытывает, а это… было тревожным сигналом. Либо иллюзионист не умел тормозить и оценивать риски, либо у него всё было схвачено. Мысль о том, что когда-нибудь Глядящий в Душу мог бы стать и их врагом, у всей четвёрки вызывала панику. Не повезло девице, которую этот талантливый Спустившийся отчего-то невзлюбил. – Так что? – дождавшись ухода Глядящего в Душу, спросил Ловарси. – Мы продолжим игру? Глава 12.2 Разговор не по душам – Пойдём со мной. Мне нужно знать твоё мнение, – позвал Гаррел. В эти несколько дней парень выглядел на грани измотанности. Я спросила, не министры ли его так мучают, на что он пожал плечами и сослался на бессонницу. Посочувствовать ему было несложно, ведь о своих проблемах со сном уже даже не заикалась. Гаррел подвёл меня к стене в коридоре, в которой была пробита нехилая дыра. Можно было возмутиться, если бы не облепившие камень фиолетовые нити. – Что это? Кровеносная система дворца? – Я невольно скривилась. – Какая фантазия! Боюсь, этого не было ещё пару дней назад. – Парень проткнул одну из нитей кончиком меча, и по стене потекла фиолетовая жидкость. – Наш гниющий беглец пустил корни где-то внутри. – Прямо в стенах? – В стенах. Или в полу. Ты ведь слышала донесения о болезни, от которой одинаково страдают Спустившиеся и люди? Я кивнула, понимая, к чему клонит Гаррел. Он тоже изучал историю народа с Нижнего этажа и не мог не догадываться, что стало причиной. Забавно, но в последнее время я, напротив, испытывала прилив сил. Наверное, Терпящая работала над ранами Клепсидры, и выздоровление мира благоприятно сказывалось на мне. Пустота в груди давила слабее. Я поправлялась, а окружающие заболевали. – Как ошмётки дохлого существа могут причинять столько вреда? – удивлялась я. – Страшно представить, как он отравлял мир, когда был цельным. Надеюсь, эти куски умрут сами собой, когда Терпящая покинет Клепсидру, потому что отловить их все будет настоящим подвигом. Я тоже этого хотела. Занимавшие высокие посты Спустившиеся выказывали всё больше недовольства из-за неведомой болезни. Их беспокоило, что хворь могла навредить демографии. И почему-то они требовали ответа от меня, будто я должна была по мановению руки излечить всех, кто поражён недугом. Или лично отловить все ошмётки Авигратиуса, уж и не знаю. Лекари Спустившихся на мои расспросы разводили руки в стороны, так что проблема повисла заточенным мечом. Словознатцы Спустившихся предложили называть ошмётки «акориями» или «аплестиями»(1), поскольку они уже не являлись полноценным Авигратиусом и не могли называться его именем. Я была в курсе, как много для народа Нижнего этажа значил выбор названия. Это был священный ритуал, и Спустившиеся подходили к нему со всей ответственностью. Некоторые верили, что имя даже способно предопределить судьбу, хотя меня, наслушавшуюся мудрости Сат’Узунд, они бы не убедили. – Спустившиеся, разглядевшие в стенах эти штуки, отыщут начало, – сказал Гаррел. – Он не успел далеко разрастись. Мы вовремя заметили. Я его уже не слушала. Меня заполнило знакомое чувство набухания пространства, в которое врывается нечто чужеродное. Терпящая пожаловала во дворец. Извинившись перед другом, я бросилась навстречу демиургу. Никак не ожидала Её визита. И уж тем более не была готова беседовать. Страх и негодование из-за потерянной частички себя ещё бурлили глубоко внутри. Только теперь я кое-что знала. В последующем письме Цехтуу сообщила, что Терпящая отравлена испорченной энергией Авигратиуса. Создательница какое-то время потребляла ядовитую плоть существа, разбавляемую Сат’Узунд в чае. Меня пробрал холодок, когда я вообразила, как Королева умело манипулировала Матушкой. Она заставляла Терпящую из жалости к своей раздавленной, сломленной гибелью второй половины личности навещать себя и оставаться рядом. И незаметно травила Её. Создательница и не подозревала, сколько ещё в Сат’Узунд упрямства и тяги к свершениям. И сколько в ней коварства. Я бы тоже не заподозрила в кроткой натуре средней Королевы затаившуюся змею. Однако так ли ослабла Терпящая после отравления? И что мне делать с этими знаниями? Я влетела в зал, где Цехтуу и Цеткрохъев в первый раз потчевали Матушку мнимым расположением. Ощущение всеобъемлющего, вечного расползлось по периметру, заполонило собой всё пространство зала. Я увидела немолодую женщину, ожидавшую кого-то в центре зала. Терпящая заняла тело ради того, чтобы пообщаться со мной. Она подготовилась. Женщина имела подозрительно серый оттенок кожи, которая местами висела лоскутьями. Возможно, несчастная уже была мертва, когда её тело заняли. Или Терпящая давно не меняла «костюм». Думать об этом в таком ключе всё ещё было некомфортно, словно я про себя обсуждала чей-то гардероб. Завидев меня, демиург растянула особое поле на весь зал, и с ним меня накрыло Её недовольством. Я не знала, как себя вести. Поклониться, выразив почтение? Отстраниться, демонстрируя неодобрение Её отнюдь не бережным отношением к моей сущности? Вежливо наладить контакт? Так и стояла, пялясь на женщину, пока меня обволакивало всё большим разнообразием чувств и мыслей Терпящей. С Ней было что-то не так, но я это скорее чувствовала, чем видела. Её истачивало изнутри, и это был беспрерывный процесс, от которого Создательница не знала, куда деться. Будто Её мучила нескончаемая жажда. – Я… мне это не ведомо. – Я разобрала в хаосе эмоций вопрос. Терпящая была напугана. Феноменально, что кто-то или что-то способно довести всемогущего демиурга до такого состояния. Создательница не понимала, что задумали бессмертные, и их дерзкие и будто бы нелогичные выходки ставили Её в тупик. И наводили ужас непредсказуемостью. Забавно, что Матушка не сумела разгадать сложные натуры своих творений и запуталась в их сетях. Оттого сейчас Терпящая спрашивала у меня, чего на самом деле желают добиться бессмертные. – Они хотят, чтобы мир выздоровел. Мы все этого хотим. И то была правда. Но это было слишком банально и лежало на поверхности. Терпящую интересовало сокрытое. Представления об этом тайном и непостижимом бросали в дрожь и занимали все думы Создательницы. Что замыслили Её детки? Терпящая грозно придвинулась. Надо мной словно нависла тяжесть всех гор мира. Я едва не захлебнулась в водовороте силы, вложенной в намерение демиурга вытащить из меня правду. Физического проявления у этого не было – мою волю расплющивало на каком-то ином уровне. И тогда я сосредоточилась не на мощи Создательницы, а на Её слабости. Той самой, которую вызывало отравление и которую Она не могла подавлять и скрывать. Стало легче переносить напор. Для Той, кого прозвали Терпящей, Она слишком нетерпеливо и бесцеремонно пыталась выдрать из меня признание. Это было возмутительно. Я прочертила перед собой горизонтальную линию из белого пламени, как бы разъединяя нас обеих. Демиург и тут проявила себя с неожиданной стороны: заметив огонь, Она взвилась, взбрыкнулась, и мир вокруг наполнило такой концентрированной энергией, что сделалось дурно. Я накрыла голову руками, чувствуя, как реальность трещит по швам и ломается. Чудо, что меня не пережевало и не перетёрло в пыль в этом потоке. Или не чудо, а очередное намерение Терпящей. Она ведь помнила, что моя душа – важная деталь. Когда я распрямилась, Создательница исчезла… вместе с потолком и стенами. А ведь надо мной был не один этаж дворца! Сейчас была видно, как по небу издевательски безмятежно ползут облака. Крошка и осколки камня лежали вокруг меня неровным полукругом, как бы обходя стороной. Однако их было мало для стольких обрушенных этажей, и я заподозрила, что часть либо просто испарилась, вытравленная Терпящей из мира, либо разлетелась по улице. Я поражённо выдохнула воздух из лёгких. Что это было? Демонстрация силы? Предупреждение? Попытка защититься? Я ведь не нападала на Создательницу, а Она тем временем снесла больше половины дворца! Страшно представить, сколько Спустившихся отдыхало и трудилось наверху, когда это случилось. Они погибли? Обратились в пыль? А Гаррел? Я опрометью бросилась к лестнице в другой стороне засыпанной площадки, молясь Вселенной, чтобы парень оказался на нижних этажах. Обломки мешали пройти, подставляли подножки и больно отбивали подошвы. Лестница тоже была засыпана, но вроде бы не сломана. Снизу меня позвали голоса, и я попросила Спустившихся помочь разгрести проход. – Есть раненые? – спросила я, как только добралась до целых на вид слуг. Троица сгрудилась в коридоре, а четвёртый вскарабкался по лестнице наверх. – Мы не успели оценить масштаб разрушений. Кого-то могло завалить обломками. Что… что случилось? Стемтр говорит, крыша дворца просто исчезла, но как такое возможно? – Одно божество встало не с той ноги. – Я мотнула головой. – Сейчас не об этом. Я хочу знать, сколько пропавших и раненых. А также скольких помещений мы лишились. До Спустившихся только-только начало доходить, что верха и впрямь больше не существует. У меня и самой кружилась голова. Секундная вспышка укоротила дворец в два раза. Страшно представить, что было бы со мной, окажись я в немилости и не будь моя душа привязана к уравнению мира. Я не успела бы даже осознать свою гибель. Бессмертие балует: часто забываешь, что абсолютной вечности нет. Я медленно отходила от потрясения, пока бродила по уцелевшим комнатам. В одном из нижних помещений, сразу за кухней, женщина перевязывала Гаррелу голову. Парень улыбнулся мне и тут же болезненно скривился. – Ничего особенного, – ответил он на моё беспокойство. – Я был на улице, когда это случилось. Ну… верх дворца… В общем, весь дворец сотрясло до основания, и с балкончика на втором этаже мне на голову свалился горшок. Повезло, что не задело куском камня, а то я бы так легко не отделался. Я вздохнула с облегчением. Пересчёт подтвердил мои опасения: около десятка слуг растворились. Ещё двое погибли при обрушении стен, трое, включая Гаррела, оказались ранены. Пропали не только слуги, но и отдыхавшая в покоях верхних этажей парочка министров. Выжившие шишки почему-то винили во всём меня. – Я же сказала, что не я развалила дворец! Обитатели сгрудились в небольшом зале для обсуждения. Лица высокопоставленных Спустившихся были такими надутыми и красными, что хотелось проткнуть их иголкой и посмотреть, как они сдуваются. Увы, ситуация была не такой весёлой. – Не вы, да, – сказал владелец самых крупных пекарен города Спустившихся. В разгар войны именно его хваткость помогла не умереть народу с голоду. – Но вы отправились на священную аудиенцию с богиней. И вот каков результат! Что нам думать по этому поводу? Может, вы были бесцеремонны и бестактны, из-за чего Она рассердилась? Я уже думала над этим, но не нашла в своих действиях ничего оскорбительного. Терпящая наседала на меня – я сопротивлялась. И провела между нами черту, но не для вреда Ей, а собственной безопасности. – Это недоразумение, – оправдывалась я, ловя поддержку во взглядах Гаррела. Чуть ранее он со вздохом облегчения сообщил, что Терпящая снесла вместе с дворцом аплестию, так что распространение фиолетовых «побегов» в стенах прекратится. Хоть какая-то польза от вспышки Её гнева. – Положим, что так. Но цена его слишком высока, – нахмурился нескладный Спустившийся с красноватым оттенком кожи. Один из лучших дипломатов. Много болтал, особенно про мою непригодность, но в переговорах с людьми ему не было равных. – Когда здесь были Короли, подобного не предвиделось, – сказал владелец новостных издательств. Фактически, он отбирал, какие вести дойдут до народа, а какие останутся тайной. Само собой, Спустившийся предварительно совещался с бессмертными, если вопрос был щепетильным. Примечательно, что со мной он не говорил ни разу. Не представляю, за что они невзлюбили меня, но клинья подбивали давно. Может, их не устраивала моя чисто человеческая внешность, от которой коробило некоторых старожилов и консерваторов среди Спустившихся? Может, им не понравилось, как быстро я установила контроль над всеми сферами после изгнания Цехтуу и Цеткрохъев? Или видели проблему в том, что титула у меня не было. Что бы там ни писал Король в своих заметках, это была лишь идея, а не официальный документ. Как бы то ни было, те, кто испокон веков привык подчиняться только рогатым Королям и Королевам, видел во мне сейчас зазнайку, которая задирает нос. И инцидент с Терпящей – лишний повод мокнуть меня мордочкой в грязь. Внимательные взгляды слуг, Гаррела и сверлящие взоры высокопоставленных Спустившихся лишали меня самообладания. – Да, когда здесь были Короли, они довели Терпящую до того, что Она разложила их тела на крохотные кусочки, – проговорила я. – Может, пора уже признать, что богиня нынче не в духе? И виной тому вовсе не моя, как выразился уважаемый Ловарси, «бестактность». Владелец издательств сузил глаза. Как же его звали? Из-за того, что он так и не удосужился поприветствовать меня и отчитаться, я не утруждала себя запоминанием его имени. Сейчас и это поставят мне в укор. – Вы намекаете, что это было неизбежно? – произнёс он, делая шаг ко мне. Цепочка на его дорогом костюме закачалась в такт движениям. – Что любое ваше действие так или иначе привело бы к разрушению дворца, я правильно понимаю? Или, если хорошенько подумать, всё же окажется, что были безопасные пути развития вашей беседы? Есть безвыходные ситуации, но, уверен, наш случай не такой. – Были, но они несовместимы с моими убеждениями и планами Королей, – нашлась я. – Планами? Короли хотели вывести богиню из себя? – Нет. Они желали скрыть информацию от Терпящей, что я и пыталась сделать. – Я вздохнула. – Послушайте. Мне правда очень жаль, что всё так сложилось. Поведение Терпящей непредсказуемое, а я была совершенно не готова к Её визиту. Можете считать, что это моя вина, только я никак не помогла свершиться разрушениям и гибели тех несчастных Спустившихся. – Мы действительно считаем, что вина лежит на вас. – Дипломат выступил вперёд. Владелец издательств кивнул. – В некоторых вопросах вы всё же не так хороши, как группа компетентных Спустившихся, собравшихся решать сложные вопросы. Я могу предложить следующее: почему бы вам не отправиться на Нижний этаж к нашим Королям, чтобы передать им сведения о положении дел на Верхнем этаже лично в руки? Решили от меня избавиться? Я вспомнила о пожеланиях Цехтуу в письме, вопросе Терпящей и болезни, распространявшейся из-за аплестий, и внутренне воспротивилась ссылке. Тем более что едва ли первая попавшаяся дверь пропустит меня на Нижний этаж. – Нет. Я не могу уйти сейчас. У меня важное поручение от Королей, которое я обязана выполнить. – Какое же? Поручите его нам, – сказал дипломат. – Не могу. Это секретное поручение, и вам не положено о нём знать. – Не положено, потому что вы его выдумали только что? – Дерзкое заявление. – Я смерила Спустившегося возмущённым взглядом. – Мне сложно доказать наличие поручения, ведь оно секретное. Но вы можете послать письмо Королям и поинтересоваться сначала у них, где они хотят, чтобы я находилась. – Мы уже это сделали. – Владелец пекарней провёл пальцами по волосам. Он был из полноватых Спустившихся, которые славились низкой потребностью в сне. А ещё этот тип запомнился мне тем, что всегда рядился в броские наряды из парчи, расшитой разноцветным шёлком. – В ответе мы получили благодарность за ваши старания и пожелание видеть вас на Нижнем этаже. – Это противоречит тому, что они писали мне. Где это послание? – Мы покажем его, когда вы будете полностью откровенны с нами и скажете, какое дело поручили вам Короли. – Покажите мне письмо! – Я требовательно выставила ладонь. Все трое смутьянов выглядели так, будто не собирались подчиняться. Остальные именитые Спустившиеся не вмешивались в наш конфликт, а только следили. Они примут сторону победителя, как пить дать. Краем глаза я пару раз замечала, как в спор намеревался влезть Гаррел, однако каждый раз его словно что-то задерживало. Возможно, то была вера в мои способности. Я не знала, как правильно поступить. Если сделать вид, что ничего не произошло, и сбежать из зала, эта троица продолжит подрывать доверие ко мне. Они были уверены, что их маленького объединения известных Спустившихся, обладавших влиянием в обществе, хватит, чтобы отвернуть от меня всех союзников. Меня перестанут слушаться, полагаться на моё слово, а то и сошлют куда-нибудь насильно. Противостоять им словесно я не могла. Наверняка они, умные и талантливые Спустившиеся, уже продумали, что и как я сделаю, пытаясь выпутаться из их сетей. Был ещё вариант, но он требовал проявить лицемерие. У меня сводило челюсть от иронии и омерзения. Вот Цехтуу потом посмеётся! – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь пострадавшим Спустившимся и семьям погибших, – обещала я. – Это богиня разрушила дворец и погубила живших в нём, но именно я восстановлю справедливость для всех и каждого. Однако для этого я останусь здесь. Если вы, – я по очереди посмотрела на троицу смутьянов, – желаете, чтобы я ушла и передала дела наместникам, скажите это прямо сейчас с полным осознанием ответственности за свои слова. – Мы считаем, что так будет лучше, – сказал дипломат, и владелец издательств снова кивнул. – Не обижайтесь, но дела во многих отраслях пошли на спад с тех пор, как Короли были сосланы на Нижний этаж, – проговорил третий из их компании недовольных. – Мы ценим то, как вы стараетесь. Искренне. Но вы не даёте нам дышать полной грудью, а ваш помощник… – Спустившийся указал на зардевшегося Гаррела. – Ему явно не хватает опыта. – Я бы попросил доказать это конкретными примерами! – Ясно. – Я успокаивающе махнула Гаррелу и обратилась к торговцу новостей. – Простите, я не помню: у вас есть дети? – А-э… Двое сыновей. – Какого возраста? – Поздняя юность. Я не понимаю, к чему эти вопросы? – смутился Спустившийся. – Вы так пытаетесь уйти от разговора? – Нет. Я выясняю, есть ли у вас наследники, – растолковала я. – Видите ли, я полностью согласна с тем, что наши Короли – незаменимые фигуры. Не вы, не я не сумеем вести дела так же виртуозно, как они. Увы, сейчас их нет с нами. Есть лишь я – та, кому Короли поручили исключительно важную миссию, из-за чего я тоже попадаю в разряд незаменимых. А вот вы, я боюсь… Дипломат загорелся первым. За ним последовали владельцы пекарней и издательств, и зрелище разогнало перепуганных Спустившихся по краям зала. – Полагаю, нам нужно срочно найти новых управителей для новостного дома и пекарней. – Что за самоуправство? – воскликнул какой-то Спустившийся. – Я прошу прощения за эту неприятную сцену. Они бы и дальше продолжили подрывать мою репутацию, что недопустимо. Мне действительно нужно кое-что сделать для Королей, а потом я сама передам дела наместникам и откланяюсь. – Я оббежала присутствующих взглядом, проверяя, готов ли кто-то ещё высказаться против меня. – Обсуждение окончено. Вам нужно отдохнуть и прийти в себя после случившегося. Позже мы обсудим возмещение ущерба пострадавшим, а также что делать с дворцом. Думаю, в ближайшее время он будет оставаться без крыши. Всем доброго вечера. Я направилась к выходу, испытывая на себя множество взглядов, и поманила Гаррела. Как ни странно, но в разгар обсуждения моей вины меня вдруг посетило озарение. – Это было по-взрослому, – бросил он на ходу, когда мы вышли в коридор. – По-взрослому? Я убила несогласных со мной. В чём тут взрослость? Если бы я смогла убедить их словами, вот это было бы по-настоящему здорово. – Но ты не могла. И никто не может совладать с упрямством тех, кто не ищет компромиссов. Они давно всё решили. Ты не позволила им втаптывать себя в грязь. Это достойно уважения. – Парень протянул мне руку для пожатия, и я неохотно взялась за неё. Его ладонь была такой горячей, словно моего друга одолевал жар. – Ты в порядке? – Я коснулась его лба, и Гаррел замер, изучая моё лицо. – Тебе одному из первых нужно оказаться в постели. А лучше вызвать лекаря, чтобы он наблюдал тебя. – Мне льстит твоя забота. Спасибо, но это просто ушиб. – Гаррел улыбнулся мне. Я испугалась, что ещё немного, и его прорвёт на любовь… или меня прорвёт, поэтому поспешила сменить тему: – Скажи, возможно ли собрать по округе оставшиеся аплестии? Не их отростки, а именно ошмётки Авигратиуса? – Да, наверное. Ты думаешь, из них можно сделать лекарство? – Нет. Из них можно сделать сильнодействующий яд. И нам понадобится так много, словно мы идём охотиться на огромное чудовище. (1) Акория, аплестия – болезненное состояние, препятствующее насыщению; ненасытность.